Ты мой кислород

***

      Шëл первый день без Ани в «Хрустальном». Саша всë никак не могла отпустить произошедшее вчера. Мысли о Щербаковой не покидали рыжую головушку и на миг, если не было чего-то, на чëм можно было сконцентрировать свой слух. Поэтому и первые сутки проходили в плане тренировок ужасно. Поставленная на день цель проваливалась раз за разом, боевой дух не то что спадал, кажется, он и не появлялся с утреннего пробуждения. Даже сил защитить себя от ругани тренера не хватало сил. Этот день недели смог скрасить только Дудаков, пригласивший Сашу к нему и угостивший еë печеньем втайне от остальных. Не настолько уж и плохим оказался этот вечер.       Второй день. На душе немножко легче становится. Саша начинает больше сосредотачиваться на том, чтобы чисто откатать. Ошибки. Ошибки, ошибки и ещë раз ошибки. Падение с трикселя, как же без него. Это уже стабильная вещь. Стабильная вещь, которую надо привести в нестабильность. Трусова не отвечает ничего на «Заново!» с другой стороны катка от Тутберидзе, сама знает, что нужно пробовать и пробовать, делать и делать, прыгать и прыгать. И она прыгает. В уме считает, сколько не хватило. Чëртовы 0,5 оборота не хотят поддаваться ей никак. И так и сяк Саша пробует, ищет способы, вспоминает, кто из фигуристов уже осиливал 3A и как у них это получилось. В голове пролетают прокаты всех, кого только возможно. Девушка пытается точно восстановить в памяти, как они смогли удачно выполнить элемент. В попытках и раздумьях проходит почти вся тренировка. Она может лучше и знает это. И она сделает лучше. Саша уверена.       Пролетает третий день. Сегодня нужно убедиться, что ты, Саш, можешь не сомневаться в своих четверных. Проверить, каждый ли выходит так, чтобы и слова кроме «превосходно» не было в мыслях. И, конечно же, так не происходит. До идеальности, кажется, сам бог не сможет довести прыжок, если за ним так пристально станет наблюдать кудрявая голова, вечно дëргающая рыжеволосую. У Саши сдают нервы, она огрызается, спорит, стоит на своëм, а когда понимает, что еë будто и слушать не хотят — возвращается к работе. Девушка представляет, что сейчас 15 февраля и она исполняет программу, исполнением которой она была недовольна до потрясучки, находясь вне тройки. Саша будто слышит музыку, под которую выступала, отвлекается от всего происходящего. Фигуристка делает одно и то же по несколько раз. Всë. Теперь точно довольна. Молодец. Вот так и стоило откатать тогда. Чего мы сразу погрустнели? Не отпустила ещë эту ситуацию? Не удивительно. Как-нибудь потом успокоишься.       С четвëртого дня девушка стала лишние часы не проводить на катке. Нужно было находить время и для занятия стрип-пластикой, раз уж решилась ей заняться. Вы не ослышались, нет. Трусова ходила туда, ходит и планирует месяц минимум прозаниматься и показать результат остальным. Хотите по-подробнее узнать, верно? Слушайте. Перенесëмся в первый день занятий.

