Какурэмбо

Вещей у Мэй было немного. Она, не задавая лишних вопросов, — Кадзу ведь всё равно не ответит — наскоро собрала всё, что могло понадобиться ей до выходных, в свою дорожную сумку. Сверилась с расписанием — нужных учебников было не так много, как она боялась. В конце концов, она всегда могла пойти в библиотеку и позаниматься там. Кадзу, спрятанный от любопытных соседских глаз таким же амулетом, как у неё, не торопил, терпеливо ожидая, когда она соберётся. Он ничего не сказал о её комнате, лишь окинул цепким взглядом и улыбнулся. Комнаты в дормитории и правда были крошечные, зато, в отличие от своих западных прототипов, которые Мэй видела в фильмах, они были индивидуальными. Когда сумка была собрана, Кадзу с лёгкостью поднял её, не давая Мэй даже шанса взять её самой. — Знал, что книг наберёшь. Поедем на такси, — ухмыльнулся он. — А твой мотоцикл? — Дома остался. Двоих он ещё выдержит, а вот под этим, — Кадзу приподнял сумку, — прогнётся. Мэй улыбнулась в ответ и кивнула. Она понимала, насколько тяжёлыми были все книги, что она туда закинула. В конце концов, каждый раз, когда она ездила домой, она тащила эту сумку сама. Они спустились, так и не замеченные никем, и загрузились в такси. Ехать было недалеко, и Мэй ненадолго погрузилась в размышления о разговоре с Сино-Одори. Она всё пыталась понять, кем же были эти охотники за ёкай, которые не встречались ни в одной книге по фольклору. И совсем в голове не укладывалось, как охотники связаны с нуэ и эненрой. А может... Мэй осенило. А что если нуэ на самом деле не против неё выступал? Да, нуэ те ещё злобные твари, но что если именно в этой ситуации они оказались на одной стороне? Он ведь тоже должен быть против охотников, и если это они гнались за мамой и вынудили её уехать из города, может ведь быть, что нуэ и эненра тоже охотились вместе с ней. Тогда было понятно и то, почему их двоих так легко отпустили. И правда, что стоило эненре их догнать, окутать собой, сбить с пути и вернуть обратно на кладбище? Ничего. И всё же он этого не сделал, держал их на расстоянии, на самом деле — попросту дал уйти. Мэй кивнула своим мыслям, чувствуя, как её толкают в бок. Кадзу вопросительно на неё посмотрел. — Настолько не нравился Сэндаги? — спросил он. — О чём ты? — Улыбаешься всю дорогу. — Я улыбаюсь, когда думаю, — Мэй вспомнила слова Масамунэ. — Так что я просто задумалась. — Забавная, зачем ты это делаешь? Мэй озадаченно умолкла, не зная, как ответить на его вопрос. Она ведь это не контролировала, и поэтому... незачем, наверное. Просто так получалось. Кадзу, заметив её растерянность, усмехнулся. — Приехали, — сказал он, не дождавшись от неё ответа. Машина остановилась у идзакая, и он выгрузил её сумку. — А у кого я буду жить? — спросила Мэй, вдруг понимая, что совсем ничего не выяснила. — У себя, — коротко ответил Кадзу, проходя внутрь. — Тадайма. Он повернулся на Мэй, словно чего-то ожидая. Она даже не сразу поняла, чего. Ну конечно... Это ведь теперь был и её дом тоже. — Тадайма, — повторила она за ним. — Окаэри насай, — услышала она тёплый голос Кими. Мэй и Кадзу прошли внутрь, он сразу же убрал её сумку за стойку, усаживаясь на высокий стул напротив Кими. Та ласково улыбнулась и пригласила Мэй присесть тоже. — Готово? — спросил Кадзу. — Ещё немного, как раз успеете перекусить. Вы очень быстро. — У меня вещей мало, — ответила Мэй, — так что собиралась недолго. — Я сейчас пойду и украду вам что-нибудь на кухне. Кадзу? Вместо ответа тот опёрся локтями на стойку, подперев ладонями лицо, и состроил задумчивое лицо. — Да поняла я, не нужно выпрашивать, — рассмеялась