Какурэмбо

"Бежать," — пронзила её первая мысль. Инстикты говорили, нет, кричали о том, что её тайна раскрыта, и нужно было немедленно бежать, куда глаза глядят. Разум, наоборот, успокаивал. Чего ей было бояться? Масамунэ прекрасно знал, кто она. А если бы Хван решил рассказать ещё кому-нибудь, его бы подняли на смех. Значит, она была в безопасности. В конце концов, всё услышанное можно было списать на алкоголь. — С какой ещё кицунэ? — Мэй широко раскрыла глаза, пытаясь изобразить удивление. — О чём это ты? — Боги, какие же огромные глаза ты умеешь делать, — усмехнулся Хван, поднимая бокал к губам. — По-твоему, кицунэ узнать нельзя? Ты же если ещё немного выпьешь, ушки прорежутся. Значит, она не ослышалась, да и он не шутил. Стоило ли тогда продолжать отпираться? — Аниме насмотрелся? — в последней попытке съехать с темы спросила Мэй. — Если я — кицунэ, то Масамунэ-кун, наверное, синигами. А что, ему подходит. — Значит, он не знает, — уверенно ответил Хван. — Он знает, — сдалась Мэй. Она огляделась в поисках Масамунэ и Юдзуру — те ещё стояли у бара, ожидая напитки. Повернулась к Хвану и ещё раз внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, к какому виду относится он сам. Седая прядь... Кажется, Сатоши говорил ей, что Такао не всегда был беловолосым. Это произошло из-за его занятий магией. — А Масамунэ-кун в курсе, что его друг — колдун? — выпалила догадку Мэй, стараясь смотреть на Хвана таким же цепким и острым взглядом, что и он на неё. Раньше она бы ни за что не решилась такого сделать. Она всегда считала, что нужно хорошо взвесить слова, прежде, чем их произносить. Но теперь времени у неё на это не было, да и перемены в жизни, казалось, придали ей определённой смелости. И без того узкое лицо Хвана вытянулось ещё больше, он смотрел на Мэй с возрастающим интересом, но не со страхом. — Не в курсе, — широко улыбнулся он. — Как догадалась? — Так я и поверила, что тот, кто узнал кицунэ, просто так начал седеть в двадцать лет, — ответила Мэй. Хван умолк, глядя на что-то позади неё. Она обернулась — Масамунэ и Юдзуру возвращались к их столу с напитками. Это, как она надеялась, означало, что их с Хваном разговор был окончен. — Он тебя не утомил? — Масамунэ, поставив пиво на стол, сел на своё место и наклонился к самому уху Мэй. — Нет, что ты, — улыбнулась она, — всё в порядке. — Интересная у тебя девушка, Масамунэ-кун, — заявил Хван. — Вы, историки, все так похожи? — Нет, только мы похожи, — ответил тот. Хван растянул губы в ухмылке, нагло подмигивая Мэй. Она невольно поёжилась, понимая, что сложности с друзьями Масамунэ для неё только начинались.

