Ты мой кислород

***

      Прошло пару дней после произошедшего. Все эти сутки Саша практически не выходила из своего номера и предпочитала просто лежать в кровати, думая о своëм. Телефон разрывался от звонков и сообщений, но сил подняться и ответить на них не было. Уведомления для всех приложений были выключены через некоторое время. Сколько бы не старалась Камила поднять с кровати свою подругу — всë без толку. Саша была похожа на тело, которое лишь существовало, не жило, а лежало подобно какой-то вещи на месте. Было такое, что Трусова уходила в душ на час и больше. Не из-за того, что ей требуется больше времени для того, чтобы вымыться. Стоило взглянуть на себя в зеркале, увидеть свою голую кожу в отражении, посмотреть на своë тело, на свой палец, который был обмотан бинтом из-за сломанного ногтя почти под корень — девушка впадала в свои мысли. Когда она переодевалась, открывала себе вид на собственное тело — ей начинало мерещиться, что сейчас где-то за спиной стоял Кондратюк, наблюдал за ней, хотел дотронуться до неë, прижать к себе, воткнуть еë в стену, не дать шанса пошевелиться и выйти из крепкой хватки. Она думала о том, как он мог бы начать еë кожу сжимать сильнее, чтобы она не вырвалась из его рук. Она думала о том, что бы случилось, не будь тогда рядом еë знакомых, которые не подпустили ни на миллиметр Марка к ней. Они находили отговорки, закрывали собой испуганную Сашеньку, что начинала дрожать как осиновый лист, слыша этот противный голос. Он искал еë, хотел найти, высказать ей что-то, но ребята отвели еë в номер, закрыли там и долго находились рядом с ней. Не оставшись они с Сашей, что произойти могло? Этому подонку ведь было бы легче воспользоваться напуганной до истерики фигуристкой, что в себя прийти не могла ещë несколько часов. Этот дрожащий голос, паранойные мысли, ощущение того, что за тобой наблюдают, выжидают момента, когда ты останешься одна. Не было бы рядом Камилы и Коли, которые заперлись на замок крепко, кто знает, что стряслось бы. Мерзко, мерзко, мерзко.       В первый раз после того случая Трусова согласилась выйти на контакт с кем-то кроме соседки по номеру и то это был Коля, которому она смогла довериться достаточно быстро. Он все эти дни ходил и говорил, что непременно преподнесëт урок Марку такой, что ему жить будет нелегко. Ками останавливала его, чувствуя, что Саша больше не хочет слышать о нëм и проблем создавать себе не хочет до конца отдыха. Рыжеволосая продолжала говорить односложно, сидеть, укутавшись в одеялку и отвечать остальным с помощью написания того, что она хотела бы сказать в заметках. Она закрывалась от мира, рыдала по ночам, уходила в душ и сидела там часами, плакала на взвод, тряслась от страха, пыталась забыть о том, что случилось, но не выходило. Жить обычной жизнью не получалось. Да и как? Девушка не соглашалась есть, как раньше. Ей иногда Ками приносила еду, напитки, но из них даже половины никогда не были съедены. Человеческие базовые нужды еë организм будто стал игнорировать. Живот урчал, а фигуристка лишь продолжала есть один раз в день. Бывало, что на неë что-то находило и она переедала. Лебедев, слушавший эти истории от Камилы, предполагал, что на нервной почве у Саши происходили такие эмоциональные скачки. Внешне спортсменка не менялась, только синяки под глазами стали виднее. Себя трогать она никому не позволяла, прикосновения стали противными, потому что они начинали ассоциироваться с тем разом, когда еë начали лапать за талию и бедро. Только через ткань одеяла. Иногда она улыбалась, вспоминая что-то хорошее, думая о своей семье, собаках, Анюте, но даже это не могло перекрыть тех кошмаров, что посещали еë в любой момент, когда она решала лечь подремать. Парень являлся ей в кошмарах, чудился ей, мерещился, ей казалось, что он присутствует где-то рядом. Желания показывать себя кому-то сходило на нет. Только спустя некоторое время после уговоров она смогла впустить к себе поближе Ками и Колю ради важного разговора.       