Какурэмбо

Ночью Мэй спала очень плохо. Как только она переступила порог идзакая, попрощавшись с Масамунэ, тревога из-за звонка Сино-Одори вернулась, окрепшая и захватывающая всё сознание. Будущий разговор снился ей несколько раз, каждый раз обретая всё новые и новые неприятные детали. В одном из снов Сино-Одори просто кричала на неё, в другом — объявляла войну людям, в третьем вообще убила Масамунэ у неё на глазах. Каждый раз, просыпаясь в ужасе, Мэй долго не могла снова уснуть, всё убеждая себя, что это было всего лишь дурным сном. В третий раз уснуть она уже не смогла. Проверила время — пять утра. Неспособная забыть то, что увидела, она поднялась с кровати, натыкаясь на обеспокоенный взгляд Моку-тян. — Не начинай ты, — недовольно проговорила Мэй. — Просто плохой сон. Она повторила это ещё несколько раз, теперь для самой себя, тщетно пытаясь отогнать мрачные мысли. Решила занять время сбором своей небольшой дорожной сумки. Уверенно подошла к книжной полке выбрать книгу для поездки, но тут же одёрнула руку, запрещая себе быть той самой обычной Мэй. Сейчас всё было иначе. Она была не одна, она собиралась в поездку вместе с Масамунэ, Кадзу и Азуми. И ещё Такао собирался с ними. Ей было и с кем поговорить, и с кем помолчать, и оттого необходимость занимать своё время очередной книгой просто исчезала. Более того, Мэй ужасно не хотелось проводить свои короткие каникулы за учебниками, тем более что второй семестр третьего курса обещал быть ещё сложнее, чем первый. Только теперь она ощутила, как сильно на неё повлияли Кадзу, Азуми и Сатоши. Если раньше всё свободное время она проводила с книгами, то теперь нередко её вечера заканчивались на заднем дворе, где они разговаривали, пили пиво, играли в зоопарк или просто смотрели на звёзды. Из таких вечеров она узнавала о мире не меньше, чем из своих учебников, так что совесть её была спокойна. Без книг собранная сумка казалась намного легче. Мэй проверила время — прошёл всего час. До встречи с Сино-Одори оставалось ещё пять часов, и она не представляла, чем занять это время. Судя по тишине, жители идзакая крепко спали каждый у себя, и только Бирон, наверное, гулял по квартирам в поисках своей очередной жертвы. Голодный желудок недовольно заурчал, напоминая о себе. Мэй открыла холодильник: из того, что там было, она могла только сэндвич сделать. Впрочем, для завтрака этого должно было хватить. Да и сам завтрак тогда удобнее было бы провести внизу, на заднем дворе. Посидеть в тишине и насладиться свежим прохладным утром, пока весь мир и даже неспящий Токио никуда не торопится. Как только она спустилась вниз, поняла, что одной ей побыть не удастся — за столом виднелась знакомая фигура. — Доброе утро, — немного смущённо проговорила Мэй, выходя из двери. Поворачивать обратно казалось глупым. — Доброе утро, — спокойно ответил Такао. — Ты вообще спала? Он кивнул на соседний стул, поднося чашку с кофе ко рту. Мэй приняла это приглашение. Утренняя прохлада казалась немного зябкой, но это вместе со свежим воздухом бодрило и заставляло остатки сна выветриться. — По ощущениям — нет, — сказала она. — Просыпалась постоянно. — Что-то случилось? Или это из-за поездки домой? — Сино-Одори звонила вчера, — призналась Мэй. — И мне не понравился звонок. Такао поставил чашку на стол, словно весь подбираясь, и повернулся к ней. — Что она хотела? Мэй пересказала ему их разговор, и Такао умолк, погрузившись в свои мысли. Она разломила сэндвич напополам и