***

Мэй и сама не понимала, как и зачем они вывалились на улицу все вчетвером. Напуганная Хваном, она всё чаще ощупывала голову — не появились ли лисьи уши? Она и правда слышала, что пьяные лисы не контролируют свою человеческую форму, и теперь всерьёз боялась, что выдаст себя, ведь сейчас, после очередного бокала пива, она чувствовала себя очень, очень пьяной. Масамунэ, ограничившийся чаем, крепко держал её за руку, не давая шаткой походке выдать её состояние. Хван шёл по другую сторону и, судя по его периодически покачивающемуся корпусу, трезвым тоже уже не был. То ли от алкоголя, то ли от света фонарей его лицо было красным. Мэй подозревала, что у неё тоже. Хван периодически поворачивался к ней, беззвучно открывая рот, словно пытался что-то сказать, но, переводя взгляд на Масамунэ, передумывал. Кажется, можно было даже догадаться, о чём он хотел поговорить. Юдзуру шёл на пару шагов впереди, вёл их в какое-то место, известное одному ему. Это он предложил прогуляться, вспомнила Мэй. Он хотел посидеть на берегу реки, остудить голову, потому что в баре стало слишком жарко. И ещё Юдзуру устал от их споров на тему экономических последствий коллапса финансового пузыря, который случился в начале девяностых. Мэй было радостно от того, что в этом вопросе Масамунэ поддержал её взгляд на ситуацию. Пока Хван, как пулемёт, выдавал идеи, как можно было избежать финансового краха, Мэй мягко возвращала его к историческим событиям двадцатого века, которые указывали на неизбежность произошедшего. Масамунэ тоже привёл несколько своих примеров в поддержку её точки зрения. Мягкость их аргументов не смогла унять пыл стремительно пьянеющего Хвана, и в какой-то момент Юдзуру просто слез со стула, сгреб его в охапку и вытащил на улицу. И теперь они все шли к воде, чтобы проветриться. — Юдзуру-кун, — позвал Масамунэ, — так куда мы идём? — К Аракаве, — буркнул тот в ответ, — тут через квартал старые ворота Ивабути. — Ужасное место, вы в курсе? — спросил Хван. — У него такая репутация... Хаттори-сан, тебе не страшно туда идти с нами? — Перестань, — попросил Масамунэ, крепче сжимая руку Мэй. — А что там? — вмешалась она в разговор. — В воротах Ивабути давно пропадают люди, — ответил Хван, напуская на себя таинственности. У него это плохо выходило. — Говорят, где-то тут живёт страшный голодный ёкай, который похищает людей и отгрызает им головы. — Прямо живьём? — Мэй сузила глаза, глядя на него. — Прямо живьём, — всем телом кивнул Хван. Масамунэ едва успел поймать его за ворот рубашки, при этом он сам едва не сбил Мэй с ног. — Что вы там делаете? — обернулся Юдзуру. Глядя на зависшего над землёй Хвана, он насупился ещё больше, подходя к ним и поднимая того вместе с Масамунэ. — Дуришь опять, — строго сказал он. — А мы уже почти пришли. И правда, воздух стал свежее, и можно было даже услышать тихое и нежное журчание воды. Сейчас так и хотелось оказаться даже не у реки, а где-нибудь у моря, опустить ноги в прохладную воду и вдыхать её солёный запах, чувствуя, как в мире не остаётся ничего, кроме этого самого момента. — Мэй-тян, — Масамунэ отпустил Хвана на попечение Юдзуру и вернулся к ней, обняв за талию, — если хочешь, можем пойти обратно, к машине, я отвезу тебя домой. — Да со мной всё в порядке, — заверила его Мэй. — И потом, мы же идём к воротам Ивабути. Я их ни разу не видела. — Как это возможно? — возмущённо спросил Хван. — Ты же не первокурсница? — Я много занимаюсь, — она почти гавкнула ему в ответ, раздражённая тем, что ей напомнили, как многого в Токио она ещё не видела. — Пришли, — оборвал их Юдзуру. Площадка, на которую они вышли, освещалась плохо, и поэтому сами ворота Ивабути еле-еле проступали