Ты мой кислород

***

      После последней новости о попадании в сеть видео шантажа над Щербаковой, слишком много разногласий появилось в сети. Чего стояли только эти споры о том, кто выложил в сеть данные кадры и чьи были те слова про ситуацию в кабинете. Столько предположений и догадок по одним лишь словам, в которых даже нельзя было приметить стиль написания или речи кого-то из воспитанниц Этери Георгиевны. Единственным выводом логичным было то, что это девушка писала. В сети были и те, кто оправдывали женщину, и те, кто не могли найти объяснения действиям Тутберидзе. Кто-то сидел разом на двух стульях и не мог выразить свою точку зрения и лишь фигуристки на одном все остановились, но не врали, что им сложно осознать происходящее. Никто не знал и не мог предположить, почему и как так произошло, когда они не уследили за тренером и почему это так тщательно скрылось, что даже нервная Аня не приносила сомнений в сторону женщины. Женя единственная догадывалась, но молчала. И как же зря… Сейчас бы она во время перерыва не сидела с Алиной в раздевалке и не читала статьи о уже бывшем тренере. Как же странно сидеть в «Хрустальном» и читать про то, что Этери больше не является его частью важной. Слишком непривычно не слышать еë голоса и не видеть еë рядом. — Угадай, что случилось? — подошла к своей девушке Медведева. — Это что-то про то видео из кабинета? Мои «связи» помогли? — пошутила Загитова, понимая, какая сейчас обстановка будет. — Можно и так сказать. Держи почитай, — протянула свой телефон Евгения младшей. — Что же там такого? «Этери Тутберидзе больше не тренер «Хрустального». Женщину отстранили от тренерской деятельности за неподобающее обращение с учениками»… Всë же это произошло, — шокированно пробормотала Алина.       Загитова не ожидала, что они добьются чего-то. В сети гуляли фотографии тренера в маске чëрной и в закрытой одежде. Скорее всего, она шла обсуждать своë тренерства и данную ситуацию с главными персонами, которые имеют большой вес для всего фигурного катания в России. Зная их, там и не раз были такие высказывания, как «Но зато она каждую ученицу на пьедестал ставила». Ожидаемо такое услышать от взрослых дядек. Алина читала дальше статью и одновременно глядела на свою девушку, у которой на лице так и написано, что она не жалеет, что приложила руку к рассекречиванию этой ситуации. При этом она будто не могла привести мысли в порядок. По ней нельзя было сказать, что у неë однозначный взгляд на ситуации. Оно и понятно, если вспомнить о том, что для каждого ученика и ученицы Тутберидзе осознать не так легко происходящее. Один день вы, как обычно, тренируетесь и слушаетесь своего тренера, пытаетесь забыть плохие и сложные моменты, дальше тренируясь, слушая слова вашего тренера. На другие сутки вы узнаëте, что олимпийскую чемпионку, Аню, подругу, коллегу, знакомую твою давит психически Этери, говоря той, что сейчас еë личная жизнь раскроется. И через пару суток вам сообщают, что больше Тутберидзе не будет вас тренировать, больше нет рядом привычного человека вам, того, кто помогал тебе раньше, хвалил или ругал. В любом случае это сложно. — Не далековато мы зашли? — спрашивала Медведева. — Даже не думай сомневаться. Думаешь после того, что узнали, кто-то бы захотел тренироваться у неë? — говорила Алина. — Это-то понятно. Просто так непривычно без еë «Медведева, ногу выше! Трусова, не прыгай до посинения!», — пародировала голос тренера Женя. — Не удивительно, ты как дочь ей была. Сложно осозновать, что такой близкий человек ужасен, — Загитова догадывалась, о чëм думает еë девушка.       Евгения взглянула в глаза своей дамы сердца, а потом перевела взгляд на пол, где ничего не находилось кроме сумок и разбросанных вещей. Медведева начала вспоминать, как она только пришла в «Хрустальный», те моменты из детства, когда она общалась с тренером не так, как другие. Женя припоминала себе все те дни, когда она поддерживала еë на Олимпиаде, как та за неë радовалась по-особенному, как они иногда дурачились и разговаривали подобно матери и дочери, как Диана ревновала маму к фигуристке. Столько тëплых и сложных моментов происходило в жизни с этим тренером, столько воспоминаний и дней, проведëнных вместе. Столько взятых от женщины черт характера и манер. Это сравнимо с тем, что ты узнаëшь, что твои родители — плохие люди и не можешь ничего сказать, потому что видешь перед лицом факты. Больше в жизни своей Жени нет той, кто еë вырастила на глазах. Алина видела эти кадры и понимала, что еë девушке особенно непривычно расставаться навсегда со своим тренером. Это не тот момент, когда ты уходишь от неë к другому тренеру, это не прощание на время из-за травмы. Это навеки вы прощаетесь и ты знаешь, что