Ты мой кислород

***

      Щербакова замечает на себе странные взгляды в сторону неë и Трусовой. Только успеет Саша подъехать что-то спросить у Ани — тут же Этери гонит еë заниматься своими делами со словами «Ещë успеешь насмотреться на коллег, а сейчас отрабатывай всë, что я тебе сказала поправить». Стоит Анне хотя бы отвлечься на секунду, глядя на то, как еë девушка старается собраться с силами и отдать всю себя катанию, как тут Тутберидзе делает ей замечание. Оно, конечно, по делу, Анюта не спорит, но странно, что именно в этот момент женщина замечает недочёт. Так и проходит весь день, состоящий из подготовки к шоу, которое пройдëт в Москве через 2 дня. Кажется, будто ты вот только что приехала домой, а тут практически сразу нужно ехать в другое место и показывать тоже самое. Аня с улыбкой на лице вспоминает девушек и парниш, которые звали еë по имени и кричали слова поддержки, как она проходила совсем рядом с ними, раздавала автографы, фотографировалась с поклонниками и видела эти восхищëнные взгляды на себе. Столько приятных ощущений за только первый этап поездок по городам.       Девушка замечала, как Саше будто становилось лучше, огонь внутри неë возгорал, горел ярче, чем обычно, чем на протяжении всей недели до шоу. Спортсменка становилась словно совсем другой. На тренировках — нервная, тихая, много работающая, а на арене, видя вокруг знакомые лица поклонников, их счастье, радость, неземные чувства от того, что тебе увидели человека, которым они восхищаются — фигуристка словно отращивала себе крылья и делала всë для того, чтобы дать людям насладиться просмотром того, как она катается. Щербакова давно поняла, что рыжеволосая буквально живëт фигурным катанием, оно помогает ей забывать об остальной жести в еë жизни, о том, что она по сей день была на слуху и не самом приятном. Аня понимает, что эта девушка ей в том числе помогает кататься с ещë большим энтузиазмом, даже если у тебя совсем нет сил и ты просто хочешь свалиться, не имея возможности показать хоть что-то. Анина любовь к этому виду спорта не угасала ни на секунду, пока рядом столько любящих еë людей и одна рыжая бунтарка с яркой улыбкой, которую она так любила видеть и старалась сделать всë, чтобы с неë не слезала эта улыбка чаще. Есть натянутая, еë сразу распознаешь. Щербакова же хотела, чтобы на личике зеленоглазой красовалась та самая по-детски милая искренняя самодовольная ухмылка, появляющаяся у младшей после проката. Она хотела, чтобы еë солнышко сияло как можно чаще, дольше и ярче, насколько это возможно. Чтобы это солнце было счастливо.       Размышляя о своëм и настраивая весь свой разум и организм на то, чтобы идеально справиться с своей целью, этот день прошëл на удивление достаточно быстро. Ане казалось, будто еë кости только успели разогреться. Даже так, она знала меру и каждый перерыв не металась по катку, а проводила время за его пределами. Это последний перерыв за день. Остался финальный заход на лëд и можно будет отдохнуть дома. Но, видимо, не в этот раз. Щербакову за плечо трогает Трусова, от чего старшая удивлëнно вздрагивает, одаряя рыжеволосую вопросительным взглядом. Та наклоняет голову в бок, указывая в сторону тренера, намекая на то, что они с утра планировали разузнать у женщины один момент на счëт интервью той. Кивнув младшей одобрительно, Аня решается с Сашей подойти к Тутберидзе. Было страшно и тревожно, зная, что, возможно, им не ответят и просто скажут не брать в головы всë сказанное. От взгляда женщины, которая успела всего раз на них поднять свой взор, уже становилось не по себе, а по спине шли мурашки. То ли та была не в настроении, то ли еë отдых потревожили. Как бы то ни было, Этери заметила, что фигуристки шли в еë сторону и она поднялась с своего места. — Этери Георгиевна, извините, можно задать вам пару вопросов? — первая начала диалог Александра. — Даже если не разрешу, вы не отстанете от меня, верно? Спрашивайте давайте, пока время есть, — в уставшем тоне проговорила женщина. — Это на счëт вашего интервью. — Как я и думала. Много нового не узнаете. Всë, что вы увидели и услышали — чистая правда и больше особо не о чем рассказывать дополнительно мне, — предупредила девушек та.       