протянула половину ему. Тот не глядя взял кусочек и медленно прожевал его. — Я не знаю, что делать, — наконец сказал он. — Уверен, Сино задаст тебе вопрос о нурэ-онне либо напрямую, либо издалека. Зависит от того, что они нашли. — А что... — Мэй поняла, что избегать этой темы больше нельзя. — Что вообще может произойти? Какие именно последствия меня... могут ожидать? — Хуже всего, что это был человек. У ёкай правила очень простые — жизнь за жизнь. В зависимости от ситуации это может быть казнь, и тогда они потребуют Юдзуру, либо просто что-то вроде лицензии на убийство, и это будет означать, что пострадает кто-то невинный, чтобы прокормить другого ёкай. Мэй почувствовала, как ужас растёт внутри неё. С каждым его словом её ночной кошмар становился всё реальнее. Неужели случившееся и правда могло привести к таким последствиям? — А если мы сможем объяснить, что на нас напали? Это ведь всё выглядело как нападение. Откуда нам было знать, что она над нами... подшучивала? — Сомневаюсь, что если мы попытаемся, нас послушают. Но ты права, попробовать точно стоит. Давай сделаем так: если Сино задаст тебе вопрос, расскажи ей всю историю. Скрывать это будет бессмысленно — если она нашла что-то, значит, ложь её только больше взбесит. Лучше будет быть честной. — А как я объясню то, что мы сожгли тело? — А что ещё мы могли сделать? Оставить его там? Такао впервые сказал "мы". Мэй умолкла, поворачиваясь к нему. Лицо его было задумчивым, но не таким разочарованным, как тогда. Целый месяц они не поднимали эту тему, и вот теперь они могли нормально обсудить произошедшее, но боясь, что кто-то скажет что-то лишнее. — Есть шанс, что твой вариант объяснить, что это вышло случайно, прокатит, — произнёс Такао перед тем как доесть свой кусочек сэндвича. — Тогда её требования будут хотя бы мягкими. Его лицо смягчилось, и он посмотрел на Мэй почти с тем же теплом, что и раньше. — Если нет — что-нибудь придумаем. Не в последний раз, в конце концов. Сино должна понимать, что есть вещи более приоритетные сейчас, чем её месть. Вещи собрала? — Да, — ответила Мэй, немного обескураженная сменой темы. — У меня всё готово. — Мы тоже готовы. Поезд отходит в три двадцать, так что я надеюсь, что ты успеешь вернуться. Если нет — напиши, мы захватим твои вещи. Мэй медленно кивнула. Поездка в офис Сино-Одори, поездка домой, а она ещё папе не позвонила и не предупредила. Хоть экзамены и закончились, темпа её жизнь не сбавляла, и, кажется, не собиралась.

***

Выйдя из идзакая и направившись к университету, Мэй набрала номер отца. Так было лучше — никто не мог подслушать их разговор. Это было для неё важно, особенно, если что-то пойдёт не так. — Алло? Голос отца в трубке был таким неожиданно родным, и вместе с тем таким далёким. Они редко разговаривали: с тех пор как она уехала учиться, с каждым годом всё реже. Вот и сейчас — с того момента, как Мэй впервые обратилась лисой, они ещё ни разу не разговаривали. — Привет, папа, — произнесла она с улыбкой. — Мэй! Ты моя ранняя пташка. Как твои дела? Как экзамены? — Всё в порядке. Я всё сдала и уже ушла на каникулы. — Поздравляю! — папин голос стал радостным. — Ты у меня умница. Домой приедешь? — Да... Папа, я как раз хотела об этом поговорить. Тут, в Токио, я кое-кого нашла... — Парень. У тебя появился парень, — хитро проговорил папа. — Ну, однажды это должно было произойти. Привезёшь знакомиться? — Да, привезу, но это не всё... Мэй задумалась о том, как объяснить папе