сквозь темноту. Кажется, они представляли из себя самую обычную промышленную конструкцию, ничем не примечательную, но в ночи их очертания напоминали нуэ. Мэй даже поёжилась, представляя, что сейчас вместо них в воздухе парит гигантская злобная тварь. — Красиво, — выдохнул Хван, всё ещё поддерживаемый Юдзуру. — Но нихера не видно. Напомни, мы зачем сюда пришли? — Очевидно, утопить тебя, — с улыбкой в голосе ответил Масамунэ, — просто чтобы ты помолчал хоть минуту. Мэй, воспользовавшись темнотой, запустила руки под его джинсовую куртку, согревая их теплом его тела. Тот в ответ наклонил к ней голову, оставляя лёгкий поцелуй на виске. Она закрыла глаза, добавляя этот чудесный момент к списку своих приятных воспоминаний. — Боги, а это ещё кто? Кто вообще здесь ходит в такой час? — раздался голос Хвана. Откуда-то сбоку выплыла женская фигура, направляясь к ним. Когда она подошла поближе, Мэй разглядела в ней молодую девушку в простом тёмном платье, и на руках у неё был спящий младенец. — Прошу прощения, — печально проговорила девушка, едва открывая рот. — Я заблудилась и не могу попасть домой. Не могли бы вы подержать ребёнка, пока я позвоню маме? — Вы заблудились? — переспросил Масамунэ. — Вы ведь знаете свой адрес? У нас машина неподалёку, можем отвезти. — Нет-нет, не стоит, — ответила она. — Мне всего лишь нужно позвонить... — Конечно, — Юдзуру выпустил Хвана и сделал шаг к девушке, принимая в свои руки ребёнка. — Надеюсь, мы сможем помочь. Как только младенец оказался у него в руках, лицо девушки начало растягиваться в хищной улыбке. Не прошло и секунды, как её платье трансформировалось, оказавшись хвостом гигантской змеи. — Спасибо, — прошипела она изменившимся голосом. Девушка-змея раскрыла пасть, обнажив два ряда огромных клыков, и бросилась на Хвана. Масамунэ отреагировал первым: он выпустил Мэй из объятий, в два прыжка оказался позади змеи, обхватывая её за корпус и оттаскивая от Хвана. Тот замер на месте, быстро моргая, словно не верил собственным глазам. Стремительно трезвея, Мэй поняла, что Масамунэ понадобится её помощь — такой враг был слишком силён для него, чтобы справляться с ним в одиночку. Достав из кармана амулет-монету, который она теперь всегда носила с собой, она бросила её на пол — так она могла работать не на саму Мэй, а на определённый небольшой радиус — и мысленно скомандовала: "Сэй!" Хван, придя в себя, сделал незнакомые ей пассы руками, отпрыгивая назад и пуская в глаза девушке-змее ворох белых искр. Та слепо замотала головой, практически сбрасывая Масамунэ с себя. "Сейчас!" — поняла Мэй. Сконцентрировавшись, как учил Сатоши, она быстро опустилась на лисьи лапы. Получилось! У неё получилось почти мгновенно, почти как у него! Выбралась из платья — одежду и правда стоило поискать поудобнее — и тут же наткнулась на ошарашенный взгляд Юдзуру, пытавшегося закрыть её от битвы с булыжником в руках. Булыжник... У него же в руках был ребёнок! Думать времени не оставалось, и Мэй легко выпрыгнула из-за спины Юдзуру, вцепляясь в горло девушке-змее. Зубы неприятно скользнули по плотной чешуе, казавшейся каменной. Опустившись на землю, Мэй попыталась понять, где же у этой змеи слабое место. Масамунэ держал её крепко, не давая ни на кого напасть, пока она извивалась в его руках, пытаясь осободиться от его хватки. Хван, не теряя времени, уже выписывал в воздухе новые пассы. Мэй поняла, что ей не хватает Азуми — та точно знала бы, что делать. В конце концов, запрыгнула бы девушке на голову и выцарапала ей глаза. Краем глаза она заметила движение сбоку — Юдзуру, так и державший в руках булыжник, развернулся к ним и точным движением — Мэй узнала этот удар из кэндо — опустил его на