Ты мой кислород

***

      Трусова считала проходящие дни так, будто она ждала чего-то интересного, но на деле она отсчитывали дни с последнего момента, когда она виделась с ней. Даже сутки одни казались пыткой, не говоря уже о неделе. Она каждый день жила лишь с мыслью о том, почему судьба так поступила с ними и зачем Ане такие страдания. Для чего ей в жизни такое огромное пятно, говорящее о том, что она сильно пострадала? К чему было это падение? Для еë существования это одних из худших поворотов. Что же станет с девушкой потом? Перед еë глазами целый мир упал, она лишилась возможности выступать и показывать себя миру, свою новую программу, своë катание, свой четверной, который она бы восстановила к началу сезона нового. Столько желаний, столько стараний и страданий и всë впустую. Для кого это было? Для себя, для поклонников, родителей, семьи, для тренеров. Это было всë ради своей спортивной карьеры, ради катания, ради спорта. И в один момент это уже стало неважным, ненужным. Аня и сама толком не понимала, как это произошло в тот момент. Она упала и думала, что сейчас встанет, но Аня не смогла подняться, не получилось найти силы. Щербакова ощущала лишь адскую боль в спине, которую она не могла согнуть совсем. Любое движение приносило ощущение того, как кости друг об друга трутся, а бедро прожигающей болью ныло, не давая возможности пошевелить нижней частью тела. Девушка не могла осознать происходящего, она думала, что это сон и лишь небольшая травма от удара. Аннушке казалось, что сейчас она поднимется и сможет избежать проникновения фото в сеть. Фото не слили, но и чуда не случилось. Экран старого смартфона разбился, как и всë внутри у Ани.       Все эти дни Саша проводила с каменным лицом, когда кто-то с ней общался, фигуристка забыла совершенно о тренировках и сидела дома, ото всех закрывшись. Лишь иногда она общалась с родителями, показывала себя им более живой, хотя бы немного в хорошем настроении, но на самом деле она выдавливала из себя остатки последние позитива, который заперся где-то внутри за огромными цепями и за огромным замком, который открыть никто не мог. У Трусовой за несколько минут пропала девушка из объятий, она исчезла подобно бабочке, улетевший в даль, куда-то далеко и тебе не известно, когда она вернëтся и появится ли она в твоей жизни ещë раз. Ты в подсознании понимаешь, что она тебя любит и не ненавидит, потому что ты не виновата, но намного легче на свою шкуру возложить всю вину и сделать свою личность врагом для себя же. Быть плохой, как казалось Саше, легче по ощущению, чем здраво оценить ситуацию и понять, что ты не могла в тот самый момент оказаться рядом. Что бы тогда было? Успокоилась ли бы Этери? А какого было бы Ане, которая испуганной ходила весь день? Для мозга не всегда так легко понять, что не везде твоя рука помощи должна оказываться. Пребывая в своих очередных размышлениях, Саша даже сначала не хотела брать трубку, боясь, что там окажется Этери на связи, Аня или кто-то из подруг, которая смогла бы раньше узнать об Анином состоянии. Фигуристка взглянула на название абонента и сразу же подняла его. Это была мама Ани. — Сашенька, здравствуй, — поприветствовала фигуристку женщина. — Здравствуйте. Вы хотели что-то спросить у меня? — догадки делала Трусова. — На самом деле это немного не так… Это на счëт Ани. Я знаю, что ты волнуешься сильно за неë, — подступила к сути Юлия. — Всë верно. Так что именно вы хотели сказать? Это связано с еë переломами? — последний вопрос девушка задала, боясь.       Саша не знает, откуда у неë эта смелость сейчас взялась задавать такие вопросы, ответы на которые она знать и не желала. С одной стороны хотелось понять и осознать, что за увечья причинены тогда были старшей. Александра волновалась ни чуть не меньше других, если не на равне уже она стояла с родителями фигуристки. Рыжеволосая желала наконец узнать, что случилось тогда и почему Аню так и отвезли в той же позе, в которой она находилась, что тогда Щербакова говорила врачам и почему она противилась менять расположение тела. Зеленоглазая хотела понять, что произошло, но настолько страшно было и нервно, что она боялась услышать результат. А если сломаны ноги? Бедро? А если позвоночник или костный мозг? Девушка ведь может так и инвалидом стать, перестать ходить, передвигаться полноценно. Что если на этом карьера девушки на совсем закончится? Или она станет кататься намного хуже? Сашу не волновали бы такие факторы, если бы она на свою душу их не взвешивала и если бы не считала их своей ошибкой, своей медлительностью. Она бы не так переживала на этот счëт, если бы не знала, как Ане дорого то, чем она живëт, то, чем она занимается с ранних лет. И всë равно Саша спрашивает, волнуясь, что там всë окажется ужасным. — Да. Ты права. Мы думали на счëт того, что тебе бы стоило увидеть еë. Как никак прошло достаточно времени с момента, как вы не виделись, — мама Ани говорила. — Я могу еë навестить? Разве меня могут впустить, как девушку пострадавшей? У врачей наших вряд ли такое понятие есть, — усмехнулась растроенно в конце Саша. — Думаю, мы можем обеспечить возможность того, чтобы ты смогла к ней зайти. Можешь не переживать, мы найдëм способ, — успокаивала еë родительница. — Спасибо вам огромное. Каждый день без неë, как пытка проходил. Надеюсь, она будет рада меня видеть, — вздохнула Саня.       