Ты мой кислород

***

      Аня каждый день в больнице проводила, ожидая, когда ей скажут точный вердикт по еë здоровью. Она понимала, что с сломанными частями тела она восстановится не так скоро, как ей хотелось бы и к новому сезону она не успеет восстановиться так, чтобы успеть и программу новую создать, выучить еë и откатать. У неë в голове мешанина была из мыслей о том, как себя сейчас чувствовала Саша, чем она занимала и как сильно старалась. Ей говорили, что от мечты в виде пятерного прыжка девушка отказалась на время и она не планирует прыгать выше головы. Фигуристка совсем лишилась своих целей и желаний чего-то достичь. Щербаковой ещë хуже становилось от понимания, что рыжеволосая поникла и перестала быть той, кем была раньше всего за несколько дней. Ни о тренировках не могла идти речь, ни о стараниях, ни об общении с кем-то, когда твоя девушка лежит в больнице и только начинает самостоятельно подниматься с постели без огромных усилий. До сих пор любое сгибание спины чувствуется в костях особенно сильно, отдавая током, пронзающим весь позвоночник. Где-то в бедре скрипели чувствительно кости, а голова жутко кружилась при каждом резком подъëме. Девушка отказывалась подниматься часто и вставала с постели с большим трудом. Приходилось использовать костыли, чтобы сделать то, что раньше ей казалось обычным действием.       Аня не могла представить, какого было сейчас младшей. Находиться рядом с тираншей, которая загубила еë даму сердца, еë любимую — невыносимое зрелище. Аннушка старалась меньше думать обо всëм, но не получалось. Она видела, как еë подруги выполняют сложные элементы, как они новые программы себе ставят, как отдыхают и встречаются с поклонниками. Невозможно игнорировать тысячи сообщений от своих фанатов, которые под последними опубликованными записями под всеми соцсетями желают скорейшего выздоровления. Кроме этого они присылают Анне домой подарки, которые потом показывают родители дочери, а некоторые из них привозят. Девушка ценит то, как все без исключения еë поддерживают, но она не может всегда показывать, что она в порядке, поэтому приходиться улыбаться натянуто и благодарить, уходя от ответов на вопросы про еë самочувствие и состояние, про диагноз, про переломы, про возвращение к катанию. Щербакова не афиширует подробности и лишь иногда намекает, что с такими травмами ей и одинарные не светят на льду, если она вообще сможет стоять на нëм, если и на обычной поверхности еë передвижение похоже на то, как движется заводная игрушка. Да и она скорее быстрее будет, чем ходячая маленькими шажками Анюта, уже забывшая о том, как нужно передвигаться, чтобы еë не пронзила такая боль, которая бы парализовала всë тело на миг. Аня страдает и молчит, говоря поклонникам, что в скором времени ей станет лучше. Она им отвечает, общается с друзьями и жалуется на врачей, которые говорят ей быть быстрее и не медлить. И она это делает всë до того, как к ней начинают заходить врачи на осмотр. Вот так сегодня и зашëл к ней уже знакомый мужчина. — В скором времени вас будут выписывать. Как себя чувствуете? — спрашивал врач. — Лучше уже, но всë равно тяжело двигаться, — ответила Щербакова. — Это нормально. Вам ещë восстанавливаться и восстанавливаться. Постепенно, маленькими шажками и вы будете в форме, — говорил мужчина. — Это радует безусловно. Могу я узнать примерный срок того, сколько я буду возвращать форму? — интересовалась Аня.       Мужчина после очередного вопроса о скором выздоровлении вздохнул. Который раз он уже этот вопрос слушал от Анны и всегда удивлялся тому, как именно этот пункт больше интересовал девушку, чем те же результаты рентгена. Он недовольно осмотрел глазами фигуристку от макушки и до ног и всë же решил ей ответить. Как никак, он понимал, что для фигуристки тема здоровья и скорого выхода в спортивный сезон являлась чем-то очень важным и волнующим. Когда ты с самого раннего возраста стоишь на коньках и уже не представляешь свою жизнь без тренировок, то для тебя приостановление карьеры является чуть ли не крахом, огромнейшей проблемой и ужасом для. Конец света не так бы сильно волновал спортивную девушку, как вопрос еë возвращения к фигурному катанию. Она не знала, как и что ей нужно делать, но Анна уже подготавливала себя к любому вердикту врача и ожидала от него чего угодно. Только слова «Вам стоило бы закончить со спортом, сильные нагрузки для вашего организма с этого момента противопоказаны» являлись бы ножом по сердцу. Твоя отдушина, твой смысл жизни, твоя самая родная и привычная деятельность резко пропадает из жизни… Такое и в страшных снах не снилось Анюте. Правда ещë больше она боялась вернуться в «Хрустальный» и увидеть там безнаказанную Этери Георгиевну. — Это зависит от вашего здоровья. Кто-то за четверть года встаëт на ноги полностью, а кто-то за полгода, — примерное время назвал он. — Много, но что поделать, — вздохнула расстроенно фигуристка. — Скажу так, вам ещë очень повезло. Сломали бы вы что-то серьëзнее — могли бы и на коляске провести свои годы, — объяснял врач. — Я понимаю, просто я ведь спортсменка. Получается, что я пропускаю сезон новый и выйти не смогу к тому времени, — отчаянно произносила Аннушка.       