Ты мой кислород

***

      Полчаса до тренировки. Можно за это время позаниматься своими делами, начать прыгать на полу, если ты совсем неугомонный и нетерпеливый. В этот раз они все собрались около Саши и Ани, которые непринуждённо сегодня зашли вместе и, непривычно для них, мило беседовали всë свободное время, буквально и шага друг от друга не делали, но в меру старались контактировать, не заставлять других подумать лишнего. Мало ли что подумают проходящие мимо них взрослые, доложат ещë тренерам. Косые взгляды и опошления им и даром не сдались. Небезопасно как-то это. Обе понимали, хотя и желания были разные у девушек, что были словно огонь и лëд, инь и янь, чëрное и белое. Такие разные и такие хорошо совместимые. — А дальше она… У меня что-то на лице? — спрашивает Саша, не договорив, когда заметила пристальный взгляд Ани на ней. — На лице у тебя лицо и очень, к слову, симпатичное. Но вообще у тебя тут ресничка, — Щербакова подбирает ресницу под глазом Саши. — С чего мы вдруг на флирт перешли? — Трусова скривила лицо, хотя на самом деле ей было приятно услышать это. — Задарю тебя комплиментами по-лучше потом, если хочешь. Загадаешь желание? — Щербакова улыбнулась и протянула указательный палец, на котором лежал волосок.       Саша, хорошо подумав над своим желанием, сдула ресничку. Их было несколько, но она замахнулась на самое заветное и большое. Понятное дело, что это так не работает, но какой-то детской наивной своей стороне хотелось верить, что по волоскам, защищающим глаза, можно загадывать что-то. — Такая ты довольная. Что же ты загадала? — полюбопытствовала Аннушка. — Секрет. Расскажу — не сбудется, — рыжеволосая хитро улыбнулась.       Саша слишком свободная, слишком открытая, слишком противоречивая, слишком эмоциональная, слишком шустрая, слишком упрямая. Она всегда стремилась ввысь и желала поскорее достичь того, что она записала в свои цели. Чуть что — крикнет на эмоциях лишнего, не подумав. Трусова хотела всему миру показать, что Щербакова — та, кому она отдала своë пылающее сердце. Хотела послать любого, кто еë осудит, любого, кто начнëт еë упрекать за «неправильность» чувств. Александра их никогда не поймëт и слушать не станет. Она будет делать то, что сама хочет, то, чем она живëт, будет отстаивать своë мнение хоть до посинения, пока голос не исчезнет, да даже если исчезнет — она скорее язык жестов выучит и начнëт на нëм дисскусировать. Несмотря на кучу комплексов и сомнений на счëт самой себя, девушка слишком уважала своë время и свою позицию. Бывало, что она лукавила, когда защищала себя. Критика близко к сердцу принимается, но нужно уметь сделать вид, что тебе глубоко насрать на неë и душевно станет легче.       Аня более спокойная, серьëзная, более тихая, покладистая, более «правильная» в чужих глазах, более ответственная, послушная, берущая на себя любой тяжести слова и замечания, более умиротворëнная, идущая постепенно к своим достижениям. Но и она была не белой и пушистой. Только и дай что-нибудь да вытворить нелепое с подругами. Быть хорошей для всех тоже надоедает, стоит дать волю себе и иногда повеселиться даже может и не в самый подходящий момент. Следовать правилам нужно, Аня знала это и не нарушала их. Она умела подстраиваться под человека, с совершенно каменным лицом и без лишнего грубого слова ответить на некорректный, провакационный вопрос. Собеседник сразу терялся, фигуристку было не вывести на эмоции большие, чем натянутая улыбка и по-издевательски притворно-милая манера речи.       