голову девушке, размозжив ей череп. Прошло несколько секунд, прежде чем все они поняли, что произошло. Все вчетвером — Хван, Юдзуру, Масамунэ и Мэй — собрались вокруг тела девушки-змеи, лежавшего на земле бездыханным. — Кто это? — наконец спросил Юдзуру. — Оно нас... съесть хотело? — Мне кажется, это нурэ-онна, — задумчиво ответил Масамунэ. — Что она здесь делает, она же морской ёкай, — сказала Мэй. Услышав собственный лай, она вспомнила, что они не могли бы её сейчас понять. — Она морской ёкай, но иногда они перебираются в реки, — Масамунэ словно понял её вопрос. — А ты кто? — Юдзуру перевёл взгляд на Мэй. — Кицунэ, — ответил за неё Хван. — Я тебе потом объясню. Делать-то что будем со змеёй? Сбросим в реку? — Найдут ещё, шумиха будет, — вздохнул Масамунэ. За их спинами послышался звук мотора мотоцикла. Не сговариваясь, все трое сгрудились вокруг тела нурэ-онны, закрывая от чужих глаз и его, и Мэй. Правда, она сразу узнала этот мотоцикл, ещё до того, как он затормозил, и его водитель открыл свой непроницаемый чёрный шлем. — Что вы... вы что, её убили? — Кадзу, спешившись, быстро направился к ним. — Зачем? Он опустился на колени, проверяя состояние нурэ-онны. Убедившись, что она мертва, Кадзу оглядел всех и задержался взглядом на Мэй. — Плохо это, пушистая, — пояснил он. — Что случилось? — Она на нас напала, кинулась на Хвана, — начала скомканно объяснять Мэй. — Мы пытались что-то с этим сделать. — Зачем убивать? — покачал головой Кадзу. — Амулет ты использовала? — Да, — вспомнила Мэй. — Вдруг бы кто проходил. — Я из-за него вас потерял. Кадзу поднялся и снова окинул их всех взглядом, задумчиво почёсывая затылок. Хван и Юдзуру молча переводили глаза с него на Мэй и обратно, совсем оглушённые его словами. — Надо ехать в идзакая, — наконец произнёс Кадзу. — Кто из вас за рулём? — Я за рулём, — отозвался Масамунэ. — Бери своих друзей, и езжайте туда. Пушистая, останешься. Помощь нужна. — Я заберу Мэй с собой, — упрямо ответил Масамунэ. — Такую? — Кадзу кивнул на Мэй, явно намекая на её звериную форму. — Я останусь, — вмешалась она. — Как хочешь, — Масамунэ, ответив то ли ей, то ли Кадзу, развернулся и отправился обратно, к машине. Протрезвевшие Хван и Юдзуру так и не проронили ни слова, и взгляды у обоих были очень странные. Они развернулись и пошли за Масамунэ. Подождав, когда они окончательно скроются в темноте, Кадзу подошёл к её платью и поднял его с земли, перекладывая ближе к неосвещённой части дорожки. — Я не смотрю, и никто не смотрит. Переоденься там. Мэй было сложно вернуться в человеческую форму. Она никак не могла успокоиться, и просидела на одном месте слишком долго. Когда, наконец, получилось, она вернулась к Кадзу. — Амулет не забывай, — строго сказал он. — Тело спрятать нужно, узнают — накажут твоих друзей. Он уже перевязал тело нурэ-онны верёвкой и теперь нёс его к мотоциклу. Закрепил впереди, Мэй помогала как могла — придерживала мотоцикл, поднимала за хвост, чтобы не перевешивал. — Почему нам нельзя было её убивать? — наконец спросила она. — Она же на нас напала. — Нурэ-онна не нападала, чтобы вас съесть. Она охотится для развлечения. — А что в этом весёлого-то? — Ищет пьяных. Нападает. Они разбегаются. Ей смешно. — Ну мы же не знали! — возмущённо ответила Мэй, укладывая выпавший из перевязи кончик хвоста обратно. — Она так бросилась на Хвана, мы думали, она его целиком сожрёт. Мы защищались! — Как убили-то? — Она Юдзуру дала ребёнка подержать, а потом я увидела, что у него булыжник в руках. И он её этим булыжником... по голове. — Откуда они вообще? — пространно спросил Кадзу, но Мэй поняла его вопрос. — Тодай, экономика. Вместе кэндо занимаются, — ответила она. — Многое