то, что вместе с ней приедут сэйдзоку. С Масамунэ они давно обо всём договорились. Обсудили, что их отношения достаточно серьёзны для них обоих, чтобы не скрывать их от её отца. И ещё, что после возвращения они устроят знакомство и с его родителями тоже. А вот как объяснить приезд сэйдзоку, она ещё не придумала. — Мэй? — встревоженно спросил отец. — Ты... Нет, давай ты просто скажешь, что случилось. А то мои версии мне не нравятся. — Помнишь, ты говорил, что у мамы не было родственников, и поэтому у меня нет бабушки с дедушкой? — Помню. — У мамы были родственники. В Токио. И я с ними познакомилась. В трубке повисло недолгое молчание, за время которого Мэй успела здорово перепугаться, что папа не одобрит их планы. Ей ужасно не хотелось ему врать, но как сказать всю правду? Тем более по телефону. — Ты уверена, что они мамины родственники? — напряжённо спросил отец. — Да, — ответила Мэй. — Это семья Наито. И я видела фотографии мамы у них дома. — Наито, говоришь... Ну что ж. Дома расскажешь, как нашла? — Папа... Я с ними приеду. Они хотели посмотреть на Омаэдзаки и узнать, как мама там жила. Папа вздохнул, и Мэй явно представила, как он качает головой и хмурит брови. Ему точно не понравилось то, что она сказала. — Ладно, Мэй. Пусть приезжают. Я подумаю, где их разместить, и где разместить твоего парня. Сколько их? — Трое. Они планировали гостиницу снять, Масамунэ... — Масамунэ — парень твой? — Да. — Имя-то какое, — недовольно проговорил папа. — Ладно, ладно. Нечего им в гостиницах делать, если они правда мамина родня. Я займусь. Когда говоришь приезжаете? — Сегодня вечером. — Мэй! — Я забыла... — она понимала, что нужно было давно позвонить папе, но экзамены и всё остальное заняли всё возможное пространство в её голове. — Прости. Только вчера последний экзамен сдала. — А раньше у тебя времени ни на что, кроме учёбы, не было, сама же говорила, — с укором проговорил папа. — Подожди-ка, а не тот ли это Масамунэ, который Араи Масамунэ, твой сэмпай? — Давай я всё расскажу, когда приеду. — Не нравится мне всё это. Но да ладно, добро, жду тебя вечером. На вокзале встретить? — Не нужно. Мы доберёмся. — Ну тогда до вечера. За время разговора с отцом Мэй подошла к воротам Акамон. Едва отключив звонок, она заметила знакомую чёрную машину с мрачным водителем. Подошла поближе и внимательно посмотрела на Хонга. Тот кивнул на заднее сидение, приказывая сесть туда. В этот раз они обошлись без церемоний с открытием двери, и Мэй сама не знала, устроило её это или насторожило. — Привет, — спокойно и даже с улыбкой сказала она, забравшись в машину. — Привет, — так же спокойно ответил Хонг. Больше он не проронил ни слова. Ни пока они ехали к офису, ни пока поднимались, ни пока шли сквозь тот самый загадочный четвёртый этаж, полный снующими туда-сюда ёкай, к кабинету Сино-Одори. Только поглядывал на неё внимательно, и в его глазах Мэй, казалось, замечала любопытство и немой вопрос. Расшифровать этот вопрос ей пока не удалось, но внутри росла уверенность, что Хонг хотел бы что-то у неё узнать, но будто бы не мог. Сино-Одори сидела в своём кабинете, сосредоточенно ковыряясь в каких-то бумагах. Услышав стук в стеклянную дверь, она подняла голову и спешно сложила их в одну стопку. — Проходи, — сказала она громко. Мэй оглянулась — Хонг снова исчез. Она сама открыла дверь, проходя внутрь. — Садись, — произнесла Сино-Одори, поднимаясь и проходя к шкафу с документами, который стоял около её стола. — Я