Кими. — Мэй, ёкан будешь? — Да, — кивнула она. — Ты как, пушистая? — спросил Кадзу, стоило Кими скрыться на кухне. — Нуэ не потрепал? — А ты уже в курсе, — кивнула Мэй сама себе. — И все наверное уже в курсе. — Я его никогда не видел. Большой? — Огромный! Всё дерево занял, старое дерево, большое. — И голос слышала? — Слышала, — подтвердила Мэй. — Знаешь, какой? Как у кошки, только низкий очень. Из обезьяньей-то головы. — А хвост? — Змея. Всё прям как в сказках, ни слова не соврали. И лапы как у Сатоши. Кадзу слушал с интересом, которого Мэй раньше не видела. Он всё время уточнял ту или иную деталь, прямо как Такао раньше, только с какой-то... практической, что ли, точки зрения. Вскоре к их разговору присоединилась Кими, которая принесла ёкан с матчей и инжиром. Её больше интересовал эненра, который, по её словами, вёл себя совсем не так, как она ожидала. — Никогда не слышала, что эненра может разговаривать, — сказала она. — Может, — покачал головой Кадзу. — У них ещё голоса такие свистящие, как чайник. — Тот не свистел, — возразила Мэй, — он, скорее, шелестел. Знаешь, вот так: лис-сица. Она попыталась воспроизвести такой же голос, но закашлялась — её горло к таким звукам не привыкло. — Лис-сица с-спрятала дитя... — вдруг очень похоже повторил Кадзу. — Да! Именно так! Как у тебя получилось? — Больше на лесных похоже, — ответил он. — Мимик, что ли... Послышался звук сдвигающейся двери. Кими чутко отреагировала на него, немного вытянув шею, и поклонилась в сторону входа. — Ирассяймасэ, — проговорила она. В идзакая зашли самые обычные посетители. Видимо, уже был вечер, и для них было самое время. Кадзу поднялся на ноги и, подхватив сумку, позвал Мэй с собой наверх. Она послушно последовала за ним, чтобы не мешать гостям. Подниматься было недалеко — Кадзу привёл её к двери на втором этаже, прямо над идзакая. Дверь была самая обыкновенная, даже без номера на ней. Внутрь они зашли вместе. Комната была куда больше той, в которой Мэй жила в дормитории. Здесь уже всё было подготовлено: небольшой письменный стол со стулом, полочки для личных вещей, а в центре комнаты — котацу. За сёдзи виднелись небольшой футон и шкаф. Интерьер был похож на тот, что Мэй видела в комнате Такао — такой же простой и без украшений. Кадзу поставил на пол её сумку и окинул взглядом комнату. — Морико здесь жила. — Мама? — Мэй посмотрела на квартиру совсем по-другому. — А её... вещи? — У Такао спроси. И ещё... — Кадзу задержался глазами на сёдзи, ведущей в спальню, — соседка у тебя будет. — Здесь? — Мэй огляделась в поисках второй спальни. Вместо ответа Кадзу подошёл к сёдзи и ласково погладил её по деревянной перекладине. — Не стесняйся, скромная, — сказал он. На каждой из секций сёдзи проступило по паре глаз. Скромно захлопав ресницами, глаза из-под них наблюдали за Мэй, словно не решаясь на прямой взгляд. Повернулись к Кадзу, будто говорили ему что-то. — Моку-тян, — тот представил сёдзи Мэй. — Она здесь тоже живёт. — Добрый вечер, — неловко поклонилась она. Моку-тян, удивлённо распахнув глаза, перевела все взгляды на неё. Мэй с интересом подошла ближе, и глаза задвигались, пытаясь увидеть её все одновременно. — Давно ты здесь одна? — спросила Мэй. — Лет пять, — Кадзу ответил за Моку-тян. — Голоса у неё нет. — Заскучала наверное. Глаза захлопали ресницами, переводя взгляд с Мэй на Кадзу и обратно. — Нет, любопытная. Вдвоём будете, — строго сказал он Моку-тян и повернулся к Мэй. — Знакомьтесь. Кадзу ещё раз окинул комнату взглядом и вышел, даже не прощаясь. Нужно было разбирать сумку и готовиться к завтрашним занятиям. — Надеюсь, пока я