Ты мой кислород

***

— Даниил Маркович, снимите Сашу в кружочек! Это запечатлить надо! — крикнула Загитова тренеру, чтобы тот еë услышал, пока играла громко музыка. — Зачем? — спросила Трусова, катаясь. — Надо, Саш, снимись хотя бы раз, пусть люди посмотрят на тебя! Пожалуйста, — умоляла старшая. — Ну… ладно, давайте! — всë же соглашается рыжеволосая.       Саше предложили прокатать старую программу просто так, на что фигуристка согласилась. Оказывается, она прекрасно еë помнила, до мелочей. Это тоже своего рода тренировка, почему нет? Но вот сниматься ей, честно говоря, не особо хотелось. Только если это предложат те, с кем она близко общается, а компания «Неопознанных» ей казалась что ли не совсем той, в которой она могла бы раскрыться, где она могла бы найти людей, которым она полностью доверяет и с которыми было бы приятно общаться больше, чем на уровне «привет, пока, во сколько завтра тренировку перенесли?» и прочее.       Честно, у Саши всегда была некая паранойя. Любой, с кем она чувствовала себя не в своей тарелке — был для неë подозрительным. Нет, Саша не видела веского повода ненавидеть еë, презирать еë, пользоваться ей в каких-либо целях, нет. Ей просто казалось, что она не настолько весëлая, как они, не такая активная, не такая свободная в этом плане. Каждый раз были мысли, что она, отдав себя всю спорту, забыла поддерживать общение с кем-то хоть немного, делиться своими мыслями, переживаниями. Девушка, можно сказать, огородила сама себя в какой-то момент от всех, почему теперь ей уже казалось, что поздно раскрываться, показывать себя не только как тут спорстменску, которую за старания хвалит Этери, говоря, что остальные должны стремится к такому же трудолюбию. Мерещилось, что они могут говорить о ней лишнее, поэтому Саша только наблюдала за дурачащейся компанией. Родители говорили стать серьëзнее с переходом во взрослый спорт, ответственнее относиться к своей работе, особенно после того, как она перестала достигать того, к чему стремилась.       Было сложно делать с остальными фигуристками то, что они делали на легке. «Хватит вести себя, как ребёнок, ты не юниорка, у тебя настали другие годы, катайся пока ноги на месте, достигай цели и иди к новой, забудь о другом» — твердили родители. «Старайся больше, улучшай хореографическую составляющую, отдавай все силы катанию, чтобы потом ни на что другое не было сил» — говорило общество, зрители. И никто не сказал «Раскрывайся, общайся с коллегами, налаживай контакт, социализируйся, привыкай делать что-то без родителей, не стоит так бояться людей». Но тот бунтарский характер, общительную проворную юниорку, вы не вернëте. Или можно просто постараться и внутренний ребëнку выйдет наружу, раз он так рвëтся из девушки?       Саша замечает, как девочки идут на встречу, пытаются помочь ей раскрепоститься, перестать закрывать себя стальной стеной от мира вне стен дома или катка. Она видит, как они проявляют инициативу в общении, зная, что Трусова первая не подойдëт, не начнëт разговор. Подстроиться под их стиль общения Саша не горит желанием, но спортсменка пытается принять их доброжелательность, хотя и бывает, что еë раздражает, когда фигуристки особенно шумными становятся. Девушка осознаëт, что в будущем придëтся общаться с множеством незнакомых, даже, возможно, неприятных личностей из-за своей известности, нужно будет ходить на всякие шоу, интервью, не избегать же их по глупым придуманным на ходу причинам. Сложно будет, но она сможет.       Трусова обратила внимание, что девочки повернулись куда-то в сторону поприветствовать только что вошедшего человека. Фигуристка не глупая, прекрасно понимает, при виде кого может быть такая бурная реакция. Аня вернулась. Точнее, Анюта выходит уже из раздевалки. Никто и не заметил, как она успела так незаметно проскачить, что еë приход не заметили. Сердцебиение увеличилось ощутимо. Не от того, что Александра прыгнула только что 4Lz, нет, что вы. Щербакова не сводила глаз с неë даже когда разговаривала с девочками о чëм-то. Так, Саша, сосредоточиться нужно. Не думай о ней, не думай о своëм письме, не думай о том, что она могла отреагировать на него не так, как было бы угодно лично тебе. Не думай. Отдавайся катанию. Отдавай всю себя ему.       