Какурэмбо

Спустя два дня после ночи, проведённой вместе с Масамунэ, Мэй не могла выпустить из рук телефон. Теперь ей в пустом доме стало тоскливо: кухня напоминала о том, как они завтракали, диван в гостиной — о том, как они провели на нём целый день. Её убежище теперь ощущалось скорее клеткой. Слишком большая для неё одной кровать в спальне была особенно пустой и неуютной. Прошлой ночью Мэй не ложилась, пока не начала совсем уж откровенно клевать носом, чуть не уснув над книгой. И всё равно не могла не представлять себе, что Масамунэ рядом, большой, тёплый и ласковый. В ту ночь, которую они провели вместе, им удалось уснуть лишь под утро. Мэй до сих пор ощущала на себе касание его кожи, его объятия и спокойное дыхание над ухом. Это было даже больше, чем сбывшаяся мечта. Это было словно пресловутое единение душ, о котором она читала в классической литературе. Мэй всегда думала, что эти описания были всего лишь набившими оскомину клише, не больше, но теперь, ощутив всё то, что читала и во что не верила, ей хотелось перечитать "Записки у изголовья". В попытке собрать мысли в кучу Мэй отложила книги и вышла на крыльцо, уселась на ступеньки и задумчиво посмотрела вверх, на розовое закатное небо. Облака, плывшие по нему, были похожи на больших ватных гусей. На сердце было неспокойно, но ей никак не удавалось понять, почему. Тревожных новостей не было, как, впрочем, и хороших тоже. Масамунэ рассказывал ей всё, что знал, но отсуствие продвижения в их деле только нагоняло на Мэй тоску. И даже те ласковые глупости, что он присылал ей перед сном, хоть и заставляли её улыбаться, всё равно были больше похожи на попытку подбодрить. Сатоши писал, что они никак не могут найти этот чёртов амулет. Перерыли уже все места из списка Сино-Одори, но это было словно иголку в сене искать — никто ведь не знал, как он выглядит или даже какого он размера. Такао сканировал пространство на предмет магических вещей, но и этот поиск ничего не давал. Амулет словно провалился сквозь землю или был защищён от чужих попыток его найти. Но как тогда он вообще мог представлять опасность? Отец позвонил спросить, всё ли у неё в порядке и не нужно ли чего отвезти. За его обыденно строгим тоном скрывалась тревога — и Мэй слышала это. Через несколько дней должны были начаться занятия нового семестра, и как бы отец ни делал вид, что для него это не очень-то и важно, Мэй знала: он переживает не меньше неё. Разговор у них всё не клеился, и, положив трубку, она разнервничалась ещё больше: такое у них было впервые. Сумерки опускались на лес, и вот уже верхушки деревьев стали тёмными, а из глубины леса зазвучала песнь сумеречных цикад — почему-то именно здесь они пели не днём, когда жарко, а вечером, стоило солнцу немного закатиться за горизонт. Она даже прочла статью о том, что некоторые виды цикад меняют своё поведение, правда, так и не было понятно, почему. На тропинке Мэй заметила тусклый белый огонёк, бодро и торопливо подпрыгивающий и приближающийся к дому. Огонёк висел не больше, чем над метр на землёй, и в окружающей среде казался очень странным. Мэй подобралась, готовясь обратиться в лису и защищаться — она пока не понимала, что ждать от этого непрошеного гостя. В том, что это был именно гость, она почему-то не сомневалась. Подобравшись ближе, огонёк оказался фонариком в руках какого-то мальчишки. Тот торопился, бежал к ней и спотыкался о камни, от чего фонарик и подпрыгивал. Мэй поднялась со ступенек и встала ближе к кустам у дома, в тени, приняв позу поудобнее, готовая в случае чего принять бой. — Привет, — сказала она, когда мальчишка подошёл совсем близко. — Кто ты? От неожиданности он споткнулся в очередной раз и упал. Мальчишка выглядел настолько беспомощным, что Мэй едва не рассмеялась — в боевую стойку она тут встала, посмотрите на неё. В следующую же секунду её накрыло осознанием происходящего: в глубине леса в сумерках к ней