после произошедшего ты не сможешь никак иначе реагировать на женщину. Больше это не те моменты, когда ты хорошо откатала и бежишь обнимать тренер, который в тебя верил, это момент, когда ты хочешь удалить и заблокировать ото всюду еë. Загитова села поближе и дотронулась до руки Евгении, готовясь выслушать еë мысли о случившемся. — Я еë ни за что оправдывать не стану. Мозгу сложно просто осознать до конца услышанное, — мысли озвучивала старшая. — Да в любом случае до последнего хочется верить, что есть объяснение здравое действиям еë, но… — вздохнула фигуристка. — Его нет. Этери Георгиевна подпортила жизнь Ане с Сашей и получила ответный удар, — твердила Медведева. — Я же тебя знаю, Жень, ты так однозначно не стала бы говорить. До сих пор грустно? Мне тоже, нам всем, — Аля посмотрела той в глаза.       Заги читала насквозь свою девушку и по глазам той могла сделать вывод, что ни черта она не спокойна и ей до сих пор кажется всë это сном с того самого дня, как она услышала от Саши и Ани, что ко второй докапывались с фотографиями. Старшая в любом случае помогла, хотя и знала, что это причинит ей боль моральную — узнать о давно знакомом человеку что-то ужасающее и мерзкое. Медведева считает, что Саня правильно сделала, что ответила тренеру и всë высказала той. Женя не станет осуждать еë за такое, ни за что, только вот где-то на сердце был скрежет, приносящий дискомфорт. Загитова не менее остро переживала данную ситуацию. Больше еë волновало то, не узнают ли о том, кто слил записи с камер, потому что лишние скандалы не нужны им, как и осуждения. Да даже если они появятся, то за что их ненавидеть? За то, что они показали всем сущность истинную взрослой? За то, что они показали еë слова и действия? Это ещë они не слышали про то, как она начала на личность переходить и унижать Сашу. Пофиг, на эмоциях ли это было, защита ли это личная, просто есть сам факт того, что она сорвалась и назвала свою ученицу некудышной в каком-то смысле. За младших Женя ни за что не простит тренера, как бы она не привязывалась к той и как бы не пыталась отрицать мысленно случившееся. Не получится. Факты перед лицом. — Я не хочу после того видео что-то хорошее говорить о ней, но ты понимаешь, что я чувствую, — слегка психовала спортсменка. — Прекрасно понимаю. Мне самой паршиво от того, что это произошло. Если бы только можно было всë изменить, — разочарованно бормотала Аля. — Мне кажется, еë мышление не изменить. Ни одно, так другое бы она сотворила. Главное, что девочкам спокойнее без неë, — главную свою мысль озвучила Евгения. — Ты права. Мне кажется, они, в отличие от вас, ничего хорошего даже вспомнить и подумать не могут об Этери Георгиевне, — размышляла Загитова.       Женя не любила эти размышления о том, что было, если поступил бы кто-то иначе, сказал что-то другое, высказался иначе, не услышал разговоров личных, не увидел того, что тебя касаться не должно. Могло случится что-то и хуже, но мы никогда об этом не узнаем и не поймëм, стоило ли тогда вести себя иначе. Медведева не сможет оценить, как тогда нужно было девочкам поступать, скрываться ли, молчать ли, лгать, делать вид, что ничего не случилось? Неизвестно, как для них было бы поступить правильнее и какой бы поворот в жизни смог бы им облегчить проживание. Можно вечно думать о том, стоило ли когда-то тогда поступать вот так или по-другому. Вечно жить с мыслями, что ты могла бы иметь другой результат своих действий, если бы только тебе на ум пришла иная мысль — так и с ума сойти не далеко. Тебе не нужно рассуждать вечно о том, что было тогда. Нужно думать о настоящем и это понимала Евгения, поэтому и отрицала свои мысли о том, что было бы в будущем, поступив кто-то из них иначе. Женя понимала, что бывают и те случаи, когда и вспоминать ни о чëм уже не желаешь, поэтому лишь отрицаешь любые хорошие моменты с тренером, потому что некоторые ситуации могут навеки изменить ваше общение. Иногда люди заслуживают того, чтобы с ними прекращали общаться. Некоторые люди не заслуживают того, чтобы с ними кто-то дружил. Есть те, кто делает настолько больно, что ты и о приятных воспоминаниях не думаешь. Они забываются, стираются из памяти и тебе плевать. Переваривая каждую свою мысль в голове, Евгения всë больше и больше выглядела поникшей и потерянной, словно еë засунули в какое-то иное измерение и она оттуда выходить не собирается. — Чего грустим? Всë же хорошо, у нас будет новый тренер или заменят из существующих. Так будет лучше, — Заги дотронулась до плеча своей девушки. — Не представляю я Даниила Марковича или Сергея Викторовича в роли заместителей Этери Георгиевны. Они могут справиться, но… — не знала, как выразиться Женя. — Не представляешь себе этого или боишься? Они точно не причастны к тому плану Этери и не против девочек. Я проверила. Она сделала всë тихо и без чужой помощи, — объясняла младшая. — Я знаю, но будто вот «Хрустальный» становится совсем другим, не тем, как раньше. Новая эпоха что ли начинается, — кинула в конце смешок фигуристка.       