Трусова нервно вздыхает, набирает холодный освежающий воздух в лëгкие. По телу идут мурашки. К холоду-то фигуристка привыкла, не в этом проблема. Заход на 2A. Отталкивается. Прыжок. Во время первого оборота она отвлекается на вернувшихся на лëд девушек, но второй не подводит еë, за ним следует перекрут, который она не запланировала. Не упала, всë сделано прекрасно. Ещë немного и финальная поза. Зелёные глаза быстро глянули в сторону еë коллег. Что-то своë обсуждают всей компанией. Обычное, непримечательное зрелище. В еë сторону нет и мимолëтного взгляда. Кроме одного.       Одного такого знакомого, который невозможно забыть или спутать с чьим-либо ещë. Карие глаза Щербаковой следуют за движениями рыжеволосой, то поднимаются вверх при исполнении элемента, то хаотично дрыгаются из стороны в сторону за особенно энергичным и быстрым катанием Саши. Аннушка смотрит, почти не моргая, не давая себе пропустить что-то. «Не изменилась. Такая же неугомонная. Катается, как обычно, на все 200 из 100» — так думала Анюта, совершенно не обращая внимания на то, как девочки зовут еë. Шатенка погрузилась в себя, наблюдая за всем, что творила на скользкой поверхности рыжая.       Глейхенгауз включает съëмку, наводит еë на Сашу. Последняя мелодия играет. Финальное движение. Конец. Мужчина запечатлил этот момент, под конец повернув камеру на остальных девочек, стоящих в паре метров от серебряной призëрки ОИ. Запечатлил, как Аня продолжала смотреть, не отрываясь, будто перед ней происходит какой-то исторический момент, а не Саша просто заканчивает катать программу прошлых годов. Трусова приближается к бортику, чтобы узнать, хорошо ли она была запечатлена на видео. Девушка соглашается, что всë вышло просто суперски. Еë больше заинтересовал конец кружочка, где фигуристки стоят, смотря все по своим сторонам, и только Щербакова пристально глядит прямо в еë сторону. «Она всë это время смотрела» — поняла Саша.       От осознания Трусова чувствует некий прилив особенного ощущения. Она ведь весь прокат замечала на себе чей-то взгляд. То, что это была именно Аня — не удивляло, но Саша продолжала чувствовать некое тепло, что она раньше могла прочувствовать после того, как еë похвалили и она была довольна результатом. Спокойно, держи образ, Саш, что ты так остро реагируешь на любое внимание небезразличного тебе человека? Или в том-то и дело, что это не а бы кто, а Аня? Не отрицай, сама себя не обманешь, как бы не старалась. Еë внимание для тебя стоит выше чьего-либо ещë. Выше абсолютно каждого и каждой. — Ну вот, отлично. Хоть покажешь миру, что ты живая, а то тебя месяц почти не видать было, — Медведева тянется потрепать девушку по волосам. — Даже не думай, — Трусова запрокидывает голову назад и отъезжает слегка назад, успевая защитить причëску. — Какие мы вредные, — смеëтся Женя и едет к остальным.       Саша возвращается в прошлое положение. Кажется, как она расслышала, объявили перерыв. Да она только успела зарядиться энергией, о какой передышке может идти речь? С катка никто не гонит, значит, можно и продолжить заниматься своими делами. — Саш! — послышалось издалека. — Ань? Что-то случилось? — рыжеволосая старалась не показывать своего волнения от разговора с девушкой. — Просто хотела сказать, что ты хорошо откатала. Позапрошлый сезон, верно? — непринуждённо спрашивала Щербакова. — Ага. И… спасибо, — немного неловко поблагодарила фигуристка Аню.       Трусова стоит на месте. Она готова поклясться, что если бы еë тело могло издавать тепло во время того, как она нервничает при виде Ани, что так пристально разглядывает еë, будто ищет ответы на свои вопросы в глубине души Трусовой, лëд под ней бы давно превратился в воду, что уже бы начинала закипать от высокой температуры. Щербакова стояла сейчас слишком близко, буквально в 10 сантиметрах от лица Саши. Было ощутимо и видно, как они обе неровно дышали. Анюта прекрасно могла рассмотреть немного расширившиеся зрачки зелёных глаз, не подозревая, что еë сейчас были практически такими же, правда, их не так было заметно, как на светлых глазах Саши. — Ах, да, я хотела спросить тебя на счëт подарка… — не успела закончить мысль Аня. — Ааа, давай потом как-нибудь… ну… поговорим об этом что ли. Я пойду отрабатывать триксель! Пока, — рвано сказала Саша, почти в миг уехав на другую сторону катка.       