прибежал ребёнок. После всех фильмов ужасов, что она успела посмотреть, было ясно, что это не могло быть хорошим знаком. — Хаттори Мэй-сан? — поднял голову мальчишка, оглядываясь и пытаясь найти её единственным глазом, торчавшим из середины лба. — Вы здесь? Ох, мамочки, батюшки, а туда ли я добежал? Он неловко поднялся, отряхиваясь и поднимая свой фонарик из пыли. Теперь его было хорошо видно: маленькое щуплое тельце, замотанное в полосатую юкату не по размеру, большая лысая голова и этот его глаз, испуганно бегающий взглядом туда-сюда. — Хаттори Мэй-сан! — снова позвал он плаксивым голосом, переступая с ноги на ногу. Из-под юкаты проглядывали пальцы с длинными когтями. — Я от Сино-Одори-сан! Она меня послала к вам! Это вы, Хаттори Мэй-сан? Ох, мамочки, батюшки! Мэй вышла из тени, двигаясь осторожно. — Это я, — сказала она. — Как хорошо! Я вас нашёл! — Кто ты? — повторила она вопрос. — Мидзутани, — поклонился он, едва не падая от того, что голова перевешивала, — добрый вечер, Хаттори Мэй-сан. — Ты... хитоцумэ-кодзо? — поняла Мэй. Она уже видела истории об этих малышах. Они считались вполне безобидными в мире ёкай, но их появление и внешний вид до смерти пугали запоздалых гуляк, тоже поначалу принимавших их за детей. Маленькие человечки-циклопы разгуливали в основном по ночам со своими фонариками, делая какие-то свои дела. Мэй даже не знала, что они реальны, но не узнать хитоцумэ-кодзо не могла — слишком уж колоритно выглядел. — О, Хаттори Мэй-сан знает про хитоцумэ-кодзо? — искренне восхитился он, но тут же подпрыгнул на месте. — Мамочки, батюшки! Что это я, дырявая моя голова, вам же торопиться надо! Сино-Одори-сан сказала мне побыстрее, а я тут... Кланяюсь! Бежать надо, Хаттори Мэй-сан! Бежать, да побыстрее! — Что случилось? — перебила его она, совсем запутавшись. — Куда бежать? Я ведь уже убежала. — Отсюда! — взвизгнул Мидзутани. — Он вас нашёл, узнал, где. И сюда за вами придёт. А Сино-Одори-сан узнала и меня послала, хотя я не знал, где вы, но она сказала, что вы в доме Араи-сана, а у Араи-сана не так много домов! Я бежал сюда, но боялся опоздать. И вот вам бежать надо! Я проведу! Тропу знаю! — Да кто меня нашёл-то? — Как кто? Нуэ! Ох, мамочки, батюшки, пора нам! — Нет, — твёрдо ответила Мэй. — Никуда я не убегу. По крайней мере не так. Она остановила Мидзутани, принявшегося было причитать, и набрала номер Масамунэ. Тот ответил практически сразу же, после первого гудка. — Привет, Мэй-тян, — в его голосе сквозило тепло и улыбка. — Привет, — коротко ответила она. — Дело срочное. Ко мне прибежал посыльный Сино-Одори, говорит, нуэ нашёл, где я. Предлагает бежать тропами. Я не знаю, сколько у меня есть времени. — Никто не знает, Хаттори Мэй-сан! — перебил её Мидзутани. — Мы в получасе езды от тебя, — быстро сказал Масамунэ. — Сейчас будем. Напротив дома, за деревьями, кусты есть, помнишь? — Да. — Спрячься там, я к дому подъезжать не буду. Заберу тебя оттуда. — Поняла. Мэй отключила звонок и посмотрела на Мидзутани. — Беги обратно. Я сама отсюда выберусь. Спасибо тебе, — она коротко поклонилась ему. — Ох, мамочки, батюшки! — завыл тот, хватаясь за голову. — Зачем, зачем! Я бы вас вывел! Что скажет Сино-Одори-сан! Мэй, не слушая его причитания, забежала в дом, не зная, что схватить. Она не была готова к внезапному отъезду, и потому из готового у неё была только маленькая сумочка с мелочью и документами, которую она на всякий случай брала с собой. Так что её она и взяла. Когда она вернулась на улицу, Мидзутани уже не было видно. Мэй огляделась, пытаясь заметить, не изменилось ли что вокруг, но лес был таким же, каким она его оставила. Она быстро зашагала к деревьям, пытаясь понять, нужно ли ей обращаться в лису или нет. Она не знала, что её ждёт при встрече с нуэ — нужна ли ей будет её магия или лисьи зубы, и поможет ли хоть что-то из этого. В лисьей форме её магия становилась дикой, необузданной