ранее

      Трусова несколько раз перепроверяет, туда ли пришла, сверяет с источниками в Интернете. Да, точно оно. Заходит, ищет нужный зал. Как же неловко было записываться, хотя девушка и понимала, что стрип-пластика — тоже своего рода творчество, имеющее свои плюсы для саморазвития, за которым она и пришла. Растяжка, пластичность. За ними она сюда зашла. За тем, за что еë ругали, точнее за «отсутствие» этого у неë, по словам других. Глаза проходят по этажам, ищат нужную дверь. Вот она. Отыскала. Несколько раз успокоив себя, помешкавшись возле двери, спортсменка стучится. Никакой реакции. Не собираясь ждать, она отпирает дверь, смотрит. А вот там в углу и сидит на стуле девушка, к которой Трусова записалась.       На женщине чëрный кроп-топ и лосины. Такие же сейчас были и на Саше, которую предупредили именно эту одежду брать на занятия. Трусова поняла, что женщина в наушниках и, вероятно, она не заметила еë. Конечно, Саш, опоздание на 10 минут. Понятно, что она отвлеклась, пока ждала тебя. От мысли об этом становится очень стыдно. Первая встреча и ты пришла позже назначенного. Саша зашла наконец в просторный зал, впереди которого было зеркало, в котором хорошо отражалось всë вокруг. — Ты уже тут. Прости, что не заметила, по работе вопрос обсуждала. Ещë раз представлюсь — Настя Юрасова, — женщина протянула руку рыжеволосой. — Саша Трусова. И меня простите за то, что опоздала, — нервничая, назвала себя фигуристка. — Это ещë ничего, не переживай так. Некоторые и на час позже приходят. Или есть те, кто путают даты, время. Не уважают моë время совсем. Но не суть. Обувайся и, пожалуй, начнëм.       Трусова потянулась вытащить купленную обувь для занятий. Она выбрала неброские, чëрные, лучший вариант, как ей показалось. Натянуть-то их на себя вполне легко, как показалось рыжеволосой, а вот встать было сложно. Непривычно находиться на такой высоте. Саша-то и каблуки носила по праздникам и то не всем, готовилась долго к тому, чтобы начать на них ходить, а с этими она не практиковалась почти. Встав в одну позу, девушка побоялась даже шевельнуться. Но надо себя пересиливать. Первый шаг. Второй. Немного укачивает вперëд. Третий, четвëртый. Держать равновесие получается. — Ходить точно можешь? Пройдись по кругу, только не спеши, — попросила девушка и стала наблюдать за тем, как Саша, вполне хорошо прошлась, — Хорошо. Очень даже, если знать, что ты не становилась на них до этого. Начнëм с некоторых элементов.       Саша внимательно следила за движениями, что ей показывала Настя. Как она и привыкла, возмущаясь про себя, она старалась сделать точь-в-точь. Ну что за человек. Понимаешь же, что это не фигурка, не обычная твоя тренировка, где ты и так всë знаешь. А это ты видишь в первый раз. Угомонись. Вес обуви был явно больше кроссовок, но, привыкнув к весу коньков и тренировке ног ради дополнительных сил на четверные, стрипы не казались такими тяжëлыми, как ей говорили. От непривычки всë же некоторые движения казались сложными с первого взгляда, но, вникнув, Саша делала, как ей скажут. — О господи, ну и что ты засмущалась сразу, — Настя увидела реакцию рыжеволосой на расставление ног. — Да я ну… Не привыкла… К такому… Я стесняюсь… — нервно говорила покрасневшая девушка. — Ты самая скромная чемпионка, которую я видела. Не забывай, ты пришла ко мне раскрепощаться, улучшать пластику. Верно? Об этом ты мне писала? — Угу. Просто я ну… Думаю, что может у меня не получится. Мне говорили, что я деревянная, нехореографичная и всë такое. Всë это мне в новинку, — Саша натянула улыбку, чтобы не показать, как ей до сих пор было больно говорить об этом. — Боже мой. Да у тебя прекрасное тело, ты хорошо двигаешься, быстро схватываешь, ноги сильные, выдерживают любую нагрузку чудесно, энергия вообще огненная у тебя. Пластичность можно всегда развить, нечего ругать тебя за это. Кто же сделал это с тобой, дорогая? Угробить так самооценку подростка, да ещë и говоря такой бред собачий. Тяжело тебе пришлось, — Юрасова была в шоке от услышанного.       У Трусовой округлились глаза. Незнакомый совсем человек начал волноваться о еë чувствах. Не проигнорировал их, не наплевал на них. Саша облизнула нижнюю губу. Стало жутко неловко и даже слегка грустно. Еë состояние кто-то понял и не осудил. Эта женщина явный профессионал своего дела. — Давай я буду помогать тебе. Делай по чуть-чуть, если пока сложно. Сразу ничего не выйдет, сама знаешь. Договорились? — пыталась найти подход к Саше женщина. — Договорились, — согласилась Саша.       Обучение проходило дальше легко. Сашу никто не торопил, не заставлял с первого занятия выполнять всë на сто из ста. Непривычно даже как-то от этого было. Всë не такое, как на катке. С ней ласково обращаются, прислушиваются, договариваются с первого раза, еë не пытаются переубедить. Приятная атмосфера. Комфортная. Она определëнно ещë вернëтся к этому, вернëтся к саморазвитию в различных сферах.