Этот короткий смех на нервах совершенно не принëс положительных эмоций. Атмосфера была скорее напрягающей, тихой, вдумчивой, чем грустной и неприятной. Ты погружаешься мысленно в тот момент, смотришь словно со стороны на своих подруг и понимаешь, что будь ты на их месте — поступила бы также, так что осуждать не за что. Но некоторые не понимают этого, потому что не умеют представлять себя своими знакомыми, друзьями, незнакомцами, родителями, да кем угодно. Алина понимала слова Жени о том, что Глейха или Дудакова представить на месте Этери невозможно, потому что они всë это время были совершено другими людьми с иными ролями и совсем не похожими характерами на стойкую, серьëзную, строгую женщину. Казалось абсурдом ещë и то, что может к ним прийти новый тренер, если того заходят другие. Как к нему привыкать так быстро? За год ты вряд ли сможешь полностью привыкнуть, а Женя и Аля не уверены, что они ещë надолго останутся в спорте. Хотя кто будет слушать их мнение и желания? Кому нужны эмоциональные хотелки девушек? Страшно не было только за вопрос, связаны ли Даниил и Сергей с планом Этери, потому что если бы и они еë поддерживали тогда, то и их бы вышвырнули, либо простили и дали период, чтобы исправиться и подумать о сделанном. После первого слива родителям информацию об отношениях их дочерей Глейхенгауз передумал браться за одно с Тутберидзе, а Дудаков изначально не соглашался на такое. Хотя бы с ними спокойнее будет и страхов у девочек намного меньше станет, ибо оставшиеся тренеры не против них, хотя может и поддерживают консервативные мнения. Аля вздохнула, переваривая все возможные варианты будущего, и решила послушать мысли Жени, чтобы понять свою партнëршу и с ней согласиться, что и произойдёт скорее всего. — И знаешь, всë же оно к лучшему. Пройдëт время и мы тоже привыкнем, но не скоро. Больше нашего трио нет тренерского, — вздохнула Медведева. — Угу. Кажется, будто только недавно Этери Георгиевна нам помогала, обучала нас, все те моменты с тренировок, подколы в нашу сторону… Всë изменилось. — Почему она просто не могла принять Саню и Анюту? Они тоже достаточно осознанные, как и мы, — не понимала Евгения. — Она нас, думаешь, приняла? Просто смирилась с нами и тем, что нас контролировать больше не получится, а они мелкие. Аня-то не ответит, слишком воспитанная, а Саша в еë глазах бунтарка, которую приструнить можно, а мы ответить можем, — Заги предполагала.       Ещë более грустно становилось от понимания, что разное отношение появилось только из-за того, что в одной паре обеим 20 лет и больше, а другая начала встречаться, когда им обеим было по 17. Восприятие взрослых и подростков, к сожалению, совсем другое. Да и у первой пару уже иммунитет у угрозам и различных условиям от тренера, так что контролировать взрослую пару — идея никакущая. Известные же сейчас особенно фигуристки, участвовавшие в последней Олимпиаде, призëрки первых двух мест, слишком много внимания к любому своему действию привлекают, да и это дети, которых даже слушать не желают. Их проще напугать родителями, близкими, их чувства открыты и невинны, они слишком сильно друг к другу привязались и стали одним целым из-за травмирующих событий, когда им приходилось быть вместе или бороться за это право. По этой причине они начали воспринимать общение, как что-то драгоценное и очень важное, что можно потерять из-за хотелок других. Для них это совсем не то, что для Медведевой и Загитовой. Сложные дни, недели, месяцы дали младшим восприятие их отношений, как то, где они должны друг от друга не уходить и каждую секунду находиться рядом, иначе с одной что-то случится более ужасное и в этом будет вина второй. Даже если это не так, они обе не перестанут мыслить именно этим способом. Алина разговаривала об этом с Анютой, почему она и попросила ту передать Саше, что стоит эту тему обсудить. Загитова смотрела на Женю, которая в одну точку глядела и немного посмеялась с сидячей позы той и того, как расстроенно и мило она выглядела, будто недовольно. Конечно, размышляя вместе с Заги об отношениях девочек, стало ничуть не лучше. Одна тема из другой вытекла. Евгения со стороны смотрелась, как та, кому нужно внимание и любовь. — Эй, медвежонок, не вешай нос. Не зря же мы включали режим добытчиков информации, — дотронулась пальцем до носа старшей Аля. — У меня важные переговоры в моей голове, я ушла куда-то в другую вселенную и требую, чтобы меня комфортили, — Женя закрыла глаза. — Ты точно старше меня? С чего такая резкая смена характеров у нас? А? — улыбалась Загитова. — Обстановка непривычная. Побудем тут или пойдëм к девочкам? Так-то за нами никто не следит, — предложила фигуристка — Посидим, пожалуй. Я хочу передохнуть слегка. Сашу проверим позже. Остальные должны быть в порядке, а ей нужна поддержка, — шептала младшая.       