Саша очень волновалась за тот факт, впустят ли еë к Ане, потому что понятия, как «девушка пострадавшей» и «парень пострадавшего» не имелись в арсенале у большинства врачей, среди которых было много консервативных бабок и дедов, не принимающих того, что люди одного пола могут любить друг друга. Александра боялась именно за то, что еë под таким предлогом не пустят и придëтся использовать слово «подруга» просто чтобы узнать, как себя чувствует еë девушка, как поживает еë любимый человек и чем она сейчас занимается, прошла ли операция и насколько удачно. Приходится скрываться и другие слова применять, чтобы тебя впустили к любимому человеку без лишних вопросов. А ведь другие фигуристки уже точно приходили посмотреть на то, как поживает Аня и как она себя чувствует. Им проще, они подруги. Радовало лишь то, что родители Ани будут рады в случае чего помочь и предоставить возможность той навестить старшую. Желание поскорее увидеть фигуристку было настолько огромным, что из головы не выходило это желание уже достаточно долго даже если на душе было неприятное ощущение того, что Аннушка могла оттолкнуть еë. Она понимала, что это обычный бред и такого не произойдёт, но страх так легко не убрать. Саша уже представляла, как кареглазая еë обнимает, как целует, от этих представлений на душе хотя бы немного становилось теплее, уютнее. Без объятий и телесного контакта с нужной личностью Сашу ужасно крыло и ломка из-за нехватки рядом любимого человека доводила до нервного тика и выплеска эмоций на всë, что было вокруг. Девушка во сне обнимала подушку, одеяло, игрушки, да всë, что попадëтся, лишь бы представить, что рядом была Анечка. — Еë радости предела не найдëтся. Наша Анюта никогда тебя не винила и не злилась. Произошло же это всë по прихоти Этери Георгиевны, — Щербакова утверждала. — Я понимаю, но… Сложно перестать себя винить, когда у меня был шанс предотвратить это, сообщить вам, — рыжеволосая грустнела. — Кто знает, поверили ли бы мы тогда. Анюта сказала, что она слишком боялась Этери Георгиевну, поэтому подумала, что если сама не справится с ситуацией, то достанется не только ей, — объясняла та. — Даже тогда она думала о близких и за меня переживала тоже. К слову, можно узнать, почему вы доверились мне? — поинтересовалась девушка.       Трусову, на самом деле, тогда очень удивило, что на еë сторону встали взрослые. Она не привыкла им доверяться и рассказывать что-то после множества проблем, которые в жизнь пришли, поэтому шок не сходил с Сани до сей день с того момента, как они в кабинете у Этери защитили еë. Родители твоей девушки после нескольких фраз встают на твою защиту и угрожают тренеру, потому что у той изо рта льются одни помои. Редко когда старшее поколение доверяет младшим. Взрослые верят в первую очередь своим одногодкам, тем, кто с ними часто бывает одного мышления. Младшее поколение, подростки, дети для них не авторитетны и им кажется часто, что к старшим проявляется неуважение, когда подростки имеют своë мнение, свои желания и цели, свои индивидуальные черты и особенности характера, когда ты отличаешься и не идëшь обязательно делать то, что они желают. И тут, неожиданно, услышав ключевые ложные фразы от тренера, которому они доверяли, родители Ани делают вывод, что им врут и врали нагло. Тут на руку сыграло, наверное, и то, что Саша очень любила Аню, свою любимую девушку. По этой причине и доверия находилось больше к пусть и кричащей девушке, но говорящей это так, что ты чувствуешь искреннюю злость и желание добиться справедливости. Вспыхнувшие эмоции дали ответ за все вопросы и представление о случившемся, не говоря уже о фотографиях, которые подтвердили догадки. — Твои эмоции дали нам понять суть происходящего. Просто так бы ты не стала защищать Аню и говорить, что в этом нет еë вины и она не сама захотела прыгнуть, — женщина проговаривала. — Я очень зла была. Она только мне сказала, что произошло. Не люблю, когда врут нагло, поэтому я поступила так, — своим действиям находила объяснение зеленоглазая. — И верно сделала. Мы решили, что нужно дослушать ваш спор и понять, кто врëт. Этери Георгиевна сдалась к концу и всë встало на свои места, — Юлия ответила. — Спасибо, что заведомо на сторону взрослого не переметнулись. Видать, мои чувства творят со мной сумасшествия, — кинула смешок Александра.       