реальное время

      Пробежали бесследно и пятые сутки. Настроение явно было хорошим. Спортсменка начала по дороге до «Хрустального» слушать музыку, слушать её во время перерывов, после занятий, в раздевалке, по дороге домой, перед сном. Она стала еë успокоительным. Трусова слушала всë, что казалось ей подходящим под еë настроение в данный момент. Саша стала слушать больше песни зарубежных артистов. Только вот текста их она не читала, не знала, на слух не определяла, английский — не еë конëк, не говоря уже об остальных языках, которые просто казались приятными на слух. Бит казался позитивным и этого хватало, чтобы поднимать настроение на весь день вперëд. Можно ли это назвать самообманом и внушением себе того, что всë прекрасно, хотя с утра могло произойти кучу ужасных событий? Вполне. Но Сашу это не волновала. Бежишь от себя? От реальности? Ты и так уже пару раз выходила на лëд, забыв снять наушники. Вот и своего рода зависимость.       Шестой день. Трусова и совсем забыла о том, что было почти неделю назад. Или, скорее пыталась не думать об этом. Не попытаться простить себя, отпустить ситуацию, принять то, что ошибки случаются, понять, что Аня еë не винит ни в чëм. Такова натура Щербаковой — прощать Саше, и не только ей, всë. Рыжая спортсменка лишь заслонила мешающее ей жить чувство вины, погрузившись в прыжки, доводящие до изнеможения, которые доводят до такого бессильного состояние, что на мысли о чëм-то другом кроме тренировки места не останется в разуме до того, как вернуться домой и заснуть.       Подслушав в этот же день разговор Усачëвой и Загитовой, она узнала, что Анюта вернëтся скоро и завтра девочки идут к ней в гости. Саша не привыкла куда-то с кем-то ходить, предпочитая больше времени дома сидеть или с собаками гулять в свободные минуты. Наверное поэтому Женя иногда шутила над ней, называя ту ассоциальной из-за привычки не ходить вместе с остальными повеселиться. Шумная обстановка приносила головную боль Трусовой. Упрямая, не уговорить еë пойти со всеми вместе.       Саша столько думала о чувствах к Ане. Надоело их скрывать и каждый раз к «я тебя люблю…» добавлять «… ведь ты моя подруга». Надоело врать самой себе. В голову пришла одна замечательная идея. Саша быстро собирается, уходит в то же время, что и остальные. Фигуристки немного удивились этому, но не стали спрашивать у Александры причину такого желания поскорее уйти. Мало ли что личное случилось, может родители попросили не задерживаться. Да и Трусова не ответила, скорее всего бы, не в еë духе всем разбалтывать даже самые безобидные вещи, которые должны были касаться только еë и никого больше.       Собравшись, девушка устремилась искать ближайший магазинчик. Прошагав быстрой походкой, Трусова нашла местечко, где могла накупить того, что она планировала купить. Саша стала искать среди воспоминаний, что Аня любила. Точно! Мороженое. Только какой вкус? Купить, в принцепе, можно почти любое. Ане, кажется, просто нравилось мороженое, а какого вкуса… Да любого. Рыжеволосая вспоминает, что кареглазая при ней когда-то ела и шоколадное, и ванильное, и мороженое с карамелью. Зеленоглазая всматривается в упаковки, ищет что-то похожее на то, что покупала Аня себе в Пекине. Оно ей очень понравилось, Саша точно помнила.       