Женя после слов Алины положила свою голову той на плечо и прикрыла глаза чуть-чуть. Она хотела бы заснуть, но не могла из-за большого количества мыслей в голове. Еë тревожило абсолютно всë. Только вот сейчас она начала задумываться об отношениях девушек. Стоит ли с Сашей поговорить об этом? Нужно ли им обсуждать эту тему? Хотя бы подготовить младшую к обсуждению такого нелëгкого вопроса? Или не стоит еë тревожить вопросами? Сегодня Саша выглядела не лучшим образом, работу делала так, как могла, со всеми разговаривала на отвали, но не позволяла себе грубить. Алина, почувствовав, как напряжена еë девушка, решила приобнять еë и быстро поцеловать в макушку несколько раз. Евгения начала хихикать и смеяться, потому что на Загитову что-то нашло и она решила, что начать щекотать свою партнëршу — лучший способ сменить обстановку. Жаль, что эту бойню не видели остальные, потому что драку щекоткой и побегушки по раздевалке — очень интересная картина.       Как только девушки закончили с своим весельем, пообнимались, побесились, девочки, желающие зайти в раздевалку, подумали о чëм-то другом и ушли. Стоило только им подняться с мест, как они начали поправлять свою одежду и причëски, которые были растрëпаны и помяты. Женя, выйдя первая из раздевалки, сразу пошла быстро осматривать местность, чтобы найти там Александру. Пока Аля шла за ней, та думала о том, почему старшая такая шустрая. Загитова, посмотрев на каток, наконец заметила вдалеке рыжую голову с хвостиком из волос. Взяв за руку Медведеву, она поволокла еë за собой быстренько. Их издалека увидела Александра и посмотрела на них, как на чëкнутых, потому что они прямо шли к ней с настроенными на интересный разговор лицами. Оказавшись у той прямо перед лицом, старшая первая выскочила, чтобы начать разговор. — Сашка! Ты как? Что-то выходит? — спрашивала Женя. — Хочу сдохнуть. Или утопиться, как получится. А может поживу ещё, — с ноткой сарказма говорила Александра. — Я так понимаю, тебе не лучше ничуть. Не думала с кем-нибудь поговорить о своих чувствах? — спрашивала Медведева. — Уже. Вы, Коля, психолог, родители, собаки слушают меня. Особо не помогает пока что, — признавалась спортсменка.       По Саше было заметно, что она совершенно не желает с кем-либо разговаривать, но только с Женей и Алиной она могла в таком состоянии разговаривать. Она глядела на них, как на единственных, кого она не собирается торопить своими словами, потому что только они приносили в жизнь рыжеволосой комфорт и уют. Не считая семьи, она больше ни с кем так общаться не могла. Только их объятий и их слов Саша не боялась и могла в ответ что-то сказать, потому что она не чувствовала в старших подвоха или чего-то, что бы дало ей усомниться в их целях. Трусова зевнула, прикрыв свой рот и протëрла свои глаза. По всей видимости, она не выспалась. Честно, Александра последнюю ночь очень долго общалась с Аней просто чтобы заполнить пустоту в сердце и восполнить те дни, когда она не приходила к ней. Достаточно долго Саня не приходила к старшей и навещала не часто, но зато еë прихода всегда ждала Анюта. Только с зеленоглазой Аннушка могла смеяться искренне часами и разговаривать совершенно обо всëм. Только с ней Аня мошла пропустить обед и выбрать послушать истории Саши о происходящем в «Хрустальном». Жаль, большинство из них являлись пересказами от подруг, потому что фигуристка часто отсутствовала на льду и предпочитала отдавать время самокопанию и ментальному спокойствию. — Говорят, послезавтра выписывают Анюту. Получается, будет возможность чаще еë видеть. Ты же заходила к Щербаковым домой? — точно не знала Загитова. — Я в последнее время не ходила особо к ней, зайду в гости тогда послезавтра. Стыдно как-то, — Трусова тяжело проговаривала каждое слово. — Всë хорошо, она не должна на тебя злиться. Да и тем более… Ты отдалилась от всех почти, тебе нужно отдохнуть, — говорила Аля. — Я понимаю, но вина же не пройдëт. Она засела в башке и не собирается покидать еë. Сидит себе, пожирает меня, а я разлагаюсь дома, — твердила рыжеволосая.       