Трусовой показывали видео того, как он и не единожды приставал к ней. То самое фото из кино, видео того, как она убегала от Марка, кусочек разговора, где он вставал на колени перед ней, пляж, игра эта чëртова, да даже с аэропорта фотографии и фрагменты были. Где их только смог найти этот человек — неизвестно. Одновременно становилось мерзко от того, как это со стороны выглядело. Саша видела собственные эмоции. Недопонимание, шок, страх, паника, отвращение, злость, безысходность, отчаяние, ненависть. На каждом из кадров можно было рассмотреть что-то такое. Трусова всматривалась в лицо Марка. Оно везде было одним. Уверенность в своих действиях, безразличие к боязни и слезам рыжеволосой, улыбка до ушей как у психа какого-то. Насколько же это жутко. Зеленоглазая чуть телефон не выронила из трясущихся рук, понимая, что за взгляд был на ней в тот момент, когда она была повëрнута спиной к этому обмудку. Ужасно, ужасно, ужасно. Во рту пересохло от того, насколько это выглядело со стороны по-животному. Зеленоглазая пыталась дышать ровно, но мурашки по телу были настолько сильными, что эта дрожь передавалась всем, кто находился рядом с ней. Ками пыталась объяснить, откуда взяла она эти видео, что она думает с ними сделать и как поступить. Саша слушала еë, пытаясь отвечать. Насколько же такие банальные вещи были трудными дня неë. — Это всë? — спросила Трусова. — Да. Большего мы у неë не нашли. Саш, с этим нужно разобраться, — сказала ей Валиева. — Я понимаю… И хочу, чтобы он получил по заслугам, но… — не знала, как выразиться Александра. — Боишься, что его оправдают? — предположил Коля.       Он был совершенно прав. Сколько уже таких случаев было о том, что жертве не верили? Сколько было убитых, покалеченных, пострадавших от того, что люди игнорировали проблему, верили насильнику, волновались за его жизнь, а не той, чьë существование сделали невыносимым. Трусова вздохнула, ничего не ответив с первого раза. Она сняла кусочек одеяла с своей макушки и уткнула свой взгляд под ноги, которые тоже были обмотаны слоем вещи для сна. Рыжеволосую никто не торопил, Камила приобнимала еë за плечо, а Коля наблюдал за тем, как менялось выражение лица девушки, которая то ли боялась что-то сказать, то ли думала, как ей выразиться корректнее. Будто все буквы и выражения из головы вылетели. Да что это такое? Почему ты не можешь хотя бы слово вымолвить, Саш? Ну же, говори, ты можешь, твоë мнение сейчас самое важное и решающее. — Наверное. Скажут ещë, что я сама виновата. Или что я ему карьеру сломать хочу… — говорила хриплым голосом рыжеволосая, пытаясь сдержать подступающие слëзы к глазам. — Если не попробуем — не узнаем, будет ли результат, — Ками уговаривала девушку с ними пойти и рассказать о случившемся. — Легко говорить. Не твоë же имя на всех заголовках будет, — зеленоглазая повернула голову в бок. — Камил, не дави на неë, — попросил Николай.       Николай всматривался в выражение лица девушки. Кажется, там читалась небольшая благодарность за то, что он предложил подождать, пока та сама решит, как ей будет лучше. Он глядел на руку старшей, на обмотанный средний палец, на котором почти не осталось ногтя. Он каждый день напоминал следить ей за тем, в каком состоянии находился остаток от пластины. Это было одно из единственных активных действий, которое совершала Саша, наблюдающая за состоянием ногтя. Внешний вид оставлял желать лучшего, но и ожидать чего-то другого от отсутствия большей части ногтя нельзя было. Она ему сообщала отчëты о том, не ухудшилось ли состояние пальца и стоило ли часто менять бинт. По правде, Коля волновался за неë ничуть не меньше Ками, которая знала Сашу дольше. Почему-то к этой фигуристки он успел привязаться, как к сестре за такой короткий срок. Наверное, по духу подругу нашëл себе. — Этери Георгиевна в США на днях уезжает, мы можем не успеть ей сообщить. А ведь можно было ей рассказать и она бы помогла решить эту ситуацию. Может она бы тренеру Марка рассказала о том, что он за человек. Этот вариант можно убрать сразу, — рассуждала младшая. — Думаешь она бы отказалась от своего ученика после такого? — спросил Коля. — Это уже смотря на уровень адекватности еë. Можно быть удачным спортсменом, но ужасным человеком, а можно быть бестолковым, но с чистой душой. Это будет проблема, если мы не успеем связаться, — вздохнула Ками. — Мы можем уехать раньше, чтобы вы еë встретили и сообщили о произошедшем, — предложил парень. — А тебе зачем уезжать? Отдохнул бы с ребятами, — не хотела втягивать в это всë спортсменка его. — Не горю желанием жить с Марком в одном номере больше и оставлять вас одних. Может я пригожусь, кто знает, — объяснил блондин.       