сделала тот список, который ты просила. Вот он. Она протянула Мэй лист бумаги с кандзи, выписанными на нём ровным столбиком. Взгляд сразу зацепился за знакомые названия: это были кладбище, на котором они с Масамунэ встретили нуэ, и аудитория Ясуда. — Спасибо, — сказала Мэй, складывая лист и убирая его в сумочку. — Вы хотели со мной поговорить? — Да, — лицо Сино-Одори стало ещё суровее. — месяц назад в Токио пропала одна из ёкай. Нурэ-онна. Знаешь, кто это? Мэй кивнула. Сердце забилось чаще от осознания, что худший сценарий, о котором она думала, начал сбываться. Захотелось остановить разговор и выложить все карты на стол разом, но разум подсказывал, что это было преждевременно. — Я долго пыталась понять, что могло произойти. Мы искали её повсюду. Я даже думала, охотники вернулись. Но недавно мне сказали, что видели кицунэ с друзьями в том же районе и незадолго до исчезновения нурэ-онны. Кицунэ в городе не так много. — Кто... меня же никто не знает. — Тебя лично — нет. Но сущность-то твою мы все видим, сколько ты в человеческой форме ни ходи. Сино-Одори помолчала, обеспокоенно сдвинув брови, но потом помотала головой, словно отгоняя мысли. — Мэй, скажи, ты что-нибудь знаешь об исчезновении нурэ-онны, или это совпадение? Паника накрыла с головой, не давая дышать и думать. Всё было практически так же, как в её дурных снах: она, кабинет, вопросы Сино-Одори. И чувство, что время расплаты за их действия наступает на пятки, вновь вылезло из глубины души и заставило покрыться потом. — Не убивайте Юдзуру, умоляю, — выпалила Мэй, сама не осознав, как это получилось. — Кого? — непонимающе уставилась на неё Сино-Одори. Нужно было взять себя в руки и объяснить всё нормально. Так, как они договаривались с Такао. Так, как было правильно. Так, как нужно было сделать ещё месяц назад. — Мы просто гуляли с друзьями, честно, — она попробовала начать сначала. — Да, мы вышли из бара и были... в общем, мы выпили пива, и пошли прогуляться к воде. Откуда мы знали? Мы просто смотрели на старые ворота Ивабути... Сино-Одори слушала внимательно и молча, давая Мэй сбивчиво, но подробно рассказать всю историю. Она только качала головой иногда, задумчиво кусая губы. Конечно, ей сейчас было сложно, она думала не только об утрате одного из ёкай, наверное, но и о том, что теперь делать с толпой идиотов, убивших его. Мэй же наоборот с каждым словом становилось спокойнее. Это больше напоминало экзамен по истории, где ей нужно было максимально достоверно рассказать о произошедших событиях. — И, в общем, ребёнок в руках Юдзуру превратился в булыжник. Этим булыжником он её и... ударил. Насмерть. Мы сами не поняли, как это произошло, и Юдзуру тоже не понял. Он действовал скорее... инстинктивно, что ли. — Что вы сделали с телом? — спросила Сино-Одори. — Сожгли. Отвезли в Сайтама и там сожгли. Мэй намеренно не сказала, что сжигали тело они уже с Кадзу. Пусть ей уже было не избежать последствий, но сэйдзоку здесь были не при чём. — Спасибо, что честно всё рассказала, — наконец произнесла Сино-Одори. — Было бы вернее, если бы ты это сделала сразу. — Я боялась, — призналась Мэй. — Я знаю, какое наказание ждёт Юдзуру, и я не хочу его. Если нужно... ответить за то, что мы сделали, то лучше это буду я. Из нас всех только я виновата. Я ведь амулет использовала, который не дал сэйдзоку нам помочь. И только я могла подумать о том, что... не нападение. — Прекрати, — отмахнулась та. — Если бы это не были вы, однажды нашлись