Саша о себе рассказывала с неким агрессивным тоном и презрением, но продолжала повествовать о своих проблемах и случившемся. Девочки вздыхали от услышанного и переглядывались, будто телепатически делясь мыслями друг с другом. Они обе были солидарны даже без слов. Что Женя, что Алина понимали, что сейчас их ждëт разговор о том, что Саша себя винит без причин. Также они и осознавали, что Саня сильно зависит эмоционально от состояния Ани. Если у той что-то плохое случилось, то обязательно именно рыжеволосая виновата в том, что она не успела прийти на помощь или помочь, как следует. Все слова произносила с трудом и огромной усталостью Саша. Фигуристка словно жила с презрением в свою сторону и только думала о том, что она — ходячий позор и она не достойна быть рядом с той, кто все свои силы и возможности тратила на неë. Каждый раз видя проблемы у своей партнëрши, обе девушки переставали за себя волноваться и шли напролом, чтобы спасти свою вторую половинку. Женя и Аля видели проблему в том, что они хоть и очень поддерживали друг друга, но не могли существовать без присутствия рядом своей любви. Это довольно опасная связь, когда ты не можешь представить себя и свою жизнь без своей девушки. Поддержка имеет место, но не когда ты зависима от той помощи, которую даëт тебе твоя вторая половинка. Если девушек не научить существовать без друг друга, то может только хуже стать потом. — Хочу снова, как раньше, еë обнимать и вместе время проводить, кататься, — вспоминала прошлое Саша. — Она попросила передать, что к тебе у неë важный разговор и она хочет лучшего. Грубо говоря, Аня ищет выход для вас сейчас, — пробормотала Алина. — И о тебе она говорит с улыбкой и точно также винит себя. Вы такие обе дурашки. Ничего страшного не случится, если вы побудете без друг друга некоторое время, — к разговору присоединилась Женя. — Случится! Я… Не знаю, какого быть без неë. Непривычно больше недели не видеть еë. Несколько раз за 7 дней будто недостаточно, — говорила зеленоглазая.       Женя и Алина не хотели этого слышать, но произошло именно то, о чëм они думали, что они подозревали. Мысли обеих подтвердились, они сразу поняли, о чëм предстоит их разговор и Женя сразу уловила тему за Загитовой. Осталось только понять, как более грамотно подступить к теме разговора и при этом не вызвать у младшей никаких отрицательных эмоций или слëз. И так по одному виду Александры предельно ясно, что она каждый вечер себя поедает изнутри и этот процесс останавливает лишь в момент, когда она с Аней общается по телефону. Только голосовые Анны или звонки позволяют рыжеволосой полностью насладиться днëм. Только возможность общаться с старшей делает еë счастливой. Даже родители фигуристки начали говорить, что она слишком зависима от своей девушки и что стоит списываться хотя бы не в 2 часа ночи. Волновало ли это зеленоглазую? Не особо. Ей главное было узнать у Щербаковой, как та поживает, питается, кушает ли она ту еду, которую ей принесла Саша и тому подобное. Саня увидела на себе взгляд обеспокоенный и уже успела заранее для себя выпить могилу, потому что ей не избежать разговором про еë состояние. Всë же признаваться в плохом питании своëм могла только им она, хотя и понимала, что ей прилетит. Женя, скрестив руки на груди, посмотрела на младшую и начала разговор. — Так и думала. Сашунь, скажи только честно. Ты можешь назвать эту связь с Аней… Привязанностью? — Медведева спрашивала. — Грубо говоря, ты чувствуешь, что будто от тебя отделили важную часть пазла? Или когда от тебя отсоединили часть тебя? — приводила примеры Загитова. — Не знаю… Наверное? Это как что-то привычное в жизни. Есть чувство, что у тебя отняли важное. Типа, как без руки или ноги я, — пыталась объяснить Саня. — Тебе не кажется, что это немного нездорово? Вы же не всегда сможете быть рядом. Смотря правде в глаза, никто не знает, какое будущее ждëт вас, — Евгения пыталась подступить к теме главной.       Трусова тяжело вздохнула и наконец решила, что нужно обработать всю информацию, которую ей сказали. Она посмотрела на Алю, а потом на Женю и только спустя миг опустила взор изумрудных глаз, в которых не находилось места жизни. Саша оценила своë положение и шанс того, что она зарыдает безостановочно. Она оглянулась, проверила, нет ли поблизости фигуристок, глянула на потолок, углы здания и снова вернулась к своим подругам. Тут же спортсменка начала переваривать вопрос про нездоровость данной привязанности. Она никогда не думала о том, что это опасно или ненормально, потому что не видела других способов донести свою любовь до Ани. Трусова странностей не замечала в том, что Щербакова часто показывала любовь больше поддержкой. Что вышло по итогу? Две травмированные девушки почти все свои первые месяцы отношений провели, зная только, как им защищаться от остальных. Саша защищала Аню и поддерживала, а Анюта каждый раз спасала и помогала Трусовой. На словах ни единого подозрения или сомнения не вызывает сам факт таких отношений, если не знать, что