Взяв несколько штук с разными вкусами, девушка уложила их в корзинку. Интересно, о чëм подумают люди, увидев еë с таким количеством холодной сладости? Саша не любила мороженое. Даже если она будет умирать от жары, вряд ли она купит себе его, чтобы охладиться, даже обычный стаканчик. Ни за что. Не по вкусу ей оно, вот и всë. Неприязнь к этой еде она не объяснит, да и нет смысла искать оправдание.       Рыжеволосая подходит посмотреть на полки с печеньем и шоколадками. Смотрит на состав. Надо искать что-то качественное. Небольшая пачка орео… Сойдëт. Любила ли Аня шоколад, Саша точно не могла припомнить. Не было особо моментов, когда она ела его при всех. Всë же, спортсменка взяла плитку молочного шоколада с орешками. Такое должно понравится ей. Под взор попадается рядом полочка с газировками, водой и прочим. Побегав глазами по ним, Трусова приметила одну очень знакомую. Название она не знала, но помнила внешний вид напитка. Аня покупала себе когда-то его после тренировки. Трусова берëт два таких, встав на цыпочки. Какие же высокие полки здесь. — Это явно не для моего роста сделано было, — жалуется Трусова.       Около кассы находились всякие батончики, жвачки, мармеладки. Бывало, что Щербакова вместо приëма пищи доставала мятную жвачку, чтобы отвлечь урчание в животе. Стоило бы еë отучить от подобного, но Саша подумала, что если снова начнëт давать наставления девушке, то та может разозлиться, поэтому она взяла одну упаковку. Щербакова не была любителем мармелада, а вот батончики ест почти каждый спортсмен, пригодятся, будет есть их, если не захочет чего по-сытнее.       Достаточно. Его можно взять этого милого мишку. Ане понравится. Она любит такие милые штучки. Саша расплачивается на кассе, закидывает покупки в просторный портфель и, увидев время, пускается на бег, поняв, что не предупредила родителей о том, что она задержится. Хотя они привыкли. Подумают, что она снова лишний час тренировки выпрашивала у Тутберидзе. Это не удивит их, так что, может и не спросят. Трусова вспоминает, есть ли дома красивая коробочка, в которую можно было бы уложить подарок. Была. Саша вспомнила, где она лежит.       Зайдя домой, она привычно обняла всех своих собачек, побежала к себе в комнату, только успев сказать родителям, что она пришла и очень устала. Поняв еë, до конца дня они не стали тревожить дочь. Порывшись в шкафах, она нашла ту самую розовую коробочку. Даже ленточка от неë осталась и наполнитель как новый. Первым делом она поместила в неë мороженое, за ним она уложила небольшие бутылочки. Вмещаются. Повезло. Батончики, орео и шоколад вместились в углу, жвачка лежала сверху вместе с брелком. Вроде работа сделана, но чего-то не хватает. Как-то сухо выглядит, что ли. Девушку осенило, что стоит туда ещë положить.

