Ты мой кислород

***

      Аня стоит посреди катка. Незнакомое ей место. Не похоже ни на привычный «Хрустальный», ни на Олимпийскую арену. Вместо заполненных зрителями мест — пустые чëрные сиденья. Нет вывесок с рекламой, ни плакатов, ни единой души. Как она успела заметить, взглянув на свои руки, что первые попали под взор карих глаз, она была одета в «Мастер и Маргариту». По спине проходит неприятный холод, подобный тому, что тебя бы обнял колящий кожу зимний ветерок со спины. Нагнетающая обстановка. Хочется убежать, спрятаться, но с места не получается сдвинуться. Коньки на ногах будто приросли ко льду.       Щербакова чувствует, что ногам теплее, чем всему остальному телу. Кажется, будто она сейчас провалится от их температуры куда-то вниз. Если посмотреть под ноги, можно заметить, что это не подготовленная арена. Это обычный лëд. Прямо как тот, что застывает на поверхности речки или озера. Видно тëмную воду под ним и лëгкие трещины. Аннушку накрывает паника от осознания, что с каждым разом эти трещины постепенно увеличиваются и ты не можешь сделать и шага назад, переместиться с одной точки в другую. Ты будто закован цепями в маленькой комнатушке, что обваливается постепенно и тебе не выбраться, ключа от спасения нет. Да и если бы был — тебе не успеть спастись. Слишком поздно. С каждым Аниными вздохом и дрожью, прошедшей по телу, на льду образовывался новый узор, который дополнялся новой и новой полоской под ногами.       Только Аня успевает начать себя успокаивать, останавливать наплывшую на весь разум панику, тут она слышит звук чужих коньков, что приближаются к ней всë сильнее и сильнее с каждой секундой, издавая противный скрипучий звук, словно их не подтачивали несколько лет совсем. Сознание начинает путаться в предположениях, кто это. Анна начинает слышать собственное сердце, что готово было выпрыгнуть из груди прямо сейчас. Девушка одной рукой впивается ноготками в другую. Она ничего не чувствует. Абсолютно. Как же так? Обычно ей бы помогло сделать больно себе, успокоив душевный ураган, но не тут-то было. Ничего кроме горячего неприятного чувства под ногами она не могла испытать. Не могла. Становилось только хуже от осознания безысходности.       В один момент фигура, что ехала за ней, оказывается у неë перед лицом. Это была девушка в длинной чëрной мантии с огромным капюшоном, что скрывал еë лицо. Ростом она была чуть выше самой Ани, фигура крепкая, сильная, заметно даже под слоем одежды. Поверх него была олимпийка с оторванным флагом на ней. В месте, где сорвано было обозначение принадлежности человека к какой-либо стране, находились дыры, вокруг которых порванные нитки красовались. На руках у неë были чëрные перчатки. Потянувшись к капюшону, Аня заметила на запястье неизвестной девушки знакомый браслет. Только не это.       Это была Саша. Еë милая, хорошая Сашенька. Она выглядела старше на несколько лет, но с теми же заплаканными очами и размытой тушью. Те же зелёные разочарованные глаза и размазанная красная помада. Фигуристка теперь смотрит на девушку с какой-то надеждой и тем же детским доверием, встречаясь с ней взглядами. Между ними около 10 сантиметров. Аня застыла на месте, как закаменевшая статуя. Она не могла ничего сказать, спросить, узнать, что случилось. Она чувствовала себя манекеном, к которому подходила вполне живая Саша. Рыжеволосая тянется обнять спортсменку, несмотря на то, что Щербакова стоит как вкопанная. Утыкается в плечо кареглазой, всхлипывает, дрожит всем телом. — Как ты могла меня предать? Поверить им? Как ты могла меня бросить? — говорит хриплым тихим голосов Трусова.       