Стинг верил в исключительность драгонслееров... пока в одно воскресное утро не зашелся кашлем, а после выплюнул в умывальник окровавленные лепестки. У Люси никогда не бывает просто. Если влюбляться – так отплевываться окровавленными лепестками, мучительно осознавая, что вляпалась по полной.

Люси криво улыбается и выдыхает дым. Стряхивает пепел в открытое окно. Она убила своего духа, чтобы спасти гильдию и друзей. Этого не изменить. А ей так хочется возненавидеть Водолей. Обвинить ее во всех грехах. Хочется вцепиться ей в волосы, исцарапать лицо, выкрикнуть в лицо все обиды, всю несправедливость. Только не получится. Жребий брошен.

— Но вы не представились! — внезапно оживился Нацу. — Зовут-то как? А то, если я начну называть вас «Эй, ты!», Эрза меня точно взгреет. — Гарри Поттер, — расслабившись, выдал Гарри свое имя. Собственно, почему бы нет? В конце концов, не станет же Нацу… — Ты Гарри Поттер?! Давай сразимся! Я обязательно тебя сделаю! — буквально расцвел Драгнил, выразительно взмахивая кулаком. Тишину за гриффиндорским столом нарушила Люси. Крайне громко впечатав свой лоб в ладонь.

Казалось, Люси предусмотрела все… кроме самого важного. Нацу.