shades

      Прекрасное раннее утро, в которое никто никуда не спешит, а улицы вечно сияющего Токио похожи на кадры из фильмов про зомби-апокалипсис. В столице не слышно шума машин, гоняющих по дороге на приличной скорости, да и люди не особо хотят высовываться из домов.       А в этом районе так вообще: в такую рань выйти на улицу, всегда было себе дороже. Иногда кажется, что здесь угодить в какое-то дерьмо проще, чем где-либо ещё. Так издавна повелось, что все отбросы общества, которые не прижились в других частях города, собрались в одном месте. Даже вон, в магазинчике за углом, не так давно был поджог: хозяин занимался распространением наркотиков и не смог рассчитаться с крышей. Занятное дельце.       Здесь царит спокойствие лишь в одном квартале: тут повсюду камеры, да и полиция иногда патрулирует. А вот даже совсем рядышком — уже раз на раз не приходится.       Солнце медленно поднимается над горизонтом, озаряя улицы мягким светом. Розовое небо выглядит каким-то немного блеклым, наверное, к непогоде.       Первые солнечные лучи начинают пробираться в комнату, освещая все на своем пути. Они прыгают с одной вещи на другую, пока не добираются до спящего Глена Ичиносе, который лениво открывает глаза, стоит свету начать мерещиться перед ними. И как назло, уже разбудив его, солнце скрывается за тучей, и все снова погружается в лёгкий полумрак.       Сидящие на ветке птицы начинают неприветливо чирикать, оповещая о начале нового дня. Это действует на нервы, не меньше сигнала будильника.       Через несколько минут раздается первый раскат грома, который заставляет Глена подорваться с кровати уже окончательно. Зря они с Шиньей вчера вечером открыли окно для проветривания.       Ковролин под ногами приятно шуршит, пока Ичиносе ходит по комнате кругами, размышляя о том, как ему лучше поступить. Весь сон уже куда-то исчез, а до будильника ещё целый час. Если он ляжет спать сейчас, то заснёт через полчаса минимум и проснется ещё более уставшим, чем был; а если не ляжет, то быстро устанет на работе: наверняка, на него ещё и миллион обязанностей сегодня повесят. А на вечер у него вообще-то грандиозные планы!       И как тут выбрать из двух зол меньшее?       Глен закрывает окно и задергивает шторы из плотной коричневой ткани. На улице пахнет дождем, сыростью, и, кажется, чем-то цветущим. Шинья тихо сопит, уткнувшись лицом в одеяло так, что видно только макушку. Ичиносе кладет рядом с ним кота и улыбается. Всё-таки, Шинью он любит больше всех на свете.       Ложиться спать уже нет смысла, поэтому решение сварить кофе было принято моментально. Он насыпает пару ложек молотого кофе в турку и заливает её водой, после чего ставит на огонь. Сварить этот напиток — дело сложное. Чуть отвлечешься, и вся плита будет залита пенкой. Здесь нужен глаз да глаз.       Глен открывает форточку, впуская свежий утренний воздух на кухню, и закрывает дверь, чтобы не было сквозняка.       Кухня в квартире отца достаточно маленькая. Он не соврет, если скажет, что она площадью четыре квадрата. Два светлых шкафчика, плита на две конфорки, маленькая раковина и столик с двумя стульями. Глен, сколько себя помнит, удивляется габаритам этой квартиры и количеству хлама в ней. И он абсолютно не понимает, по каким критериям ее выбирал отец.       Кофе на вкус ужасный и горький. Видимо, не стоит на сто процентов доверять рецептам Шиньи. И как он вообще это пьет?       — С молоком и двумя ложками сахара, — вслух заканчивает Глен, агрессивно заливая молоко в чашку до самых краев.       Ладно, уже не так плохо. Даже можно выпить не морщась. Ещё бы завтрак сварганить из чего-то или, хотя бы, попытаться.       К черту! Два бутерброда и пойдет.       Дождь за окном почти закончился. Лишь редкие капли постукивают по подоконнику. Что ж, сегодня можно обойтись даже без зонта. Главное, чтобы не начался по пути на работу или с нее, а так — жить можно.       