***

      Трусова мнëтся около раздевалки на следующий день. Этого спонтанного желания порадовать Аню едой она не могла объяснить. Импульсивное желание, появившееся из-за того, что ей хотелось чем-то затмить беспокойство о Щербаковой? Скорее всего, так и было. Саша ненавидит себя за эти резкие всплески, которые может остановить только занятие каким-нибудь отвественный делом. Просто так они не уйдут, если ты хоть она секунду захотел расслабиться. Они всегда были с ней эту неделю. Саша, помнит она, засыпала с наушниками, потому что еë мучала мешанина из чувст и мыслей, что возвращались, услышь она тишину.       Сама она не станет это есть, оставлять себе. Половина того, что любила Аня — Трусова не ела даже если ничего другого не было поблизости, проще было выпить водички и успокоиться, чем это употребить в пищу. Ну и зачем это всë было? Делаешь, а потом думаешь. Как обычно. Всë по всплеску рандомного желания происходит у тебя, а потом ты же жалеешь о сделанном. Ну и что? Не выкидывать же — деньги на ветер это будут. Придëтся всë же передать это через фигуристок, что сегодня направляются к Ане домой.       Загитова давно вышла. Ей отдавать коробку как-то не хотелось, хотя и она в любом случае увидит еë и разболтается Ане о том, что Саша ни с того ни с сего потратилась на еë любимые вкусняшки. Точно же теперь от неë не отстанут. Трусова успела обозвать себя как только возможно было мысленно. И это ты недавно болталась, что хочешь, чтобы Аня по-другому возвращала доверие к себе. Кому ты врала? Ты давно простила еë, давно не в обиде на неë, давно веришь ей. Держишь образ? Зачем? Помучать Анюту? Скорее всего, ты так не думаешь, но последствия ты уже сама видишь. Вышло худшее, о чëм-то ты и не думала. Придëтся себя пересилить, пойти на разговор, объясниться. — Даш, помощь нужна, — сказала Трусова, как только Усачëвой вышла из раздевалки. — Напугала, Саш, господи. Подожди… Помощь? Я правильно расслышала? — Дарья резко заулыбалась, услышав это.       Единорога проще настоящего было увидеть, чем услышать, как Трусова просит о помощи. Ещë и она обратилась к той, с кем тесно не контактировала. В основном только по рабочим вопросам они разговаривали, не были близки по духу, чтобы становиться прямо корешами. Даша посмотрела на коробку в руках Саши. Это казалось страннее даже того, что рыжеволосая заговорила с ней. — Ты же к Ане идëшь? Так вот можешь ей ну… Короче… Передай, — Саша протянула подарок в руки Даши, — Да не смейся ты, мне и так неловко! — Трусова залилась красками, когда младшая старалась сдержать смех, но у неë это не получалось. — Ты такая ути-пути милашка становишься, когда говоришь об Аньке. Передам, не переживай ты так. — Только не говори ей, что это от меня! Я от стыда помру, если она узнает и подойдëт ко мне ну… Спросить почему зачем и прочее… Без лишних вопросов, ладно? Просто отдай ей. Миссию поняла? — Поняла, генерал. Скажу, что фанат. Хотя ты тоже подходишь под это слово… — Даша нашла момент подстебнуть коллегу. — Я не… Да ну тебя, Усачëва, — Трусова скрестила руки на груди. — Хорошо, всë, я молчу. Тогда пока, влюблëнная!       Саша закатила глаза и помахала рукой девушке. Трусова надеется, что та не проболтается. Мало ли, Даша такой человек — может и забудет и скажет правду. На что ты только подписалась, Саш. Риск напрягал, но при этом и придавал сил. Без него ты — не ты. Блять. Там же записка. Даже если Даша не скажет — будет понятно по написанному на листочке. В самый отвественный момент ты забыла о самом важном, о написанном на эмоциях. Да как же так. Идти к Даше, чтобы распаковывать всë, выбрасывать листочек — ей не хватит уже сил. «Будь что будет» — думает Саша, но внутри неë всë полыхает от переживаний. — Божечки, с чего мы с подарочками выходим? Я чего-то не знаю? — спросила Алина, посмотрев на впихивающую в сумку коробку Дашу. — Ну там такое дело… — замешкалась Дарья. — Там только Саша была. С Ани на тебя перешла что ли эта лисичка? — Не выдумывай. Она сказала Ане передать что-то. Не тяжело, по звуку, может, что-то съедобное. Попросила не говорить Ане, что это она ей сделала. Алин, не смотри так, она меня убьёт, если ты спалишь еë. — А я что? Я ничего, — хитро улыбнулась Аля, садясь за руль.       Усачëва понимала, что этот секрет может Заги не удержать специально от желания найти стержень для возобновления общения этих двух неловких подростков. Даша в это время уже мысленно вырала себе могилу и написала завещание.