и бесконтрольной — Мэй не могла направить энергию в конкретную точку, и оттого огонь просто сыпался искрами вокруг. Он был не только бесполезен, но и вреден, ведь именно так она сожгла их дом в Омаэдзаки. У Мэй была целая неделя, чтобы это понять. Во второе своё утро здесь она наткнулась на идеальную площадку для тренировок: узкая, но стремительная река была с одной стороны закрыта горой, а с другой была площадка, усыпанная мелкой галькой. Мэй пробовала делать то, чему её учил Такао, но в форме лисы это не получалось совсем. Зато в человеческой форме у неё вдруг начало получаться гораздо больше, чем раньше. Энергия больше не утекала сквозь пальцы, наоборот, она концентрировалась вокруг и липла к рукам, словно требуя себя трансформировать и пустить на нужное дело. Ей даже удалось выучить пару новых вещей помимо того, что она узнала в идзакая. Спрятавшись за кустами, Мэй прикрыла глаза, прислушиваясь к себе и стараясь успокоиться. Паника была её главным врагом. Все ошибки, которые она допустила, были именно из-за того, что она паниковала и не могла мыслить рационально. Если бы она сохраняла спокойствие, может, и нурэ-онна сейчас была бы жива. Теперь её враг приближался к ней и мог ударить в любую минуту, и ей нужна была её холодная голова и хоть какой-то план. Какое у нуэ могло быть слабое место? Мэй перебирала в голове всех монстров, которых Сатоши выдумывал во время игры в зоопарк. Среди них были и разного рода химеры, и Азуми мастерски с ними справлялась. Она ведь даже жаловалась, что все монстры, слепленные из нескольких других, были скучными: найди место стыка да бей точно туда, вот и всё. В конце концов, у большинства монстров слабым местом была шея. Да, многие её как раз и прятали, но не нуэ. Почему-то Мэй была уверена, что нуэ был бы слишком самоуверенным, чтобы прятать шею. И если у неё был всего один шанс ударить, то стоило бить именно туда. Позади неё раздался хруст ветки. — Очень удобное оружие, конечно, — послышался язвительный шёпот, который она узнала бы даже во сне. Кадзу! Это он приближался, и судя по всему, не один. — Нет у меня другого, — так же шёпотом отвечал ему второй голос, принадлежащий Масамунэ. — Я и это-то достал вчера. — Выйдешь из машины, откроешь багажник, достанешь катану, закроешь багажник. Очень полезно в бою. — Сейчас-то мы не торопились. — Ну да, нуэ же подождёт тебя, правильный. — Мы не знаем, что нас ждёт. И мне нужно оружие. — Так возьми нож. — Катаной я орудую лучше. — Лучше ты орудуешь бамбуковой палкой, — в голосе Кадзу не переставала сквозить усмешка. — Хватит вам, — негромко ответила Мэй. — Не знаю насчёт нуэ, но я вас точно слышу. Они умолкли и подошли к ней. На поясе у Масамунэ на кожаном ремне и правда была прикреплена катана. — Зачем она тебе? — тихо спросила Мэй. — А что мне, голыми руками драться? — ответил он с некоторым раздражением. Видимо, Кадзу отвесил не только те комментарии, что она успела услышать. — Нет, я просто... Ладно, ладно, — успокаивающе произнесла она, понимая, что Масамунэ начинал закипать. — А ну тихо, — оборвал их обоих Кадзу, хватая за руки и заставляя присесть. — Это они. На дороге, ведущей к дому, появились две фигуры — звериная и человечья, — над которыми низко плыло чёрное облако, состоявшее из дыма. Они не торопились и не скрывались — наоборот, шли спокойно и размеренно, словно хотели, чтобы их заметили. Когда они почти подошли к дому, Мэй поняла, что человеческая фигура тоже была ей знакома. Азуми. Это была Азуми. Азуми шла рядом с нуэ и вела его прямо к Мэй. Она не выглядела ни пленницей, ни заложницей — шла свободно и будто бы по своей воле. Она вела их злейшего врага, словно они шли в гости на чай. Она вела к Мэй того, кто убил маму. Получалось, что пока все остальные искали выход из ситуации, Азуми просто предала их, договорившись с тем самым существом, от которого Мэй пришлось прятаться. Стало трудно дышать. Хотелось