Аня чувствует через себя то, насколько велика обида девушки на неë. Обида за то, что она не дала той времени объясниться, а может, это была боль за что-то ещë. Она не знает. Саша выглядит на лет 20, может, больше. За это время могло произойти много чего, если они к тому времени вообще собираются ещë быть вместе. Осознание Анюты, что к тому моменту она могла причинить рыжеволосой больше боли, чем сейчас — давило на разум с огромной силой, больной силой, утягивающей в какую-то пучину из отрицательных эмоций. Щербакова себя не простит, если когда-то она увидет девушку такой вживую. Не простит себя за то, что позволила повториться тому, что уже произошло с ними. — Исправь всë, пока есть время. Пока мы не утонули вместе. Помоги мне всплыть, — умоляет слëзно Саша девушку, сжимая ткань одежды на спине старшей.       Аня чувствует разливающее к всему телу тепло. Еë растопили, очеловечили, она рядом с еë чудесной, прекрасной девочкой. Она не хочет еë отпускать, отдавать кому-то. Не хочет больше ей повода давать плакать от того, что ту обидели. Фигуристка в ответ желает обнять девушку, прижимавшуюся к ней, как ребëночек к маме. Хочет огородить еë от бед, защитить собой. Не получается. Лëд трескается в последний раз. Щербакова успевает оттолкнуть рыжеволосую настолько сильно, насколько может, когда на один момент у неë появляются силы на то, чтобы пошевелиться. Зеленоглазая отлетает назад, падая на более твëрдую поверхность льда, не понимает, что произошло, почему так случилось, почему еë оттолкнули. Осознание приходит, когда рядом не оказывается Щербаковой. Она провалилась под лëд, оставив от себя лишь клочок платья около места, куда упала старшая. Она утонула в холодную воду, поверх которой в месте, где она провалилась, образовалась кромка Толстого льда в ту же секунду. Осознать Аня этого не успела, закрыв глаза и снова застыв, как неоживлëнный предмет, отключив все эмоции, которые есть у человека. Она пожертвовала собой, спасая Сашу. — Аня! — кричит спортсменка, срывая голос, поднимая со льда кусочек платья Анюты.       Рыжеволосая подбегает к тому месту, сжимает в руке единственный оставшийся от Ани кусочек одежды. Бьëт по льду двумя руками. Почти сразу она ощущает адскую боль в костышках, но продолжает бить. Никакого результата. Аня всë равно уже давно на дно плывëт. Поздно. Щербакова утопает, не может даже пошевелиться, начать грести руками, падает на самое дно. С каждым разом становится всë темнее, всë холоднее, пока сознание не отключается. Она тонет, но не позволит утонуть Трусовой. Не позволит ей пропасть в пучине неизвестности и темноты. Еë жизнерадостной, милой, любящей Сашеньке. Ещë всë можно исправить. Ещë не конец. — Аня! Да проснись ты! — Усачëва трепала за плечо девушку. — А? Что? Где я? — вздрогнув от пробуждения, начала задавать вопросы старшая.       Щербакова практически не спала, поэтому всë время пока они добирались до Минска она провела, видя в голове лишь ужасный сон, от которого проснувшись, фигуристка несколько раз успела осмотреться, чтобы убедиться, что это не было реальностью. И слава Богу это было лишь злой шуткой еë дремлющего сознания, лишь насмешкой собственного разума над самой собой. Не первый раз за несколько дней того, что девушки игнорировали существование друг друга, Ане снились кошмары. Этот был самым ужасным. Кажется, она до сих пор чувствует холод по всему телу, хотя находится в тëплой одежде и в удобном сидении среди своих коллег. Ей всë ещë кажется, будто она на дне какого-то озера лежит и никто не пытается еë спасти.       С каждым плохим событием Аня чувствовала, что скоро она не выдержит и заплачет навзрыд на ровном месте. Недавно Трусова выложила видео с занятий по стрип-пластике. Не будь всего, что произошло между ними, Анюта уже бы подошла нахваливать свою девушку за еë умения. Они бы могли в неловкой обстановке слышать шутки от Медведевой и Загитовой, обниматься и болтать о своëм. Сейчас были силы только на то, чтобы морально отдохнуть и забыть о существовании всех, кто тебя окружал. Всех, кроме рыжей бестии, что сейчас сидела в компании своей мамы, Жени и Камилы, болтала с ними, запасалась приятными эмоциями и хорошим настроением перед шоу. Посмотрев на неë лишь на миг, Аня легко улыбнулась, совсем не обращая внимания на сидящих рядом подруг, у которых был взволнованный вид. Анна чувствовала себя паршиво, неприятно, но подобной реакции фигуристок она не поняла. — Почему вы так смотрите на меня? — Аня подняла вопросительно брови. — Как бы тебе так сказать… Ты под нос себе бубнила что-то пока спала, из стороны в сторону ëрзала. Мы думали ты вот-вот заплачешь, — объяснила Даша. — Я в порядке. Кошмары голову забили, — сказала уставшей шатенка, зевнув под конец. — Кошмары — это уже не «в порядке». Расскажешь потом, что случилось? — спросила Алина, обеспокоенно глядя на подругу.       