***

Алина: Аня, ты откроешь или нет, мы под дверью стоим уже минут 5. Рота, подъëзд!

Аня:

Ой, простите, сейчас

      Щербакова, надев наушники, не услышала, что гостьи пришли к ней. Предупреждали же, что позже прийдут. Шустрые. Аня встала с места и пошла к двери. Ей неловко даже как-то стало от того, что им пришлось ждать. Услышав голдëшь этих двоих за дверью, Щербакова поскорее принялась открывать еë. — Анютий! — Усачëва чуть ли не прыгнула на подругу. — Усач, так и снести человека с ног можно, — ругалась Загитова. — Вы не изменились. Я даже подготовиться к вашему приходу не успела, — погрустнела Анюта. — Да не переживай ты так. Мы не голодные, а на беспорядок плевать, у меня лично хуже, — успокоила ту младшая.       Как же Аня скучала по этим балбескам и их вечно хорошему настроению. Щербакова посмотрела на сумку Усачëвой. Из неë торчало что-то похожее на коробку. Принесли что-то вместе? Игра настольная? Подарок? Что там может быть? «Могли бы и не тратиться на меня» — подумала Аннушка. Спросить, не спросить, что там такое. Надо хотя бы дать гостьям войти, устроиться по-удобнее у неë дома, а то допрашивать с порога невежливо. — Куртки сюда вешать, руки мыть там, обувь сюда поставьте, где комната моя знаете, а я пока пойду, — Щербакова указала фигуристкам где что и ушла.       Аня, идя спокойным шагом, держа осанку, прошлась до своей комнаты и принялась убирать беспорядок, что появился после того, как она решила в повязать в свой выходной. Разложив по местам предметы, девушка заправила кровать для приличия, в которой она лежала большую часть своего времени эту неделю. Чисто, порядок, ничего не разбросано, вот по полочкам. Идеальный вид комнаты радовал глаз перфекционистской душе. — А вот и мы, — Заги зашла в приоткрытую спальню первая. — Быстро вы. Раз уж пришли, рассказывайте, что нового произошло, пока я отлëживала бока дома? — спросила Аня, усевшись на край кровати. — Это ещё вспомнить надо. Алине и Жене влетело вот недавно за что-то, — упомянула Даша. — Мы поссорились короче, уже помирились… — недоговорила Аля. — Не спустя 4 года? Поразительно. Мощно, — подстебала младшая Алину. — Цыц! Так вот. Там тема личная, но суть в том, что мы начали разборки прямо на катке и нам по шапке прилетело за то, что мы то замолкали, то снова начинали сраться каждые 10 минут. А потом нас за шкирку со льда отвела Этери Геогриевна и сказала семейные разборки проводить дома. В этот же день мы помирились, — продолжила историю Загитова.       Щербакова внимательно выслушивала каждую историю девочек. И как Петросян сбили на льду и она возмущалась потом весь день по этому поводу, и как Соню закрыли в раздевалке шутки ради, и как Женя поснимала тиктоков со всем «Хрустальным» не собираясь их выкладывать при этом, и как Дашу спалили за поеданием чипсов в кладовке, и как Алине пришлось побыть тренером у младших на час из-за важных дел по которым ушли абсолютно все, и как Даниил Маркович показывал девочкам, каким он был в молодости, и как Тутберидзе «чуть не словила сердечный приступ» из-за неугомонной Трусовой, которая потом обиделась и пошла жаловаться Дудакову на запреты. — Саша может, — Аня растянулась в улыбке, услышав последнюю историю. — Кстати о Саше… — Загитова полезла в Дашин рюкзак. — Алина, ну я же просила… Саша от меня и коньков теперь не оставит, — Даша закрыла лицо руками, издав протяжный отчаянный стон, поняв, что она обречена.       