сплю, ты не будешь смотреть на меня? — спросила она у Моку-тян. Та состроила невинные глаза, уводя взгляд куда-то вбок. Мэй принялась раскладывать вещи по местам. Как же так вышло, что спустя всего какую-то неделю после своего первого обращения она уже не только привыкла к тому, что она лиса, но и переехала в идзакая? Ей бы поймать Такао да хорошенько расспросить его о том, что происходит, но за последние дни столько всего случилось, что ещё какие-то новости мозг уже не был готов воспринимать. Нужно было только предупредить Масамунэ о том, где она и что с ней, ведь если первым это сделает Такао, будет нехорошо. А в том, что тот может, Мэй уже не сомневалась. Взяв телефон в руки, она написала Масамунэ сообщение о том, куда переехала. Причины, правда, объяснять не стала — они ведь были очевидны. Моку-тян неотрывно следила за каждым её движением, уже вовсе не со стеснением, а больше с любопытством. Мэй начала рассказывать ей о себе и о том, что она делает, а та понимающе моргала, участвуя в разговоре. Оказалось, что она может проявляться с любой стороны сёдзи. Мокумокурэн — вот чем она была. В заброшенных домах старые вещи часто приобретали сверхъестественные способности. Сами по себе сёдзи с глазами не были опасными, — Моку-тян не вызывала никакого сомнения в этом — но их появление сигнализировало о том, что в доме есть и другие ёкай. Такие, например, как Мэй. Она ведь тоже оказалась не совсем человеком, да и идзакая был полон сверхъествественных существ. Один Бирон чего стоил. Так что появление мокумокурэн в заброшенной квартире было вполне логичным. Несмотря на всю чистоту, общая атмосфера покинутого жилища наводила на мысли о том, что после того, как мама уехала, здесь больше никто не жил. Как, интересно, тут было при маме? Такао говорил, что она нечасто здесь появлялась, но было ли тут уютно? Делала ли она из крохотной спальни подобие норы? Заваливала ли все свободные поверхности ценными для себя вещами, как это делала Мэй сейчас с книгами? И был ли ей вообще нужен письменный стол? А зимой она, наверное, спала под котацу, свернувшись клубочком. В дверь постучали, вырывая Мэй из фантазий. Она, не отрываясь от расстановки книг, попросила войти. — Рад, что ты уже обустраиваешься, — услышала она голос Такао. Обернувшись, она поняла, что он не один. На шаг позади него стоял Масамунэ, озирающийся с нескрываемым любопытством. — Проходите, пожалуйста, — Мэй оставила книги в покое и повернулась к вошедшим, склоняясь в глубоком поклоне благодарности. — Такао-сэнсэй, спасибо, что приютили. — Глупости какие. Я уже говорил, что это твой дом, — с улыбкой ответил он, даже не скрывая то, что ему приятен её жест. — Ты и правда перевезла много учебников. — Чтобы до выходных хватило. Не уверена, что попаду в дормиторий так скоро. Мэй пригласила их сесть к котацу, а сама решила заварить чай — единственное, что она схватила, когда собиралась. Она и правда не подумала о том, что будет есть, и теперь нужно было запланировать поход в магазин. Такао и Масамунэ тихо переговаривались о том, как вообще обустроена жизнь в идзакая. — Как прошёл разговор с Сино-Одори? — спросил Такао, когда она вернулась с чашками. — Хорошо. Она, правда, сама знает не очень много. Но сказала, что мама перед отъездом спрашивала у неё о местах, где можно что-нибудь спрятать. И Сино-Одори сделает мне такой же список, как когда-то дала маме. — Она знает о причине её отъезда? — Нет. По крайней мере, мне так сказала. У меня вообще складывается ощущение, что никто не знает. Но она подтвердила, что нуэ и эненра говорили о маме. Мэй пересказала их разговор с