В этом старшая была права. Ни черта она не в порядке. Она каждый день видела, как еë девушка подобно какому-то зомби тренировалась на износ, ни с кем не разговаривала. Она даже отказалась от своей любимой сладости, которую ей предложила Камила, случайно купившая еë из интереса. На вид девушка казалась нездорово бледной, уставшей. Рыжеволосая выглядела совсем выгоревшей к фигурному катанию. Может, Щербаковой просто так казалось, потому что иногда девушка будто оживала, когда еë моментами хвалила Этери Георгиевна, вознося еë на самые небеса. Бывало, что и от этой похвалы ей было не холодно, не жарко. Это до ужаса пугало Аню даже больше факта, что она вела себя почти так же. Время от времени Анна отказывалась от еды, забывала хорошо спать и идти домой по окончании тренировки, предпочтя остаться на дополнительные полчаса. Фигуристки будто стали одним человеком, который вышел в тела двух людей одновременно. Одним морально убитым, уставшим человеком, делавшим всë через силу.

***

      Наконец Щербакова смогла присесть и отдохнуть в первый раз за поездку и то на несколько часов всего. В этот раз еë позвали Алина с Дашей в свой номер по непонятной причине. «Давай посидим поболтаем, отдохнëм» всегда означало всë что угодно, но не в прямом смысле вместе отдохнуть, поговорить и чем-то заняться. Девушки были не так просты, так что Аня сразу поняла, что будут вопросы про то, что происходит с ней последние пару дней. Когда твоя подруга ходит с кислым лицом, мешками под глазами, так и норовит уснуть хоть стоя пока идëт перерыв — тебе, понятное дело, станет не по себе и ты начнëшь волноваться за неë. — Ну так что произошло? Рассказывай, бедолага, — начала разговор Алина, вставшая перед девушкой, скрестив руки на груди. — Рассказать что именно? — решила уточнить Аня. — Желательно всë, — Загитова строго глядела на девушку, волнуясь за ту.       И с чего ей начинать? С того, что она поссорилась с Сашей? С того, что она несколько дней не разговаривает с девушкой, хотя и очень хочет уладить их конфликт, в котором они тупо не слышали друг друга? С того, что она каждый день теперь рыдает от представления, что сейчас переживает рыжеволосая в том числе из-за неë? С того, что она долго не могла рассказать родителям о произошедшем и только вчера вечером они узнали о причине того, что девушка забывала по утрам кушать или хотя бы выпить кружечку любимого кофе или зелëного чая? С того, что те поддержали еë и теперь пытаются помочь ей словесно, давать советы, которыми она не пользуется от того, что забывает про них? Провалы в памяти и забывчивость тоже стали появляться в жизни Ани. Самое странное, что те же сны, которые обычно люди забывали через минуту после пробуждения, Щербакова помнила чëтко, не забывая о малейших деталях. Предположительно, в этом вина и рыжей девушки, что кошмарила каждое сновидение Анюты, которая начинала с каждым разом всë меньше и меньше спать, чтобы не досмотреть сон с обязательно плохим концом, чтобы не увидеть то, из-за чего она будет стыдиться своих слов, сказанных Саше пару дней назад. — Мы с Сашей поссорились. Я попросила объяснить, что у них произошло с Марком в тот день, но она сказала, что ей сложно рассказать об этом. Я разозлилась и сказала ей подойти ко мне только когда она найдëт себе… оправдание, — на последнем слове Аня запнулась. — Треш, — прокомментировала Усачëва тихо, думая, что еë не услышат. — Даша… И что дальше было? Вы общались вообще с ней? Хотя, глупый вопрос, наверное, — Алина мысленно дала себе подзатыльник за то, что спросила что-то с довольно очевидным ответом. — Не общались, — погрустнела Аня.       