Как Трусова и догадалась, всë дело заключалось в еë эмоциях и еë аргументах, которые шли бок-о-бок с тем, что знали Юлия и Станислав о своей дочери. Саша поняла наконец, что дело было в том, как с ней злую шутку играют собственные чувства, влюблëнность и желание свою девушку показать жертвой, кем и являлась Аня, не виноватая в том, что она не могла тогда осилить четверной с больной спиной. Рыжеволосая вспоминала, как она тогда ударила несколько раз своего тренера и как на кольце осталась капля крови. Ей даже от этого начинало казаться, что еë руки стали грязными и невежестливыми, кровавыми, хотя она и не сделала что-то невероятно плохое. В голове оставалась установка, что людей бить нельзя, что это мерзко и всë можно решить разговорами. Она стыдила себя за проявленную агрессию, за эти пощëчины и возможный шрам на губе у тренера, который был еле виден. Даже понимая, что Этери Георгиевна моральная уродка была в той ситуации, что она поступила, как свинья, девушка не могла с этой мыслью жить нормально. Зеленоглазая вспоминала о пощëчине от Юлии и представляла, как себя после данного действия чувствовала интеллигентная, тихая и спокойная женщина, которая даже кричать не любила на кого-то. В тот вечер преобразились все на глазах, показали свою тайную злость, которая так и хлестала из каждого клочьями на протяжении часа. Скрытый гнев излился в один момент именно тогда, когда на спусковой крючок нажали. — Мы немного отошли от основной темы. Можно узнать, что с Аней? Операция прошла? На что она была? — волновалась спортсменка. — Операции обе сделаны, сейчас она ещë в больнице лежит, восстанавливается, за еë состоянием наблюдают, — женщина говорила. — Фух, как камень с души упал. Так всë же… Что тогда сломалось? Это серьëзно? — просила перейти к сути рыжеволосая. — В следствии удара с большой скорости на твëрдую поверхность… У неë был перелом позвоночника и бедренной кости, — говорила с болью в голосе мама Ани.       Мир рухнул перед глазами в один момент. Саша надеялась, что это что-то другое было, что пострадала только одна часть тела, что в одной из них была лишь обычная боль от удара об скользкую поверхность, но нет. Чуда не произошло, того, что хотела Саша, не случилось. Исполнились страшные догадки. Александра качала головой, думала о том, правду ли она сейчас услышала, сон ли это или нет. Она думала, что от бреда в голове это сейчас проигрывался очень реалистичный сон и ей казалось, что она общается с мамой Ани, что это обычная ложь и галюцинации, но нет. Всë наяву, всë так, как и представляла себе Саша. Это не сон, не иллюзия, не то, что ей мерещится, ей не послышалось. Улыбнувшись натянуто, чтобы перебить желание заплакать, из уголка глаза потекла первая слеза, катившаяся также быстро с лица, как и только пришедшее осознание того, что произошло с еë девушкой. Трусова не хотела верить в то, что это явь, что это правда, но уворачиваться, отрицать случившееся — не выход. Рыжеволосая чувствовала, как к горлу подступил тяжëлый ком, как он перегораживал дыхательные пути, как на его место вставал ком из чувств, горя, грусти и ужаса происходящего. Мыслить, как «Хотя бы не что-то более важное сломалось» не выходило. Восстановление будет долгим, болезненным, с слезами на глазах и в горе, в страхе и отрицании произошедшего. От одного представления о том, что чувствует сейчас Аня, становилось только хуже и солëные капли из глаз уже начинали капать сильнее, быстрее. — Сашенька? Ты как? Только не вини себя, прошу, — умоляла женщина, до сих пор горько вспоминающая о травме дочери. — Я… Не знаю, что сказать. Спасибо, что сообщили. До свидания и скорейшего восстановления Ане. Всë будет хорошо, — успокаивала родительницу Александра. — До свидания. Спасибо, что поддерживаешь сейчас и нас, и нашу дочку, — поблагодарила девушку Щербакова. — Спасибо вам за то, что она есть у вас и что сделала столько всего для меня, — закончила говорить младшая и бросила трубку.       