бы другие. Рассчитывать, что страх обращает только в бегство, было глупо с её стороны. Как там люди говорят, превышение самообороны? И всё ещё это была самооборона. Нет, твоих друзей мы трогать за это не будем. Она сама к этому подвела и сама поплатилась. Сино-Одори, вздохнула, прикрывая глаза. На её лице остались только грусть и усталость. — Я понимаю, что вы не охотники, и не убивали ради развлечения. Тем более, что нурэ-онна сама напала ради развлечения. В этот раз ей не повезло, и спасибо, что сожгли, а не в реку сбросили. Это можно даже считать уважением. Меня беспокоит другое: ты рассказала сэйдзоку о том, что произошло? — Да, — кивнула Мэй. — Не могла не рассказать. — Тогда у меня вопросы к Такао. Она потёрла пальцами виски, поднимая взгляд на Мэй. — Вот тебе моё решение, и я прошу тебя передать его Такао, раз уж ты часть семьи Наито: ёкай не будут требовать для вас наказания. Ёкай не будут требовать право крови за кровь. Ёкай считают инцидент, произошедший между вами и нурэ-онной исчерпанным. Камень с души Мэй свалился с таким громким стуком, что даже в ушах зазвенело. Ей не верилось, что всё было именно так. Что можно было просто прийти с повинной и всё-всё объяснить. И не было бы у неё тянущего чувства вины и тревоги. Однако Сино-Одори не остановилась на сказанном. Её взгляд стал жёстким. — Ёкай заявляют о сомнении в действиях сэйдзоку и их способности выполнять свои обязанности. Мы требуем отчёта перед городским советом баланса о действиях клана Наито, — последнюю фразу она произнесла особенно ожесточённо. После этого её тон сменился с официального на обычный. — Мэй, передай это пожалуйста слово в слово. Мэй не представляла себе, как это сделать. Она вдруг поняла, что стала поводом к какой-то непонятной ей войне и принесла Такао больше проблем, чем даже могла подумать. Вот теперь у него было полное право на неё злиться. — Ты сможешь? — спросила Сино-Одори. — Да. — Спасибо. Тогда, если ты не против... Мэй молча поднялась, направляясь к выходу. В душе было пусто, и не хотелось ничего. Ни продолжать этот разговор, ни ехать домой, ничего. Она чувствовала себя пешкой в чужой шахматной игре. Глупой, очень глупой пешкой. Хонг вырос словно из-под земли, провожая её к выходу. Мэй плелась за ним, не обращая внимание ни на что вокруг. Она села в машину и погрузилась в свои мрачные мысли. Нужно было теперь придумать, как именно сообщить Такао, что она опять всё испортила. — Так куда тебя? — издалека раздался голос Хонга. Она подняла глаза и встретилась с его внимательным взглядом. — Куда тебя отвезти? — переспросил он. — В идзакая. Машина тронулась с места. Хонг помолчал немного, но потом заговорил. — Кого потребовала? Твоего друга? — Как... Ты что, уже знаешь? Когда..? — Не бойся. Считай, что я свой. — Нет, — вздохнула Мэй. — Даже если ты человек, ты же работаешь на неё. Как ты можешь быть своим? Хонг ловко открыл бардачок и протянул ей пластиковую карту. — Твоё водительское удостоверение, — утвердительно проговорила она. — Что я должна увидеть? — Глупая девчонка. На фамилию посмотри. Мэй снова опустила глаза и нашла знакомые кандзи. Наито Хонг. Наито. — Ты сам из идзакая? — переспросила она. — Но как тогда ты оказался среди ёкай? — Долгая история, — он протянул руку назад, чтобы забрать удостоверение. — Я не могу сделать ничего, что навредит Сино-Одори, потому что обязан ей служить. Но своим помогать могу. — Как у вас в мире всё странно, — вздохнула Мэй. — Я знаю, что