Врач каждый раз удивлялся этому огромному желанию его пациентки скорее узнать, когда та сможет встать на лëд. Обычный бы человек просил рассказать, когда он будет здоров и что ему делать, чтобы вылечиться и чтобы его кости укрепились. Любой другой бы только и делал, что слушал врача и искал бы способы поскорее вернуться к близким домой. Нет, он не считал Аню эгоисткой из-за того, что еë вопросы касались чаще всего только спорта, а не семьи. Он и не раз видел, как семья навещала девушку, как та им радовалась, как она ждала их и обнимала крепко, как плакала вместе с мамой и как она не отпускала их до последнего, желая побыть подольше с самыми важными для неë людьми. Врач знал только одно — скорее всего, его пациентка ждала скорого результата, чтобы вернуться в обычную жизнь. Она знала, что дома еë ждëт, понимала, как ей нужно будет себя ограничить, как лечиться, а тема возвращения к своему виду деятельности напрягала сильнее всех. Единственное — он не мог понять, почему девушка так боялась того, что она не вернëтся. Тут свою роль сыграла и Этери, которой теперь боялась Аня. Кто знает, что она ей скажет, если к сезону возвращения хорошей физической формы не получится. Огромный страх перед теми фотографиями и ссорой с Тутберидзе давал опечаток на сознании и существовании Щербаковой. Только из-за неë Аня сомневалась в том, стоит ли ей оставаться в группе, где были все ей знакомые личности. Если бы только люди знали настоящую натуру тренера, если бы была возможность доказать истину. — Все вы такие, лица страны в спорте. Калечите себя только сильнее, когда возвращаетесь в свой вид деятельности, — ворчал старший. — Отрицать не буду. Сейчас напряжëнная ситуация, поэтому волнуюсь очень. Конфликты свои есть, не знаю, что мне делать, — волновалась кареглазая. — Не хотелось бы вас напрягать, но вам с таким состоянием нужно около года восстанавливаться, чтобы стать тем человеком, которым вы были до происшествия, — вставил своë слово он. — Я понимаю, но сложно отказываться от того, без чего я почти не жила никогда, — делилась чувствами Анна.       Мужчина честно говорил девушке о еë состоянии и не скрывал своего страха, который и у него был на счëт фигуристки. Он не смог до конца понять, насколько быстро сможет Аня вернуть прошлую форму, но он до последнего надеялся, но ошибается и та сможет меньше, чем за год, стать совершенно здоровым человеком. Не заметить того огонька в глазах было невозможно, слушая, как девушка рассказывала о своих подругах фигуристках и о том, как она хочет снова начать заново привыкать к прыжкам и высоте. Одновременно она и пыталась успокоиться, видя строгий взгляд врача, который не верил, что это говорит дамочка с переломом позвоночника и с травмированным бедром, которые только недавно прооперировали успешно. Анюта поджималась и замолкала, когда понимала, что взболтнула лишнего и теперь настала очередь дать слово человеку, смотрящему глазами реалиста на данное происшествие. Он хотел бы сказать ложь утешительную, но сладко врать — не часть его профессии. Он уже представлял, как девушка спустя полгода начинает снова кататься и что-то более ужасное случается, поэтому рекомендовал около года не делать нагрузок на тело огромных и идти постепенно к прошлой своей форме спортивной. Понаблюдав последние дни, он наконец сможет сделать вердикт о восстановлении. Врач смотрел на погрустневшую и задумавшуюсь девушку и старался придумать, как помягче выразиться, чтобы подбодрить еë, но в голову ничего не лезло, потому что вряд ли поможет. — Не представляю, сколько придëтся пережить мне, чтобы встать назад на коньки, — усмехнулась нервно Анюта. — В ногах будет болью отдавать, позвоночник подводить станет, его беречь надо очень, не делать ничего опасного, — объяснял мужчина фигуристке. — Не думаю, что я осмелюсь пойти на что-то сложное для меня после такой ситуации. Не хочу лишиться возможности кататься на всегда, — размышляла Аннушка. — Ну вы уже пошли на небезопасный прыжок для вас и вот что произошло. Отнеслись вы тогда к своему спортивному будущему халатно, — сказал той врач.       