Коля все эти дни думал о том, как ему теперь спокойно уживаться с Марком и делать вид, что его мнение не изменилось, потому что он понимал, что если начнëт притензии высказывать раньше времени, то от этого может пострадать Саша, которая внимания к себе совершенно сейчас не хотела. Это исключительный случай, когда он решил промолчать и надеть на себя маску тупого, чтобы не усугубить происходящее. Дружеские объятья, подзатыльники, которые они раздавали друг другу раньше смеху ради, всë стало совсем другим. Понимать, что ты почти всю жизнь потратил на человека с такими отвратительными взглядами на мир, на женщин, с таким поведением. Лебедев не мог понять, почему он этого не замечал, почему не подозревал фигуриста в чëм-то. Почему, почему, почему? Может раньше он и смог бы изменить мышление парня и подобного не стряслось бы, может он смог бы ему помочь измениться, узнав он раньше о том, что творит его близкий человек, но уже поздно. Не стоит винить себя в том, что от тебя скрывали, Коль. Некоторые люди не меняются и им это не особо нужно. Кондратюк мог бы и мимо ушей пропустить твои советы и лекции, кто его знает. — Может тихо в полицию сообщить обо всëм этом? С первого раза не примут меры — будем действовать иначе, — рассказывала свой план кареглазая. — Выложить в сеть что ли хочешь всë это? И каким способом? И не беги вперëд паровоза, Сашино мнение узнай, — поинтересовался голубоглазый. — Я и не забывала об этом. Саш, слушай, у меня есть старая симка и телефон, с неë могу я создать аккаунт где-нибудь и тогда выложу в сеть видео. Можно притвориться фанаткой. У той девушки всë уже удалено, она мне переслала перед этим все снимки и записи, — спортсменка жестикулировала, показывая этапы еë плана.       Саша слушала и размышляла над тем, что будет, когда в сети появятся эти снимки, что произойдёт, что скажут поклонник еë и Марка, как выскажутся тренеры и известные личности из мира фигурного катания. А родители? Что они скажут? Да даже та же мама Саши не станет такого терпеть и еë возмущению предела не будет, когда она увидет, как с еë ребëнок так обращаются. Адекватная реакция и у неë есть, конечно. А папа? Он вообще такой скандал может учинить, если узнает, что о его гневе знать будут все и каждый. За свою дочь он порвëт каждого. Братьям будет не по себе от того, что они услышат. Больше всего было страшно узнать, что почувствует Щербакова от увиденного. Она и так изначально говорила и чувствовала, что Кондратюк был не лапочкой, а паршивцем ещë тем. Сколько раз Аннушка переживала за свою девушку, боялась, что состояние той ухудшается. Сколько раз она волновалась за Сашу, сколько раз говорила ей не делать выше возможного, сколько раз она защищала младшую от кого-либо. Она возненавидит Марка больше остальных. Непременно. — Я не знаю, что лучше сделать мне. И что Аня подумает и скажет… Она не выдержит, если увидет это. Так и про нас узнать могут… — говорила с запинками фигуристка. — Попроси еë не комментировать эту ситуацию. Анюта не станет всë же бежать первой говорить о том, какой Марк мудила. Да и она… Уже знает. Я ей рассказала, — призналась Ками.       Перед глазами всë замерло. Аня знает о том, что происходило на протяжении долгих месяцев, что он вытворял, она теперь в курсе, что позволял себе делать придурок, которого она не воспринимала в хорошем контексте с самых первых минут после того, как узнала, что Трусова общалась с ним. Щербакова теперь сидела дома, перечитывала или переслушивала, вспоминала, что ей говорила Камила, подробности узнавала, представляла это. Насколько же паршиво понимать, что твой любимый человек сейчас в такой стрессовой ситуации, полный подготовкой к учëбе сидит теперь, думая о том, как сильно ненавидит мудака, который позволил себе трогать еë девушку, еë родную, бедную, уставшую от всего, еле держущуюся малышку, чья жизнь вроде бы только начала налаживаться. Отвратительно, отвратительно, отвратительно. — Саш, прости… Она очень волновалась и спрашивала у меня случилось ли что-то. Я не могла скрывать от неë твоë состояние, ты не выходила в сеть несколько дней, — Валиева старалась извиниться. — Я понимаю… Что же я за девушка такая бестолковая, не удосужилась позвонить ей даже… Она там теперь места себе не находит, боится за меня, — с глаз девушки начинали течь слëзы. — Не вини себя. После всего, что с тобой случилось ты ещë держишься. Загнаться в угол в таком состоянии — обычная реакция. Ты сильная очень всë равно, — сказал Лебедев. — Это и для будущего пригодится. Не ты — так пострадает ещë одна девушка, а может и несколько от его лап. Это и для твоей и для безопасности будущих жертв, — поясняла Камила.       