Прозвучало это примерно как «Вы вряд ли добьëтесь от меня информации, к знанию которой вы стремитесь, так как я уже всë сказала нужно для чужих ушей». Для Саши это выглядело, как то, что тренер пытается сразу уйти от ответа и не желает перед кем-то отчитываться. Старшая была тверда и уверена в правильности своих слов, которые прозвучали в том интервью. Трусова с самого начала разговоры с Этери начинала злиться, заранее себя подготавливала к тому, что с еë нервами будут играться, как с куклой. Аня будто чувствовала это и потянулась взять девушку за руку, чтобы успокоить. Эту силу старшей Александра не могла объяснить. Хватало одного прикосновения к ней со стороны Щербаковой и она вот уже расплывалась в приятных чувствах. Саша благодарна всем богам за то, что ей помогал подобный жест внимания, что он утихомиривал еë внутренних демонов, которые желали выпуститься на волю при любой возможности, видя перед собой тех, кто когда-то ей насолил в жизни. — То, что вы попросили эту фотографию убрать со всех, практически, сайтов… Чем было подпитано желание так сделать? — Анюта решилась продолжить диалог. — Тем, что у нас намечалось шоу. Не хотелось, чтобы лишние слухи пускали перед таким событием. Нам и так их хватает. Про ребят начали писать много лжи и в том числе конкретной выдумки, как я узнала. Слишком пошлые вещи появлялись, надуманного меренно-немеренно. Ничего больше меня не волновало кроме репутации моих учениц, — объяснила та. — И всë? — рыжеволосая удивлëнно глянула на Этери. — Да.       Трусова взглянула с подозрением на женщину, что продолжала на них давить уверенным и невозмутимым видом. Умеет же делать всë для того, чтобы никто не смог усомниться в достоверности сказанного ею. Даже так, фигуристки чувствовали неладное, будто где-то можно было проследить сомнение в разъяснении этой ситуации. Аня поджала губы, замечая, что ситуация накалялась за счëт мëртвой тишины, среди которой ты можешь расслышать ровное или не очень дыхание того или иного человека. Лично у Трусовой не особо получалось имитировать спокойствие, даже если дыхание она старалась привести в норму. Еë нужно нарушить. Эту обстановку пора менять. — Точно? — спрашивает Анюта. — Сомневаешься в том, что я сказала правду, Щербакова? — женщина скрестила руки на груди. — Конечно сомневается. Редко увидишь, как твой тренер сначала рушит приватность твоей личной жизни, а потом у неë появляется желание убрать с лица земли фото ученицы с кем-то другим просто так. Ваши оправдания ничего не объясняют, — подала голос наконец Саня. — Я обращалась к Ане. Саш, успокойся. Не обязательно говорить в таком тоне со мной и перебивать людей, имей совесть. Скажи спасибо, что тебе на твои вопросы вообще отвечают, хотя мне этого делать не обязательно, — строго сказала Тутберидзе.       Это сейчас серьёзно было? Трусова ненавидела, когда еë игнорировали, когда ей не отвечали, но ещë больше она терпеть не могла, когда ей взрослые говорили о том, что они ни чем не обязаны детям по простой причине — им не хотят распинаться перед младшими. Эти самые старшие только перед начальником или человеком статусом выше них они будут вставать на колени, рассказывая абсолютно все важные им сведения, а те, кто были их учениками или в принципе, теми, кто выглядел в их глазах недостойным того, чтобы с ним разговаривать на равных — являлись для них не более чем «детьми с гормонами и желанием показать себя». И так всегда. Не хотят старшие видеть себя