Услышав эти выводы только по внешнему взгляду на ситуацию, она начала злиться. Щербакова осознавала, что он не знает, почему девушка решила прыгнуть выше головы, не было его рядом, когда эта трагедия для Ани произошла. Мужчина не мог знать о том, что произошло, не мог предсказать или состроить из себя экстрасенса, ясновидящего, чтобы увидеть то, что скрыто для людей, и близко не понимающих, что происходит внутри стен «Хрустального». При этом она и не могла не гневаться, когда ей буквально чуть ли не утверждают, что она виновата в произошедшем. Ушами фигуристки это слышалось, как «Вы сами виноваты в том, что по своему собственному желанию прыгнули то, что было вам не по силе. Вы отнеслись к своим возможностям пофигистично и наплевали на факты и знания о своëм состоянии». Может он и имел ввиду что-то другое, но она не могла это иначе воспринимать, зная всю картину. А ведь есть и те, кто правда думают, что это действие было еë обдуманным решением и искренним желанием — исполнить четверной в том состоянии, когда умереть было проще, чем вытерпеть скрип костей друг об друга, от которого вся спина горела от боли и напряжения в мышцах. Аннушка хотела на весь мир прокричать о том, кто виноват в еë травме и как это произошло в реальности, но она боялась и не могла так взять и разболтать о случившемся, ведь ей не поверит большинство. Никто не представит Этери Георгиевну, которая шантажирует ученицу и телефон высоко задирает, чтобы фигуристка не достала до него. Нужно хотя бы немного намекнуть, что так себя убить — не еë волей было. — Не по своей воле я прыгнула тогда. Я прекрасно знаю свои возможности, но есть тот, кто наплевал на них, — пыталась подобрать слова нужные Аня. — Тогда прошу прощения. Всë же к вам относятся не так хорошо, как кажется. Бывают и тренеры с странностями, — говорил врач. — Можно и так сказать. Возвращаться нет желания только из-за того, что боюсь повторения истории, — призналась Анюта. — Думаю, эта ситуация разрешится. Поправляйтесь. Я зайду к вам позже. Сегодня вас навестить хотела подруга, она нам сообщила, — взрослый объявил и ушëл. — Спасибо. До свидания, — попращалась спортсменка.       Аня улыбнулась прощально мужчине и сделала вид, что она ничуть не обиделась на сделанный о ней вывод. На самом деле ей было противно и неприятно от того, что еë воспринимают, как сумасшедшую фигуристку, которая наплевала на вердикт врача и стала поступать так, как она пожелает. Ведь даже те, кто понимают, что она бы так не поступила, сейчас ни единого аргумента против не имеют. Кто сейчас может доказать, что Аня прыгнула так не по своему желанию? Разве спортсменки остальные будут иметь вес своих слов перед всей страной? Все могут подумать, что ученицы решили пойти против своего тренера и что они такие неблагодарные и злые решили из спортивной индустрии убрать имя Этери Тутберидзе. Женщина имеет репутацию лучшего тренера и той, чьи ученицы всегда занимали высшие места на соревнованиях. Всем было известно, что еë девочкам в соревнованиях нет равных и что только они могут делать то, что остальным не под силу. Никто в один момент не сможет поверить, что за маской желания сделать своих лучшими и сильнейшими кроется женщина, изматывающая своих «как дочерей» девочек. После всей славы, которая у неë есть, не стоит ожидать, что все на сторону фигуристок встанут, особенно, когда нет доказательств. Но, кажется, одна из учениц уже давно решила, как это изменить и она пришла проведать Анюту. — Приветик! — выскочила из-за угла Евгения. — О господи… Пугаешь. И тебе привет, — посмеялась Аня шокированная. — Гляжу ты поправляешься, уже можешь шевелиться свободнее, — приметила Женя. — Есть такое. Уже я не как бревно, а как кукла шевелюсь, — пошутила Аня.       При виде Медведевой, Ане сразу хотелось очень много опускать шуток что в свою сторону, что в сторону самой Жени. Она была той, кто сразу заряжала хорошим настроением и приносила позитив, которому границ было не видать. Старшая с пакетом в руках сразу же закрыла за собой дверь в палату и положила пакет в руках на подоконник, где уже располагались некоторые продукты, которые приносили другие девочки. Евгения потянулась обнять подругу и тут же Аня привстала и за талию приобняла фигуристку, которая в свою очередь одной рукой за плечо приобняла младшую, а второй немного за волосы потрепала спортсменку. Медведева оставила на макушке у пострадавшей быстрый поцелуй и уже двумя руками ту схватила. В этих тëплых и мягких объятьях Ане хотелось пробыть всю оставшуюся жизнь, но всë же она отстранилась и предложила присесть на стул рядом с тумбочкой Евгении. Тут же на удобное место присела старшая, взявшая в руки свой пакет, проверив быстро, не забыла ли она ничего. Аня улыбалась широко машинально при виде Жени в летнем платье и приметила, что та немного волосы покрасила. Кареглазая завороженно смотрела на спортсменку и восхищалась. — Ты покрасилась… Вау, тебе идëт очень. Невероятной красоты у меня подруга, конечно. Повезло кое-кому очень, — заметила Аня, начавшая любоваться. — Спасибо. Решила немного себя освежить покраской, — указала на волосы старшая. — Старость скрыть хотела? Получилось, очень даже красиво, — шутила Щербакова. — Ах вот ты как со мной. Я не старая! Я в самом расцвете сил, — говорила Медведева.       