А ведь правда, сколько ещë будет девушек пострадать может от того, что они ему понравились, но взаимности он не смог достигнуть. За сколькими ещë дамами он будет наблюдать, бегать, двусмысленные знаки внимания проявлять. А если он позволит себе большего? Если найдëт Сашу? Отыщет её? Преследовать начнëт? Ждать около «Хрустального» позже? Еë адрес проживания отыщет? Заметит, где обычно бывает девушка и там же еë искать станет? Столько страхов, приводящих в оцепенение девушку, которая жить не сможет, пока ему не запретят появляться на людях, в обществе. Может случиться что угодно, а ты об этом подозревать и не будешь. После такого и ходить везде только вместе с компанией знакомых, семьи, друзей недалеко. — Будем собирать чемоданы заранее? — задала вопрос Ками, вздохнув. — Будем. Я посмотрю билеты и напишу вам ближайшие рейсы. Саш? — позвал по имени парень девушку. — Я помогу ей. Иди к себе, Коль, — указала ему Валиева.       Только успел Николай выйти, разыскивая информацию о том, смогут ли они в этот же день уехать, он через пару минут написал девушкам о том, что билеты нашлись и останется им только их купить. В этот моменты каждый подумал о том, что все боги в один момент благословили их на удачу, ибо такой шанс не всегда выподал им. Камила начала убирать свою одежду с полок и умещать еë в стоящий в углу чемодан. В этот момент Трусова наконец вылезла из одеяла. Она была в утренней пижаме, хотя прошло достаточно времени после того, как она очнулась. Со сном проблем не меньше появилось у старшей, засыпать было почти невозможным для неë. Она тихими шагами, с заплаканным лицом, пошла брать разложенные по полкам свои вещи. Фигуристка делала это медленно, не спеша, потому что она еле на ногах стояла от бессилия. Казалось, что зеленоглазая была бела, как смерть, светлее, чем обычно. У неë был плоский живот от того, что она не ела с утра и припухшие глаза от того, что она прошлую ночь провела в слезах из-за кошмаров. Валиева заметила то, что рыжеволосая то и дело вытирала слëзы, стараясь бесшумно всхлипывать. Настолько сломанной, беспомощной, слабой, напуганной, разочарованной и неживой казалась Трусова, но самой хотелось плакать от увиденного. Жутко становилось и от того, что еë увидят родители совсем не расслабившейся, не отдохнувшей, не повеселившейся, а на вид мëртвой изнутри. Кареглазая на свой страх и риск, подошла к ней, чтобы обнять еë со спины. Саша дëрнулась, но поняв, что кроме Ками никого не было, успокоилась и выдохнула облегчëнно, дрожащим голосом спрашивая, была ли это она. Бедная, милая Сашенька. — Сейчас будет морально тяжело, а потом — легче. Мы сделаем всë, чтобы он получил по заслугам, слышишь, Саш? Мы с тобой. Скоро ты вернëшься к Ане, — пыталась успокоить подругу она. — Мне ей в глаза смотреть стыдно будет после всего, что он вытворял со мной, — дрожала Александра. — Ты не должна стыдиться за то, что сделал он. Аня бы не хотела, чтобы ты себя винила. И я не хочу. Его поступки будут порицаться. Не думаю, что он поймëт потом, что сделал плохого пока на своей шкуре не ощутит. Ему место подальше от девушек, — сказала младшая.       В этот момент в своëм номере быстро складывал свои вещи Лебедев, у которого основной массой вещей была одежда, половину которой он не надел. Это было немного грустно, что не получилось покрасоваться, но что поделать. Пока в номере не видать Кондратюка, он решил смотаться поскорее. Кто же ожидал, что его прямо около дверного проëма встретит его бывший друг так неожиданно. — Колян, ты чë делаешь? — спросил Кондратюк, стоя у входа в номер. — Чемодан собираю, как видишь. Раньше положенного уезжаю по делам, — ответил он непринуждённо. — Ты не один, кажется, уезжать собрался, — догадался фигурист. — А кто ещë? — продолжал лгать реалестично Лебедев, что он не понимает, в чëм суть. — Саша и Камила тоже уезжают. Только что увидел их. Хотел обнять Сашу на прощание, а она убежала. Зашуганная она какая-то, — рассказал парниша.       