Трусова, чëрт тебя побери, что это такое было? Призналась, сделала вид, что ты вся такая из себя смелая, уверенная, пошла на первый шаг в ваших отношениях и… Просто слилась? Не нужно оправдываться, что времени нет, что ты вся погружена в работу и не желаешь отвлекаться. Тем более сейчас у тебя в запасе ещё достаточно времени, чтобы тренироваться. Половина дня впереди. Могла бы и отдохнуть, лишние минуты не настолько ценны, как может показаться. Хотя о чëм говорить, не в твоëм это стиле — расслабляться, когда ты только успела загореться. «Я дура, я дура, я дура» — отчаянно себя корила в мыслях фигуристка, берясь рукой за голову. — «Чего я ожидала? Типичная Трусова. Сделает, а потом строит из себя занятую, лишь бы уйти от вопроса. Не буду докучать еë», — пронеслось в голове у Щербаковой.       Аня не злилась, скорее ей это надоело, даже если она привыкла к подобным выходкам Александры, но кареглазая держалась, не показывая своего недовольства. В запасе 10 минут. Достаточно, чтобы перекусить. Живот урчал, не давая покоя Щербаковой, не поевшей с утра ничего. В сумке были батончики и бытулочка воды. Их вполне хватит, чтобы отвлечься. Девушка направилась в раздевалку, чтобы отвлечься и пойти к подругам, которые, должно быть, там и находятся сейчас. Именно в этом месте проще всего было расслабиться, набраться сил перед тем, как начнëтся тренировка.       Фигуристка заходит в открытое помещение, закрывая за собой дверь со всей силы, из-за чего позже она дëрнулссь, не ожидая от самой себя такого резкого действия. Не только она, но и остальные, находящиеся в раздевалке девочки, вздрогнули от неожиданного захлопывания. Все сразу переглянулись. Кажется, каждая думала о том, что Аннушка по какой-то веской причине не в настроении. Редко такое увидишь. Обычно она держит в себе абсолютно всë и пытается спокойно вести диалог любого уровня напряжëнности, как бы сильно не хотелось послать и свою воспитанность, и тех, кто еë лишний раз доводит до пика. — Кажется, что-то серьёзные стряслось, — предположила Алина, отвлëкшаяся от расчëсывания волос. — Саша стряслась, тут без вариантов, — догадалась Майя.       Единственное, что сделала Щербакова — это кивнула на сказанное Хромых, присев на местечко около своей сумки. Открыв еë, Аня стала рыться в ней, ища заветное лакомство, которое так и выпрашивал желудок. Нашлись. Рядом с ними лежала бутылочка до сих пор холодной воды. — Раскажешь, что она в этот раз вытворила? — спросила Медведева, пришедшая в общую раздевалку. — Да сил моих нет еë терпеть. Сначала призналась мне в чувствах письменно, а потом, когда я подошла спросить, что к чему, она говорит «давай это обсудим потом, я пошла тренироваться», сбегая от разговора, — коротко объяснила фигуристка, открывая батончик. — Мда… Ох уж эта подростковая любовь. Драма да и только, — говорит Загитова. — Анют, что ты так волнуешься? Через секунду же прибежит к тебе чуть ли не говоря в стихах, как ты прекрасна. К еë всплескам надо привыкнуть, — Медведева успокаивала девушку.       В этом присутствовал смысл. Точнее, так оно и было. Саше бывало сложно контролировать в одни моменты эмоции, а в другие — это ей совершенно не составляло труда. Такова еë сущность, состоящая из противоречий и недопониманий в свою же сторону. Аня это прекрасно понимала. Возможно, Трусовой стоило над этим поработать, но пока она не в силах, пока в ней ещë есть этот ребяческий дух — можно постараться под него подстроиться, найти, как еë усмирить, не делая себе во вред. — Да она невыносимая. Вот зачем надо было так делать? Бесит, вот честно. Если она так весь день будет бегать от меня… Я еë за шкирку потащу поговорить. Надоела бегать, я такое терпеть не могу уже, предел наступил, — говорила Аня с набитым ртом, в слегка раздражëнном тоне. — Ооо, я уже хочу это увидеть. Анютий вперëд! — присоединилась к разговору Даша.       Аня усмехнулась с подобной поддержки от Усачëвой, пока открывала бутылку, чтобы запить сухую еду, от которой она уже начала икать. Щербакова подумала о том, что, возможно, придëтся поиграть на катке в догонялки, если в худшем случае Саша совсем не будет поддаваться на разговор, но надежда на то, что всë же будет возможность услышать от девушки всë, что она думает, лично, всë ещë не погасала от отчаяния. «Мне кажется, я погорячилась при девочках. Так, спокойно, Щербакова, только не вздумай такое Саше сказать» — подумала Аня. Посмотрим. Увидим. Услышим.