произошло. Кого она потребовала? — Никого. Но она недовольна тем, что сэйдзоку скрыли произошедшее. Хонг помолчал, сосредотачиваясь то ли на услышанном, то ли на повороте. — Она передала сообщение для Такао? — Да. — Плохо. Но такое уже было. Его взгляд в зеркале заднего вида потеплел. — Выше нос, лисица. Такао уже разбирался с подобным. Думай о том, что все выжили, а не о проблемах. Голос Хонга оказался успокаивающим. Он и правда помог ей переключиться и собраться с силами. Мэй смогла защитить хотя бы людей, и теперь ей нужно было не в панику впадать, а ехать домой и разбираться вместе с остальными. Уже у самого идзакая Мэй была совсем спокойна. Хонг больше не говорил, но его короткой речи хватило, чтобы вывести её из ступора. Коротко поблагодарив его, Мэй вышла из машины, замечая, что к идзакая подошёл Сатоши. У него было странное выражение лица. Замедлив шаг, он неотрывно наблюдал за машиной с такой светлой и радостной улыбкой, какую Мэй не видела у него никогда раньше. — Привет, Тодай, — бросил он. — Эй! Выходи там уже. Вскоре голова Хонга показалась над крышей машины. Он положил руки на крышу, укладывая голову поверх, и посмотрел на Сатоши с тоской в глазах. Мэй почувствовала себя лишней, стоя между ними, и сделала пару шагов назад. — Может, на обед зайдёшь? — спросил Сатоши. — У нас сегодня мисо. Хонг только покачал головой, не отрывая взгляда. — Брось, это всего лишь обед. Не убьёт же она тебя за это. — Нужно обратно ехать. Офис ждёт. — Ты бы хоть иногда... — несмотря ни на что, Сатоши продолжал улыбаться. — Ай, ну и чёрт с тобой. Приедешь, когда сможешь, да и если сможешь. Знаешь же, что мы ждём. — Знаю, — ответил Хонг. Хоть и сказал, что ему пора, а всё равно продолжал стоять у машины. Мэй, коротко поклонившись, зашла домой, не уверенная, что её отсутствие заметят. — Тадайма, — произнесла она в проходе, снимая обувь. — Окаэри насай, — ответили ей голоса Чонгана и Такао. Нужно было сказать прямо сейчас. Не ждать ничего, выпалить всё, что передала Сино-Одори, и перейти наконец от переживаний к решению проблемы. — Проходи, — сказал Такао, отодвигая для неё стул у барной стойки, за которой стоял Чонган. — Рассказывай всё. Мэй выдохнула, стараясь собрать всё, что нужно сказать, воедино. Прошла вглубь, села рядом с Такао и благодарно кивнула появившейся словно ниоткуда чашке с чаем. — Она спросила. Кто-то видел меня в этом районе, вот она и спросила. — Ты всё рассказала? — Почти, — кивнула Мэй. — Только не сказала, что мы с Кадзу её сожгли. Просто сказала "мы", Сино-Одори подумала, что мы с Масамунэ. — Хитро, — одобрительно покивал Чонган. — Хороший ход. — Она сообщила решение? — спросил Такао. — Да, — вздохнула Мэй. Она слово в слово передала то, что попросила Сино-Одори. Услышав последнюю фразу, Чонган в сердцах хлопнул ладонью по стойке и выругался. — Поиграли в конспираторов, — сказал он. — Что делать-то будешь? К удивлению Мэй, Такао не расстроился. Он пожал плечами, поднимая чашку с чаем. — Пойду на совет, — сказал он. — А что ещё делать? — В документах твоих пойдёт копаться, ещё снять тебя потребует. Совет — значит, мэра притащит. — А может и к лучшему? Буду себе преподавать спокойно, никто мешать не будет. — Пугаешь ты меня, сынок, — покачал головой Чонган и повернулся к Мэй. — А ты чего сидишь? Вам ехать вот-вот, вещи-то собраны? — Собраны. Наверху лежат. — Ну так иди забери. Мэй поняла, чего именно хочет Чонган, быстро слезла со стула и поднялась к себе.