Чëрт. Кажется, фигурист понял, в чëм дело и к чему ведëт парниша. Коля начал кусать с внутренней стороны щеку от волнения. С одной стороны он был выше и сильнее, но вступать в сильный конфликт и применять силу желания не было. Он пообещал до отъезда ничего не делать и не говорить Марку. Николай зашëл назад в номер и впустил туда спортсмена, который собирался что-то высказать блондину. По одному хитрому и даже осуждающему лицу парня было ясно, что их диалог ничем хорошим не закончиться. Фильтровать свои слова не хотелось, потому что культурно и уравновешенно рассказать о своих недовольствах не получится у Марка. Ставить себя на один уровень с ним настроения не присутствовало, но, как говорится, слушая оскорбления, терпеть собеседника сложно. Плохим отношением нужно отвечать на хамское поведения. Такую истину и слушал голубоглазый. — Ты либо заодно с ними? Друга бросаешь? Давно переметнулся на бабью сторону? — дошло до Марка. — Мы не друзья ещë с того случая на пляже. Думаешь, я буду общаться с обмудком, не понимающим слова «Нет»? — улыбнулся Николай натянуто. — Она просто свои чувства ко мне принять не может. Ещë немного повыпендривается и будет моей, когда надоест ей бегать от меня, — говорит уверенно Марк. — Ты в глаза долбишься или притворяешься тупым? Сказано было тебе тысячу раз, что ты ей не нравишься. Тебе может очки купить, чтобы ты хоть увидел, что ей неприятно? — повышал тон голоса блондин. — Ничего ты не понимаешь. Нафиг чувства девушек, если они не готовы признать с первого раза, что любят кого-то. Хотя не удивительно — тебе не знать, что такое, когда тебя девушки любят и ты их в ответответ, тебе же по вкусу парни больше идут. Или этот от отчаяния, что с женщинами не везëт? Их добиваться нужно, следить за ними, внимание им давать, а некоторые любят и когда к ним прикасаются, — заговорил Кондратюк.       Николай начал заводиться, загораться гневом, слушая весь этот бред от парня. Кто ему в голову вплëл то, что девушки такое отношение к себе любят? Коля помнит, как в детстве ему все с первого раза отказывали и папа ему говорил, что один раз попросить — недостаточно. Может от этого у него пошла отстрая уверенность в том, что после слова «нет» нужно продолжать что-то делать. Но это не оправдывает его поступков, не оправдывает того, что он сделал. Кто ведь знает, может от его рук уже страдали девушки, вряд ли Саша — первая жертва его неуверенности в себе и мыслей о том, что если он не получит то, что сейчас хочет, то у него никогда больше не будет партнëра. По правде, лучше бы так и случилось. На что он будет способен в отношениях, как себя вести будет, неизвестно и знать, честно, не горит Лебедев желанием. Но ещë меньше знать хотелось, какого чëрты он дружил всю свою жизнь с человеком, который издевается над тем, что у него никогда девушки не было, что они к нему не тянутся и бросают раньше времени? Как Коля мог так долго дружить с человеком и не видеть того, что он осуждает его на самом деле за его любовь к мужчинам? Все те поддерживающие слова были ложью? Или сейчас просто Кондратюк врëт, чтобы надавить на эмоции младшего, чтобы он потерял контроль? Что ж, у него получилось. Такого Коля лицемерия к себе не простит. Как бы сильно он не старался вспоминать хорошие моменты с ним в жизни. Плохие ситуации не перекрыть единождыми милыми событиями. — Как же вы, тупые мужики, меня бесите. Иди что ли себе мозги купи пока я остатки твоих не выбил, — угрожал ему белобрысый. — Как страшно, я прям бежать собрался отсюда. Ну давай, что скажешь? Что девушки такие прекрасные и я не имею права обращаться с ними как хочу? — посмеялся Марк. — Можешь бежать, конечно, если так боишься, что на твоë лицо разбитое никто не клюнет. Хотя, поздно, дружок, — истерично рассмеялся он.       