Полистав рабочий чат, Глен обречённо вздыхает: день обещает быть тяжёлым. Расследование не продвинулось ни на сантиметр за эти две недели. Гоши, кажется, единственный, кто регулярно посещает работу, у остальных какой-то очень странный плавающий график. Очень подозрительно как-то.       Надев первые попавшиеся джинсы, он с удивлением отметил, что они какие-то маленькие и непривычно узкие. Темнота сыграла свою роль. Плевать, черт с этими штанами, на работе все равно переодеваться в форму. Можно вообще не париться о своем внешнем виде.       Нужно чем-то занять себя ещё полчаса, пока Гоши приедет и заберёт его на машине.       Происходят весьма непонятные вещи: Наруми Макото уволился на прошлой неделе. Но ведь он только пришел! Давно у них в отделе такого не было.       — Ещё и в блок кинул! Вот мудак! — возмущается Глен, уткнувшись носом в телефон.       — И тебе доброе утро, — сзади раздается хриплый сонный голос.       Ичиносе ойкает и поворачивается к Шинье.       Пепельные волосы торчат в разные стороны, имитируя гнездо. Он выглядит ещё бледнее, чем обычно, и постоянно вздрагивает от холода.       — Я тебя разбудил? — Глен подходит ближе и заключает того в объятия. Рука нежно обвивает поясницу, заставляя прижиматься сильнее.       — Нет… — Шинья трёт глаза и, зевнув, кладет голову ему на плечо. — Я вообще шёл воды попить. Который час?       — Половина шестого, мой хороший, — взглянув на часы над дверью, отвечает он.       Хиираги такой сонный, что хочется уложить его обратно спать, обнять и больше не отпускать. Но Глену надо на работу. И, увы, он не сможет себе позволить такой маленький каприз.       Налив себе стакан воды, Шинья забирает его и уходит в комнату, оставив Ичиносе наедине со своими мыслями.       На улице уже почти рассвело. Чириканье птиц сменяется их весёлым щебетанием, а первые прохожие появляются на улицах. Токио снова оживает и жизнь в нём бьёт ключом.       Лужи на мокром асфальте отражают недовольное лицо Глена, и оно становится ещё более недовольным. Он топает ногой в лужу, брызги воды разлетаются по обе стороны от массивного ботинка. Рядом кто-то недовольно цокает, но какая разница? Пусть тоже топнет в лужу — нашли проблему!       Из-за угла появляется знакомая полицейская машина.       — Эй, Ичиносе! Как обычно недовольное лицо с утра пораньше! Я даже немного скучал по нему, — приветствует его Гоши, приглушая слишком веселую и энергичную музыку для такого времени суток.       Глен закатывает глаза и, ухмыляясь, залезает в тачку. Стоит ему только закрыть дверь и поудобнее устроиться на сидении, как Норито начинает устраивать хитрые провокации, чтобы вел машину Ичиносе, а не он.       — Ничего не слышу! Поехали! — командует он, и ниссан трогается с места.       Они болтают о никому ненужной ерунде: о том, что завтра будет солнечная погода, и о том, что Мито, девушка Гоши, нашла себе новых подружек. И это всяко лучше, чем серьезно говорить о работе и о том, что они все конкретно облажались на миссии. А ведь теперь ситуация куда хуже, чем была до этого. Происшествий стало только больше.       Хватает не только уебков, которые выламывают дверь в их старую квартиру, но и тех, кто, поняв, что там ловить нечего, уже начинают искать их новый адрес, выпрашивая у соседей. И от этого волосы встают дыбом, потому что неизвестно сколько им осталось спокойно жить на этом месте. Мало ли какой черт что-то сольет.       А ещё три дня назад исчезли трое сотрудников полиции из другого района. Одного нашли мертвым в мусорном баке в самом центре города. Ни следов, ни улик, ничего.       И Глен не может не тревожиться из-за всего этого.       — Мотор как-то слишком громко шумит.       — Все тебе не нравится! — весело отвечает Норито, — Ты просто отвык за время своего отсутствия. Кстати, я сейчас умру без кофе!       — Давай заедем в кофейню рядом с участком, — предлагает Глен, закрывая глаза в попытке поспать, хотя бы, по дороге туда.       Скрежет шин и рев мотора успокаивают, напоминая привычное тиканье часов на стене в его старой квартире. Сегодня он заберёт у Норито машину, и будет сам разъезжать на ней по ночному городу.       