неправыми, совсем, они же больше лет прожили, поэтому и считают своë мнение более важным. Александра злилась, но натягивала улыбку на лицо, придающую ей в какой-то степени смелости, будто ей нажимали на какую-то кнопочку в мозгу, отвечающую за уверенность в себе. По-другому разговор с женщиной не затягивался, не мог дать плоды или банально продолжиться, чтобы они не погрызли друг другу глотки. — Простите. Так вот, я всë же не уверена в том, что ваши слова искренние. Как уже сказали, сначала вы записываете мой разговор для того, чтобы рассорить меня и Сашу, звоните с Даниилом Марковичем нашим родителям, зная, что они могут отрицательно отреагировать, то есть вы хотите усмирить нас, а потом делаете из себя героиню, которая освободила Сашу от слухов, ещë и интересуетесь, как я себя чувствую от новости, что мою девушку запечатлили с кем-то, сделав спорное фото. Должно же быть этому какое-то объяснение, — продолжила Щербакова невозмутимо вышкрëбывать из тренера правду.       Эта способность Анюты выглядеть невинно, говоря совершенно любые вещи, безумно помогала ей. Вроде ты и выглядишь мило, наивно, как ребëночек, который спросил у родителей о чëм-то, а на самом деле ты можешь говорить совершенно противоположные твоему внешнему виду слова. Аннушка способна делать из себя обычную заинтересованную в определëнной теме девушку, при этом умея давить на какие-то места человека, буквально вытаскивая из него информацию. По Этери было заметно, что ей становилось самой неудобно от натиска Ани, что смотрела прямо в душу, пока ждала ответа на свой высказывание. Женщина поворачивала взор то на Аню, то на Сашу. На второй лица не было и по понятной причине. Ей было что высказать, о чëм-то поговори, на какую тему подискутировать. С ней даже разговаривать желания не было. Одно слово может стать для неë спусковым крючком, который приводит в один миг к определëнным последствиям. — Не можете ответить? Нам так-то очень интересно услышать истину, — Анна продолжала проговаривать каждую букву в особо лëгкой интонации. — Вам так важно об этом узнавать, когда на носу шоу в столице? Успокойтесь, примите, что я это сделала не ради «вас», а для своей выгоды, если это теперь выглядит именно так, — женщина делала закончить уже этот разговор. — Важно. Мне допустим, очень, — зеленоглазая начинала раздражаться от того, что старшая уходила от ответа за все свои слова. — Трусова, прими уже, что твою шкуру просто спасли, чего ты и хотела. Не более. Мне незачем биться за ваши отношения, успокаивать Аню и прочее. Если так хочешь ещë что-то узнать, то я читала каждый слух и каждое наговаривание на вас с Марком. Я у тебя решила узнать, что к чему, поняла, что в под этим фото нет ничего в реальности хорошего. Я не люблю ложь и выдумки, которые делают другим хуже, а на тебя они действовали с огромной силой, что пользы не приносило. — Вы имеете ввиду, что вы умеете переживать за моë состояние? Вот это да, — решила съязвить она. — Это значит, что ты мне нужна была бодрой на тренировках и нужна будешь сейчас. Меньше слов о тебе — больше пользы и тем ты лучше катаешься, голову лишним не забиваешь, работаешь. Вот и всë. Не делай из меня благородную спасительницу. Я никогда не принимала вас и ничего ради вас делать не собираюсь. Иди уже, тебе ошибки исправлять нужно, о них думай пока в жизни всë гладко, — вздохнула на последних словах женщина.       