происходило. Саше приходило переживать домогательства и родительский контроль особенно остро, из-за чего встречаться с Аней приносило дискомфорт и страх за себя. Сколько раз она уходила из дома, врала, телефон чистила, брала его с собой, прятала, засовывала под огромные кучи одежды, в ящики засовывала. Столько раз она от Марка защищалась и убегала, говорила ему угрожающие вещи и била. И ведь каждый раз она не решала сама проблему, а рядом были друзья, но поддержку Ани она чувствовать желала больше остальных. Именно еë слова и еë помощь помогали Саше почувствовать себя живой. А Аня? Эта травма, во время которой Саша, как могла, ей помогала, переживала, давала советы, Саня, которая восхищалась своей девушкой и ту всегда восхваляла, поднимала самооценку видела в ней кого-то великого… Они слишком привыкли к компании друг друга и забыли, что есть и другие люди рядом. — Я не готова резко расставаться с ней, прекращать общение. Мне еë только больше не хватать начинает, — признавалась рыжеволосая. — Подумай, что станет, если вам придётся друг от друга отстань надолго? Отношения не должны быть единственным, что приносит тебе счастье, — Женя говорила. — Чего вы добиваетесь? Я не понимаю. Она — моя главная радость. Что будет со мной, когда она начнëт отдаляться или исчезать? Вот и я без понятия! — Саша раздражалась. — Мы не хотим тебе навредить. Пойми, что иногда рядом еë не будет и долго. Ты же и с ума сойти можешь. Вы приросли друг к другу, как не живущие друг без друга вещи, — доносила свою мысль та.       Старшие уже себя винили за то, что они выразиться смогли враждебно для Александры, но по правде они ничего такого ужасного не показали в своих пожеланиях лучшего для Саши. Они хотели донести одно, но из-за своей некой грубости и нежелания толком общаться, Александра перевела их советы, как «Мы хотим, чтобы вы отдалились друг от друга и перестали быть зависимыми друг от друга». Если сказать в грубой форме, то так оно и слышалось со стороны, но на деле старшие в очень мягкой форме желали донести для младшей, что им бы стоило с Аней обсудить этот факт, потому что девушки старшие понимают, что сейчас начнëтся новый сезон, соревнования, шоу, интервью, у Трусовой времени на поспать не хватать будет. Они осознают, что она не сможет справиться с количеством работы, которая мешает ей встречаться со своей девушкой и поэтому она может начать забывать о своей деятельности, хитрить, уходить, она может лишиться мечт и целей. Они этого не хотят, а рыжеволосая наивно думает, что сможет справится со всем и навещать, как родителей, так и Щербакову, ещë и своих собак и братьев в придачу, а затем и подруг. Слишком много она на себя хочет взять, думая, что она справится. Не много ли это для подростка? А Аня? Она же теперь будет при любом улучшении бежать к Саше, не смотря под ноги. Зная Анюту, она до самого конца станет отрицать свои боли и сделает так, как сердце пожелает. Даже если ей разум всегда был важнее. Она тоже опьянена любовью. — Намекаете, что я не проживу без неë, если мы разойдëмся? Честно, не хочу об этом думать. Она была моей единственной поддержкой практически, — Александра стояла на своëм. — Практически. С тобой были родители, мы, друг твой, Ками, даже незнакомцы тебя поддерживали. Ты привязалась к тому, кого больше любишь и думаешь, что только она тебе помочь может. Не всегда же будет плохо, — Алина мысль доносила. — Я знаю! К переменам я не готова, особенно когда до меня докапываются вот так. Я понимаю, что вы лучшего хотите, но я не могу ваши старания принять. Мне сложно. Сказала бы это она… — вздохнула Трусова. — Мы не докапываемся. Об этом с тобой хотела поговорить сама Аня. Она хочет обсудить вашу привязанность друг к другу, — вырвалось у Загитовой.       Саша не могла уже сдерживать злости, она понимает, что на эмоциях злится на самых близких для себя. Зеленоглазая не верит своим ушам и на секунду будто отключается, а в еë голове начинает всë переворачиваться. Там полный переполох и шум. Она не ждала такого ответа. Получается, что сейчас ей были противны мысли Ани и предложенная ей идея? Нет, нет, нет, Анюта не могла так просто взять и решить, что им нужно общение укоротить. Это не Аннушка еë, не та Анечка, которая держала еë за руку и просила не уходить, это не в еë духе, не в еë. Правда ведь? Саня смотрит на девушек умоляюще, мотает головой, а старшие понимают, в чëм вопрос. К сожалению, они не могут сказать, что это не правда. Для Саши это звучит только как «Я хочу с тобой сесть и поговорить, нам стоит друг от друга отдалиться». Где-то в подсознании она понимает, что тому есть место быть, что она слышит фразы не так, как другие, но всë равно очень больно на душе. У них была в отношениях