Юлия прекрасно услышала, что Саша плакала и говорила будто другим голосом. Она не стала спрашивать у Саши о еë состоянии, о том, как та себя чувствует, плачет ли она. Женщина понимала, что сейчас будет легче пережить рыжеволосой эти эмоции, чем заставлять еë держать в себе горе, создавая лже-видение того, что сейчас происходило. Родительница не стала беспокоить девушку и вздохнула с концом разговора. Она не хотела, чтобы Трусова делала для себя вид, что всë хорошо и ей соврали о случившемся. Они остановились на той ноте, на которой должны были притормозить. Фигуристка, положив телефон на кровать, вышла из комнаты и направилась в ванну. Только девушка не смогла дойти. На пути ей попались родители, которые только выходили из кухни и заметили на лице у дочери слëзы, из-за которых покраснело всë лицо, а в изумрудных глазах оставались белые отблески из-за накопившихся солëных капель. Она не хотела показывать эту свою сторону сейчас родителям, но не убежала и перебралась на кухню, свалившись на стул, чуть ли не упав. К ней подошëл сразу отец, а за ним и мама пришла, обеспокоившаяся ничуть не меньше за состояние дочки. Она рыдала на взвод и закрывалась копной волос от них, пытаясь приглушить свои всхлипы, подставив ладонь ко рту. Не вышло опять. — Это моя в-вина… Я могла остановить э-это. Ничего бы не было. Мы бы сейчас к… катались бы вместе, она была бы р-рядом, — всхлипывала зеленоглазая. — Всë будет хорошо. Она вернëтся в спорт, я уверен. Вы будете рядом кататься, бок-о-бок, — пытался поддержать дочь Вячеслав. — Пройдëт время и вы будете вместе и счастливы, — потянулась обнять Сашу еë мама.       Трусова не верила во все эти разговоры о счастье уже. То родители против них вместе с Этери, то поездка эта, то полиция, то снова Тутберидзе, а теперь и травма еë любимой девушки. Как после такого не поверить в проклятия и всякие сглазы? Как не начать сомневаться в том, что весь мир против вас двоих, когда ты только и делаешь в этих отношениях, что выживаешь, сражаясь против других, а твоя любовь тратит все усилия на то, чтобы ты была счастлива и не знала горя? Как тут поверить в то, что кто-то ещë может тебя полюбить и принять, если ты не знаешь сама, как себя обезопасить от остальных? Как почувствовать себя полноценной, нужной, когда твоей дамы сердца нет больше рядом, когда она далеко в больнице лежит и не может и лишнего движения сделать? Как узнать, что такое счастье, если ты испытывала его меньшее количество раз, чем страх и опасение за себя, за свою жизнь, за твою партнëршу, за карьеру, за твою деятельность будущую? Да так себя почувствовать настоящим, обычным человеком никогда не получится, человеком, который любит и желает эту любовь тихо проявлять к человеку, когда никто не видит этого и не слышит, когда нет тех, кто бы стал тебя ненавидеть и презирать за твоë влечение, за твою влюблëнность. Саша проклинает тот момент в своей жизни, когда она начала говорить о своей любви где-то дальше своих мыслей и безлюдных мест, она ненавидет тот самый день, когда впервые кто-то посторонний узнал об их отношениях из нежелательных личностей. Саша ненавидит себя больше всего сейчас. — Я уже не верю в счастье будущего. Понадеюсь — ударит в сердце больнее, — заявила Александра. — Ну ты чего? Пройдëт несколько месяцев, она вернëтся к следующему сезону и вы сможете быть вместе, — оптимистично настроить пыталась дочь Светлана. — Я не знаю, что будет, если Георгиевна останется… Нам устроят ад. Переход? А к кому мне идти? Кто меня примет? Кто нас примет с Аней?! Где мы сможем быть наконец уже счастливы и в безопасности?! — крик души произошëл у зеленоглазой. — Ты найдëшь тех людей, которые примут вас, в случае чего, а с Этери… Выход найдëтся, может он уже есть, просто ты не знаешь или не видишь за пеленой переживаний. Мы поддержим любое твоë решение.       Услышав это, Саша только сильнее растрогалась. Знать, что твои родители будут стоять за тебя горой хотя бы в этой ситуации — необъятной велечины поддержка и радость для Саши. Саша правда не знала, к кому ей идти, куда переходить, за кем идти и станет ли еë примеру следовать Аня, которая не знает, что ей делать, как поступать, да и сама Трусова понятия не имеет о том, что будет через некоторое время, что случился завтра, а что через неделю произойдёт. Как можно делать выводы, когда каждый твой день, как на иголках, а ты лежишь на этих остриях и думаешь, что заслужил себе такую участь, потому что выдумал себе проступок, которого на самом деле нет и в помине. Трусова полезла в объятья к папе и уткнулась ему в плечо, надеясь, что там она хотя бы будет в безопасности, что она сможет отвлечься и забыть о неприятностях, но не выходило. Только тепло и сильные руки могли успокоить сейчас еë, чем и пользовался еë отец, решивший, что настало время наконец показать себя и свою любовь во всей красе. Он начал руками гладить по спинке дочь, когда к ним присоединилась мама, в другой стороны окружившая свою дочь. Ей было тяжело полностью понять и осознать, какого сейчас было Саше, как она себя чувствовала, но она сравнила это с тем, будто она потеряла на долгий промежуток времени человека, без которого жизнь казалось каторгой полной. Женщина поцеловала в макушку рыжеволосую и начала той говорить ласковые слова, которые Саша слушала и представляла Аню, чьих рук вокруг талии сейчас так не хватало, без чьих поцелуев губы скучали, а тело желало тепла.