объясняет. Он в последний раз проверил, хорошо ли закреплено тело нурэ-онны, и кивнул на монету, всё ещё лежавшую на земле. Мэй подняла её и засунула обратно в карман. — Садись, — Кадзу дал ей второй шлем. — И снова используй амулет, чтобы не заметили. Она надела шлем, забралась на мотоцикл позади него — мотоцикл ощутимо просел под весом троих — и снова скомандовала амулету: "Сэй!" Кадзу плавно двинулся с места. Мэй не понимала, куда они едут, но старалась об этом не думать. Они убили её. Они убили живое создание, такое же, как она. Мэй плохо помнила легенду о нурэ-онне, но слова Кадзу не оставили никаких сомнений — они убили её зря. Просто они были настолько напуганы, что не успели даже подумать, прежде чем действовать. Получается, они ничуть не лучше охотников за ёкай. Да, мотивы у них разные, методы, наверное, тоже, зато результат один — убитый ёкай. И теперь Мэй нужно было жить, понимая, что на её руках была кровь существа, с которым она не успела даже поговорить. Они пересекли реку по мосту и направились в обратную сторону. Вскоре заехали в парк, и оставшись незамеченными, оказались у какой-то конструкции. Она была похожа на металлический колодец с чашей наверху. Мэй сняла шлем, слезла с мотоцикла и огляделась. — Где мы? — спросила она. — Мы в Сайтаме. Это парк Тода. — А нам... вообще можно быть в Сайтаме? — Нет, — покачал головой Кадзу. — Поэтому мы здесь. Идём. Они отвязали тело нурэ-онны от мотоцикла и вместе подхватили его на руки. Обошли конструкцию-колодец, где опустили тело на землю. Кадзу обшарил руками землю, примыкавшую к конструкции, и нашёл невидимый рычаг. Часть стены со скрежетом отделилась, утапливаясь внутрь и открывая небольшой проход. — За мной, — сказал он, не оставляя ей места для вопросов. Они затащили тело внутрь, где оказался... Мэй даже не знала, как это назвать. Устройство вроде камина, наверное. Нет, скорее барбекю. Большая металлическая чаша с решетчатым дном. — Сюда закидываем, — кивнул Кадзу на чашу. Подняв тело нурэ-онны — всё-таки тяжёлая была тварь, — они забросили его внутрь. Пошарив по карманам, Кадзу достал зажигалку. — Тут где-то смесь лежала, — сказал он. — Для розжига. Мэй огляделась, примечая на полу в углу тряпки и бутылочку. Подняла, осматривая — кажется, это было то, что нужно. Передала Кадзу и сделала пару шагов назад, уже понимая, что он собирался делать. Вылив почти всю бутылку, он поджёг тряпку и, отходя, бросил её в чашу. — На улицу, — скомандовал он. Помещение моментально заполнилось дымом, и Мэй без раздумий послушалась. Кадзу вышел за ней, снова находя рычаг и закрывая проход за собой. Как только конструкция снова оказалась запечатана, и из чаши наверху неё вырвались голубые всполохи огня. Они заплясали в небе, вырисовывая невероятные узоры. — Кадзу, — позвала его Мэй. — Что это? — Благодатный огонь, — со вздохом ответил он.

***

Кадзу и Мэй, вернувшись, в первую очередь напоролись на строгий взгляд Чонгана. Он кивком показал им на задний двор. — Что-то мне подсказывает, что сейчас меня будут ругать, — тихо сказала Мэй. — Не волнуйся, беспокойная, — ответил Кадзу. — Не сейчас. Все собрались на заднем дворе идзакая. Юдзуру и Хван молча пили чай, заботливо принесённый Кими. Масамунэ нервно наворачивал круги по двору. Такао мрачно наблюдал за ним. Стоило им войти, Масамунэ резко обернулся и остановился. — Сожгли, — сказал Кадзу Такао. — В Сайтама. Тот кивком показал им сесть. Кадзу и Мэй взяли по коробке и уселись прямо на них. Масамунэ подошёл ближе, пытливо заглядывая в лицо Такао. — Какой у нас был выбор? — спросил он. — Выбор есть всегда, — ответил тот ледяным тоном. — Например, не убивать. Юдзуру поёжился, но ничего не