единственная ссора и та принесла отпечаток немалый. Представить, что они поссорятся, разойдутся на плохой ноте и так и не поговорят… Совершенно желания не было думать об этом. Младшая как могла отрицала услышанное подобно ребёнку, не желающему узнавать правду и принимать еë. Трусова пытается сдержать подступающие слëзы в уголках глаз, дотрагивается до них пальцами, зажимает их, вздыхает и пытается отойти от шока от услышанного. Рыжеволосая смотрела вниз, на лëд и не желала больше что-то говорить, она хотела уйти, закрыться ото всех и желательно, чтобы никто не видел еë. — Ваши отношения — это то, чем нужно восхищаться, они невероятны. Это огромная гармония и понимание. Необъятная любовь, — начала Медведева. — При этом и у вас есть проблемы. Ваши эмоции зависимы друг от друга, как и состояние ваше. Это вам мешает, — А-ля проговаривала, боясь задеть младшую. — Прости, если мы доносили не так, как надо, свои мысли. Вам нужно научиться жить по отдельности, не забывать друг о друге, но и не быть будто одним целым, — Женя формулировала мысль. — Получается, мы страдали и лечили друг друга каждый раз, но сами не научились справляться с своими проблемами. Зависимые, — дошло до Трусовой.       Саша, вспоминая все слова, сказанные до этого младшей, поняла наконец их смысл. Она начала в голове проворачивать все те моменты, когда она в истерике пряталась ото всех, но ей тут же становилось лучше или хуже зависимо от того, как на еë состояние реагировала Аня. Она никогда не злилась на младшую, вела себя спокойно достаточно часто, что приносило умиротворение. Когда же Аня злилась и плакала, то видя Сашины глаза, наполненные любовью, она усмиряла свой пыл и перенастраивала себя на более положительные эмоции или просто плакала, но не угрожала, не продолжала свои эмоции на Сашу выплëскивать. И так каждый раз. Только друг для друга они были исключениями, когда одной было очень плохо, а вторая могла подойти к ней и успокоить, остальным такое непозволительно. Вспоминая каждый этот момент, Александра больше не могла сдерживать слëзы. Одной рукой закрыв себе лицо, она поехала выходить с катка. Встав на обычную поверхность, она начала идти вперëд, не понимая, куда она направляется. Она быстрым шагом в одну сторону направлялась с спущенной вниз головой и всхлипывала, направляясь к раздевалке общей, куда она обычно шла, желая поплакать. В свою войти ей не хотелось, она ассоциировалась со всеми моментами с Аней хорошими и только сильнее доводила до слëз. Хлопнув дверью, девушка оказалась там. Переглянулись, тут же фигуристки вслед за младшей пошли. Только оказавшись там, они увидели рыжеволосую, лежащую на местах, где садились другие девушки и скрывала своë лицо, к стене повернувшись. Она тряслась подобно замерзающему котëнку и у Али у самой начинали слëзы наворачиваться от понимания чувств Александры. Первой подошла Евгения поближе, наклонившись к той. Младшая ощущала присутствие их в этой комнате, но кричать не хотела, чтобы они вышли. Потому что ей необходима была поддержка и внимание. Слишком одиноко и паршиво одной вот так лежать. — Нам остаться с тобой? Или тебе лучше одной побыть? — спрашивала Медведева. — Остаться, — пробормотала Саша. — Котëнок… Не волнуйся. Вы придëте с ней к одному решению. Вы же умеете находить путь, по которому вам обеим идти безопасно, — поддерживала Аля ту. — Вы не расстаëтесь. Вы любите друг друга, но можете проводить время хорошо и по отдельности. Мы с вами обеими рядом, не одни, не враги для всего мира, — Женя гладила ту по голове.       Саша так промолвила это «остаться», что у Медведевой сердце дрогнуло. Она почувствовала, как сильно Александра сейчас желала, чтобы еë кто-то обнял и поддержал, что она словами выразить не могла этого. Слышать от Евгении про то, что они не враги для всех, не ужасны и с ними рядом есть те люди, которые их поддержут — золотые слова, которых так не хватало сейчас младшей. Сколько она помнила месяцев их с Анютой отношений, столько они и защищали себя от кого-либо. Тренеры, родители, левые личности, знакомые и прочие. Слишком много тех, кто против шли лишь из-за ориентации или непонимания сущности своей подруги, дочери. Ведь даже не все из группы Этери сразу их приняли, говоря об учениках, но там скорее от неожиданности и непривычки они отрицали сначала то, что узнали. Вспоминать про уборщиков, еле знакомых людей и тех, с кем и вовсе не общались девушки — пустая трата времени. А ведь с ними рядом были подруги, старшая пара, родственники, братья, сëстры, Коля, да все, кому не затруднялось прийти на помощь. И каждому Саша не могла ответить тем же, чем и Ане, а Анна тем же, что и Трусовой. И ведь каждая их проблема заключалась в таком сюжете, где в итоге в конце