Щербакова не могла отойти от мысли, что, возможно, Саша восприняла еë слова достаточно серьëзно и решила поступить так, как ей приказали. Нет, нет, нет. Не похоже на неë, совсем. Привычная Ане Саша бы давно наплевала на эти еë слова и в первый же день побежала налаживать отношения даже если она была бы не готова сказать ей всë, что произошло в кинотеатре в тот день. Или тебе так кажется, Анечка? Не думаешь ли ты, что за тот короткий срок, за который успело с девушкой произойти столько всякого говна она не замкнулась в себе, не забыла о собственных принципах и не решилась на то, чтобы забыть о своëм собственном «Я»? Не появились ли у тебя мысли о том, что она просто смирилась с очередным испытанием, что всунула ей судьба? Хотя, Саша бы не сделала так. Аня думает, что спортсменка предпочла бы бороться со всем, что ей подкидывают, но ведь и Александра не железная. Даже самый стойкий человек не может выдержать наплыва критики и любого вида продолжительного словесного поноса в свою сторону, а тут это всë достаëтся 17-летней девушке, что просто хотела дальше жить фигурным катанием, открывать людям душу и любить, не получая от этого кучу последствий. Щербакова знала, какого это и теперь ей становилось стыдно, что она предполагала, что Саше будет легче перенести тонны обвинений в свой адрес, чем Ане. Будь она другим человеком, давно бы ударила за такое количество ошибок из-за своих личных додумываний и предположений. — Я ведь даже не знаю, как Саша себя чувствует. Вот сегодня она ходит, улыбается, общается с другими, — вспоминала Аня, что она успела увидеть за день, наблюдая со стороны на компанию, в которой находилась Трусова. — Женя может подбодрить хоть мëртвого, Саня ей доверяет больше всего. Может она ей выговориться даже успела. Они вместе куда-то, помню, ходили на днях, — рылась в воспоминаниях Аля. — Если они там обсуждали, что я наговорила Саше, то я себе до конца жизни этого не прощу. И убью себя, — Щербакова дотронулась рукой до лба. — Возможно, так и было. Женя говорила, что Саша к психологу зачастила ходить в последние дни, передела, что ей даже легче постепенно становится. Но что там за болячка у Саши — без понятия. Умалчивает. Видать, личное и что-то больное, — припомнила старшая. — Мне кажется, Марк сделал что-то неприятное с Сашей. Типа мог полезть к ней, а она не хотела, — предположила Даша, доставшая из сумки бутылочку воды.       Услышав эти слова младшей, Щербакова на секунду задумалась. Рыжеволосая несколько дней зажималась, отходила от темы разговора о юноше, когда болтала с своей мамой, это точно знала Аня, так как иногда были моменты, что ей удавалось подслушать семейный диалог. То Саша переводила тему, то ей резко нужно было «сходить к тренеру по важному вопросу», то проведать Лану, которая находилась в надëжных руках девочек, то во время перерыва резко Саше захотелось начать тренироваться раньше положенного. Удивительно, как от груза, возложенного на еë плечи, у неё были силы придумывать оправдания. Прямо как тогда, когда она искала, как бы соврать семье о своих прогулках с «подругой», как бы по-реалестичнее солгать, куда она идëт и почему так поздно. Опять тебя возвращает в то время, когда вы просто мило общались и занимались обычными делами парочек, впервые всупивших в отношения, Ань.       