***

      Прошло двое суток, Саша смогла сегодня прийти в больницу, где лежала Аня и договориться с врачами пройти к Щербаковой, взяв с собой Колю, который, услышав новость про падение, долго пытался дозвониться до кого-то из девочек, но ему ответила только Камила, которая пояснила, что случилось и почему Александра молчала. Проведя целую неделю в стенах своего дома, Трусова совсем забыла, какого общаться с людьми и делиться чувствами с ними. Она не дала доступа к сердцу ни Жене, ни Алине, ни остальным девушкам, ни тренерам, ни родителям до конца. Она просто не могла каждому рассказать, что случилось, потому что без подробностей данная картина не могла полностью сойтись, а разбалтывать каждому встречному о произошедшем желания не находилось. Она просто не могла сказать, что еë и Ани фотографии хотела Тутберидзе выложить, если Анюта не сделает четверной. Только Коля узнал подробностей больше, чем «Аню запугали, шантажируя». Блондин выслушал историю и поэтому решил, что он тоже пойдёт с девушкой, чтобы проведать фигуристку, которая скучала и по другу новому, и по своей девушке. Ребята вместе шли по коридору, пытаясь понять, где должна была находиться Анина палата. Они лишь запомнили номер и этаж вместе с тем, что Анна не должна была лежать вместе с кем-то ещë. Они шли по лестнице и голубоглазый начинал замечать то, что на рыжеволосой лица не было. Она выглядела устало, глаза были опухшими, а на душе было горе. Она особо ничего не говорила и не нуждалась в том, чтобы с кем-то общаться. Спортсменка только пару раз обменялась словами с блондином и замолкла. Лебедеву не нравилось то, что его подруга, идя к своей любви, выглядела, как та, кто узнала о смерти важного для себя человека. Ему очень хотелось той настрой поднять. — Выглядишь так, будто ты сидишь на сотне гвоздей, — сказал Коля. — Нас еле пропустили, как друзей, а ещë я переживаю, как она отреагирует. Я себя за произошедшее ненавижу, ты чего ожидаешь? — раздражалась Александра. — Жду того, что ты глаза свои откроешь. Твоей вины тут никакой. Ты не обязана была поехать за ней, чтобы поймать еë, — пробормотал Лебедев и потрепал по волосам фигуристку. — Легко сказать. Спина-то у неë давно болит из-за меня, а тут ещë я не нашла возможности рассказать другим, чтобы Этери остановили, — не унималась Саша.       Николаю сложно слушать то, как девушка обвиняет себя во всëм, находит, к чему прицепиться и как себя выставить в другом контексте, как себя показать совершенно другим человеком, как плохую сторону свою придумать. Он не понимал, зачем и почему она это делала, если девушка сама прекрасно понимала и знала, что почти все проблемы исходили от Этери, которая не смогла вовремя включить дурочку и найти, как заткнуть ученицу, чтобы на еë сторону переметнулись, а не Сани. Эта маразматичка не нашла способа, как бы более умело соврать или найти подход к Ане, чтобы улучшить результаты, но не сломать окончательно свою ученицу. Она всë проебала и нельзя сказать, что она жалела сильно. В новостях только и говорилось о том, что она назвала лентяйкой Аню, а позже придумала ей историю совершенно другую. Кто же ещë мог выдумать, что Аннушка захотела бы просто так прыгнуть ради интереса то, что она не может? Кто ещë себя огородить мог, сказав, что она «уговаривала Аню так не поступать и подождать»? Рыжеволосая знала и видела своими глазами то количества отвратительных действий и слов по отношению к Ане, но всë равно продолжала и свою вину приплетать, напоминая о самой первой травме Ани, которая просто переросла в что-то более ужасное, потому что должным образом старшая не последила за собой и родители соответственно думали, что всë в норме. — Всë произошло слишком быстро, у тебя времени не было на то, чтобы решение отыскать. Аня ты поступила так, чтобы вы обе остались в безопасности в любом случае, — убеждал старшую блондин. — Я понимаю, что она хотела лучшего, но я же могла найти способ другой. — Не могла. Ты разве машина или спасатель, чтобы вечно находить способы помочь? Ты человек, который может быть не в ресурсе и без возможности в нужный момент появится рядом, — вдалбливал Саше здравые мысли он.       