Аня до сих пор не поняла, от чего такая реакция. Аля вытащила светло-розовую коробочку с небесного цвета ленточкой. Погодите. Саша? Это еë рук дело? Анюте не послышалось? Может со слухом проблема? Нет, точно нет. Ты всë правильно услышала, Анечка. Это от Трусовой. Собственной персоной. Аня почувствовала, как внутри у неë всë сжалось от волнения. Зачем ей вдруг стали дарить что-то?       Щербакова потянулась взять в руки предмет. Вес небольшой, но это явно не что-то плюшевое или мягкое. Шуршит. Похоже на обëртку. Потянув за ниточку, что была умело завязана, Аня тихо выдохнула. Время открывать. Убрав верхнюю часть коробки, Щербакова издала еле слышное «о боже», отвернувшись в бок, сама не знает почему. Куча сладостей, которые она просто обожала, которые были для неë смыслом ждать перерывов между соревнованиями, когда можно было позволить себе есть всë, что захочешь, не ограничивая свой рацион. — Какой мишка миленький, Ань, смотри! — Усачëва достала из коробочки брелок с медвежонком и показала его девушке.       Аня много раз говорила, что любит игрушечных мишек. Это был еë любимый зверëк вместе с зайчиками. Даже еë салфетница и большая часть игрушек в комнате были мишками. И этот малыш, которого можно было нацепить на ключи от дома, был похож на тех, что дарили Ане. Щербакова выхватила медведя из руки Дарьи. Чем-то он напоминал ей еë саму. Основной окрас такого же цвета, что еë волосы. Милая короткая улыбка и невинные прикрытые из-за улыбки глаза.       Взяв его в ладошки, девушка прижала его к груди, ближе к сердцу, от которого исходило тепло. Она точно будет его хранить как драгоценность. Даже если таких тысячи и купить их можно за всего ничего. Это знак внимания. Нужного внимания. Внимания, что она ценит. Вроде обычная безделушка, которую дарят обычно по причине того, что они забыли что-то стоящее купить в честь праздника ребëнку. Но тут другой случай. Его купили намеренно, как и всë остальное, находящееся в коробке. Еë любимый напиток, шоколадку, по которой она сходила с ума и прочее. И самое главное — два ведëрка мороженого. — Кхэм, пойти тоже что ли травму получить, чтобы мне Женя такие же подарки делала, — пошутила Аля. — Не порть момент, Алин. А если серьёзные, Ань, то это вау. Она знает, что ты предпочитаешь из вкусняшек и она выделила время, чтобы найти их, купить, завернуть и… Там записка какая-то, читать не буду, это уже личное, наверное, — сказала Даша. — Саша так трепетно искала и подбирала всë это… У меня слов нет, простите, — Анюта засмущалась, отвернувшись. — Любовь-морковь. Мать честная, столько времени уже. Ну всë, меня родители убьют, Алин, спасай, довези до дома меня, — Усачëва резко встала, увидев время на настенных часах. — Иду уже, спасаю тебя, горемыка. Выздоравливай, Анют, мы пошли, ждëм тебя завтра, — Алина помахала Ане рукой, уходя вслед за вылетевшей из комнаты Дашей.       Аня попращалась с ними в след. Решившись позволить себе на редкость съесть сладкого, Аня отломила кусочек шоколадки, съев его. Как же она скучала по этому вкусу. Не выкидывать же всë это. Срок годности не неделя, можно и отложить на потом что-то. Щербакова заметила письмо, о котором ей напомнила Даша. Красочное такое, раскрашено разными цветами, с какими-то детскими милыми узорчиками, сердечками. Аня посмеялась с этого. Ну что Саша за дитя. Никто не поверил бы ей, сказав она, что та девушка с прожигающим на катке взглядом и броским макияжем пишет такие милые текста, украшая их, как влюблëнный младшеклассник. Аня принялась читать написанное.       «Привет, Анют. Это я тебе пишу, Саша. Да, которая Трусова, неожиданно, правда ведь? Надеюсь, сейчас тебе лучше, ты поправляешься, лечишься, заботишься о себе, не напрягаешься, делаешь всë себе во благо. Очень жду, когда ты вернëшься к нам. Без тебя стало скучно. Я особо ни с кем не болтаю, иногда Женька шутит надо мной Я давно хотела кое-что тебе сказать. Помнишь, как мы в первый раз встретились? Да, давно это было, очень. Тогда, я помню, ты была очень стеснительной и я первая подошла с тобой познакомиться. И когда мы узнали друг о друге немного вещей, ты предложила стать моей подругой. Я согласилась. Думала, что ты обычная девочка, просто подружка для меня, та, с кем будет о чëм общаться. Помню ту твою детскую милую улыбку, наши первые объятья. Ты так ярко улыбнулась в тот день. Кажется, тогда я и почувствовала незнакомое ощущение в груди. Разливистое такое, приятное, уютное. Долгие годы я думала, что это просто от того, что ты была приятна мне в общении, но нет. Это была первая любовь. Невинная любовь без каких-либо сомнений, хотя я и понятия тогда не имела, что это она. Шли годы, мы взрослели, я продолжала наблюдать за тобой. Стоило тебе заметить то, как я пялюсь на тебя — ты мило улыбалась мне. Я не подавала виду, что это что-то значало для меня, но каждый раз я чувствовала, как расплываюсь от того, как ты смотришь в мою сторону и я стала также смотреть на тебя. Так, будто ты — самое важное для меня, то, без чего не я смогу жить. Будто ты — мой кислород. Мне всегда говорили, что ты чувствуешь тоже, но я сомневалась. Ты часто проявляла заботу, трепетно относилась к любому, но постепенно я начала понимать, что всë же среди всех ты первая бежала помочь именно мне. Ты заботилась, успокаивала меня, помогла мне, спасала меня множество раз и я старалась окупить сделанное тобой для меня. Прошу, прости, меня, Анют, за всë, что я сказала тогда. Я не в обиде на тебя, нет, я не держу зла и никогда бы не стала на тебя дуться. Плохо оправдывать всë эмоциями, но, надеюсь, я смогла объясниться. Пожалуйста, не заставляй меня больше за тебя волноваться. Я не хочу тебя терять. С тобой, мне кажется, я потеряю и довольно большую частичку себя. Я обещаю сделать всë, чтобы от моих слов не было последствий на твоей жизни и отношении к самой себе. Обещаю, если нужно, исправиться. Люблю тебя. Будь в порядке, береги себя»       Щербакова, прижав к груди письмо, выпала из реальности. Щëки неловко порозовели, личико Аннушки пылало от неловкости, а по телу лилось тëплое чувство, похожее на то, когда ты моешь руки горячей водичкой, вернувшись с холодной улицы. Небольшое ощущение будто мурашек ходило по Ане, достовляя неземное чувство от мыслей, которые Саша на бумаге расписала. Мыслей, которые она до этого не озвучивала. — Я тебя тоже люблю, дурында, — прошептала себе под нос Аня.       До того, как лечь спать, Щербакова будет перечитывать и перечитывать слова, написанные чëрной ручкой по бумаге, поедая мороженое. Будет перечитывать и перечитывать, думать о Саше и думать, стараться уснуть, но не получится ещë пару часов. Разум заполнила неожиданно проявившаяся свои чувства рыжая бестия. Рыжая бестия, к которой Аннушка неровно дышала приличную часть своей жизни. Сколько раз ставили ставки девочки, что Трусова не сделает первый шаг, что она не ответив взаимностью, не заговорит о своих чувствах с кем-то, не признается, что любит. И какое же начало у этой истории получилось? Начало истории написала Александра Вячеславовна Трусова собственной рукой, не постеснявшись, пересилив себя. Потрясающе.