Ему всегда нравился ночной Токио: он начинает играть новыми красками после захода солнца. Вывески магазинов становятся ярче, музыка из клубов и ресторанов играет громче, люди суетятся и веселятся. Раньше, он часто выезжал в центр просто погулять по таким красивым улицам, что горят разноцветными огнями.       Когда он учился в полицейской академии, они с Норито часто ходили по различным барам, чтобы хорошо провести время. Немного выпивки и закуски — идеальный рецепт прекрасного вечера.       Пару раз они конечно доходили и до синьки, просидев там слишком долго и оставив все свои деньги довольному бармену, а потом соскребали по карманам мелочь на проезд в казарму.       Глен вздыхает, глядя в окно, наблюдая за людьми, которые, точно так же как и он, не хотят идти ни на какую работу. Он держит в руке маленький стаканчик кофе и благодарит отличные японские дороги за то, что он до сих пор не расплескался по его штанам и салону авто.       Эспрессо в той кофейне действительно неплохой. Может быть, вторая чашка кофе просто сделала свое дело, но спать уже не хочется. Он протянет пол рабочего дня точно.       Быстро переодевшись в форму, Ичиносе вальяжной походкой направляется к себе в кабинет. Он тыкает пальцем на кнопку питания компьютера и ждёт, пока лампочка рядом с кнопкой загорится. Чудо свершилось! Сегодня он сможет нормально работать. Нужно будет обязательно написать заявление на замену этого старого барахла на новое. А то машины заменили, а компьютеры ещё с допотопных времён стоят.       В кабинет тихо стучат, и Глен сразу узнает этот звук — Шигуре принесла отчёты или ещё какие документы.       Миниатюрная девушка с длинными темными волосами появляется на пороге с несколькими разноцветными скоросшивателями. Она кладет их на край стола и спешит удалиться, пожелав перед этим хорошего первого рабочего дня.       Шигуре Юкими — судебно-медицинский эксперт у них в отделе. Она достаточно тихая и практически ни с кем не разговаривает, кроме Глена и Гоши, которые были ее единственными друзьями в академии. Однако, несмотря на это Ичиносе мало что про нее знал: только то, что она из небогатой семьи, и то, что у нее есть самая прекрасная на свете девушка.       Обычно, ее появление не предвещает ничего хорошего. И, если честно, Ичиносе даже немного страшно открывать эти несчастные папки. Наверняка очередные трупы.       — Глен, ты уже видел этот пиздец?! — Норито с ноги выбивает дверь и залетает в кабинет.       — Я же миллион раз просил…       — Нашли ещё двух полицейских. И их семьи. Все мертвы.       Блять, вот как знал, что в бумажках нет ничего хорошего. Повезло, что этим расследованием будет заниматься не их команда. Хотя, если не будет получаться, то и их привлекут, и вот тогда… это будет ужасно. Становиться под удар не особо хочется на самом-то деле.       Тревожность растет, когда он вспоминает о, мирно спящем в квартире, Шинье. Он позвонит ему позже, чтобы узнать все ли в порядке, а сейчас нужно остыть и начать работать.       — Кстати, есть такое предположение, — вдруг начинает говорить Гоши, почесывая бороду, — что за этими убийствами стоит та же шайка, что и у нас за наркоторговлей. Я думаю, что нам стоит отправить запрос в их отдел.       — Нам нужно больше информации, — твердо говорит Ичиносе, глядя на календарь в другом конце кабинета.       — За всем дерьмом стоит Хиираги Махиру. Погоди, а Шинья, кажется, тоже Хиираги? — Гоши начинает задавать свои идиотские вопросы, на которые Глен лишь вздыхает: ситуация начинает выходить из-под контроля.       — Ну, допустим.       — Он ее брат?       — Твою мать, Гоши, давай не будем продолжать этот глупый разговор, — не выдерживает он и чуть повышает голос.       Глена и так безумно напрягает «родственная» связь Махиру с Шиньей. Пора бы заканчивать ему носить эту дурацкую фамилию.       Миллион отчётов, которые нужно изучить, все так же лежат нетронутыми на краю стола. Часы тикают слишком громко, а Гоши задаёт слишком много тупых вопросов. Ещё немного и он не выдержит, втащив этому засранцу.       — Я совсем забыл спросить! — да, блять, это сегодня закончится?       — Норито, последний вопрос и ты уходишь отсюда.       — Он и так последний. Ты Шинье рассказал о происходящем? — лицо Гоши выражает чересчур лукавое любопытство.       — Я, кхм, рассказал ему очень сокращённо и без деталей. Не хочу, чтобы он беспокоился из-за этого.       — Значит, соврал, — делает вывод Норито.       — Не соврал, а недоговорил, — исправляет его Глен, чувствуя себя последним придурком.       — Называй как хочешь.       Наконец-то он соизволил удалиться. Ичиносе вздыхает с облегчением.       Весь рабочий день проходит за тоннами исписанной бумаги с перерывами на перекур. Ещё утром Глен стащил те самые отстойные мятные сигареты с полки, куда их положил Шинья, поэтому на перекур он приходил даже не с пустыми руками.       Запах сигаретного дыма чуть ли не намертво въелся в волосы. Нужно было выбросить пачку в ближайший мусорный бак, но он почему-то не смог. Если умрет не от рака лёгких, так умрет на первом же задании, когда поведет себя едва неправильно.       Под конец дня от десятка сигарет не остаётся ни одной. И всё-таки нужно было выбросить.       В обеденный перерыв Глен успевает заказать столик в итальянском ресторане. Они так давно никуда не ходили вместе, что невольно накатывает тоска.       Сейчас же он с гордо поднятой головой шагает в кабинет к Гоши, чтобы похвастаться тем, что уже уходит. Табличка на двери с надписью «Норито Гоши. Криминалист» висит криво, и Ичиносе хочется приклеить ее скотчем идеально ровно, а то от этого дерьма глаза болят.       — А я уже ухожу, балбес! — Глен заглядывает в кабинет со слишком радостным лицом.       Гоши сидит втыкает в экран монитора компьютера. Вокруг него пирамиды из отчётов и два, предположительно, курсанта, коих к ним в отдел часто отправляют на практику. Не повезло пацанам.       — Вали уже! — рявкает тот, не отрываясь от дел, — Хорошо провести время!       Глен благодарно кивает и закрывает дверь. Теперь он свободен.       Полицейская машина заводится с громким рёвом и готовится дать жару этой дороге. За окном уже начинает темнеть, ярко-оранжевое солнце так и норовит полностью спрятаться за горизонт. В воздухе витает запах весны.       В бардачке лежат несколько их совместных фотографий. Об этом знает только Глен и Норито, который случайно их увидел и получил за это по шее.       Ичиносе подъезжает к нужному дому, ставит сигнализацию на машину и открывает дверь подъезда. Он за считанные секунды преодолевает лестничные площадки. Домой он спешит постоянно, в отличие от работы.       В квартире пахнет корицей и чем-то вкусным. Кажется, Шинья что-то приготовил.       Обычно, пребывание Шиньи на кухне ничем хорошим не заканчивается, как показывает многолетняя практика. Он постоянно пытается, но это лишь попытки не сжечь кухню.       А тут, на удивление, такой приятный сюрприз. Нужно посмотреть, что же там такое. Если обоняние Ичиносе не подводит, то это шарлотка.       — Ой, ты уже вернулся! — доносится из комнаты.       Глен проходит в свою комнату и видит Шинью, который выключает ноутбук и откладывает наушники в сторону. Его волосы собраны в миленький хвостик на затылке, а очки подняты наверх.       — Как твои дела? — Глен садится на кровать, откидывая голову назад.       — Неплохо, работал весь день. А вот ты выглядишь очень уставшим.       — Все в порядке, сейчас в душ схожу и буду как новенький.       Глену безумно хочется его поцеловать, но он сегодня столько выкурил, что не почувствует этот ужасный запах только аносмик. Он бросает Шинье короткое «я в душ» и сбегает.       Когда волосы пахнут хвоей, а изо рта больше не доносится запах табака, Ичиносе идёт очень самодовольно сообщать о планах на вечер. Главное, что Шинья не против, а там будет все прекрасно.       