Саша прекрасно понимала такие простые для восприятия фразы и знала, что она не спасатель, не какой-то супергерой, появляющийся по свисту, не волшебница, чтобы уладить все беды. Трусова знает, что она и не обязана тратить всë своë время и силы на других, но когда речь заходит об Ане она сразу вспоминает сколько всего та делала для неë. Как та написала статью, как подложила коробку, как выложила фото и видео, как расписала каждый пункт, как помогла с распространением переписок Марка. Анюта каждый раз была рядом, поддерживала, терпела то, как Саша поздно и ненадолго появлялась рядом, когда еë мама следила за сообщениями в телефоне у девушки, как контролировала еë. И ведь Аня покорно ждала и никогда не винила Сашу, понимала еë, не делала лишний движений после очередного травмирующего опыта спортсменки… Слишком много хорошего. Такое ощущение, что это обязательно отплатить нужно. — Тебе сделали хорошее и ты думаешь, что обязана отплатить за всë в один миг. Поддержка — это не то, за что должны платить заботой, как долг какой-то. Главное, чтобы это от сердца было, а не ради «оплаты», — голубоглазый отвечал. — Может быть. Я не знаю… Сейчас слишком трудно посудить, что правда, а что нет. Я же по щелчку не смогу своë мышление изменить, — говорила девушка, вздыхая. — Понимаю. Просто если ты продолжишь себя винить, то начнëшь думать, что из-за единственного проступка ты не достойна Ани, — парень пытался помочь подруге. — Если уже так не думаю, — призналась Трусова, усмехнувшись на нервах.       Коля посмотрел с сожалением на девушку и не мог подобрать нужных слов. Он на ходу приобнял фигуристку и сказал той, что он будет рядом и поддержит обязательно еë, если что. Парень хотел той донести, что себя после всего пережитого нельзя ненавидеть. Некоторые не выдерживают такого количества говна в жизни, другие навсегда в себе замыкаются, кто-то становится недоверчивым и агрессивным, ещë одни мстят, когда сходят с ума, а есть сильные люди с пустотой в сердце. Сильные в том плане, что они ещë здесь, не потеряли человечность и имеют цели на жизни, хотя могут и ненавидеть себя больше, чем кто-либо. Это он ей донесëт позже, не в тот момент, когда рыжеволосая заходит в палату и видит свою девушку, поднявшую взгляд именно в этот момент. Трусова несколько раз моргает, не веря тому, что она увидела, а Щербакова смотрит на неë, думая, что это сон. В глазах видны блики яркие, словно огоньки, а на лице машинально появляется легкая улыбка. — Саша… — от удивления Ане показалось, что ей чудится. — Собственной персоной, — появился рядом Николай. — Вы… Пришли, — у Щербаковой не находилось слов. — Анют… Прости, пожалуйста, — проговорила Трусова, подходя к девушке.       Лебедев, поняв, что сейчас будет личный разговор, решил, что стоит отойти ненадолго и прогуляться, дав уединиться парочке. Трусова поняла сразу, что Аня еле может привстать, поэтому рыжеволосая согнула колени и приблизилась к Ане, чтобы обнять еë. Схватив за плечи свою любовь, Аня начала смеяться и улыбаться широко, наконец дождавшись, встретив свою любимую. С лица Александры скатилась одинокая слеза при виде того, как Щербакова почти не шевелилась и она сразу же уткнулась носом куда-то в шею старшей. Всë та же бархатная кожа, тëплая, ласковые руки и заботливая улыбка. Отпустив свою девушку, Анюта посмотрела на ту с такой огромной лаской, которую ещë никогда она так не проявляла. Она смотрела на неë, как на что-то невероятное и завораживающее, как на падающие звëзды в небе, на которое ты смотришь, сидя где-то на холме. У Саши глаза бегали туда-сюда от растерянности, она не знала, как реагировать на то, что на неë смотрела так Аня. Только у входа на лице у шатенки и намëка на радость не было, а тут так она преобразилась. Саша от этого только сильнее растрогалась, еë губы начали дрожать, а ресницы склеивались. Аня рядом лежащую руку Саши взяла в свою и начала большим пальцем поглаживать ладошку той дабы зеленоглазая смогла собраться с мыслями и высказать то, что хотела. — Я дура. Мне н-нужно было б-быть с тобой… — говорила девушка, себя виня во всëм. — Тише, тише. Саш, всë хорошо. Тут нет твоей вины. Ты сделала столько для меня, чтобы поддержать и помочь успокоиться тогда, — говорила фигуристка. — Это почти ничего. Я должна была тогда с Этери поговорить и с твоими родителями. И ничего бы не… Не произошло, — была убеждена девушка, что произошедшее могло быть иным. — Я бы всë равно выбрала нас обеих обезопасить. Это был эгоистичный поступок — не послушать тебя и Женю, если так можно сказать, — понимала теперь Щербакова.       