Саша в очередной раз что-то рассказывала на эмоциях про своих собачек, то на секунду замолкала, то, вспомнив, снова начинала в том же тоне рассказывать о неугомонных зверьках. В этот момент Аня слушала внимательно девушку, даже если она путалась в словах и что-то забывала, но Щербакова догадывалась, что рыжеволосая имеет ввиду, приводила в пример слова до того момента, пока зеленоглазая не скажет «Точно, да, я про это говорила». Спортсменка задавала свои вопросы, узнавала, как поживают питомцы Саши, вникала. У Трусовой в этот момент разгоралось только большее желание болтать с старшей, видя еë заинтересованность даже в рассказах о том, как Лана ела корм из пакета, который она нашла каким-то образом в шкафу. Так приятно, когда тебя слушают.       Щербакова легонько толкнула в бок девушку. Александра мгновенно повернулась в ту же сторону, что и Аня. На них с какими-то ехидными хитрыми ухмылками наблюдали Даша с Алиной. Анюта закатила глаза, поняв своих подруг без слов, а Саша продолжала непонимающе смотреть то на старшую, то на фигуристок, находящихся в паре метров от них. По зову Тутберидзе все сразу забыли про свои дела и принялись выходить на каток. Сегодня Трусова решила, что особенно уделит внимание 3A. Честно, она и не раз материла саму себя при очередном недокруте и падении с этого треклятого элемента. Казалось, она быстрее осилит пятерной, чем ей поддастся тройной аксель. Но Саша не собиралась сдаваться. Она его прыгнет чисто. Обязательно. И сможет сделать так, чтобы она в скором времени смогла не сомневаться в нëм. Прыгать будет его в любом случае везде, где захочет. Это не обсуждалось, не обсуждается и не будет обсуждаться. — Ты как? — Аня протягивает руку Саше, которая упала снова и что-то злобно приговаривала. — В норме. Не переживай так. Мне не в новинку это, — Трусова хватает руку Ани, поднимается.       Саша замечает, как Аня слегка обеспокоенно смотрит на расстроившуюся неë от очередного невышедшего трикселя. Типичная Аня. Волнуется по любому пустяку о всех и каждом. Трусова сразу натягивает на себя улыбку, шепчет Анюте успокаивающие слова для того, чтобы та меньше думала о ней. Эти падения для неë уже были как сходить в магазин за хлебом. Фигуристка касается плеча шатенки, успокаивающе гладя его. — Позаботься лучше о себе. Уверена, что сможешь прыгать? — шëпотом спросила Саша. — Постараюсь. А тебе пожелаю осилить прыжок. Совсем никак пока что? — Не то слово. Я этот триксель в рот еб… — процедила громче обычного Трусова. — Саша! — грозно повысила тон Аня, остановив девушку от продолжения фразы. — Ладно, молчу-молчу. Я пошла тогда прыгать дальше пока не осилю его, — зеленоглазая отъехала на пару метров.       Аня не горит подобными большими целями, вместе с Усачëвой делает всë, на что она сейчас готова. Даша до сих пор тоже восстанавливает прыжки после того происшествия в ноябре. На Аню давит и факт, что скоро Кубок Первого Канала. Она будет капитаном, в этом усомниться нельзя было. Если бы Саша собиралась там присутствовать, Анна уверена, было бы сложно им обеим. Наступил, предположительно, ещë бы один момент, из-за которого им бы пришлось оставить друг друга в покое и разобраться. Да и на соревнования чемпионки и призëрки Олимпиады было бы интересно поглядеть зрителям. — Боишься? — младшая подъезжает к девушке. — В каком смысле? — до Ани не дошла суть вопроса. — Я про прыжки. Страшно делать что-то после травмы. Начни с одинарных, посмотри на своë состояние, дальше — двойные. Если всë хорошо, попробуй тройной, но это опасненько. Давай я рядом постою, если что — словлю тебя, — предложила Даша.       Щербакова согласилась. Это очень рискованно, но стоит попробовать. Усачëва пытается не обращать внимания на то, как тренер даëт ей нагоняй за то, что она стоит и лишь наблюдает за Анютой. Отработает лишний час, если нужно будет, постоит в планке, как наказание, если скажут, ничего страшного, переживëт. Младшая смотрит за тем, как Аня прыгает. Первые обороты довольно лëгкие. Не удивительно. За них можно не переживать. Щербакова заходит на 2S. Со стороны Трусова наблюдает за девушками. Она сразу поняла, что Анюта пробует спустя столько времени прыгать. Рыжеволосая мысленно молится, чтобы если что Даша смогла успеть не дать девушке упасть. Волнение прошлось по каждой клеточке тела настолько чувствительно, что ноги подкосились от страха. Всë будет хорошо, Сашенька, успокойся, не переживай. Хотя, легко это говорить, не побывав на твоëм месте. На месте той, что держит на себе вину за случившееся по сей день.       