Щербаковой в голову приходит воспоминание, как Саша сразу после того дня пришла на тренировку совершенно никакая, у неë ничего не получалось и она старалась собраться с силами. Такое случалось с ней обычно только тогда, когда родители перебарщивали с опекой и контролем над еë личным пространством. Но в течение дни хоть она могла собираться с силами и идти делать то, что наметила своей целью на день. Сейчас всë было иначе. Было ощущение, что на лëд выгнали мëртвое тело, которое держали на нитках и пытались сделать всë, чтобы оно каталось, как живой человек, но результата от этого не было от слова совсем. Щербакова представляла, как Кондратюк в той кинотеатре начинал лезть к Саше, трогать еë. А если… Нет, нет, пожалуйста, только не это, только бы это было одной лишь мыслью, хоть бы это не реальностью. Как же отвратительно становилось от мысли, что парень насильно поцеловал девушку и решился сделать что-то большее. Он ведь не мог? Не мог же? Там было много людей, да и из видно было достаточно, Аня уверена. Не настолько же парень глуп и неосторожен. А может… Нет. Щербакова старалась отрицать любое своë предложение и представление о худшем раскладе ситуации. Думая всë больше и больше, накручивая себя с каждым разом сильнее, Аня чувствовала, как в горле появлялся комок отвращения, который давил достаточно сильно для того, чтобы вызвать тошноту или головокружение, затуманивает сознания. Так и было. Виски девушки напрягались, на них будто готовы были выступить вены от напряжения, а представление о том, что еë звали девушки по имени уже не первый раз пропало. — Аня, хватит зависать! — послышался голос рядом.       Встряхнув головой, словно просыпаясь ото сна, Щербакова взглянула на девушек и новую появившуюся фигуру в помещении. Перед ней стояла Женя с телефоном в руках и рядом с ней была Алина, читающая что-то на устройстве старшей. По еë лицу было понятно, что она в огромном шоке, который был смешан с отвращением, презрением, разочарованием и прочими эмоциями, говорящими о том, что парень свершил что-то, что можно назвать одной из самых его больших ошибок в жизни. Рядом стояла Даша, пытавшаяся взглянуть, что там читали девушки, пытаясь протиснуться к ним с разных сторон. Аня стукнул себя по лбу. Как она могла не заметить, что к ним зашла ещë одна фигуристка и тем более пришла с какой-то важной новостью? Аню начинала раздражать эта обычно несвойственная ей несобранность и ветренность в голове. — Вот же гандон, — выругалась Алина, дочитав всë до конца. — Кто? Марк? — спросила Дарья, допивая бутылку воды. — Ну а кто ещë? — раздражëнно пробубнила Загитова. — Ну, вас я проинформировала. Так, мадамы, выходим, мне надо с Анютой лично поболтать, — Медведева указала остальным покинуть помещение. — Вечно меня выгоняют из своей же… — жалуется Заги, недоговорив. — Да-да-да, Аль, тебя бедную сопровождают в другое место, шуруй уже, дорогая. Шевелим булками, мне ещë по делам идти надо будет, — торопит девушек старшая. — Мне не показали, что там, — пожаловалась Усачëва. — Маленькая ещë, чтобы подробности сей ситуации узнавать, — крикнула ей Евгения. — Мне 16 скоро! — сказала напоследок Дарья, хлопнув дверью.       Как только две особы вышли из помещения, Женя посмотрела ласково, с каким-то переживанием за Аню. Младшая занервничала из-за этого, но не боялась диалога с Медведевой. В старшей присутствовала какая-то успокаивающая, умиротворëнная, даже материнская энергия. Не доверять бы этой девушке просто не получилось бы. Ты заранее знаешь, что если она начнëт ругаться, говорить, что ты неправильно поступил, то это будет выглядеть скорее как разговоры родителя и дитя, которому объясняют, что некоторые вещи нельзя трогать. Евгения, ещë немного постояв на месте, решила присесть на мягкую кровать, похлопав по местечку рядом, приглашая к себе младшую для более удобного разговора. Немного напрягшись от мысли, что сейчас ей могут сказать совершенно в лëгком манере о тотальной жести, Аня всë же уселась туда, куда ей указала старшая. — Это на счëт Саши? — решила первая начать диалог Аня, поднявшая, что Женя ждала инициативу в разговоре от младшей по взгляду той. — Ага. У вас ссора была, как я знаю. Ты только не переживай. С Сашкой сейчас всë более-менее. Я помогаю ей развеяться и найти, так сказать, стержень для того, чтобы продолжить жить дальше, — успокоила девушку сразу Евгения. — Хорошо. Это успокаивает. А она… Сердится на меня? — Анюта подготовила себя заранее к положительному ответу. — Есть такое, но, мне кажется, еë любовь сильнее обиды. Она не понимает, почему ты такие слова ей сказала, да, но, опять же… Еë отношение к тебе не поменялось. Она ждëт, когда вы сможете поговорить. Безумно ждëт и любит тебя, — сказала Женя с яркой улыбкой на лице.       