Александра почувствовала, как к еë щеке притронулась Аня, протянувшая свою руку туда. Карие глаза еле сдерживались, чтобы не заплакать. Аня сейчас безумно сильно хотела взять и поцеловать свою малышку, обнять ту и пожалеть, хотя и сама нуждалась в ласке и огромной любви. Чемпионка смотрела поочерёдно сначала на правый глаз, за ним — на левый и только потом на припухшие сухие покрасневшие губы, которые от нервов прикусывала Саша. Получился треугольник из взгляда. Щербакова не ожидала того, что через секунду к ней приблизится Александра и оставит на щеке один мокрый, но любящий поцелуй, после которого Саша улыбнëтся со слезами на глазах и оставит у старшей на кончике носа лëгкий след от помады, которая уже была не только на этой части личика уставшего. Трусова вложила в эти поцелуи всю свою любовь и просила прощения так будто сама была виновата в чëм-то. Прощение просил каждый след от помады на побледневшей коже. Аня улыбнулась кончиками губ и посмотрела на свою девушку подобно милому щеночку, который что-то ещë ждал. Щербакова жестом позвала поближе к себе Сашу, чтобы что-то сказать. Рыжеволосая явно не ожидала того, что еë быстро поцелуют в губы. С ошарашенными и загипнотизированными изумрудными очами глядела младшая на то, как хитро улыбнулась Аня. Этим действием она хотела успокоить свою даму сердца, чтобы наконец произнести то, что она хотела. — Что произошло — уже не изменить. Я справлюсь. Просто будь рядом. Мне больше ничего не нужно, — просила Анюта. — Обещаю. Ни за что не покину. Больше никогда не отпущу. Не допущу, чтобы ты страдала по моей… — не договорила Саша. — Глупышка. Злодей в этой истории один — Этери Георгиевна, а я лишь принцесса, которая попала в заточение еë тëмных чар, — ответила Анна. — А я никудышная принцесса, не давшая тебе освободиться и спастись целой. Но я же могу измениться? — спрашивала Трусова.       Анюта посмотрела на свою девушку, приподняв бровь. Саша сразу подумала, что она сказала что-то странное и не подходящее, поэтому хотела начать оправдываться, но тут Аня потрепала слегка за волосы младшую. Обычно она это делала от большой любви и желания сказать, что Саша дурочка, но зато еë любимая дурочка. Трусова скорчила недовольную рожицу от того, что ей окончательно испортили причëску и на этот раз на голове у Саши было рыжее гнездо, на которое даже птичка сесть не захочет. Аннушка старалась сдержать смех, но не получилось и в этот же момент она посмеялась, прикрывая рот рукой. Саня понимала, что таким образом она хочет изменить обстановку и сделать так, чтобы внимание отрицательное по отношению к ней не было сильным, ведь она не особо хотела говорить об этом сейчас, не смотря на то, что кажется, что как раз настало то время, когда стоит обговорить каждую мелочь, которая произошла. — Не нужно изменяться. Ты сделала всë, что могла. И время, проведëнное с тобой в тот день — самое счастливое для меня за последнее время, — кареглазая смахнула слезу большим пальцем с лица девушки, дотянувшись до той. — За что я заслужила тебя? Прости, до сих пор не могу перестать себя… Ненавидеть, — запнулась на последнем слове Александра. — Тебе не за что себя не любить. Ты самый сильный человек, которого я знаю и ты столько всего пережила. Саш, ты достойна только самого лучшего, — говорила Анюта.       Александра, услышав вновь слова о том, что она сильная и очень хорошо держится после всего произошедшего с ней. Каждый раз, слушая, что она не слабая, а огромная молодец, фигуристка меняется в лице и старается не заплакать, быстро моргая для этого. Рыжеволосая вздохнула тяжело. Она воспринимает эту фразу, как намëк на то, что она слишком много всего плохого пережила и теперь обязательно она должна получить всë самое хорошее, всë самое лучшее. Александра и сама понимала, что совершенно не нужно было ей всю эту боль на себе чувствовать. Никто не заслужил пережить всë это. Почти за половину года изменилась вся жизнь с ног до головы. Эти перемены были слишком сложны для девочки, которой 18 исполнилось только на днях, слишком много для подростка, который только к любви стремился и к победе. Решив уйти с темы, зеленоглазая спросила то, что еë интересовало с того самого дня. — Сколько будет лечение идти? — спрашивала рыжеволосая. — Полгода, скорее всего. Так я и разучусь кататься, — посмеялась Аня. — А что если я буду тебе помогать потом? Я обязана буду это сделать. Обещаю, что помогу тебе и ты вернëшься в спорт, — зеленоглазая смотрела в глаза напротив. — Ты ждëшь этого даже больше меня… Но это очень важно для меня. Вернусь и стану твоей ученицей, получается. Когда первая тренировка, Александра Вячеславовна? — шутила Щербакова.       