Сино-Одори. Такао задумчиво кивал, Масамунэ, наоборот, расспросил подробности об охотниках за ёкай. — Они сейчас почти не появляются, — сказал Такао. — Как минимум, в Токио. Я ни разу с ними не сталкивался. Но Сино-Одори права, они нарушали баланс, и сэйдзоку с ними боролись. Мэй задумчиво барабанила пальцами по краю чашки, размышляя. — А что если нуэ на нашей стороне? Что если мы зря сбежали, и нужно было поговорить с ним? Охотники ведь вряд ли убивают ёкай, но работают вместе с нуэ. — Сомневаюсь, — покачал головой Такао. — Я вообще удивлён, что нуэ работает вместе с эненрой. Они злобные, да ещё и жуткие индивидуалисты. Так что я скорее поверю, что было не только две стороны, и проблема, с которой столкнулась Морико, была куда шире. — Как думаете, это вообще возможно — выяснить, что именно произошло, и что это за артефакт? — спросила Мэй. — Придётся собирать по кусочкам. Я думаю, нам нужно съездить в Омаэдзаки и поговорить с твоим отцом. Скоро каникулы, можно как раз использовать это время. — Я поеду с вами, — вдруг произнёс Масамунэ, до этого молчавший. Такао хитро улыбнулся, переводя взгляд между ними. — Не вижу в этом проблемы. Можем поехать все вместе, — он внезапно поднялся, собираясь уходить. — Ну что ж, Мэй, обустраивайся и не засиживайся допоздна. Отсюда до университета чуть дальше, чем от Сэндаги. Он вышел с загадочным лицом, оставив их вдвоём. Едва за ним закрылась дверь, Мэй повернулась к Масамунэ, который невозмутимо пил свой чай. — Ты... ты что думаешь? — Это даже хорошо, что они тебя сюда перевезли. Чем больше сейчас вокруг тех, кто знает, с кем мы имеем дело, тем лучше. — А вы с Такао что-то решали. Вы... решили? — Да. Я тебе потом расскажу, когда всё получится. — У меня всё-таки в голове не укладывается, словно детали паззла не хватает. Охотники... Он в пару движений оказался рядом, взял её руки в свои. — Не хочу говорить об охотниках, нуэ и сэйдзоку, — признался он, — хочу говорить о тебе. О нас. Как ты, Мэй-тян? Его тон изменился. Голос стал нежным, а взгляд — внимательным. Масамунэ опустился губами к её пальцам, оставляя на них лёгкий поцелуй, от которого, однако же, кожа загорелась, словно её натёрли перцем. — Я в порядке, — улыбнулась она. — А как ты? — Сейчас уже всё хорошо, — он улыбнулся в ответ. — Правда, я успел по тебе соскучиться. Было что-то в его глазах, что Мэй никак не могла понять. Он и раньше иногда так смотрел на неё, но она переводила этот взгляд по-другому. Она была уверена, что это радость за неё, Масамунэ ведь всегда умел радоваться её успехам. Сейчас она понимала, что это было чем-то другим. — Почему сейчас? — она всё пыталась сформулировать свой вопрос более понятно, но не получалось. Впрочем, кажется, это и не требовалось. — Потому что я только сейчас понял, что это за чувство, — просто и без долгих объяснений ответил Масамунэ. — Потому что я был уверен, что час для нас ещё не пришёл, а потом осознал, что был не прав. Я дал нам потерять столько времени, пока ожидал этот час. — А я была уверена, что ты относишься ко мне, как к другу, — рассмеялась Мэй. Он покачал головой. — Ты мне с первого дня нравишься. Я просто не умел это замечать. Масамунэ обнял её, подтягивая к себе и крепко прижимая. Мэй сразу же ответила на объятие, стараясь показать ему, что всё в порядке. Подняв глаза, она заметила, что Моку-тян уставилась на них с интересом. Мэй состроила ей рожу и показала жест рукой, мол, не подглядывай. Моку-тян закатила глаза и исчезла. Ослабив объятие, Масамунэ отодвинулся, посмотрев Мэй в глаза. — Я больше не хочу терять ни минуты, — сказал он и наклонился к её губам.