Пока Трусова разминается, одним глазом она наблюдает за тем, как Даша ликует при каждом удавшемся прыжке Анечки. Стало легче на душе. Но не надолго. Она услышала, что сейчас Аня попробует 3T. Трусова от волнения, которое она старалась так явно не выражать, забылась, от чего триксель совсем подвëл еë. Докрутила. Но упала. Да твою мать, сколько можно. Всë. Сейчас надо на мгновение глянуть своими глазами на тройной Ани и усмирить своë волнение окончательно. Тогда дело пойдëт лучше. Александра видит, как Щербакова легко готовится к высоте. Зелёные глаза идут ровно за Аниным прыжком.       Первый прокрут. Тут и говорить не о чем, легко, неощутимо почти он происходит. Второй без лишнего переживания происходит. Аня просит саму себя, чтобы всë получилось. Боязнь за себя всë же осталась при ней. Ещë при первом обороте она поняла, что по всему телу прошëлся табун мурашек, из-за которого она даже выдохнуть спокойно не смогла. Третий оборот. Удачно прокручено.       Проходит миг, подобный милисекунде и…       Не упала. Всë чисто. Анюта замирает на месте, только осознав, что у неë получилось. Вышло. Она смогла. Щербакова проваливается в собственных мыслях. «Я… сделала это? И не упала? Ровно три прокрута было? Точно? Не может быть. Я… Осилила их?» — пронеслось в голове у шатенки, впавшей в ступор. Неконтролируемо у Ани из глаза покатились первые слëзы. Фигуристка закрывает ладонью приоткрытые губы. Ноги подкашиваются от осознания. Она ничего не слышит, опускает голову вниз. Это не сон. У тебя получилось, Анют. Ты молодец.       Смотрящие на девочек за пределами катка Женя и Алина подбегают к той стороне, к которой ближе всего находилась сейчас Аня. Вслед за ними Даша подъезжает к бедолаге, прибывающей в шоке. Рыжеволосая пулей подлетает к девушке, которая совсем спустилась на колени на лëд. Только сейчас Щербакова почувствовала отдающую боль по позвоночнику. Пока спортсменка приземляла тулуп, она и забыла о пролившемся по телу току. Не до него было. Совсем не до него. Дело было только до того, чтобы полностью себя подготовить к прыжкам, снова привыкнуть к ним, начать заново, вспомнить всем тело, как это делается. Лежание на кровати всë равно не отняло у мышц память на то, как кататься. Щербакова чувствовала себя ужасно, по телу словно проходила безпричинная паника, что не покидала еë с момента, когда она прыгала двойной. — Я… Я… — у Щербаковы дрожал голос, она не могла и предложения составить. — Она в порядке? Ничего не могла повредить? — Женя первая запаниковала при виде такой реакции Ани на сделанное ей. — Может позвать кого-то? Мало ли что. Прыгнуть-то прыгнула, а мало ли там что-то хрустнуть могло… — предложила Алина. — Да тихо вы. Подождите. Ты прыгнула, Ань, всë хорошо, солнце. Мы тут, рядом, ты умничка, слышишь? Не больно в спине? — Трусова начала успокаивать Аню. — Я… в н-норме… Саш… — у Ани начали связнее выходить слова.       Девушка с огненными волосами также спускается на колени, располагаясь рядом с Аней. Она тихонько, не хотя спугнуть Анну приближает еë к себе, кладëт голову Щербаковой на свою грудь, ближе к стороне, где находится сердце. Сердце, бьющееся с особой силой. Саша коротко целует Анину макушку, пока еë ручки успокаивающе гладят напряжëнную спину Анюты. Соврала. Соврала, что всë хорошо. Это становится понятно, когда Щербакова вздрагивает от сильнее прижавшейся руки к позвоночнику. Ну почему ты так поступаешь, Анечка? Почему? Неровное дыхание старшей отдаëтся мурашками по коже Александры. Спортсменка приближается ближе к уху старшей, шепчет ласковые слова Анюте, старается убедить ту, что всë хорошо, пока сама шатенка вслушивается в сердцебиение Саши.       