сказал. Масамунэ резко развернулся, возвращаясь в изначальную позицию. — Я могу понять ваши причины, — произнёс Такао. — Вы увидели непонятное вам существо, вам показалось, что оно на вас напало. — Нам не показалось, — упрямо вставила Мэй. — Она на нас напала. Я была там. Я знаю, что видела. — Мэй, ты сегодня пила алкоголь? — уточнил Такао. — Да, но как это... — Значит, мы не знаем, что ты видела. Я могу доверять только словам Араи-сан. — Она напала, — подтвердил Масамунэ. — Если бы там были только я и Мэй, было бы просто. Мы бы могли убежать. Такао промолчал. — Мы избавились от тела, так что, возможно, вас не коснутся последствия. Но я попрошу вас об одной услуге. — Какой? — глухим голосом уточнил Юдзуру. — Вы никому не скажете о том, что сегодня произошло. И если ещё раз вы встретитесь с ёкай, вы не будете вступать в бой. Вы просто убежите. — А если нам не удастся убежать? — спросил Хван. Он поднял на Такао взгляд, в котором Мэй не могла прочесть ни обиды, ни злости, ни вины. Только интерес. Хван, кажется, понял, куда его привезли. — Если с вами не окажется неопытной лисицы с её прекрасными способностями влипать в неприятности, — Такао бросил раздражённый взгляд на Мэй, — то вас успеют спасти. Масамунэ заметно напрягся, глядя на Такао неприязненно. — Мэй не сделала ничего плохого, — резко произнёс он. — Мэй сделала достаточно, — ответил Такао. — А теперь я попрошу тебя, Араи-сан, отвезти твоих друзей домой. — Думаете, я её здесь оставлю? — спросил тот. Только их драки сейчас не хватало. Мэй поднялась с коробки, сделала пару шагов навстречу Масамунэ. Он тоже приблизился к ней, взял за руку и погладил по запястью большим пальцем. — Всё в порядке, — сказала она тихо, успокаивающе. — Мне тоже пора спать. Он посмотрел ей в глаза неуверенно, пытаясь понять, что лежит за её словами. Она спокойно выдержала его взгляд, едва заметно кивнула, показывая, что всё будет хорошо. Масамунэ вздохнул, сжимая её руку сильнее. — Ладно, — произнёс он. — Тогда мы поедем. Как только Такао, Мэй и Кадзу остались втроём, повисла гнетущая тишина. Такао прошёл к столику, устало опускаясь на стул и закуривая сигарету. Она ещё ни разу не видела, как он курит. — Что ты делаешь, Мэй? — глубоко затянувшись, он нарушил тишину. — Люди убили ёкай. Если Сино-Одори узнает, будет требовать крови. — Я уже поняла, — ответила она, опуская голову. — Но мы не знали, кто это. Всё случилось так быстро. — Когда ёкай угрожает людям, мы получаем сигнал, и кто-то из сэйдзоку направляется на помощь. В вашем случае это был Кадзу, — объяснил Такао. — Но так как ты использовала амулет, он не смог найти вас вовремя. — Я не знала... — прошептала Мэй, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. — Это моя ошибка, — спокойно сказал Такао, — я должен был объяснить тебе всё. Ты не обучена правилам, но уже обладаешь нашими технологиями. Пожалуйста, отдай мне амулет. Пока я не буду уверен, что ты понимаешь, что делаешь, он побудет у меня. Так я хотя бы буду уверен, что мы тебя найдём. Она зажмурилась, пытаясь остановить слёзы, и поднялась. Достала монету из кармана и передала её Такао. — Я могу идти? — голос у неё предательски задрожал. — Да. Пожалуйста, отправляйся сразу к себе. Хватит на сегодня приключений. С каждым её шагом становилось всё сложнее сохранять видимость спокойствия. Она понимала всё: и Такао, и себя, и Масамунэ. Она понимала каждого и каждое сказанное в свой адрес слово не отрицала. В конце концов, они даже не сказали ей ничего плохого. Тогда почему же ей было так обидно? Уже почти поднявшись на второй этаж, она вспомнила, что хотела отпроситься на завтра — ей нужно было в музей. Вытерев слёзы, Мэй спустилась обратно. — ...