С души упал тяжëлый камень. Злится, но невероятно влюблена, обижена, но хочет, чтобы их отношения пришли в норму. «За что мне досталась такая прекрасная девушка? За что я так с ней поступила?» — думает Аня, но винить себя стало будто не так сложно, зная, что недалеко ходит рыжая макушка и в любой момент ждëт еë, она не пожелает оттолкнуть или вычеркнуть из своей жизни ту, кто была всегда на еë стороне. «Безумно ждëт и любит тебя» — это тем слова, которые она запомнит ещë надолго, будет помнить о них, хранить их в своей голове каждый раз, когда посмеет усомниться в девушке или что-то такое. Всë же Щербакова надеется, что подобного не произойдëт. — Алло, Анют, космос, приëм. Ты зависаешь как-то часто. В голове Сашка и еë танцы? — Медведева ухмыльнулась и пошутила, чтобы разрядить обстановку. — Я тут. Погоди, что? Нет. Хотя… Не-не-не, — Щербакова немного смутилась от заявления старшей. — Какие вы подростки восприимчивые, — сказала она в манере, похожей на то, как говорит старшее поколение.       Щербакову с какой-то стороны радовало, что Женя находила повод как бы развеселить, успокоить человека даже тогда, когда ему было очень трудно. Всë же Аня была права, назвав мысленно еë мамой всея «Хрустального». Решив вернуться к основной теме разговора, Аня перестала думать о том, что упоминала фигуристка. Увидев нахмурившуюся Женю, которая бегала глазами по номеру, у Ани в один момент всë внутри перевернулось. Сейчас точно случится и прояснится то, чего она не хотела бы на самом деле услышать. То, из-за чего она себя начнëт ненавидеть. — В общем, только не переживай так сильно. Марк почти поцеловал Сашу. То, что они за ручки держались… Там скорее он держал Саню, чтобы она не убежала и он, получается, трогал еë за талию, лапал, грубо говоря, — Жене самой было сложно говорить об этом. — Он что?! — Аня чуть не подскочила, услышав эту новость. — Тихо-тихо. Думаю, тебе лучше прочитать всë, что я покажу, — Медведева открыла чат с Александрой в телефоне и протянула его Ане.

Женя:

Ну так что, можешь рассказать, что тогда случилось? Ему в любом случае будет несладко, что бы там ни было

Саша: Я готова. Ну как… Морально не совсем, но тебе могу рассказать Короче, мы смотрели фильм который он предложил, романтику, сидели мы на последнем ряду, меня даже затянуло, хотя я не хотела на него идти Смотрим, смеëмся, общаемся, едим, а потом под конец, когда герои начинают целоваться, он берëт меня за руку Точнее он хватает меня за руку Я не понимаю, что к чему, поворачиваюсь к нему, хочу спросить типа а какого хера собственно Я ещë поняла теперь, что ни с проста он выбрал сам именно этот фильм и этот последний ряд. Подготовился, говна он кусок И тут я понимаю, что он в паре см от моего лица Он начинает приближаться ко мне, держит за руку ещë крепче Я ему по роже дала и только потом поняла, что он трогал меня по бедру и талии Блять, мне до сих пор так мерзко об этом говорить. Будто это я виновата в произошедшем. Я не знаю почему, но мне очень страшно и стыдно говорить об этом Я убежала, он шëл за мной. Он начал извиняться на отвали, спрашивал, может ли он загладить свою вину Я ему говорю, чтобы он шëл прочь и что он должен был головой думать, что я могу быть против и я вообще-то в отношениях Начинает заливать мне потом про шанс какой-то там и прочее Я уже хотела уходить, но тут он становится на колени и просит прощения. Прямо умоляет меня его простить Хз почему, но я почувствовала подвох, мне стало не по себе, может он хотел так меня обмануть своим видом Я после этого сказала ему мол ок иди отсюда, общаться будем, но чтоб такого не произошло иначе плохо будет Почему так я сказала расскажу лично — Какая же я тварь, — обозвала себя Аня, поняв, что она сделала.       