Коля не знал, что в него вселилось в этот момент, но он был настолько зол, что, кажется, его глаза в один миг будто стали красными, а на руках выступили вены. Он действовал соответственно своим чувствам и своей злости, которую так сложно было пробудить до такого уровня. Но Марк смог и поэтому ему в первый раз чуть не прилетает по лицу. Он успевает отвернуться. Смеëтся чëртов говнюк. Лебедев в ответ же сам чуть не получает удар в живот. Да и не страшно было бы. Он всегда знал, что физически Кондратюк достаточно слаб, чтобы ему противостоять. Выбрав приëм похуже, он ровно за секунду успевает зарядить парнише между ног. Увесистая подошва кроссовок причиняет сильную боль фигуристу, после которой он падает на колени, не имея возможности удержаться после того, что он почувствовал. По всему телу прошла будто электричеством боль, сравнимая с парализации тела. Не успев даже бровью пошевелить или что-то сказать кроме крика, как тут же по его не отвернувшемуся лицу прилетает первый удар, а за ним и второй по обеим щекам. Марк начинает чувствовать, как его челюсть сводит, а он не имеет возможности ничего сказать. Его хватают за волосы и тянут наверх. Ему казалось, что сейчас ему их вместе с кожей оторвут. Когда фигурист удосужился встать благодаря сильным ногам, он тут же постарался по лицу попасть блондину, но не учëл он того, что его со всей силы оттащат и впечатают в стену с грохотом, после чего ему прилетит пощëчина, от которого у него загорелась кожа. Место удара превратилось из розового в красное. А в руках голубоглазого красовалось пару волосков с головы старшего. Он смотрел на него сумасшедшим безразличным взглядом, таким же злым, но человеческим. Это ещё не пик злости. — Ты ебанутый?! — кричал спортсмен.       Как же Коле повезло, что он был в перчатках, решив ими дополнить свой стиль. Материал помогал наносить травмы с особой силой. Один миг и спортсмену прилетает в нос кулаком со всей силы. В эту же секунду он покраснел и из него начала течь кровь. Не перелом, но и без синяка и шрама не останется, потому что на перчатке были выступы твëрдые, способные оставить следы. После такого удара Марк схватился за нос, чувствуя, как яркая кровь начала вытекать из него и капать на чëрную футболку, не оставляя следа от крови практически. Он постарался встать и тут же ему прилетает в живот рукой, а потом коленом по подбородку, когда Марк опускается вниз, что добивает его, поставив его на колени. Спортсмен хрипел беспомощно. Коля просчитал удар. Никаких переломов, но не без неприятного ощущения. Кажется, он попал в важный внутренний орган, даже предположить, куда он попал, у него получилось. Подумав, что с него хватит, Коля закончил, отдышался, постарался прийти в себя из своего состояния злости. Эмоции хлестали из младшего, он желал окончательно высказаться ему, чтобы получилось успокоить внутренних демонов. Иначе Марк не поймëт, почему Коля так поступил, он не узнает причину, не услышит ответ и не поймëт, в чëм ужасность его поступка. — Какой же ты мудак, оказывается. До последнего молчал, ничего не говорил мне, делал вид, что ты такой весь милашка обаяшка, а ты у нас оказывается меня осуждаешь в тайне за то, кого я люблю. Хвастаться плохо, знаешь ли, своим везением, — злился Коля. — Потому что тебе не знать, как привлекать девушек к себе! — орал он в ответ на него. — Все твои знания — сплошное сталкерство и домогательства. Представляю как бы ты запел, если бы к тебе начал приставать мужик здоровенный и всякие «жесты внимания» проявлять к тебе назойливо, ручки тянул к твоему телу, трогал. Понравилось бы тебе такое?! Урод, — сказал последнее слово Николай и решил закончить начатое.       Николай посмотрел на беспомощного Марка и в последний раз ударил склонившего голову вниз по макушке парня. Тот хрипит и падает на пол. Парень пытается что-то сказать, но ему больно, он дышит редко, громко, не может пошевелиться. Шепчет лишь какие-то оскорбления в сторону Коли, который быстро сходил вымыть перчатки и вернулся за чемоданом, чтобы закрыть позже номер и уйти. Всю дорогу до первого этажа, где внизу ждали его девушки, он почему-то чувствовал стыд за то, что он совершил, зная, что за секунду до закрытия двери, Кондратюк его послал куда подальше и встал на ноги ещë в состоянии продолжить драку. Лебедев никогда не поощрял избиение или даже пощëчину не считал чем-то хорошим, но приходилось знать, как защитить себя в случае чего. Он не знает, почему чувствовал себя так паршиво и противно, почему он ненавидел себя за это сейчас и думал, что теперь его руки в крови и он не достоин прощения за это. До самого конца полëта он рассуждал о том, заслуженно ли он так поступил и пришëл к выводу, что как минимум Марку стоило почувствовать ответную боль за то, сколько раз он портил жизни другим и за то, как он грязно высказался в сторону своего друга бывшего. Даже так, он будет стыдиться, потому что привык быть слишком добрым. Слишком.