***

Было уже поздно, когда Мэй заканчивала подготовку к завтрашним занятиям. Она ещё раз пробежалась глазами по домашнему заданию по археологии — оставалось ещё кое-что сделать, но уже не так стыдно было появляться перед преподавателем. Она планировала на ночь почитать текст, который задали на китайском, но едва взялась за учебник, как в дверь постучали. — Входите, — громко ответила Мэй, уверенная, что стены здесь были достаточно тонкими, чтобы ей не нужно было самой открывать дверь. В появившемся проёме она увидела Сатоши и Кадзу. — Не спишь, Тодай? — спросил Сатоши, с интересом оглядываясь. — Ещё нет. — Пойдём с нами тогда. — Куда? — Мэй поднялась и подошла к выходу, поняв, что эти двое не собирались заходить. — Много вопросов, любопытная, — усмехнулся Кадзу. — Пойдём, — повторил Сатоши. Любопытство пересилило желание лечь спать вовремя, и Мэй отправилась за ними. Они спустились вниз по лестнице и, миновав идзакая, оказались на заднем дворе. Там у стола появились дополнительные стулья, на одном из которых уже сидела Азуми с бутылкой пива. — А дождаться нас нельзя было? — недовольно проговорил Сатоши. — Я думала, ты опять уснул, — пожала плечами Азуми. Кадзу рассмеялся и толкнул Сатоши в бок. Тот насупился ещё больше. — Долго вы ещё будете? — Пока чего интереснее не появится, сонный, — ответил Кадзу. Они расселись вокруг столика, и Сатоши, открыв ещё одну бутылку, передал её Мэй. — А что случилось? — спросила она. — Ты не в курсе? — удивилась Азуми. — Вы пока с этим длинным бегали за эненрой, Сатоши спал на дежурстве. — Сатоши? Ты что, правда уснул? — Я не виноват, что ты такая скучная и внезапная одновременно! Мы же тебя домой отправили, я подумал, это на весь день, залез на дерево и уснул. А когда проснулся, ты уже возвращалась с этим своим парнем. Ну, думаю, свидание и свидание, ничего особенного я не пропустил. — Такао ему весь мозг выел. И ещё наказал, — добавила Азуми. — И вы ещё туда же, — обиженно сказал Сатоши. — Тоже мне семья. — Разве семья не для этого? — Кадзу похлопал его по плечу. — Не переживай, нервный. Вредно. Спать плохо будешь. Все, кроме Сатоши, рассмеялись. Тот неодобрительно посмотрел на них и приложился к бутылке с пивом. — Хорошо, что ты переехала, Тодай, — сказал он. — Нам дежурства сняли. — То есть, теперь я могу не переживать, что вам скучно за мной наблюдать? — спросила Мэй. — Ты вот зря так злишься. Я, может, специально за эненрой побежала, чтобы тебя немного развлечь. А ты сам виноват, что проспал всё самое интересное. — Иди ты знаешь, куда... Разговор перетёк в другое русло. Азуми и Сатоши рассказывали о жизни в идзакая, кто у Мэй соседи и что делать, если к тебе в квартиру ночью пробрался Бирон. Оказалось, что последний и правда был больше похож на кошку — любил залезть в ноги и уснуть там, а потом проснуться с первыми петухами и начать выпрашивать угощение, похлопывая хвостом по лицу спящего. Кадзу, хоть и был молчаливым, иногда вставлял своё короткое, но веское слово. Чувствовалось, что он в этом компании был кем-то вроде лидера, хотя, может быть, и невольно. Азуми смотрела на него со своеобразной нежностью, насколько