***

Вечерний воздух в Омаэдзаки был свежим. Лёгкий ветерок обдувал их лица, позволяя дышать полной грудью после четырёх часов, проведённых сначала в синкансэне, а потом в автобусе. Масамунэ, державший две сумки — свою и Мэй, — огляделся, разглядывая дома вокруг. — Вызовем такси? — спросил он. — Тут идти недалеко, — ответила Мэй, — пойдём. Азуми, которая ёрзала на своём сидении полдороги и теперь никак не прекращала потягиваться, согласно закивала на это предложение. — Правильно. А то потом ещё эти церемонии, знакомиться будем, сидеть с ровной спиной, чай пить. Такао, пусти прогуляться нормально. — Не здесь. Ночью выйдешь прогуляться, сейчас где обращаться будешь? Азуми покрутила головой и приметила небольшой домик на пустынной станции. — Вот там буду. Такао тяжело вздохнул, соглашаясь. — Ладно, иди. Радостно подпрыгнув, Азуми схватила Кадзу за руку и потащила за собой. Через пару минут из-за домика деловито вышла трёхцветная кошка. Вслед за ней, допаковывая её вещи в сумку, вышел и сам Кадзу. — Иди рядом с нами, — строго сказал Такао. — И по крышам не прыгай. Потеряешься ещё. Азуми обиженно мяукнула и стукнула его лапой. Сумерки над их головами спускались быстро, и к дому Мэй они шли в полутьме, освещаемые редкими фонарями Омаэдзаки. Чувство, что она дома, возникло в ту же секунду, когда они вывалились из автобуса. Масамунэ крепко держал Мэй за руку, с интересом рассматривая всё, что они встречали на своём пути. Азуми постоянно убегала вперёд, нюхая воздух. Кадзу и Такао шли чуть позади, продолжая обсуждать тему, которую начали ещё в поезде. Мэй почти не прислушивалась, а потому так и не поняла, что именно они обсуждали. Они были уже недалеко от дома, когда Азуми убежала особенно далеко. Она добралась до перекрёстка, села на нём, оглядываясь, и начала вылизываться. В этот момент её накрыла брошенная кем-то из-за угла сеть. Мэй не сразу поняла, в чём дело. Двое мужчин в чёрных платьях до пят — кажется, это были католические священники — подбежали к Азуми, закрывая её собой. — Охотники! — закричал Такао. Кадзу в тот же момент побежал к ним, доставая нож из-за пояса — Мэй даже не знала, что он там был. Масамунэ отправился за ним. Замешкавшись, Мэй всё же пришла в себя и, стягивая с себя футболку и оставаясь в одной юбке, тут же подпрыгнула, обращаясь в лису. Всё, что она успела — это добежать до охотников. Оба они были лысыми, один побольше и покрепче, второй совсем сухой и маленький. Кадзу пытался справиться с тем, что поменьше, но тот извивался как змея, уворачиваясь от атак и умудряясь собирать сеть с Азуми, которая была, кажется, парализована. Неожиданно за спиной послышались быстрые шаги, и на спину одного из охотников опустился посох дзё. — Я сказал не охотиться в моём городе, Савада, — раздался глухой и смутно знакомый голос. Второй охотник посмотрел за спину Мэй и в ужасе побежал, бросив сеть. Тот, которого назвали Савадой, остановил рукой атаковавшего его Масамунэ и отбросил в сторону. Мэй сконфуженно замерла, не понимая, что ей делать и что она вообще может сделать в этий ситуации. — Это не только твой город, дзинко. И я охочусь там, где хочу, — произнёс Савада. — Ты сейчас хочешь пойти против меня? — голос стал угрожающим. "Магия!", — подумала Мэй, пытаясь сконцентрироваться. Видимо, так подумала не только она: Савада вдруг замахал руками перед носом, ужасно рыча, словно от боли. Слепо замотал головой, отступая. Масамунэ успел ударить его один раз, прежде чем он тоже побежал. — Не догоняйте, — остановил их глухой голос. Мэй, наконец, развернулась и увидела высокого человека в кимоно и хакама. Вместо человеческой головы у него была лисья, а в руках покоился посох дзё. Человек выглядел спокойным. Он поднял сеть своим посохом и, наступив на один из концов, с отвращением разорвал её. Кадзу тут же забрал Азуми на руки. Масамунэ оказался рядом с Мэй. — Колдун, — человек обернулся к Такао, подходящему ближе, — кицунэ и бакэнэко. Что вы делаете в Омаэдзаки? В этот момент Мэй поняла, что именно знакомого было в его голосе. — Папа? — робко тявкнула она. Человек развернулся и присел на корточки, вглядываясь ей в глаза. Наконец, он тяжело вздохнул. — Окаэри насай, Мэй.