всë решает еë девушка, где после очередной беды они друг друга комфортили и задаривали чем-то. Трусова, от злости на себя, руку в кулак сдавила и ударила по месту, на котором она лежала от злости на себя. — Я слабачка… Могла бы стать серьëзнее, а в и-итоге… В-все проблемы на Аню взвалила, — скрыла лицо в волосах Саша. — Ты не слабая. Каждый переживает что-то и ему больно. Ты не была способна сама справиться. Она лишь делала то, что желала. Вы обе делали это ради друг друга, хотя не обязаны, — Медведева твердила. — И обе прекрасно справлялись. Из этой поддержки нужно вам обеим сделать выводы и запомнить что-то, что вам потом поможет, — находила плюсы Заги. — Это как урок или опыт, с помощью которого вы поймëте, как поступать позже самим с похожими бедами. Не дай бог, конечно, вам пережить то, что уже произошло, снова, — Евгения здравую мысль давала младшей.       Женя себя немного поругала за то, что она назвала переживите девочками «опытом» и «уроком». Если добавить к ним «травматичным», то это хотя бы немного объясняло происходящее. Остальные же контексты этих слов не подходили под эту ситуацию. Это не урок, не опыт, это скорее травма, дающая понять, что не нужно делать и чего стоит сторониться, что не является чем-то хорошим и что просто так оставлять нельзя. Саше до сих пор было сложно в голове установить такое понятие, как «Я не виновата, я была жертвой обстоятельств и мне было тяжело, я не могла справиться со всем одной». А ведь все эти травмы и установили в голове у неë такое понятие, как «Если уйдëм друг от друга, то потеряемся и найдëм свою девушку чем-то расстроенной или с какой-то проблемой». Трусова тяжело вздохнула, несколько раз вздрогнув сильно, и перевернулась в другую сторону лицом. Она слегка поднялась и легла к Жене на колени головой, чего против не была старшая, а Загитова улыбнулась тому, что постепенно, но Саша привыкает к контакту телесному и сама показывает, что ей нужна ласка. Александра размышляла о том, сколько раз они с Анной всего делали, чтобы быть счастливыми и видеть свою любовь радостной и с улыбкой на лице, расслабленную, смеющуюся и настроенную позитивно. — Ты же помнишь, что за советы давала Аня, как она помогала? Она тоже ведь теперь по твоему примеру знает, как поступать, — поддерживала Женя. — Вы сможете так стать ответственнее, научитесь чему-то. Это неплохо. До этого вы были другими, не совсем опытными. Взрослеете, — Загитова дотронулась до плеча Трусовой. — И вы очень быстро выросли, прям на глазах. Совсем другими стали из-за обстоятельств, но вы осознаннее теперь, — фигуристка оставила поцелуй на макушке у зеленоглазой. — Угу. Помню, вы были совсем детьми, мыслили иначе, а теперь рассуждаете почти, как мы. Вечно проходить первый этап отношений не получится, поэтому вы будете потом другими.       Трусова молчала, но кивала головой и соглашалась с вопросами, которые ей задавали. Она советы Ани запоминала навсегда, как и Аня Сашины, до последнего не соглашаясь на прыжок, к которому не готова. Щербакова вспоминала о просьбах беречь себя, о Сашиных мольбах себе делать только лучше и не брать пример с неë и еë тренировок до посинения. Только манипуляции самым дорогим сделали ей больно очень и заставили ослушаться свою девушку. До последнего она не хотела тогда прыгать, потому что когда-то ей рыжеволосая девушка, тогда ещë не еë девушка, начала ей вдалбливать особым натиском агрессивным на мозг старшей, чтобы она перестала дурить и взялась за голову. Она не хотела нарушать те обещания и слова, когда она самой себе и Саше пообещала, что она не станет себя убивать только ради того, чтобы другим угодить. Она смогла услышать в тот день Трусову только тогда, когда на неë накричали из-за сильного волнения. Это единственный раз, когда Саша накричала на Аню и не пожалела потом, хотя совесть и грызла еë. Рыжеволосая, прикрывая глаза на коленях у Жени, слушала о том, как старшие вспоминали прошлые года и какими тогда были Саша и Аня и как они сейчас выглядели, вели себя, как говорили. Она улыбалась, вслушиваясь в рассуждения старших о том, какими потом станут девушки и почему они обязательно изменятся в том плане, о котором они думали. Зеленоглазая только потом увидит сообщение на телефоне, потому что сейчас она хочет успокоиться и расслабиться в первый раз за долгое время. Только дома она увидет сообщение от той, о ком шаг разговор, от той, за кого сейчас переживает и о ком думает Александра. Аня: Нам нужно поговорить Можешь прийти послезавтра ко мне домой? Я останусь у себя, а родители уедут Нам стоит один момент обговорить Без тебя ничего решать не хочу Видимо, нам стоит изменить некоторые вещи Обещаю, что всë будет хорошо, я уверена Только не переживай Люблю тебя