вообще её суровое лицо было способно на нежность. Сатоши никогда не перебивал его, хотя он, казалось, перебивал вообще всех. Когда первые бутылки пива подошли к концу, Сатоши поднялся на ноги и предложил: — Слушайте, а Тодай-то у нас новенькая. Может, примем её в зоопарк? — Зоопарк! — Азуми с готовностью поднялась на ноги и, быстро развязав пояс домашней юкаты, выпрыгнула из неё уже кошкой. — Только не пугайте, — предупредил Кадзу. — Тогда зачем играть? — возмутился Сатоши, стягивая с себя футболку. Он тоже быстро перешёл в свою звериную форму, оставив одежду на земле. Теперь они вдвоём — Азуми и Сатоши — вопросительно смотрели на Мэй. — Мне тоже нужно? — спросила она, почему-то смущаясь. — Попробуй. Хорошая тренировка, — ответил Кадзу. Мэй закрыла глаза попыталась вспомнить, что чувствовала в свои последние два обращения. Страх за свою жизнь, паника, адреналин... Воспроизвести эмоции в этот раз оказалось легче, чем в предыдущий, и вскоре она почувствовала, как одежда накрывает её с головой. Впрочем, быстрым это показалось только ей. Выбравшись, она обнаружила, что Сатоши и Азуми устроились поудобнее. Азуми валялась на спине, приминая лапами воздух, а Сатоши откровенно зевал, лёжа корзиночкой. — Ну извините, мне ещё сложно, — недовольно проговорила Мэй. — Брось, — ответил Кадзу. — Они дурачатся. Те поднялись на ноги, начиная игру. Из угла тренировочной площадки, тяжело переваливаясь, появился здоровенный бурый медведь. — За мной! — скомандовала Азуми в голове у Мэй, в два прыжка преодолевая расстояние до медведя. Она легко запрыгнула ему на голову, вцепилась когтями в глаза. — Горло! Мэй, сама не понимая, почему это делает, вгрызлась медведю в горло. Тот тут же исчез, оставляя после себя лишь белёсую дымку. Правила оказались простыми: Сатоши придумывал иллюзию, а Азуми, Мэй и иногда Кадзу придумывали, как её победить. Это почему-то было ужасно интересно, и за короткое время, что они играли, Мэй многое узнала и об их тактиках, и о том, что иллюзии Сатоши выдумывал отменные. Ему бы книжки писать, с такой-то фантазией, а не за лисицами следить. Азуми показывала себя как опытный игрок. Иногда она разделывалась с иллюзиями быстрее, чем Мэй могла осознать, что именно видит перед собой. Так что толку от самой Мэй в этом противостоянии было немного — она скорее была на подхвате у Азуми, чем полноценным участником. Если они обе не справлялись, в дело вступал Кадзу. У него это получалось ещё лучше: какого бы монстра Сатоши ни придумал, Кадзу быстро находил его слабое место и бил именно туда. Разошлись они поздно, и Мэй даже не обращалась обратно — не хотела оказаться голой перед ними. Азуми и Сатоши, впрочем, такая возможность ничуть не пугала: как только игра закончилась, они стали людьми и принялись спокойно одеваться. Кадзу и Азуми поднялись на третий, а Сатоши, державший вещи Мэй, проводил её до квартиры, чтобы не запуталась в одинаковых дверях. Он молчал, но чувствовалось, что хотел поговорить. Уже у самой двери он вдруг остановился, опустился на корточки и заглянул Мэй в глаза. — Эй, Тодай, — он улыбнулся и почесал её за ухом. — Рад, что ты здесь.