***

      Щербакова, собравшись уже как полчаса назад, ждала Трусову под дверью еë личной раздевалки, откуда она слышала лай собаки Саши — Ланы. Кажется, с этой малышкой фигуристка не могла расстаться и на секунду. Или просто собачëнка так сильно была привязана к своей хозяйке, что та не могла отпустить рыжеволосую никуда одну дальше стен квартиры. Питомец зеленоглазой уже привык к коллегам Саши по фк. Собачка с радостью игралась с остальными, чувствуя себя в «Хрустальном», как дома. Аня обернулась на скрипящий звук. — Ой… Не пугай так, Ань. Ждала меня, чтобы обсудить… это? — на удивление спокойно сказала Трусова.       Щербакова кивнула на правильный ответ Саши. Она готова к разговору. Мысленно Аня ликовала, убрав все отрицательные эмоции прочь. Рыжеволосая, не подавая и виду своему волнению, открыла дверь в раздевалку по-шире, указывая зайти туда. Местечко не слишком просторное, но для собаки и одной фигуристки, вполне достаточно его было. Можно было вполне поселить сюда и двоих-троих девушек, найти им, куда устроиться, так что тесно не было для Ани. Облокотившись о стенку, Анюта встала напротив Саши, под ногами которой мешкалась с места на место Лана. Аннушка облизнула пересохшие губы, не прерывая зрительного контакта с рыжей девушкой, дожидаясь момента, когда они обе полностью настроятся на то, чтобы все моменты объяснить между собой. — Ты слукавила, когда написала, что не сердишься на меня? — первая задала вопрос Анюта. — Я писала от чистого сердца. Там ни капли лжи. Всë, как есть на самом деле, — призналась Александра.       «Ни капли лжи». Ни в том, что Саша беспокоится о ней, ни в том, что она винит себя за сказанное когда-то тогда, ни в том, что девушка давным-давно ещë поняла свои чувства. Всë от чистого сердца, словно она взяла и оторвала кусочек своей души, поместив его в ту цветастую бумажку. Столько сказанного искренне, без каких-либо отговорок, без оправдываний самой себя. Это было письмо, полностью пропитанное самой чистой любовью, невинной симпатией и искренними пьянящими разум чувствами. Это было оно. То, что ещë Аня никогда не слышала от других, то, что она ожидала когда-то от Саши услышать. — Все до единого слова — твои чувства? — Щербакова наклоняет голову в бок. — Все до единого, — ответила Трусова, кивнув девушке. — Хочешь, чтобы я не шла по твоим стопам? — Тебе и не за чем. Ты и так давно всем доказала, что ты лучшая, что ты чемпионка и без этого всего самоистязания чудесно со всем справляешься. И не слушай тех, кто говорит, что ты мало стараешься. Ты молодчина, честно, — Саша присела, смотря на Аню снизу вверх. — Ты так думаешь? Этери Георгиевна была рада, когда я повысила планку, — немного грустно вздохнула Аннушка. — Если бы думала иначе — не стала бы тебе врать. Не за чем мне это.       Аня решила повторить за рыжеволосой, сев на второе местечко, где обычно привыкла лежать и спать Лана, пока хозяйка навëрстывала круги по катку из прыжков. Фигуристка закинула ногу на ногу и согнулась в спине, облокотившись об руку. Саша похлопала по местечку рядом с собой, чтобы собака залезла к ней поближе. Зверушка улеглась, свернувшись в калачик рядом с своей хозяйкой, что сейчас легонько гладила еë по пушистой спинке. — Знаешь, иногда не стоит вечно слушаться тренеров и молчать, если они гонят тебя делать что-то невероятное, когда ты ещë не восстановилась после чего-то тяжëлого. Они будут и дальше радоваться тому, что мы делаем себе хуже ради целей. Странно это слышать от меня, да? — рыжеволосая кинула тихий смешок. — Нет. Ты изменилась. Не говоришь другим о том, чтобы они тренировались до посинения, чтобы был результат. Это теперь только в твою сторону работает, к себе ты так же относишься, как и раньше. Кто-то скажет, что ты так соперников устраняешь, но я так не думаю. Ты будто прозрела, Саш. — Мне стало резко неприятно видеть, как совсем маленькие девочки в обморок падают после того, как они пробуют делать то же, что и я, когда ещë не готовы, просто потому что им меня в пример поставили. Приятно быть для кого-то примером подражания, но не когда вот такое происходит, не когда детей ломают с такой силой, — рассуждала Саша.       