Просто великолепно. Очередной плевок в душу, только в этот раз он подобен тому, что тебе на голову вылили помои перед огромной толпой людей. Всë это было только ради того, чтобы она работала до посинения, как раньше? Для того, чтобы Саша уходила в работу и перестала ходить подобно зомби, еле шевелясь на тренировках? Для того, чтобы публика была довольна? Для того, чтобы обелить репутацию ТШТ? Саша стояла, как оцепеневшая, будто ожидала, что ей ответят иначе. Это по ощущению, как вонзить вампиру кол в сердце. Твою последнюю самую маленькую надежду на то, что о тебе кто-то волновался искренне была стëрта в порошок. Всë было только ради выгоды, ради того, чтобы во время шоу не произошло скандала, для того, чтобы ничего кроме восхищения фигуристами, выступающими перед жителями разных городов, ни о чëм-то больше не писали. Ничего, кроме красивой картинки. Отвратительное чувство, что твоë состояние никого не волнует, всем важно только видеть красивую оболочку, которая улыбается зрителям и делится с ними историей, вложенной в программу. — Да вы… Вы разрушили мне жизнь, из-за вас началось всë это. Я дура оказывается ждала несколько дней, чтобы узнать, что вы поступили так ради меня, потому что я как убитая ходила и каждую ночь и перерыв в раздевалке рыдала из-за ублюдков, которые что попало писали под этой фоткой, а оказывается… Оказывается вы всë сделали только ради себя. Как обычно… Спасибо, до свидания, — Саша махнула рукой и ушла.       У девушки совсем не было сил на то, чтобы спорить и противостоять старшей. Столько всего она прочла и услышала, столько раз успела с кем-то пособачиться, поконфликтовать, поссориться с родителями, знакомыми, что тратить последнюю энергию на непробиваемую даму казалось бесполезной тратой времени. Не изменится, не ответит, не удосужится даже подумать о том, что она не права, что она делает что-то не так. Даже этой стальной маске женщины она раньше имела силы противостоять. Еë натиск настолько надоел, что и думать о ней доставляло одну головную боль, да и не только головную. Не хотелось плакать, кричать, возмущаться, стоять на своëм, пререкаться, показывать свой характер. Ничего. Александра тяжело делает пару вдохов и выходов, отойдя подальше от места разговора с тренером. Спортсменка чувствовала, как в районе висков шло пульсирование, напрягающее невероятно сильно, оно сдавливало всë, что находилось в черепной коробке, раздражало, приносило покалывающее чувство. Только бы этот день закончился, прошëл наконец.       Щербакова пронаблюдала за девушкой, чей шаг казался тяжëлым, а лицо той так и давало понять «Я больше так не могу. Сделай это за меня, мои силы иссякли, я не способна с ней говорить дальше, это бесполезно. Помоги». Анюта поняла эту немую просьбу, которую она увидела в глазах рыжеволосой, когда та уходила на другую сторону помещения. Шатенка будто почувствовала, как в ней появилась частичка Саши. Тот боевой характер, то желание не молчать, а действовать, давать другим понять, что ты не тряпка, готовая хавать всë, что тебе кладут в тарелку, даже если это была самая настоящая грязь или мусор. Кареглазая повернулась в сторону женщины, смотря на ту уже с совсем новым взглядом. Кажется, старшая прямо не узнала Аннушку, что раньше никогда так ни на кого не смотрела, с сильной злостью через миловидную улыбку, презрением и желанием вытащить из женщины абсолютно всë, что только возможно, что только в ней есть. На мгновение даже Анюта удивилась такому своему преображению после того, как она увидела, что еë Сашеньку кто-то посмел в такой период жизни тронуть. — Нравится же вам лгать, Этери Георгиевна, — Анюта начинала злиться. — В каком смысле? Хочешь, чтобы я тебе лично рассказала что-то ещё и ты разболтала бы потом Трусовой об этом? Могу, но, как ты уже сказала, не желаю говорить честно, — призналась женщина, смотрящая на часы.       