Трусова, совсем не стесняясь, дарит Ане небольшие поцелуи по волосам. Плевать. Плевать, что скажут. Плевать, когда твоей девушке хуëво. Кареглазую это быстрее успокаивает, она поднимает заплаканный размытый взгляд на рыжеволосую, вытирает тыльной стороной ладони слëзы. Саша вздыхает нервно, что-то невнятное бубнит себе под нос и пытается сдержаться, чтобы не заплакать, саму себя мысленно старается утихомирить. Аня больше не дрожит. — Что там с Щербаковой? Упала? — взволнованно спросила Этери Георгиевна, появившаяся неожиданно. — Нет. Просто она в шоке от того, что смогла прыгнуть. Паника может случилась, не знаю, — объяснила Медведева. — Хорошо, что без травм. Молодец. Можно переходить на четверные. Щербакова, стоять можешь? Если можешь, то возвращайся к тренировке, не отставай от остальных, — заявила Тутберидзе.       Аня лишь кивнула, соглашаясь, встав на шатающихся ногах, когда остальные девушки отошли. Нет, ну это уже превыше Сашиных сил. Трусова понимала, что Ане нужно вернуть форму к КПК, что ей нужно готовиться и к различным шоу, но в еë голове не укладывалось, как можно было сказать девушке, у которой чуть ли не истерика случилась от того, что она смогла прыгнуть тройной, чтобы она шла пробовать четверные? Это огромная опасность. От Саши, катающейся даже с травмами и прыгающей несколько квадов в это же время, было это услышать странно. Чувства берут верх над тобой настолько, что ты забываешь о своих принципах? Поразительно. — Да дайте ей оклематься. Ей тройные восстановить нужно, она всего один раз прыгнула его. Это не значит, что она готова прыгать больше, — сказала Саша, вставая на защиту Ани. — Трусова, тебя это разве касается? С чего такой тон? Я просто сказала ей восстанавливаться, готовиться к прокатам. Не наглей, пожалуйста, — строго говорила Этери. — У неë мог бы нервный срыв случиться, а вы еë гоните неизвестно куда, зная, что она не будет перечить вам, — стояла на своëм рыжеволосая. — Ей есть зачем гнаться. Моя работа — следить за тем, чтобы она готовилась выступать, еë — сделать всë, чтобы она не подвела команду, у которой она будет капитаном. Вопросы? — Вопросы есть. Есть ли в вас человечность? Понимание того, что она не может лететь, когда к полëту не всë готово? Она отлично справится со своей работой и без стремления тренироваться выше положенного, — отрезает девушка, уезжая с места разборок, прихватив за собой Аню. — Я была права, — говорит себе под нос тренер, — Что за дряная девчонка… Может я правда погорячилась.       Аня с Сашей отъезжают подальше от остальных, Щербакова не отпускает Сашину руку, не хочет, ей не по себе. Органы внутри словно сжались и до сих пор не хотят возвращаться в прежнее положение. Анюта совсем не понимает, что это было, почему она так отреагировала на прыжок. Не понятно, не понятно, не понятно. — Ань. Не делай того, что она сказала. Пожалуйста. Хорошо? — пыталась договориться Александра с своей девушкой. — Хорошо. Прости, я тебя напугала. Не знаю, что на меня нашло, — извинялась Аня. — Не проси прощения. Я должна была это сделать. Как себя чувствуешь? — На душе будто насрано… Спасибо, что заступилась, — Щербакова благодарит фигуристку.       Саша чувствует огромную ответственность за собой. Она, наверное, по сей день думает, что должна за всю приченëнную Ане боль отплатить ей заботой. Обязана ей подарить любовь, подарить ощущение, что она в безопасности, что она сможет в случае чего не переживать и найти опору, того, кто будет с ней, будет еë ценить и не давать в обиду. Она платит за время, когда она неосознанно обижала Аню. Платит за то, что теперь Щербакова стала меньше о себе думать. Платит за то, чтобы вернуть к себе полное доверие.

