Подруги

605 слов. Можно читать под Adrian von Ziegler — Into Sunlight О дружбе писали много — Люси читала об этом, аккуратно переворачивая потрепанные страницы старой библиотечной книги. О дружбе говорили — Люси слышала о ней от кухарок и служанок в поместье отца. В дружбу не верили — папа этого никогда не скрывал. О дружбе говорили с любовью — Люси помнила то тепло, что сквозило в словах мамы. Для нее же дружба поначалу была эдаким диковинным зверем — очень интересно, но неловко коснуться, ведь единого мнения нет. Люси было даже страшно, ведь обжигаться больно: слепленный собственными руками онигири для любимого папочки до сих пор жег пальцы неушедшими воспоминаниями. А потом Люси встретила Нацу, и дружба стала смыслом жизни, тем лучиком, который помогал просыпаться по утрам, улыбаться солнцу, идти под руку с судьбой и не бояться трудностей. Дружба оказалась тем мостиком, по которому прошел ее путь к ней настоящей. А потом Люси обрела Лисанну, и дружба заиграла новым смыслом. Дружба — это искренность. Здесь нет места недомолвкам, здесь нет места лжи и глупому притворству. Здесь вещи подаются в своем истинном смысле, и нет необходимости искать второе дно. Его просто нет, ведь подруга — твое отражение. Дружба — одна душа на двоих. Когда смысл улавливаешь, едва она открыла рот, когда начало предложения говорит одна, а заканчивает другая. Когда мысли как на ладони. Они могут быть и чистыми, и яркими, и светлыми, и теплыми. Они могут быть грустными, больными до хруста в костях, от них может щемить где-то внутри, но ты не подумаешь избавляться от них, потому что это же ты, это твое отражение. Дружба бывает разной. Главное — это твой человечек. Лисанна была тем самым человечком, бенгальским огоньком в банке, что вечно норовил выпрыгнуть и заразить хорошим настроением всех окружающих. Лисанна могла предлагать странные идеи, бывшие слишком теплыми, чтобы отказываться от них. Лисанна могла поддержать так, как никто не поддержит, потому что чувствовала ее как саму себя. Лисанна была Лисанной, частичкой Люси, важной частичкой, которая делала Хартфелию цельной. Дружба — это счастье во всех ее проявлениях. — О чем задумалась? — Лисанна забавно нахмурилась, пытаясь сдуть со лба челку. Та совсем отросла и теперь постоянно лезла ей на глаза. Люси улыбнулась. — О том, что мы делаем. — А? — Лисс усмехнулась и оглядела дело рук своих: пол комнаты Люси был усеян осенне-желтыми листиками разной длинны и ширины, но кое-что было в них одинаковым — вырезанные посередине аккуратные маленькие сердечки. — Ну, мы… — Лисанна весело улыбнулась, — мы занимаемся очень важным делом! — Это каким же? Ты мне так о нем и не рассказала, — Люси покачала головой. Лисанна только приложила палец к губам, состроив хитрющую рожицу. — Бери прищепки и куртку, нас ждет увлекательное путешествие! — Лисс аккуратно уложила листики в большую вязанную сумку. — Нам надо успеть до заката. И не забудь подаренный мною шарф! Снеговичок мой! — Тогда я захвачу еще термос с чаем и бутербродами, — тихо вдохнула Люси — желудок бурчал. Лисанна рассмеялась. — Ты читаешь мои мысли!

***

Хорошенько обмотав себя шарфом Люси усиленно дула на пальцы: бумажные стаканчики слишком хорошо пропускали тепло от горячего чая. Лисанна юлой крутилась рядом — от усердия высунув язык, она тщательно прикрепляла листочки прищепками к голым веткам. Было тепло. — А теперь смотри через сердечки! — Лисанна благодарно кивнув, взяла свой стаканчик с чаем. — Смотри через них, и ты увидишь, как матушка-осень машет рукой на прощание, как она зовет свою сестру-зиму. И Люси смотрела — смотрела под восторженный шепот Лисанны, смотрела сквозь пар от горячего чая, смотрела через все-таки немного криво вырезанные сердечки — оранжевый, зеленый, желтый, красный причудливо перемешались с небесной синевой, где-то весело подмигивали последние осенние лучики, сама госпожа-осень улыбалась и действительно будто махала рукой. Лисанна смеялась и дула на пальцы, ведь стаканчик был чертовски горячим, а Люси было тепло. Как же прекрасно встретить свою подругу. Как же прекрасно найти ее в таком огромном мире.