***

      Наконец ребята прибыли домой. Конечно, по определëнным причинам, но радовались она так, будто высвободилась из чьего-то плена, не менее. Ночной город, на телефоне показывало время 2:29. Все хотели спать, кроме Саши, которая всë ещë страшилась того, что во сне к ней может прийти не самый приятный человек. Сияли здания, вывески, фонари, вокруг ни одной проезжающей машины нельзя было заметить. Пусто, тихо, только птички некоторые не утихали. Кажется, где-то поблизости была сова. Как только они вышли из аэропорта, Лебедев заказал такси им, чтобы доехать до одного места. Камила предупредила, что хочет с ребятами немного походить по городу и зайти в одно местечко. Причина визита этой точки назначения неизвестна была ни Саше, ни Коле. Ехали они около 20 минут. Пустые улицы, лишь иногда проходящие рядом люди тревожили их. Была слышна музыка откуда-то, возможно, из клуба, мимо которого они проходили. Троица всë шла и шла за Камилой, которая подобно главной в их компании вела старших куда-то. Пока они останавливались пару раз, чтобы подурачиться и повеселиться, им на встречу несколько раз шли собаки и кошки, мимо которых не могли пройти трио. Коля оказался ярым кошатником, хотя и собак любил. Одного из дружелюбных котиков он усадил на плечо Александре, сказав, что это теперь еë попугай. Так, дурачась, не спеша, они исследовали улицы и здания. — Родная Москва, как же я скучала, — впервые за пару дней сказала в весëлом тоне Саша фрвзу. — И не говори, — Ками шла чуть ли не вприпрыжку, — Саш, кстати, я кое-что сказать тебя хотела, — заинтриговала Ками. — Говори уже, мне сюрпризов хватило, — пробубнила рыжеволосая. — Мы сейчас пойдëм к вон тому магазину, точнее за него. Ну ты поняла. Там тебя кое-что ждать будет. Можешь идти быстрее нас, — объяснила скомкано Камила. — Если что я не при делах, это еë идея, — заранее себя огородил Коля.       Рыжеволосая посмотрела в сторону небольшого уже закрытого магазинчика с вывеской. Он казался знакомым, но в тени не разобрать особо, что это было за место. Дорожка, тропинка, фонари, деревья, скамейки впереди были такими знакомыми. Неужели это тот самый парк? Но зачем они здесь? И что придумала Камила там? Она позвала кого-то? Решила еë обмануть, чтобы посмеяться и поднять настроение старшей? Может там будет что-то из вещей стоять? Коробка какая-нибудь или что-то в этом роде. Неужели подарок ей запрятали? Потайник придумали? Будет забавно, если фигуристка в кусты что-то положила давно или попросила кого-то это сделать за неë. Ребята шли за спиной у неë подальше на пару метров. Она услышала матерное восклицание удивления со стороны Коли, на которого тут же наорали за такие громкие выражения. Забавно со стороны смотрится как девушка младше на два года ругает пацана который выше еë на сантиметров ± 20. Продолжая смеяться с этих двух балбесов, срущихся в шутку из-за чего-то, Трусова была в паре метров от магазинчика. Посмотрев назад, она увидела, как Камила печатала кому-то сообщение. Подумав, что это подозрительно, Саша остановилась, желая подойти к младшей и узнать, что она там делает. Пока не случилось то, чего не ожидала уставшая и так спортсменка. — Саша! — прокричала девушка из далека.       Сзади, где-то чуть дальше, скорее всего, за магазином, послышался женский крик. Звучал он надрывисто, будто эта мадам срывала голос, как в фильмах, где происходит трагичный момент. Было ощущение, что она плакала или была расстроена чем-то. Это был такой до жути знакомый, родной, близкий голос. Его можно было узнать и без особого труда, в нëм была та самая забота, переживание, любовь и можно было понять, что она ждала, скучала по Трусовой больше всех на свете. Этот голос она всегда слышала во время разговоров в раздевалке «Хрустального», во время тренировок, совместных прогулок, общения, звонков, во время соревнований, когда они пересекались, во