выпрыгнуть из кустов, подбежать к ней и заглянуть в глаза. Понять, почему она это сделала. Они ведь стали семьёй, хоть Мэй и появилась в идзакая не так давно. Они не ссорились и ничего между собой не делили — так почему? Она повернулась к Кадзу и поняла, что тот тоже не знал. Он застыл, не мигая, глядя на Азуми, и лицо его было непроницаемым, но плотно сжатые зубы выдавали эмоции, которые он сейчас испытывал. — Мэй! — позвала Азуми, подойдя к дому. — Мэй! Я всё узнала, нам нужна твоя помощь! Эненра — конечно, чёрным облаком был именно он, — просочился сквозь открытое окно и исчез в глубине дома. Азуми растерянно повернулась к нуэ. — Она ведь должна быть здесь, — непонимающе произнесла она. — Я знаю, она не уезжала ещё. — С-сбеш-шала, — послышался голос эненры, возвращающегося на улице. — Её предупредили, — заключил нуэ, и его низкий раскатистый голос заставил Мэй вздрогнуть. — Найди. Не могла уйти далеко. — Ничего не понимаю, — сказала Азуми. — Я никому не говорила. — Тут ес-сть другой с-сапах, — перебил её эненра. — Ей помогли. — Скорее всего, где-то в лесу она, — ответил нуэ. — Ищи, спутников убей. Будет брыкаться — сломай ей руки и ноги. Она нам нужна живой, но не целой. До Ясуды дотащим. — С-слуш-шаюс-сь, — в голосе эненры проскользнула улыбка, и он рассеялся, двинувшись в другую часть леса. — Что значит, живой, но не целой? — возмутилась Азуми. — Мы так не договаривались! Ты сказал, что она поможет нам победить охотников! Ты сказал, что ты на нашей стороне! Мы договорились ей всё объяснить, а не убивать! — Хватит, — нуэ оборвал её на полуслове. — Ты и без того меня раздражаешь. — Ты... — Азуми отшатнулась в сторону, начала пятиться назад. — Ты обманул меня? Нет, нет, нет! Этого не может быть! Ты сказал, что... — Что же ты делаешь, дурная, — горько прошептал Кадзу, сжимая руку Мэй сильнее. Длинный хвост нуэ мгновенно обернулся вокруг шеи Азуми, приподнимая её над землёй. Кончик со змеиной головой раскрыл пасть, танцуя у её щеки. — Как же я рад, что ты мне больше не нужна, — мурлыкающе произнёс нуэ, — ты взбесишь кого угодно. Азуми захрипела, задыхаясь, но долго это не продлилось — хвост сжал её шею ещё сильнее, после чего резко повернул в сторону. Послышался хруст, хвост разжался, и тело Азуми мешком упало на землю. За спиной раздался шорох. Рука Масамунэ закрыла Мэй рот, не давая крику вырваться. Она рванулась побежать туда, но ей не дали — наоборот — Масамунэ обхватил её за талию и упал спиной на землю, отталкиваясь ногами и оттаскивая их обоих назад. Кадзу сорвался с места, в его руке блеснул нож. Раздался бешеный, душераздирающий боевой клич — это он нёсся сквозь деревья, ветки которых хлестали его по лицу, но остановить не могли. Казалось, Кадзу был готов умереть и сам. Он подпрыгнул, бросаясь на нуэ с ножом. Масамунэ толкнул Мэй наверх, заставляя подняться, и потащил её за собой продолжая крепко сжимать ей рот. Но только кричать ей не хотелось. Скорее, это был ступор. Пустота, которая в одно мгновение заполнила её до края, не оставив места ни для эмоций, ни для мыслей. Азуми была мертва. Мэй едва чувствовала, как её тащат почти по земле, как Масамунэ ругается, подхватывая её подмышками и пытаясь поднять, пока она не могла даже перебирать ногами. Он ужё почти нёс её на руках, и ему было ужасно неудобно — он всё пытался перехватить её по-другому. Наконец он остановился и похлопал её по щекам, вместе с ней опускаясь на землю. — Мэй-тян, — его голос звучал ласково, но глухо и словно издалека, — посмотри на меня, Мэй-тян. Пожалуйста. Нам очень нужно убежать. Вернись ко мне. Последние три слова заставили её поднять голову и посмотреть на него. Он и сам дрожал, глядя на неё глазами, полными паники. — Я люблю тебя, Мэй. Мы не можем так... — он проглотил последнее слово. — Вернись ко мне. Он стоял перед ней на коленях, крепко сжимая её руками и не давая упасть. Чувства постепенно начали