Будь еë воля, Щербакова бы сейчас закатила глаза, но она не хочет этого делать именно сейчас. Что за детский сад устраивает она? Почему так сложно просто извиниться за сделанное, провести нить между этими ситуациями, найти связь, объяснение подобной нелогичности? Видно же, что причин было больше. Раньше Саша всегда защищала свою девушку перед другими, стояла на стороне той, делая себе хуже, а сейчас они поменялись местами. Аня мстит за Трусову, за то, сколько ей проблем навалилось на голову просто потому, что она любила девушку с карими глазами и ангельской внешностью. Анюта не простит всего этого им. Ни за что. Она будет стоять стеной за девушку с яркими глазами, что только что потеряли на секунду тот самый блеск. — Разве есть что-то хорошее во лжи? Припоминаю, лгунов наказывали раньше, да и сейчас их не ценят по большей части. Зачем же примыкать ко злу, Этери Георгиевна? Вы вроде как хотели, чтобы вокруг вас было всë только самое лучшее, чтобы не было лжецов. По-моему, чтобы это смогло произойти без применения неправды, стоило с самого начали прибегать к тому, чтобы рушить то, что дорого другим. Жили бы все мирно и никаких разборок. Странно как-то, говорите, что не любите ложь, а сами ей грешите, — говорила Аня, протягивая некоторые слова, делая паузы между ними, что накаляло обстановку.       Карие глаза прожигающие смотрели на женщину, выпутывали из той информацию. Было похоже на то, что Анна допрашивала Тутберидзе за то, что она молчала и лишь смотрела свысока на ученицу. Сейчас Этери видела в Ане себя. Эта поза, взгляд, выражение лица, эта серьëзность, что наколяла обстановку. Тренер держится до последнего, выбрав тактику стоять, ждать и не произносить и слова в ответ на Анины провокации, что сдавливало последние остатки совести у старшей. Щербакова сразу прощупала, что на неë морально хотят начать давить тем, чтобы она сорвалась и закричала, что было бы не на руку самой Аннушке, это может выставить еë в нелучшем свете, показать, что это она истеричка, не уважающая старших. Такой тактикой и пользовалась Этери Георгиевна. Дождаться, когда нервы сдадут у фигуристки и она сможет продолжить тренировку, вернуться к остальным. Простояв так, как им обеим казалось, вечность, слушая и видя, как остальные шептались, видя немые возмущениями обеих, Олимпийская чемпионка успела сделать всë: закусить губу, облизать еë, когда она пересохла, вцепиться ногтями в кожу ладони, перечислить всë, что она могла увидеть за спиной женщины из вещей. Держись, Анют, ты сможешь. Стой до конца, постарайся. Сделай это ради себя, ради Саши, ради вас. — Какой же это цирк. Взрослая женщина играет в молчанку с ученицей, потому что не может произнести пару слов по непонятной причине. Вроде говорим обо мне и Саше, а утаиваем всë так, будто это пароль от какой-то важной системы, — Щербакова демонстративно зевнула и продолжила разговор. — Напрямую может скажешь, чего хочешь? Унижать меня за поступки тоже не лучшее решение. — А за них хвалить нужно? За что? За гиперопеку родителей Саши? За еë убитую психику? За упрëки в мою сторону от Даниила Марковича? Просто, прошу, скажите, для чего это всë было. Мне вас не понять. Хотя, вы не захотите, наверное… Идите вы, — говорила слегка громче спортсменка. — Я не поддерживаю ваши отношения, но я поспешила с тем, чтобы звонить родителям, рассказывать о вас кому-то. Это хотелось услышать? Не думаю, что приму вас. В любом случае, я бы не стала поддерживать то, что какой-то парниша лез к моей ученице и это начали восхвалять, не зная ситуации. Это свинский поступок, поэтому я и пришла к решению воспользоваться возможностью надавить на их совесть и избавиться от всего, что вылилось в сеть и найти того, кто это заснял… Я скоро с ума с вами сойду, что ж вы за дети такие, — начала рассказывать Тутберидзе.       