время знакомства еë с родителями этого человека. Это была та, кто готова упасть на самое дно ради своей любви, которая рвала бы и метала за свою девушку. Это тот нежный, разливающийся по телу приятный, бархатистый, любящий голосок, который был так прекрасен когда она смеялась, дурачилась, радовалась за тебя, Сашенька. Это была она. Любовь всей твоей жизни. Это была та, кого ты так хотела обнять, зацеловать, встретить, не отпускать, прижать к себе ближе и не выпускать из своей хватки. Это была твоя любимая. Тебе не кажется, не отрицай, не думай, что это сон, не застывай на месте. Беги вперëд, иди к ней. Иди к своей душе родной. — Аня? — под нос себе прошептала Трусова, не веря в происходящее.       Саша подрывается с места и бежит сломя голову к задней стене здания. Камила и Коля в этот момент думают, что постоят подальше и не станут им мешать. Пусть любимые встретятся и пообщаются между собой. Пусть поговорят одни, пообщаются, насладятся присутствием друг друга. Трусову совсем уже не волновало, что сзади неë были ребята. Еë Анечка, еë солнышко тут, рядом, пришла к ней, не спала и ждала долго момента, когда еë рыжик, еë Круэлла придëт к ней, когда еë драгоценная малышка попадëт к ней в объятья. Рыжеволосая заворачивает за угол. В паре метров от неë она видит фигуру в чëрной кожанке и платье. С еë глаз мгновенно начинают течь слëзы. Это была радость, это были солëные капли, говорящие о том, что она соскучилась настолько сильно, что говорить об этом было сложно. Слов не подобрать, насколько сильно она хотела к ней кинуться в объятья. Саша разгоняется и бежит к ней. Щербакова поворачивается, смотрит прямо на неë. Под светом фонаря она видит это всë такое же прекрасное красивое личико. Фигуристка не останавливается, когда уже почти впритык становится с Аней. Она, оставаясь в паре шагов от спортсменки, прыгает той в объятья. Девушки теряются равновесие. Упав назад, на землю, обе ойкают от столкновения. Посмотрев друг на друга они посмеялись от случившегося и сразу же начали плакать. Слëзы текли сами по себе. Щербакова улыбалась так же широко и любящее, как раньше. Она приподнялась на локтях, не волнуясь о том, что испачкала новую вещь, а может и порвала. Девушки сидели на твëрдой поверхности, Трусова оказалась на коленях у старшей. В эту же секунду она обняла Аннушку за шею, утыкаться ей в плечо, зарываясь в копну волос поглубже. Всë те же духи, тот же запах карамели от волос, та же теплота от тела, те же нежные изящные руки сейчас обнимали Сашу со спины крепко. Руки дрожали, Аня трогала и прижималась к Александре так, будто и не верила, что она рядом, что она тут, в еë объятьях, что это она, настоящая Саша, её малышка с огненными волосами, еë радость, еë родная душа. Обеим казалось, что это сон, они наслаждались объятьями друг друга, держались вместе крепче, будто боясь потерять свою вторую половинку, отпустив еë на миг. — Моя девочка… Как же я скучала по тебе… Ты бы знала. Настолько, что умереть можно, — говорила, всхлипывая, Анюта. — Мне так тебя рядом не хватало. Прости, пожалуйста, прости, я не хотела тебя заставлять волноваться. Ты слишком дорога мне, чтобы… Чтобы тебя в это всë втягивать… Я не хочу тебе такой участи, — говорила Саша еле-еле.       От услышанного Анюта начала только больше реветь, оставляя мокрый след на футболке фигуристки. Она цеплялась пальцами за ткань одежды, тихонько целовала в плечо рыжеволосую, говоря той без слов, что она теперь тут, с ней, она не отпустит еë сейчас, не исчезнет, не даст в обиду другим, не позволит чужому притронуться к ней. Она рядом будет всегда, чтобы не случилось. И Трусова это знает, поэтому гладит по макушке Аню любя, проводит по распущенным прядкам, которые она раньше любила заплетать во время совместного времяпровождения у неë дома. Она с ней и никогда еë не обидет, не отпустит. Ни за что. Пока она рядом.