Евгения поправила свою причëску и посмотрела в стоящее рядом небольшое зеркальце. Она убрала с лица какой-то кусочек мусора, Женя наконец глянула на младшую и улыбнулась, притворяясь, что она очень возмущена. Над Медведевой стебаться на тему возраста казалось уже чем-то обычным, что являлось всеобщей темой для шуток. Старшая не обижалась, а только делала вид, что она комплексует, поэтому и злится. С этого посмеялись они обе, привыкшие друг с другом обсуждать всë подряд, как и издеваться по-дружески на любую тему. Евгения присмотрелась к Ане и заметила, что та чуть бледнее стала, а под глазами стали заметны мешки, сами же очи немного опухшими выглядели и сразу стало ясно, что чемпионка плакала очень много и волновалась из-за чего-то. Медведев тяжело наблюдать за сломанными Сашей и Аней, поэтому она старается им помочь. — Тебя как будто всю ночь кошмарили. Не выспалась что ли, коть? Тревожит что-то? — спрашивала Евгения. — Есть такое. Много думала о том, как возвращаться в спорт буду. Не знаю, что мне делать с моим конфликтом. Ты понимаешь, о ком я, — смотрела вниз Аня. — Об этом тебе можно не переживать. Новости посмотришь и поймëшь, о чëм я. Наверное, у тебя времени не было их прочитать, — предполагала Медведева. — Уже страшно представить, что произошло пока я тут лежала, как овощ, — Аня кинула смешок.       Женя улыбнулась широко и немножко похихикала с Аниного стëба в свою же сторону. Она заметила, что Аня в последнее время очень критично относилась сама к себе, поэтому Медведева решила, что нужно сейчас же в этот момент обсудить всë, что только могло случиться этой ночью. Кто знает, может Аня в очередной раз в одиночестве рыдала на одну и ту же тему. Скорее всего, она касалась страха за тренировки в «Хрустальном», куда она возвращаться страшилась лишь из-за присутствия в этом месте одного человека. Женя прекрасно знала, о ком речь шла и она собственными глазами увидела иным способом, что происходило в тот день в кабинете у Тутберидзе. Она от Саши узнала о ссоре с Георгиевной, к которой пришли в этот же момент Щербаковы, захотевшие узнать подробности произошедшего. До последнего Трусова всë отрицала и не комментировала случившееся, пока девочки не заманили еë в общую раздевалку и не заставили рассказать о произошедшем хотя бы в паре слов. Никто по сей момент не мог до конца всю серьëзность произошедшего понять кроме Жени, которая подключила к этой ситуации Загитовой и попросила ту попробовать как-то выпросить найти доступ к камерам видеонаблюдения, которые висели в каждом кабинете. Все же понимаю, что если Алина что-то просит, то она достанет это любым способом и найдëт выход. — Держи, это тебе витамины. Мы с Сашей выбирали, что тебе купить, так что кушай, — протянула пакет девушке та, вспомнив о нëм. — Неожиданно и приятно. Тут я, честно, питаюсь только тем, что мне приносите вы. Аппетит пропал, — сказала правду та. — Оно видно. Совсем нет тех щëчек. Твой прошлый врач не говорил ничего о питании твоëм? — интересовалась Евгения. — Не особо, пока он подбирает мне новый рацион, но мы общаемся. Тут от Али еда осталась, хорошо, что хоть еë одобрили, — посмотрела на подоконник Аня.       Аня посмеялась, вспомнив, сколько раз ей уже говорили, что принесëнная еда не являлась тем, что ей можно было есть или употреблять на постоянной основе. Ведь любой из пришедших хотя бы раз, но возьмëт с собой сладость, которую бы Аня любила. Особенно удивляли те, кто приносил мороженое с собой и уговаривал Аню спрятать этот десерт, либо съесть его при том, кто его купил, иначе врач отберëт или прикажет его оставить покупателю. Щербакова не любила ту еду, которую тут выдавали в больнице, а на несколько этажей спускаться, чтобы искать магазины с перекусами — огромная трата времени и сил. Да и ей постоянно твердят, что еда здесь настоящая, всë полезное и вкусное, не то что в эти столовых или магазинных булочках, которые раз за день не приносили почти никакого лишнего кг Ане. Когда ты почти голодаешь, то и всякая вредная пища особо минусов не приносит. Да и не часто она употребляла здесь жирную