Щербакова заметила какую-то лëгкую грусть и усталость от одного упоминания о случившемся. Возможно, в женщине проснулось чувство стыда, которое огорождали стенки из собственной гордости, веры в свою правоту, нежелании раскрывать другим мотивы своих пустопков и прочего. На момент у Ани проснулось даже чувство, что, возможно, зря она начала давить на женщину, даже если еë слова доверия не внушали. Видимо, там и свои тараканы были, от одной мысли о которых что-то кололо на сердце. Старшая пыталась собраться с мыслями, чтобы продолжить диалог, потому что было заметно, на еë душе лежало много тяжести, о которой говорить никому не хотелось. Возможно, что пришлось долго искать способы того, как бы избавиться от тонны копий снимка и информации, от которой уже тошно становилось. — Я видела, как вы обе мучались от этого, вы бы не справились одни. Мне мои спортсмены нужны не убитыми до следующего сезона. Думаешь я спокойно смотрю на это всë и мне совсем наплевать, будто я изверг какой-то? Хотелось бы, но не получается, не железная я, сколько бы ты не старалась сделать себя таковой. Хочется быть строгой всегда, не проявлять лишних эмоций и прочего. Да и мне нагоняй за такие новости прилетает, не одной тебе и ей тяжело. По щелчку пальца никто бы не убрал это всë, мне тоже много чего пришлось сделать ради этого… Останешься сегодня на дополнительные полчаса. Рассказывай иди ей, успокой ребëнка. И чтобы больше я не слышала таких возмущений от тебя. Больше советую не сувать нос туда, где тебе ответа не хотят давать по личным причинам, — продолжила Этери.       У тренера была некая нелюбовь к сожалению, состраданию, поэтому Аня лишь молча кивнула и покинула еë. С одной стороны, вроде и жалко Этери Георгиевну, видно, что она постаралась ради Трусовой, постаралась ради них, ей далось это не за просто так, даже если она была еë тренером и достаточно влиятельным человеком. Девушка и представить себе не могла, какого находиться на стороне взрослого человека, тренера, который должен подавать пример своим ученикам, быть твëрже камня и стараться забыть о эмоциях и чувствах в пределах своей работы. Это очень трудная работа, возложенная на плечи одного человека.       Даже так, Аня не собиралась прощать женщине все прошлые еë поступки, из которых она не все выводы сделала, которые бы хотелось. Не заслуживает она прощения просто за то, что сделала грустную, растерянную мордашку, рассказала о своëм наболевшем размыто и, как обычно, приказала пойти заниматься делом. Фигуристка уверена, она ещë долго не сможет простить тренера за то, что случилось с Трусовой, а рыжеволосая тем более обиду будет хранить ещë достаточно долго. Аня знает, что когда они будут идти домой, то Саша будет по дороге оценивать слова Тутберидзе и всë равно не даст добро на то, чтобы простить или хотя бы немного отпустить их конфликт просто за то, что та призналась, что ей было не всë равно на ментальное состояние ученицы. Была бы она рядом, усмехнулась бы и сказала бы, что этот спектакль, во время которого женщина решила сделать из себя жертву, был ужасен. Худший спектакль в еë жизни.

***

— Вааау. Это было потрясающе. Такие крутые ощущения, просто бомбические! — только что вернувшаяся с арены Трусова делилась впечатлениями. — А я говорила, что это невероятно. Это шоу прям такое особенное, просто вот… Даже не знаю как сказать, но это было лучшее, что произошло со мной, — улыбка на лице Загитовой была шире обычного. — Сразу видно, кто всю себя оставил на льду, — прокомментировала Медведева, выкладывающая новую фотографию.       Так и было. После дня, когда Щербакова Саше пересказала, в чëм-то призналась той Этери, у Трусовой словно появилась небольшая надежда на то, что о ней всë же кому-то да есть переживать. Кто-то да и пытается помочь ей, даже если делает это молча и не признаваясь. Рыжеволосая всë ещë недолюбливала женщину за те еë действия, что повлекли за собой достаточно много плохого. Такое не простишь, можно лишь немного отпустить или забить на эту ситуацию, но никак не сделать вид, что ты глупышка, готовая тренера расцеловать и заобнимать только по той причине, что в ней проснулась частичка стыда. Анюта сказала, что, возможно, их она больше трогать не будет, что безумно радовало. Наверное, именно этот факт и окрылил девушки с ещë большей силой.       