ты сам понимаешь, чем недоволен, мудрый? — донёсся до неё голос Кадзу. — Понимаю. Я недоволен собой. Я выпустил в город пьяную лису с нашим амулетом. — Этим ли? А может, тем, что она не Морико? Может, поймёшь уже, что это другой человек? — Я прекрасно понимаю. — Непохоже. Ты с неё спрашиваешь, как с Морико. И чем именно недоволен? Тем, что не похожа? Или тем, что слишком похожа? — Сам не знаю, — голос Такао стал глухим и наполненным болью. — Тебе бы определиться. Прими уже её. Или отпусти. Мэй развернулась, поднялась к себе бегом, больше не в силах держаться. Захлопнув за собой дверь, она упала на пол и разревелась, как ребёнок. Всего, что произошло, было слишком много для неё. И теперь к этому добавлялось осознание, что всё тепло, что она здесь получала, было предназначено вовсе не ей. Не Хаттори Мэй, а Наито Морико, которую она почти не помнила, жила здесь. Ела свой любимый тофу. Гоняла Бирона. Ужинала с семьёй. Она почувствовала себя самозванкой, занявшей место своей собственной матери. Ужасно захотелось собрать вещи и вернуться в Сэндаги, в место, которое, хоть и временно, но было её местом. Где она могла быть совершенно одна, как и привыкла. Где она могла быть собой и никого никому не замещать. Всё, что было ей дано, было дано авансом. И приняв участие в убийстве несчастной нурэ-онны, она перечеркнула всё то добро, которое получила от сэйдзоку. Она не знала, сколько времени провела так, но, услышав стук в дверь, поняла, что всё ещё не готова подняться. — Уходите! — прокричала она в ответ, неспособная справиться сейчас со слезами. Однако же дверь упрямо приоткрылась, и за спиной Мэй услышала обеспокоенный голос Сатоши. — Что они тебе наговорили? — Уходи, пожалуйста, — попросила Мэй, не поднимая головы. — Я хочу побыть одна. — Ещё чего, — ответил ей голос Азуми. Оба они, не слушая Мэй, зашли в квартиру, усаживаясь по разные стороны от неё. — Так и что тебе наговорили? — повторил Сатоши. — Ругались? Не принимай так близко к сердцу. Вот, Азуми во время полевой практики адзуки-арай убила. Ты во всём Токио не найдёшь более безобидного существа, даже Бирон и тот позубастее будет. — А я перепугалась, чуть в обморок не отъехала, — подтвердила Азуми. — На меня часа два орали. — Так случается, понимаешь? Мэй нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на них. — Я случайно... подслушала... — она глотала слёзы и не могла даже связно говорить. — Кадзу и Такао... А вы со мной тоже общаетесь, потому что... Она пыталась подобрать слова, втайне надеясь, что они поймут её и без них. Но Сатоши и Азуми только смотрели на неё, ожидая продолжения. — Почему мы с тобой общаемся? — переспросила Азуми. — Из-за мамы. — Глава наш, конечно, многомудрый, но дебил дебилом, — заключила та, поворачиваясь к Сатоши. — И ты дура, если думаешь, что мы бы стали с тобой дружить только из-за Морико, — обиженно добавил тот. — Но Такао... — Что Такао? Стали бы мы тебя терпеть, если бы ты нам не нравилась, — произнёс Сатоши. — Сидела бы тут со своими книжками до конца света. — Ты, конечно, ужасно скучная, — начала Азуми. — И иногда ужасная всезнайка, — добавил Сатоши. — Но ты нам нравишься. Ты вписалась, и даже не кичишься своим этим Тодаем. Глянь, учишься в лучшем университете страны и даже не зазналась. — Хотя я бы зазнался. — Ты-то? — Азуми повернулась к нему. — Тебе для этого даже не нужно никуда поступать. Мэй робко улыбнулась, пытаясь поверить услышанному. Азуми и Сатоши пылко склонились к ней, обнимая. Она вдруг снова почувствовала себя окружённой теплом. Только в этот раз она была на сто процентов уверена, что это тепло предназначалось именно ей. — А Такао не слушай, — сказал Сатоши. — Слушай нас.