пищу. Из-за любопытности, Женя решила заглянуть в стоящий пакет на окне и узнать, что же такого там Алина купила для Ани на днях. Там лежали фрукты, немного овощей, орешки, соки натуральные, водичка, упаковка с рыбой и прочее, среди чего ни единого вредного по мнению врачей продукта для организма не было. — Я даже не удивлена, что Аля купила именно это. Она хорошо знает твой вкус и что полезно, — взглянула на содержимое пакета Женя. — Как она там? Не достаëт тебя? Интересно послушать истории женатиков, — ухмыльнулась Аннушка. — Из новостей я наконец нашла, где валялась моя футболка — у Алины дома. Я думаю, куда я могла еë деть, а она у неë на полке делала после моего визита, — возмущалась Женя. — И почему я даже не удивлена? — закатила глаза фигуристка, услышав, как опять эта парочка ведут себя, как жëны.       Аня не удивляется уже ни единому случаю из жизни этих двоих. Они вели себя, как женатая пара, живущая просто в разных квартирах, поэтому каждый раз Щербакова предугадывала в голове ситуации и их продолжения. Если какая-то вещь потерялась, то она должна была оказаться в квартире у другой или одна у другой позаимствовала вещь и не отдала еë, забыв. Если вещь общая или парная, то они почти всегда путают их и только потом осознают, что размеры на них не те, которые должны быть. Когда же кто-то из них молчит долго, то вторая быстро едет проверять, где молчунья. И почти всегда оказывается, что она либо спала, а телефон в ванной или на кухне, либо он на беззвучном. Ещë в момент, когда одна покупает себе что-то поесть под фильм, то вторую она зовëт с собой и в итоге они остаются на ночëвку и будут спать вместе на одной кровати. Кроме того они знают друг о друге всë и каждый подарок без причины является чем-то, что хотела одна из них. Невероятные женатики, которые друг от друга не отлипают, когда никто не видит. — Что нового в «Хрустальном»? Тренируетесь? — спрашивала Щербакова. — Кто как, я с Ками отрабатываем прыжки, а Алина смотрит, чтобы я не прыгнула выше головы. Ворчунья такая, — вспоминала с улыбкой на лице Евгения. — Как мы заулыбались. Я уже слышала об этом. Она ещë рассказала, что подарила тебе что-то, — вспоминала Щербакова. — Ага. Я хотела купить одни серьги, но откладывала покупку и на нашу годовщину отношений она их мне подарила. Мы равноценно обменялись подарками, так что про неë я не забыла, — рассказывала Женя.       Аня улыбнулась, услышав новость про тренировки у девочек и то, что Аля, по всей видимости, сильно не напрягается. Кто знает почему, но Щербакова надеялась, что это не от того, что она тоже схватила апатию из-за Аниной травмы. Не менее напрягало то, что от Даши ни слуху, ни духу. Подруги Анны остро ощущают любые перемены и случающиеся сложности в жизни у друг друга, поэтому она надеялась, что сейчас никто сильно не страдал из-за еë переломов. Только одно она знала — Саша не успокоится ещë долго. Пытаясь забыться, чтобы не навести на себя отрицательные эмоции, Аня решила вернуться к мысли о том, насколько милыми являлись Женя и Алина, как парочка. Эта история про подарки и улыбка Евгении во время рассказа показывали лишь то, что они достигли той самой гармонии в отношениях и любят друг друга невероятно сильно. — Кстати, как встреча с Сашей прошла? — вспомнила резко Медведева. — Хорошо. Правда она очень себя винит за произошедшее. Я волнуюсь за неë, — говорила Аня. — И при этом она очень сейчас старается. На тренировку вчера пришла и заявила, что будет стараться, чтобы тебя обрадовать, — припоминала Женя. — Балбеска. Она уже пообещала, что посвятит каждую свою победу мне, — произнесла Аня и засмущалась немного.       Щербакова особенно серьёзно относилась к этим словам про победы и каждый раз думала о них. Ведь если Саша захочет — она хоть убьëтся на этом катке, если захочет исполнить своë обещание. И ей всë равно, если Аня скажет, что это не обязательно и она и так еë любит. Александра желает доказать искренность и силу своей любви в тот момент, когда Аннушки нет рядом любым способом, который был бы понятен только им двоим. Если Саша сделала для себя отметку достичь чего-то, то она будет тратиться на эту цель, силы свои все оставлять на скользкой поверхности и убиваться до самого конца, пока еë старания не увидят. Все те прошлые мечты она отпустила, потому что главное счастье в еë жизни пропало из жизни в какой-то степени и она теперь держится за совсем другое желание, за совсем другие цели и амбиции. Это уже не та Саша, которая говорила, что хочет дотянуться до второй Олимпиады, которая хочет еë выиграть, которая желает первой из девушек исполнить пятерной и войти в историю. Та Саша жила в марте, а эта существует этим