Kinks of Bustelone

Широкая полоска кожи с массивной пряжкой плотно обхватывает нежную кожу на шее, тонкая стальная цепочка, которая идет от нее так гармонично лежит в большой ладони дома. Руки связаны в довольно-таки неудобном положении, а коленки уже порядком так затекли из-за положения сабмиссива. Слава чуть дергает за поводок, заставляя чуть приблизится, с удовольствием наблюдает как Вадим пытается подползти поближе к креслу, трется щекой о чужую коленку, за что получает легкий удар по щеке. — Я разрешал прикасаться ко мне? — звучит властный голос, отдаваясь эхом от стен, — Говори — Н-нет, не разрешали, — чуть ли не скулит Вадя, поднимая глаза на парня и чуть заминается, продолжает неуверенно, — м-мой Господин. Бустер ухмыляется и дергает за цепь, заставляя поднять голову и впивается в губы. Целует властно, кусает сухие губы чуть ли не до крови, грубо толкается языком в ротовую полость, исследуя каждый миллиметр. Поглаживает чуть покрасневшую щеку так нежно, что хочется утонуть в этих ощущениях. Как жаль что кислород не вечный и когда легкие начинают жечь от его нехватка приходится отстранится, восстанавливая дыхание. — Ты своевольничал, за это полагается наказание, — все тот же глубокий тембр бьет по ушам горячим шепотом, заставляя нервно сглатывать, оставляя лишь предвкушение, — Предлагаю тебе чуточку поработать своим блядским ротиком, как тебе, а? Ебаная цепь опять натягивается, заставляя приблизится еще ближе. Тихая команда «Начинай» отбивается эхом в ушах и Козаков сглатывает, пытается расстегнуть зубами штаны. Выходит откровенно хуево. Спустя минуты две он таки сдается. Трется о бедро щекой, смотрит так жалобно на своего господина. Увидел бы кто Эвелона сейчас, ахирели бы от ТАКОГО вида стримера. А потом был бы отправлены на тот свет Бустером, за то что видели слишком много. Потому что таким Вадю может только он. — Тебе помочь? — небрежно фыркает он, смотря сверху вниз на саба. Получает согласительный кивок, и расстегивает ширинку, освобождая уже порядком возбуждённый член. Сабмиссив облизывает пересохшие губы, и аккуратно касается кончиком языка к головке, вырисовывая понятные только Барону Самеди узоры, вбирает ее в рот, посасывая. Слышит тихие вздохи сверху и чуть ускоряет движения, стараясь сделать как можно приятнее доминанту. Чувствует большую ладонь на затылке и легкое давление на него же. Послушаю берет больше отдаваясь процессу на все сто сорок шесть процентов. Вскоре Вадим чувствует как его оттягиваю за волосы и выпускает член из горячего рта. Вопросительно смотрит вверх, с удовольствием наблюдая раскрасневшееся лицо дома и похотливо облизывает губы, не прерывая зрительный контакт. — Ты отлично работаешь ртом, моя милая шлюшка, — ухмыляется Слава, поглаживая мягкие волосы. Убирает прилипшую к влажному от пота лбу прядь, — думаю, за это ты заслуживаешь награду. В следующий же миг Вадя оказывается на чужих коленях, чуть ерзает и чуть ли не хнычет, когда в анус проникают сразу два пальца. Он стонет как последняя шлюха, насаживаясь на пальцы. Выгибается в пояснице когда Бустер находит простату и чуть поглаживает ее, обижено хнычет когда пальцы вынимают с пошлым хлюпаньем и вновь протяжно стонет когда чувствует внутри себя член Славы. Пальцы сжимают бедра, заставляя двигаться быстро, несдержанно. Козакова на долго не хватает и он кончает с громким стоном, пачкая свой живот. Леонтьев изливается следом в горячее нутро, утыкаясь в чуть влажную шею, оставляя укус. У обох искры перед глазами и хочется выть от удовольствия. Они тяжела дышат, отходя от яркого оргазма. — Это было просто охуенно, — бормочет Козаков куда-то в чужое плечо, чувствуя как узел на порядком затекших руках спадает и обнимает парня.