***

Женя: Сааань. Я так понимаю, у вас с Анютой любовь неземная? Я еë такой счастливой ещë не видела ни разу. Только ты посмотришь на Анютия так у неë глаза-сердечки. Да и ты также смотришь на неë.

Саша:

Опять пойдëшь остальным разбалтывать? Ну ты права так-то, что сказать.

Женя: Ага. Пойду Але передам, что она была права. Что вы там делаете? Вы вместе куда-то ушли.

Саша:

Опять ты об Алине не замолкаешь. Да просто погулять решили вдвоëм. День говняный вышел, поэтому и захотелось с ней как-то развееться. Переживаю за неë…

Женя: С тобой-то она точно лучше себя чувствовать начнëт, уверена. Я была права, когда думала, что ты прекрасной девушкой была бы. Ладно, гуляйте, молодые!

Саша:

Ой, комплименты посыпались.

Пока, старушка!

Женя: Мне всего 22 года! Как мы плохо к старшим относимся, ужас, стыд и срам.       Саша отвлеклась на разговор с Женей, пока Аня зашла в ближайшую кофейню. Трусова кофе не любила. Или она просто не могла найти хороший кофе, чтобы он ей полюбился. Но Щербаковой жутко захотелось выпить горячего напитка, когда на улице уже начинало темнеть и, соответственно, холоднеть. Трусова благодарит маму, которая заставила еë надеть куртку по-теплее. Как в воду глядела, что под вечер морозы начнутся. — Здесь такой же кофе меньше стоит, чем там, где я обычно беру его, удивительно, — Аня вышла из кофейни, держа в руках два стаканчика. — Ну зачем ты, Ань, я же не пью кофе. — Дай порадовать собственную девушку хоть раз. Попробуй — ещë спасибо скажешь, — Щербакова протянула напиток рыжеволосой.       Саша без лишних слов берëт то, что ей предложили. Она замечает, как девушка уже наслаждается горячей жидкостью, пока они идут в направлении парка. Трусова всë же решается попробовать, что ей там Аня заказала, расспрашивая еë о том, что бы она выбрала. Честно, рыжеволосая назвала первое, что ей показалось по названию хорошим. Аня явно в этом больше разбиралась по еë подробным рассказам. Саша делает первый маленький глоток, который не особо помог распробовать вкус кофе. Не настолько горячо, как казалось. Можно пить.       Второй аккуратный глоток. Саша пытается прочувствоваться вкусом. Не слишком сладкий, молочный вкус яркий, а под конец чем-то это напоминало привкус шоколада. Приятное послевкусие. Девушка даже удивляется. Рядом Аня хихикает от реакции Саши на качественный кофе, сделанный с душой. Щербакова точно знает, что могло бы ей понравится. — Ну как? — спрашивает Анюта. — Обалденно. Спасибо, это очень вкусно, — благодарит Саша спортсменку. — Я же говорила, — самодовольно улыбается Щербакова и продолжает пить маленькими глотками кофе.       