июлем и ждëт момента, когда она сможет выполнить совершенно другие свои цели. Женя своими глазами видела те изумрудные очи, переставшие гореть именно в момент потери самого главного и важного для неë. Потеряла для Саши — это Аня, которая больше не может улыбаться, когда говорит о фигурном катании, Анюты, которая не знает боли и страха перед собственным тренером. Для Трусовой лишиться радостной и счастливой Анюты сравнимо с самым настоящим кошмаром ночным, который сбылся. И Женя понимает их обеих. — Ты хотела вместе с ней соревноваться? — догадалась она. — Это так заметно? Честно, да. Эта вся атмосфера соревнований, прокатов. Не хватает еë, — Щербакова прокручивала в голове воспоминания. — И ты хочешь с Сашей рядом быть. С началом нового сезона всë меньше будет возможностей встречаться, но она найдëт время для тебя, — уверяла младшую она. — Не сомневаюсь. Хотя какой особо толк от еле шевелящейся девушки, которая выразить свою любовь ничем не может? — к себе критично относилась девушка.       Женя очень сейчас хотела нарушать за такие мысли Аню, ведь она понимала, что никакой вины ни со стороны Саши, ни со стороны Анюты не было. Они обе в разной степени сейчас страдают и по непохожим причинам хотят рыдать. Саша ненавидит себя за то, что она не помогла Ане со всем этим справиться и разобраться, чтобы они потом вместе смогли откатать этот сезон и насладиться соревнованиями своими, чтобы они обе были здоровы и счастливы, спокойны. Аня себя винит в том, что в таком состоянии, когда у неë совсем нет сил на что-то, она еле-еле беседует со своей девушкой, не пишет ей, не может ни в чëм помочь и никак почти не интересуется еë жизнью, пока они не увидятся, точнее, пока Саша не придëт навестить еë. И, кажется, они понимают, что они не ужасны и что то, что они выдумали себе за причины ненависти к себе — это полный бред и они не должны сами себя проклинать за обстоятельства, которые сложились. Они не должны каждый день видеться и общаться, ведь это не самое главное и это не показатель настоящей любви. Они знают, что настоящими их чувства проявляются тогда, когда они находятся рядом и проводят время вместе, когда они обе радуются друг за друга и слушают с интересом истории друг друга. Но обе не могут осознать до конца это, когда их застелила пелена самоунижения. — Какие же вы обе дурочки. Мы такие же были с Алиной. Переживали, достойны ли друг друга мы. От этого только больше ссор было, — рассказывала фигуристка. — Сложно сейчас себя не считать бестолковой девушкой. Раньше я намного больше любви проявляла, а теперь ничего, — говорила шатенка. — Доказывать свою любовь действиями всегда не получится. Напрягать не стоит себя. Вам обеим тяжело, расслабьтесь, — советовала Женя. — Думаешь, нам стоит отдохнуть и прийти в себя? — спрашивала Аня. — Можно и так сказать. Вам сейчас достаточно быть рядом и интересоваться у друг друга, как вы поживаете. Большего не нужно, — ответила спортсменка.       В словах Жени находилась та самая мысль, которая посещала что Сашу, что Аню. Они обе прекрасно сами доходили до этих умных выводов, но будто забывали, выбрав сосредоточиться на сердце, на эмоциях, на том, что их контролировало больше. Дружба, любовь, привязанность, то, что ты ценишь просто человека, проявляется не в том, что вы каждый день списываетесь и общаетесь. У обеих фигуристок горе, боль на душе, им нужно отдохнуть и подольше, обе должны найти силы на то, чтобы жить и существовать спокойно. Спортсменки по-своему унижены эмоциями, по-разному воспринимают эту ситуацию и ищут каждая для себя иные способы всë решить. Они не отдалились друг от друга, ни за что бы такого не произошло. Им лишь сложно сейчас общаться, не плача из-за всякой мелочи. Эмоциональное опустошение, выгорание, усталость. В таком душевном беспокойстве ты совершенно не знаешь, как общаться с предметом твоих моральных тягот и волнения. Что Трусова только взглянет на Аню и вгоняется в слëзы, пытаясь их сдерживать, шевеля всеми мышцами лицевыми, что Аннушка чувствует огромную жалость и вину за Саню, в чьих глазах блики сияли только при присутствие рядом Анюты. Они обе зависимы друг от друга, обе чувствует друг друга без слов и их эмоции всегда идентичны, когда они рядом. Медведева поняла эту связь, осознала, что происходит с этой парой и только сильнее начала чувствовать на груди камень, давящий на самое сердце. Бедные, милые девочки. — И всë же ты жутко переживаешь за Саню. Понимаю. Еë окончательно сломать так могут. Ей с последними новостями легче немного только, — молвила Евгения. — Я и боюсь того, что она выгореть может и закрыться в себе. Какой бы она сильной не была, столько боли пережить она не заслужила, — произносила фигуристка. — Вы обе не заслужили происходящего. Нужно вам морально восстановиться, пережить самое сложное. Чувствую, вы обе изменитесь к твоему выздоровлению, — прокомментировала Женя. — Думаешь? Я не знаю, кем стану и останусь ли в спорте вообще. Врач точно не говорит, стоит ли возвращаться, а дальше… Не известно, что произойдёт, — сомневалась Аня.       