Аня не могла не заметить, как поход к психологу повлиял на Сашу. Там ещë множество тараканов и комплексов осталось у девушки, очень много, видно невооружëнным взглядом. Такие мысли, даже те, что она сейчас озвучивала, возможно, пока не были полностью закреплены в сознании, но она старалась сделать всë, чтобы эти походы на протяжении месяца в уютный кабинет, где прорабатывали всякое, что было на душе девушки, были не напрасны. Возможно, в будущем, она полностью сможет перестроить своë сознание, которое заполняли совершенно иные убеждения на протяжении долгих годов. — Ты так повзрослела, — подметила Анюта. — У меня ещë много мыслей на эту тему. Даже то, что я тебе сказала — всë ещë под моими личными сомнениями находится. Может, как-нибудь я смогу и саму себя побороть в этом плане. Ты чего так смотришь? — Александра заметила на себе странный взгляд. — Саш, не томись так, видно же, что тоже хочешь что-то спросить, — Аня улыбнулась, почувствовав, что девушка хотела о чëм-то спросить.       Трусова глянула непонимающе на спортсменку, но когда еë осенило, то она прикрыла лицо руками, чувствуя подступающее тепло к щекам, означающее, что она начинает краснеть. Краснеть так интенсивно, ярко, заметно настолько, что не скрыть это было ни чем, ни под каким слоем макияжа. Через щели между пальцами рыжеволосая то поглядывала в сторону ожидающей ответа Ани, то отводила, направляя его на Лану. — Анют, что между нами? — выдохнув, Саша набралась сил задать вопрос.       Щербакова посмотрела в зелёные глаза, полные надежды. Саша была как на иголках, нервно крутила серебряное колечко на указательном пальце и следила за реакцией старшей. И снова эта появившаяся на лице олимпийской чемпионки ласковая улыбка, которая сопровождалась невинным влюблëнным взглядом с искорками в карих глазах. Трусовой каждый раз становилось безумно неловко, видя на себе подобный внимательный, глубокий, смотрящий глубоко в самые закрытые местечки души, взор. От него будто подкашивались ноги, а сознание туманилось.       Внутри всë сразу переворачивалось вверх дном, тело обволакивало чувство, подобное разливающемуся по внутренностям тëплому любимому Сашиному крепкому чаю, который каждый раз она пьëт с тем же огромным удовольствием. Если бы в честь Ани был создан напиток, рыжеволосая уверена, он бы был еë любимым, от него было бы сложно отказаться, сложно забыть его вкус. — Думаю, то, что между нами, называется «любовь», — по-своему ответила взаимно на Сашины чувства Аня.       Щербакова небольшими шажками подходит к Саше почти вплотную, спускается на колени, чтобы оказаться с девушкой на одной высоте, чтобы их лица были на одном уровне друг от друга. Рука Саши находит Анину, тянет к себе, будто просит сплести их вместе, что и происходит. Щербакова будто понимала эти немые просьбы зеленоглазой, что аккуратно дотрагивается кончиками пальцев до шеи шатенки, постепенно полностью укладывая свою ладонь на неë, проводя рукой чуть выше, остановившись на щëчке Ани. Кареглазая слегка трëтся об руку фигуристки, словно котëнок.       