возвращаться к Мэй, и она даже смогла кивнуть и попытаться подняться. Масамунэ помог ей, и без лишних слов они побежали дальше, теперь уже вдвоём. Мэй всё ещё двигалась очень медленно, но теперь они хотя бы бежали вместе. Она заметила странный стук, природу которого определить не могла. Оглянулась — в темноте леса ничего не было видно. — Проклятая катана, — сквозь зубы прорычал Масамунэ, пытаясь на бегу её поправить. Они, наконец, выбежали на освещённую луной поляну, и ветки на пару минут перестали мешать их движению. Стоило им там появиться, как поляна заполнилась всепоглощающей чернотой. Дым окружал их, не давая двигаться дальше, сковывая руки и ноги. Им не удалось убежать. — Я не буду сопротивляться, — слабым, еле слышным ей самой голосом произнесла Мэй, отстраняясь от Масамунэ. — Забирай меня, но не убивай его. Дым мгновенно заполнил пространство между ними, разделяя и оставляя порознь. Сквозь него она слышала Масамунэ, зовущего её в отчаянии, но не отвечала. Она знала, что делает. — Больно нуш-шно, — ответил ей знакомый шелестящий голос. — Твой друг в бес-сопас-снос-сти. — Я готова, — кивнула Мэй. — Ну и дура, — разочарованно протянул эненра. — С-сейчас-с ты мне бес-с толку. Или хочеш-шь к этому мяс-снику? — Я не понимаю... — Потому что ты не с-слуш-шаеш-шь. Нам нуш-шно поговорить. Я буду ш-шдать тебя у аудитории Яс-суда черес-с три дня. В пять утра. — Но... — С-сапомнила? — Да, — кивнула Мэй, окончательно переставая понимать, что происходит. — Ты мош-шеш-шь вс-сять подмогу. Мош-шет и пригодитс-ся. Сквозь дым начал пробиваться тусклый огонёк, подрагивающий и несмелый. Эненра зашипел, дым вокруг Мэй заклубился, двигаясь хаотично и словно в истерике. Огонёк сиял всё ярче с каждой секундой, выигрывая пространство вокруг них и отодвигая дым в сторону. Наконец эненра издал высокий протяжный вопль, непохожий ни на что, что Мэй слышала раньше, и исчез в один миг. Огонёк тут же потусклел, оказавшись фонариком в руках Мидзутани. Мэй нашла взглядом Масамунэ, лежащего на земле, и в два прыжка оказалась рядом с ним, опускаясь на колени. Тот был жив, он открыл глаза и уставился на неё с непониманием. — Ох, мамочки, батюшки, — встревоженно запрыгал вокруг них Мидзутани, пытаясь поднять их обоих. — Говорил же, говорил! Тропу знаю! Бежать надо! — Ты жив? — спросила Мэй Масамунэ, не обращая внимания на эти выкрики. — Я пока не понял, — признался тот. Он попытался подняться, но был довольно слаб. Мидзутани с невесть откуда взявшейся в этом хрупком тельце силой подтолкнул его наверх, где Масамунэ уже подхватила Мэй. — Хаттори Мэй-сан, ну вот что же вы! Ну пора же, пора! Спрячу вас! — Я могу идти, — упрямо сказал Масамунэ, не давая Мэй себя поддерживать. — Дай мне одну минуту. — Ох, что скажет Сино-Одори-сан, — Мидзутани обхватил свою огромную голову руками, горестно подпрыгивая. — А если бы он вас? Ох, мамочки, батюшки! — Напомни, кто это? — Масамунэ поморщился, поворачиваясь к Мэй. — Кто-то из идзакая? — Нет, это хитоцумэ-кодзо, его послала Сино-Одори, предупредить, — коротко ответила она. Как только опасность отступила, пустота в душе начала заполняться болью, которая проникала в каждый отдалённый уголок души, не оставляя места ничему больше. Мэй хотелось кричать, хотелось снова упасть на землю и разрывать её, швыряться камнями или хотя бы разорвать что-то в клочья, но сил у неё хватило лишь на то, чтобы поднять голову и посмотреть на Масамунэ. Он ведь всегда дарил ей чувство безопасности. Помогал в самые сложные моменты. Был рядом и находил самые нужные слова. Словно услышав её мысли, Масамунэ сделал нетвёрдый шаг навстречу и обнял её за плечи. — Держись за меня, — прошептал он, крепко сжимая пальцы. — Мы выберемся. Боль не давала Мэй даже дышать, но она нашла в себе последние силы кивнуть. Они вместе побрели за Мидзутани, который всё не переставал причитать и спотыкаться. Хотя бы они вдвоём всё ещё были живы.