Женя очень удивилась от этих отчаянных, уставших, произнесëнных с трудом слов. Она будто не узнавала, не верила своим глазам и ушам, когда перед ней сидела Щербакова, понимающая плечами и с мëртвым взглядом глядела в будущее, рассуждая о том, что дальше ждëт еë. Ничего хорошего она уже не предвидела. Медведева положила свою ладошку на Анину руку и позвала по имени фигуристку. На неë глядела не та Анечка, которая не смотря на все невзгоды только в лучшее верила, при этом мысля рационально. Она не из тех, кто сейчас так бы рассуждала и во всëм сомневалась. Никто бы и не мог подумать, что чемпионка олимпийская сейчас станет сидеть и смотреть на свою деятельность, как на то, что еë волнует, но при этом от неë она устала так, что капельки слëз начинают у глаз образовываться. Младшая сжимала руку Жени сильнее и смотрела наверх с закрытыми глазами, удерживая в себе солëные капли в уголках очей карих. Евгения звала по имени фигуристку, но та лишь выдавливала из себя улыбку и мотала головой. Вернувшись в прошлое положение, Аня наконец открыла глаза и взглянула на эту ситуацию, как на то, что она просто должна пережить и привыкнуть к ней. Она старалась сдержать в себе слабость свою, свои эмоции, которые автоматически хлестали из неë. Она не знает почему, но каждый раз эти все мысли доводили еë до истерики, но в этот раз она собралась и выдохнула постепенно. Женя посмотрела в глаза карие напротив и легко улыбнулась, словно мама Ани, после чего Щербакова немного расслабилась и напряжение, проходящее по телу, ушло на совсем. Аня понимала, что из-за эмоций она слишком быстро делает выводы и расстраивается, накручивает себя и доводит до эмоционального истощения, после которого она устаëт и готова просто лечь и смотреть в потолок, чтобы ничего не слышать, никого не знать и не тратить силы на другие действия. В этой больнице слишком одиноко, так не хватает той привычной обстановки, того общения с подругами и друзьями. Она безумно скучает по всему этому, поэтому обещает себе, что выйдет через год в новый сезон, а до этого посвятит свою жизнь возвращению своих прыжков и умений, от которых кости ещë не отвыкли. — И при этом ты всë же собираешься дальше кататься, сколько бы сомнений нне было, — догадывалась Медведева. — Угу… Я не хочу расставаться со всем. Вы все мне стали так дороги, не хочу от вас уходить, — признавалась Щербакова. — Мы тоже. Будем тебя все вместе ждать и встретим, как нашу звëздочку любимую и гордость, — уверенно твердила старшая. — Кроме одного человека. Не хочу еë видеть, — Аннушка твердила.       Медведева в эту же секунду вздохнула тяжело, потому что разгоралась от злости внутренней на собственного тренера. Ну как, просто насколько нужно быть морально ужасным человеком, чтобы ученицу довести до того, что она панически вас боится и ненавидит? Что нужно сотворить с своей ученицей, чтобы она отказывалась идти в родное место, просто зная, что там будет находиться твой тренер? Как так можно было додуматься поступить, чтобы тебя возненавидели? Никаких предположений о том, что в тебя камнями будут кидаться за сделанное не было? Даже ни единой догадки о бумеранге и мести? Евгения заметила, как с глаз Ани начинали литься слëзы, она пыталась из остановить, закрывая глаза, чтобы их хотя бы было меньше, но они продолжали литься ручьëм, а в горле появлялся ком, который мешал дышать полной грудью. Губы розовели, нос краснел, а под глазами всë начинало превращаться в лужу. К подбородку стекали одинокие слëзы, которые скатывались по шее и останавливались на одежде Ани, оставляя от себя лишь еле заметные мокрые следы. У Ани происходила внутренняя истерика и она себе повторяла «Не шевелись, не шевелись, не шевелись». Фигуристка чувствовала, что если дëрнется, то сойдëт с ума и сорвëтся окончательно. Евгения приобнимала младшую за плечи и поддерживала ту словесно. — Морально не хочу себя уничтожать, а это произойдёт, когда мы встретимся, — уверяла Щербакова, убирая слëзы с глаз. — Всë будет хорошо. Я уже помогла вам с Сашей разобраться в этом. Не бойся возвращаться в «Хрустальный», — убеждала девушку та. — Разобраться? Что вы сделали? Мама с папой говорили о том, что решат проблемы, но… — не понимала Анна. — Скажу так. Добро побеждает зло в очередной раз. Теперь там только те, кто ждут тебя, — закончила говорить Женя.       