Анюта поддаëтся вперëд, сокращая и так маленькое расстояние между ними, заглядывает в томные изумрудные глаза, что нервно бегали из стороны в сторону, не ожидая на себе ощутить подобного напора. Аня распологает свободную руку на крепкой талии спортсменки, тянет слегка к себе. Их носы касаются друг друга. Теперь ещë сильнее можно ощутить на себе дыхание партнëрши. Щербакова облизывает потрескавшиеся губы, выдыхает нервно прямо Саше в уста. Девушки касаются лбами, ещë не решаются на такую явную близость. Саша поднимает взгляд на карие глаза напротив, словно спрашивая разрешения. Аннушка одобрительно моргает очами, как она делает, если хочет дать понять собеседнику, что она согласна. Границы стëрты. Можно делать первый шаг.       Трусова касается своих губ губами Ани. Анюта в ответ нерешительно сминает Сашины губы, которые были с привкусом клубники от почти незаметного блеска, которого оставалось совсем немного на припухших устах. Саша боится спугнуть, робко идëт на встречу Ане. Обе не стараются брать верх. Это лишь первый их совершенно неловкий, неумелый, невинный поцелуй подростков, которые только успели разобраться в себе. Которые только успели узнать, как ощущается первая любовь. Тягучая, сладкая, застенчивая, без каких-либо желаний найти выгоду, использовать человека. Без лишних помыслов. Чистая, реальная, ощущающаяся особенной.       Аня водит ручкой по спинке Саши, вызывая у неë приятную дрожь, от чего та поддаëтся вперëд, чувствует, как старшая легко улыбается ей прямо в губы, пока Трусова проводит ноготочками по прядками распущенных локонов Ани, лишь иногда касаясь кожи головы, что вызывает лëгкие мурашки, от которых внутри будто летают бабочки, щëки то и дело краснеют с новой силой, а по телу словно проходит еле ощутимый ток, пока девочки не отлипают друг от друга, расплывшись в чувствах от совершенно нового, раньше неизвестного по ощущениям момента, который приносит больше приятного чувства за счëт того, что это было им незнакомо до этого момента. Незнакомо подобное проявление близости. Такое более интимное и личное.       Трусова первая отстраняется от девушки. Обе переводят дыхание, жадно глотая воздух припухшими покрасневшими губами. Какое же это было неловкое зрелище, совмещëнное с немного потрëпанным видом обеих. Трусова первая смотрит на Аню у которой волосы были взъерошенны, а Щербакова — на Сашу, личико которой не переставало быть таким же ярким, как и еë волосы, всë это время. Обеих улыбает эта картина, которую они будут видеть ещë и не раз. Привыкнут, но будут так же смотреть и дальше друг на друга, как на самое важное, что есть в их жизнях. Как на то, что они не хотят делить с остальными, как на то, что они хотят любить бесконечно. — Блять, на нас смотрели, — Саша утыкается в плечо девушки, когда понимает, что Лана наблюдала за ними. — Да по еë мордашке и не скажешь, что ей в новинку видеть от своей хозяйки всякое подобное, — Аня улыбнулась собачке.       Рыжеволосая сделала грозный взгляд, пытаясь устрашить Аню, но получилось не очень. Девушка смеялась, чуть ли не надрывая живот. Это смогло рассмешить и Сашу. Жутко заразительным был этот хохот, который она могла слушать вечно. Фигуристки быстро привели свой внешний вид в порядок, вспомнив о том, который час на улице. Подозвав к себе собаку, Саша направилась к выходу, взяв за руку Аню. Даже после такого было неловко касаться Аниной руки. В этом было что-то особенное, интимное для Саши, ранее незнакомое. — Ань, — зовëт по имени Саня свою девушку. — М? Что такое? — отзывается та. — Мы же теперь… вместе? — спросила Трусова. — Конечно, глупышка, — Щербакова быстро целует Сашу в носик, от чего та отворачивается, стараясь не показать стеснения.       «Какая же она невероятно милая» — проносится в мыслях у Ани, когда она видит довольную Сашу с новым огоньком в глазах, что сияли теперь лучше любого драгоценного изумруда. Лучше любой драгоценности. Саша и была драгоценностью в глазах Ани. Хрупкой или прочной — не важно. Она была самой очаровательной из всех, что Щербакова видела за свою жизнь. Подобных она, наверное, и не увидит больше. Никогда.