Небольшой страх перед тем, как выходить всем вместе на арену присутствовал, это заметно невооружëнным взглядом. Никого это особо не волновало, кроме, возможно двух людей. Ани и Камилы, которой Щербакова всë же объяснила без особых подробностей то, почему рыжеволосая уже минуту точно трясла ногой, уткнувшись взглядом в одну точку по непонятной причине. Валиева и Аннушка шептались о чëм-то своëм, что слышала Александра пока зависала на месте, усевшись в удобную позу на скамейку. Тихо девушки сели по обе стороны от неë, что-то задумывая. Зеленоглазая старалась не обращать внимание на тех, пока они резко не решили поразвлечься и начать щекотать восприимчивую Сашу. — Офигели?! А ну прекрати… Хахахах, хватит, кому говорю, а ну… Девки, прекра… Хахахахх. Ах вы ж, — Трусова пыталась сопротивляться и хватать девушек за руки.       У спортсменки мало получалось, фигуристки будто перемещали свои руки с скоростью света специально, чтобы было сложно их словить и остановить. С другой стороны помещения на девушек пальцем указывали старшие и тихо хохотали с положения Круэллы, которая уже просила помощи у каждого, кто находился рядом. Стараясь подняться с места, рыжеволосая потянула за собой обеих спортсменок, которые вместе за ней упали на пол, но пострадали меньше, чем Саша, приземлившись на колени и не оказавшись лежать спиной на холодной поверхности. Ками уже не могла остановить свой смех от вида девушки, расположившейся в форме звезды, а Аня прикрывала рот рукой, чтобы не выдать свою улыбку и тихое хихиканье. — Ты бы… Ты бы себя видела, я не могу, я сейчас лопну, — старалась нормально разговаривать младшая, смотря на Сашу, сделавшую лицо «уберите кашу». — Я тебя сейчас убью. А ты чë ржëшь, Ань? Жить надоело? — пыталась выглядеть грозной Трусова, возмущаясь, при этом сдерживая собственной смех от абсурдности происходящего. — Так вот что за подарок мне сделала упавшая с неба звезда — подарила саму себя, — сказала Анюта. — Смущаешь, — заулыбалась Саня. — Вы такие романтичные бываете, ужас, — побрезговала Камила, поднимаясь на ноги. — Сама такой же будешь, Ками, осталось дождаться жениха твоего и будем над тобой стебаться. Может на примете уже кто-то есть? Приводи, если что, пошутим над вами, — подхватила обстановку Усачëва. — Эй! Что за беспредел? Майя, ну хоть ты на моей стороне? — Валиева обратилась к последней тихо сидящей в помещении девушке. — Я не при делах. Хотя да, Ками, кто-то уже может есть у тебя? — решила присоединиться к остальным Хромых.       Только хотела Камила возмутиться, как тут их позвали всех выходить, так как последний человек закончил свою программу. Все быстро поднялись со своих мест и направились идти по коридору, который вëл к входу на арену. Кто-то делился друг с другом ощущениями от выступления во втором городе, кто-то пытался себя успокоить, кто-то предсказывал, у кого будут самые большие букеты, а у кого будет их больше. Кареглазая наблюдала за этим с улыбкой. Неожиданно еë за рукав потянула Саша, хотя что-то спросить. Она всегда так делала, когда хотела привлечь внимание девушки. В эти моменты она ей казалась такой милой. — Я что-то переживаю, — прокомментировала Саша тихо, почти подходя к месту, куда они будут выходить на арену. — Чего так? — удивилась Щербакова. — Не знаю. Просто тревожно как-то, — замялась Саня. — Давай я тебе за руку буду держать, может легче станет. Тебе это обычно помогает, — предложила девушка. — Договорились. Спасибо, — неловко прошептала Александра.       