Щербакова глядела с глазами, наполненными слезами, на старшую и почти не видела ту, потому что мокрые капли на очах смазывали всю картину перед ней. Спортсменка смахивала мокроту с щëк и старалась дышать равномерно, но каждый резкий вздох доводил до дрожи еë и вводил в огромный страх. Она боялась всего, что только могло случиться. Даже счастливые моменты страшные мысли навевали, потому что казалось, что после них обязательно произойдёт что-то ужасное. Сколько раз так было и которую уже попытку пожить счастливо у них ничего не получалось. Только стоило им пожить недельку без происшествий — так на голову сваливалась какая-то беда. И теперь, когда Ане говорят, что беда решена, а добро победило зло, она не верит. Кажется, будто такой слоган правдив только в сказках и мультфильмах, а в реальности такого не случается. До чего же нужно довести человека, что она видит подвох, обязательный плохой конец там, где его не должно быть? Почему ей и Саше видится только несчастное будущее, только беды и трудности, которые разбавляют лишь иногда милыми и спокойными моментами? Разве обычные девушки, подростки, влюблëнные молодые заслуживают пережить столько невзгод за такой короткий период? Не слишком ли для тех, кто просто любить хотел? Не много ли для тех, кто стремился лишь к спокойной жизни и хорошим моментам? Это не то, в его ждала Аня, совершенно не догадывающаяся, что сделали для неë Женя с Алиной. Зная, сколько раз они появлялись в из с Александрой жизни, казалось, что это должен быть последний момент, когда к ним кто-то на помощь идëт. Слишком много бед одной пары. — Ну ладно. Я пойду, пожалуй. Уже много времени прошло, — заключила Евгения. — А, хорошо-хорошо. Пока не знаю, что ты сделала, но огромное спасибо, Жень. Я могу… — Ане не дали договорить. — Оплачивать такое не надо. Это просто помощь. А теперь точно пока! Пиши, если что, я прийду в любой момент к тебе, — помахала рукой Женя подруге. — Ладно. До встречи, — попращалась Аня.       Аня попрощалась с Евгенией и тут же, достав телефон, легла на подушку. Расслабившись, Щербакова решила некоторое время вот так полежать, ничего не делая. А какой сейчас особо был смысл напрягаться? Были ли моральные силы на эти действия? Совсем нет. Толку от них? Вновь плакать? Щербакова привыкла к такому своему уставшему состоянию, другой себя и представить теперь было трудно. Потянувшись за первым съедобным на столе, что она нашла, она достала орешков небольшую упаковку, открыла еë, начала есть по чуть-чуть и стала на в телефоне читать статьи. Самой известной, самой первой высветилась «Тутберидзе издевается над ученицами. Родители бунтуют, а фигуристки негодуют». Такой кричащих заголовок стал ассоциироваться только с одним. Кто-то рассказал о случившемся или увидел. Открыв статью, она не стала еë читать, а сразу перешла на видео. На нëм была запечатлена… Она? Это тот самый день, когда Этери шантажировала ей, угрожала. Открыв запись, она начала прислушиваться к словам. Да, это то, о чëм подумала девушка. Там были абсолютно все подробности, но только не было моментов, где говорилось о Саше, об их отношениях, их либо запикали, либо вырезали. Ничего из того, что до слëз доводило девушку. И при этом суть диалога главная не ушла. У Щербаковой начали трястись руки, когда она увидела строчки о том, что данное видео предоставила одна из учениц Этери Тутберидзе. Значит, вот что сделала Женя ради Ани. Она показала сущность тренера, то, как она словами распространяется, то, как она кричит на ученицу и злится. Дальше были расписаны слова чьи-то о том, как неизвестный в кабинете вместе с родителями Ани обсуждали произошедшее. Ни имени не было, ни точного указания пола, только пометка о том, что это тоже ученик Тутберидзе. Это точно Саша, она уверена, хотя и непонятно, что это именно она была для читателей статьи. — Так вот оно что. О боже… — вздохнула с дрожью в голосе Аннушка.       Щербакова вздохнула тяжело и опустила голову, читая пересказ произошедшего после в кабинете. Она только сейчас узнала, что тогда еë родители и Трусова спорили с Георгиевной. Столько всего она не знала и за столько вещей она должна быть благодарна мама с папой и своей любимой, которая приложила свою руку к рассекречивания произошедшего. Ещë и слова родителей процитировали. Полное разоблачение и обновление в статье, где сказали о том, что сейчас с Этери разбираются и ведут разговоры все личности, которых касается данная ситуация и тех, кто ответственен за тренера. Не это ли счастье? Не это ли то, от чего нужно радостно плакать и чувствовать, что твои страдания не останутся человеку безнаказанными?