Щербакова чуть не выронила из рук телефон Жени, когда дочитала последнее сообщение. Саша рассказывала об этом вроде и так спокойно, а вроде и огромное отвращение и страх вложен был в этот текст. Хотя, по напечатанным буквам на клавиатуре не поймать, что на самом деле чувствует человек. Совсем. Трусова могла же и рыдать взахлëб пока печатала свою историю, могла ненавидеть себя за то, в чëм она не виновата, могла трясущимися руками набирать каждое слово, о чëм можно было догадаться по тому, что между каждым сообщение проходило немало времени и каждое имело статус «изменено». Анна просто знала, что в каждую букву было вложено огромное горе и страх, в каждом слове была правда и переживания, в каждом предложении было искреннее доверие и волнение за то, чтобы это никто не увидел и не услышал. Женя, может себя винит за то, что давайте это прочитать кому-то ещë, но Аннушка благодарна ей сейчас как никто другой. — Ну ты чего, Анют? Иди сюда. Ты справишься. Ты просто ничего не знала, поэтому и злилась. Погорячилась немного, но не вини себя. У вас всë образуется, всë будет хорошо, я верю в вас с Сашей, — Медведева приобняла пустившую слезу девушку.       Евгения положила свою руку на макушку младшей и начала тихонько гладить по по волосам, успокаивая. Щербакова бесшумно заплакала. Она успела научиться делать так, чтобы еë никто не услышал и не заподозрил в том, что она грустила по какой-то причине. Она смогла найти способ того, как притвориться спящей, чтобы еë в случае чего не потревожили дома из-за частых слëз. Анюта уложила свою голову на плечо Жени, уткнувшись в еë водолазку. Единственное, что она не контролировала — неописуемо сильную дрожь, проходящую по телу, когда ей было очень больно душевно, когда было очень стыдно за себя. Прямо как сейчас. Стыдно, стыдно, стыдно. Фигуристка просто взяла и плюнула в душу девушки, до которой домогались, которая живых неспокойна и боясь сказать и сделать лишнего лишний раз, которая все эти дни слушала о том, что она дрянь, посмевшая тронуть Маркушу, развратная малолетка и прочее. Она проживала каждый день, слыша выдуманные истории свидетелей, которые придумают то что-то, что приводило к ненависти в еë сторону, то то, что выставляли еë в неверном свете. Каждый день она шла по улице, ездила на такси, читала соцсети и видела тонны словесного мусора в свою сторону, тонны проклятий и того, как все радуются и пишут о том, что в спорте образовалась новая парочка. Конечно. В спорте образовалась новая ненависть девушки к одному лицу мужского пола и страх фигуристки к тому, чтобы появляться теперь на людях, зная, что каждый видел и слышал о ней и парне, что имя будет теперь каждый день сопровождаться дрожью в теле и злостью к любому тëзке Кондратюка.       Честно, Аня бы хотела, чтобы она лучше жила в неизвестности о том, что когда-то произошло с Сашей, что испортило ей всë еë желание начать доверять людям. Девушка думает, что лучше бы она помыла рот с мылом после всего сказанного или вообще заклеилв его скотчем, чтобы из него больше не вышло и одного плохого слова, которое могло бы навредить людям. Сейчас девушка вспоминает Трусову, которая только недавно винила себя в том, что Щербакова упала на лëд, получив больную травму, в том, что она во время ОИ сказала много лишнего старшей из-за несбывшейся мечты, в том, что она так долго не могла начать говорить с девушкой по-нормальному, в том, что так долго не признавалась ей в своих чувствах. Они поменялись местами. Раньше Саша после всего сказанного и сделанного долго извинялась и залечивала раны девушки, а теперь это предстоит делать Анюте. В их отношениях столько раз было подобных ситуаций, когда приходилось обеим делать одно и тоже друг для друга. Аня постарается сделать всë, чтобы она смогла загладить свою вину перед своей возлюбленной. Она попытается показать той, что больше не посмеет сделать ей больно. Не позволит же?