Трусова замечает на лавке, к которой они почти подошли, яркие глаза. Кошка, видать. Рыжеволосая подходит осторожно, не хочется спугнуть зверька. Свет фонарей наконец даëт рассмотреть животное. Чëрный кот с жëлтыми глазами и маленькой мордашкой. Чересчур спокойный. Его, видимо, совсем не волновало присутствие двух девушек, потревоживших его. Младшая садится ближе к краю, стучит рядом с ней, приглашая Аню сесть. Допив напиток, Щербакова усаживается и к ней на колени сразу лезет кот. — Ты к себе всех кошек примагнитиваешь? Меня они не любят, — девушка смотрит то на Аню, то на котейку. — Да ладно тебе, просто ты не нашла того, что будет тебя любить. Они все разные, кошки, просто надо под твой характер подобрать. Этот спокойный какой-то, — Аня перекладывает Саше на колени зверька. — Мне кажется ему пофиг на ком лежать, лишь бы отдохнуть.       Аня смеëтся слегка с этого, наблюдая за тем, как Саша аккуратно гладит по шëрстке котика, заглядывая к нему в мордочку, не задремал ли он. Животное глядело на неë полу-открытыми глазками и приятно мурчало, бадая руку фигуристки. — Вот видишь. Даже к нему ты подход нашла. — Он на тебя похож. Тоже немного пугливым показался мне сначала, — подметила Александра. — Не такая уж я и пугливая. Кстати… Ещë раз спасибо, что успокоила меня тогда. Может, у меня просто паника была, от неожиданности, от волнения сильного. И спасибо, что не отходила от меня всю тренировку. Ты весь день потратила на то, чтобы меня обезопасить от лишних травм, — объяснилась Анюта. — Не благодари. Я бы не бросила тебя в таком состоянии. Ты за один день довольно хорошо показала себя, правда, — говорила от чистого сердца рыжеволосая. — Кстати. О благодарности, — Щербакова начала копошиться в сумке.       Анюта достаëт оттуда небольшой пакетик. Точно что-то подарить решила. Трусова не понимает, с чего бы и какой повод. Отвлекаясь от этой мысли, она берëт в руки его, тянет за бантик. Заглядывает. Не совсем понятно с первого взгляда было, что это. Младшая просовывает руку. Браслет. Вытащив его, Саша поняла, что он явно не дешëвый. Такой минималистичный, красивый, без лишних каких-то штучек. Прямо, как она любила. Прилив приятного чувства проходил по всему телу, девушка неосознанно начинает неловко улыбаться и остановить это не может. Это первый такой подарок, к которому она присматривается с особым очарованием. — Ань… Ты… Не нужно было… О господи. Спасибо, — Трусова не могла поверить в то, что на неë потратились. — Да что тут такого. Я ещë вчера его купила. Думала порадовать тебя. Вот и повод теперь есть — отблагодарить тебя за всë, что ты сделала для меня. Давай ручку, — Анна попросила Сашу протянуть ей руку.       Саша отдала браслет Ане, подставив той свою руку, которая не держит стаканчик кофе. С попытки, может, 4 получается застегнуть украшение. Саша поднимает руку выше, разглядывает под светом фонарей. Так приятно блестит. Саша переводит взгляд на Аню. Насколько же она прекрасной была, насколько же невероятной. Трусова думала, за какие подвиги в прошлой жизни ей досталась такая чудесная девушка. Анюта сокращает расстояние между ними двумя, глядит в изумрудные глаза, в расширенные зрачки. Милашка. Саша поддаëтся вперëд, касается покрасневшими, обветрившимися губами губ Ани. Поцелуй со вкусом тëплого кофе и вечерней прогулки. Утягивающий, такой приятный, чувственный. Невероятный.