Саша посмеялась с такой шутки. Если так подумать, то после возвращения Аня и вправду станет заново всë делать, заново прыжки исполнять, постепенно к ним привыкать, вспоминать, как их делать, как отталкиваться и прочее. Заново учиться кататься, становиться на коньки, прыгать, приземляться со страхом и опасением за своë состояние, за себя. Столько всяких спорных моментов и вопросов к врачам на эту тему у Ани. Разрешат ли ей вернуться в спорт, где без падений сложно существовать и нужно тогда будет выполнять самые простые для исполнения элементы, чтобы избежать нового перелома или старого, который появится в жизни в очередной раз. А вдруг ей не разрешат вернутся или скажут, что не получится достигнуть того же результата, что был раньше? Понадобится ли она в спорте без четверных, без сложных элементов и исполнения красивого, артистичного? Время идёт, в будущем могут усложнить программу и поставить более сложные стандарты. Так много вопросов, от которых голова взрывалась у Ани. — Иди сюда, коть, — подзывала к себе Аня младшую. — Иду, — ответила Александра. — Да не торопись ты, ещë достаточно времени, чтобы побыть со мной, — посмеялась Щербакова. — Для меня важна каждая минута. Не прощу себя, если упущу хоть секунду без тебя. И так слишком долго тебя оставляла одну, — пробормотала спортсменка.       Последняя фраза имела в себе достаточно смысла, чтобы не обратить внимания на эти слова. Саша тогда решила не ехать за Аней, чтобы в случае чего еë словить, она долго не приходила к ней из-за панического страха, что она испортит настроение своей девушке и что она уже не нужна ей. Александра не хотела сейчас пропускать и секунды с Аней, поэтому торопилась. Один миг может изменить всë, лишить самого важного, а вы могли думать, что ничего не произойдёт за минуту, за секунду. Рыжеволосая потянулась к Ане, которая уже свои ручки раскрыла для объятий. Саша почувствовала в оковах этих рук тепло, которого будто не хватало физически, ту теплоту, которая приносила жизненные силы и хороший настрой. Можно ли сказать, что Аня — источник энергии Саши, как и наоборот? Определëнно. Они грели друг другу не только руки зимой, но и летом, когда на душе не оставалось ничего, кроме желания исчезнуть и пропасть навеки, забыв обо всëм, когда ты не можешь ничего сделать, поэтому лежишь и разлагаешься подобно овощу или умирающей птичке, которая только недавно взлетала. — Как же я не хочу тебя отпускать. Мне так не хватало тебя рядом, — пробирало девушку на слëзы. — Знала бы ты, как я тут без тебя скучала. Места себе найти не могла, моя ты звëздочка, — обнимала ту крепко Аннушка. — А почему звëздочка? Интересно просто. Очень мило звучит, — сменила настрой Саня. — Солнце же звезда, которая освещает нашу планету. Получается, что для меня ты — моë личное солнышко. И я хочу увидеть, как ты будешь сиять, — Анюта говорила.       Старшая укутала своë лицо в копну мягких, пахнущих цитрусом волос, которые, как настоящее солнце, насыщали энергией и радостью, витаминами. Эта невероятная сила была неописуема, словно неземное происхождение было у девушки, приносящей счастье одним своим присутствием. Младшая чувствовала, как быстро билось сердце у Анюты и как его тело одновременно будто таяло в еë объятьях, а дыхание успокаивалось, как у того, кто хочет в ближайшее время заснуть или придремнуть из-за усталости. В случае с Аней, в ней появилось слишком много сил и счастья непривычного за последние дни. Аня ногтями касалась плеч оголëнных рыжеволосой, пришедшей в топе, она вызывала у той мурашки по коже и водила пальчиками от шеи и до плеч, одаряя их горячим дыханием приятным. — Обещаю, что я посвящу каждую свою победу тебе и буду сиять ярче всех, — клялась фигуристка. — Тогда я скажу, что буду смотреть каждый твой прокат и болеть за тебя, за свою победительницу, — твердила старшая. — Я не разочарую тебя ни за что. Буду делать всë, чтобы мы стали лучшими друг для друга, — улыбнулась зеленоглазая. — Мы уже друг другу самые важные люди и самые прекрасные даже без наград будем, — уверяла свою девушку шатенка.       Услышав это, Саша смогла окончательно успокоиться. Всë остальное время они провели вместе с Колей, который вернулся чуть позже и быстро рассказал про свои новости. Он отдал Ане гостинцы, которые он с Сашей взял для неë и они попрощались спустя некоторое время. Эти непринуждëнные разговоры и шутки, рассказы и новости из «Хрустального» помогали Ане быть в курсе того, что происходит и того, как много всего изменилось. Она ещë не представляет, какие новости в скором времени появятся, но пока что ей стоит наконец откинуться на подушку и почувствовать на себе любовь своей девушки, которая не отлипала от неë, желая всю шатенку исцеловать. Лучший день за последнее время, самые замечательные люди и наконец спокойная душа. Но до конца ли она умиротворена?