Последний шаг. Наконец они зашли. Сразу послышались восторженные крики из зала, от громкого звука которых некоторые даже вздрогнули. Кто-то уже успел скинуть из зала пару игрушек. Кажется, это те самые мишки, значит, для Анюты купленные. Саша увидела их издалека сразу и указала спортсменке на них. А дальше время казалось ребятам прямо сказкой. Все ездили по кругу, общались, ловили букеты, брали их в руки даже тогда, когда уже их держать становилось нелëгкой работой. Медведева что-то с Загитовой бурно обсуждала, пока они ехали в одном направлении. Вдалеке Морис творил какую-то фигню, рядом с ним была Камила, подхватившая настроение старшего. Недалеко были и юниорки, проводящие время вместе. Женя ехала с набитыми руками и, кажется, жаловалась на то, что сейчас они не упадут.       Когда все брались за руки, становясь в линию, Аня почувствовала, что Саша немного напряглась, поэтому шатенка решила покрепче сомкнуть их руки и погладить ладошку младшей большим пальцем. В эту же секунду она заметила, как Трусова расслабилась и тот самый огонь снова сверкнул в еë глазах. Кажется, будто они весь день болтали без остановки, девушка обняла Аню со спины, они почти не отъезжали друг от друга, даже сейчас, тем было очень много, в том числе Сашино возмущение о том, что Этери Георгиевна разделила их, взяв за руки парочку. Щербакова улыбалась, слушая эти театрально-наигранные возмущения. Ну что за дитя. Это явно будет одним из еë любимых городов. Он ни с чем не сравнится. Это была пока что их лучшая поездка.

***

— Ну Саш, ну иди сюда, — звала девушку Аня. — Я тебя не знаю, женщина, — Трусова отъехала от спортсменки подальше, продолжая шутить над той. — Один кружочек давай снимем! — Поймай меня сначала! — крикнула ей рыжеволосая с другого конца катка.       Пока тренировка не началась, спортсменки решили позволить себе подурачиться, накатать несколько кругов по катку, пока никто не видел кроме смотрящих на них за пределами льда подруг. В очередной раз Саша заворачивает достаточно резко, из-за чего Аня не успевает еë догнать с телефоном в руках, который она старается держать, как зеницу ока, иначе можно так и разбить его. Захотев немного повыпендриваться, Трусова, разогнавшись, пока шатенка находилась далеко от неë, решается собраться с силами, настроить себя и совершить прыжок. Заход. Рыжеволосая отталкивается. Первый прокрут придал девушке адреналина от этих догонялок на льду. Второй вселял уверенность в том, что всë получится. Третий проходит с ощущением, что она уже смогла над Аней пошутить. Четвëртый… Приземлила. 4Lz. — Выпендрëжница, — Щербакова закатывает глаза.       Догоняя девушку, Аня почти ловит еë, но в последний момент Саня сворачивает резко, от чего Аня чуть не теряет равновесие. В сторонке Трусова начала смеяться и не заметила, что сзади бортик. Не успев среагировать, девушка ударяется спиной об него и падает на задницу, издав характерный хлопок, сопровождающийся громким «твою ж» от рыжеволосой, которая смирилась с своим положением и прилегла на холодную поверхность. Щербакова закрыла рот рукой, но не сдержала смеха от этой картины. — Поймала. Теперь ты Саша в кляре, — Щербакова посмеялась с упавшей девушки, к которой она подъехала. — Хаха, очень смешно. Скоро я так кофту порву и меня мама родная не узнает, — наигранно посмеялась Саня, поднимаясь со льда. — Кстати, я хотела кое-что на счëт родителей спросить у тебя. Удобно ты упомянула маму, — вспомнила Аня, загоревшись от счастья от своей идеи.       Трусова прищурилась, недоверчиво взглянув в сторону что-то задумавший Ани, сложившей ладони вместе в жесте, значащим просьбу. Неужели там что-то такое, от чего она может отказаться? Тем более если это связано с родителями, то первое о чëм она подумала — это попытка пообщаться с Сашиными папой и мамой. Мысленно она уже придумывала отказы, потому что только братья будут рады видеть ту у них, а куда сходить с этими двумя балбесами по-дальше от дома — она не знала, да и разбалтают же потом возможно об этой встрече. — Как на счëт того, чтобы познакомить тебя поближе с моими родителями? — предложила Анюта.