Руки Хиираги скользят по его бокам, пока Глен мягко сминает его губы своими, прикрыв глаза. И ему действительно нравится так куда больше, чем когда они кусались до крови и до опухших на следующий день губ.       С Шиньей как с котёнком: пока не приласкаешь, не приручишь.       Он так соскучился по нему за целый день, что даже идти уже никуда не хочется.       — Я сегодня, кстати, случайно утром в твоих джинсах ушел, — говорит Глен, пока Шинья что-то ищет в шкафу, выбрасывая кучу ненужных вещей на пол.       — Надеюсь, не в моих любимых.       — Именно в них, — на его лице появляется коварная ухмылка и сразу же исчезает, после того как в него прилетает его же футболка.       У них есть ещё целых два часа, чтобы собраться и доехать, поэтому Ичиносе не спешит, а просто валяется на кровати и скроллит ленту в соцсетях. Изредка отвлекаясь на комментарии Шиньи, по поводу того, что в шкафу куча ненужного хлама.       Глен искренне надеется на то, что тот не залезет туда, куда не надо. Потому что есть одна штучка, которую он до сих пор хранит, и неизвестно, как к этому отнесётся Шинья.       — Что у тебя за коробка в вещах на верхней полке?       — Не открывай!       Глен подрывается с кровати и через секунду оказывается у шкафа. Шинья смотрит с недоверием. Блять, вот надо было ему ее найти.       — Это твои какие-то памятные вещи? Я не буду трогать, правда.       — Ну, не совсем, — он прочищает горло и отводит взгляд, — там кулоны, мой и твой.       Глену очень не нравится ситуация после, которой у него оказались обе подвески. Тогда Шинья на полном серьезе поставил точку в их отношениях и сказал, что не хочет, чтобы Глен держался за него, пока он будет в армии.       «Ты обязательно найдешь себе кого-нибудь получше, Глен. Ты этого заслуживаешь» — так этот придурок аргументировал свое решение, чем страшно вывел Ичиносе из себя.       — Извини, я понял, больше не трону, — Шинья немного теряется и отходит на несколько шагов назад.       — Все в порядке, рано или поздно ты бы все равно узнал, что я до сих пор их храню.       Он оставляет поцелуй на щеке, проводя рукой по серебристым волосам, и уходит на кухню, оставив Шинью разбираться с этим всем самостоятельно. Он знает, что тот больше не полезет в ту коробку, и это успокаивает. Потому что, кроме кулонов, там ещё и куча писем лежит, которые он хотел ему отправить, но так и не набрался смелости.       Яблочная шарлотка, приготовленная Хиираги, оказывается очень вкусной. Этот день нужно отметить в календаре как день, в который у него впервые получилось столь замечательное блюдо.       Когда Шинья заходит на кухню, Глен давится чаем:       — Ты выглядишь просто чудесно, — он делает ещё глоток чая и не может отвести глаз.       Белая рубашка с черным жилетом сверху кажется чем-то нереальным. Ещё и две верхние пуговицы расстегнул, обнажая шею. Глен нервно сглатывает и честно старается не прожечь в нем дыру.       — Ха-ха, спасибо, — щеки Шиньи розовеют, и он прячет руки за спиной.       Ичиносе тоже следует начать собираться, но все его мысли сейчас где-то слишком далеко. Шинья, его Шинья настолько чудесный, что у него сейчас лицо треснет от улыбки.       — Ты самый очаровательный человек, которого я встречал в своей жизни, — говорит он, заставив того смутиться и под тихое хихиканье Глена быстро ретироваться в комнату.       Он укладывает свои черные, как смоль волосы перед зеркалом несколько ужасно долгих минут, лишь бы они не выбивались из общей массы, оставив лишь пару прядей у лица. Холодная вода немного отрезвляет его воспалённое сознание и жар внизу живота потихоньку утихает. Наконец-то он выдыхает с облегчением.       Белая рубашка, идеально выглаженная пару дней назад, заправляется в светлые джинсы, подпоясанные черным кожаным ремнем. И Глен абсолютно доволен своим внешним видом. Он надевает серебряный браслет на запястье и свое единственное кольцо, которое купил когда-то с первой зарплаты, потому что оно, по его скромному мнению, просто ахуенное.       Пока Шинья терпеливо складывает разбросанные вещи обратно в шкаф и наводит визуальный порядок, Глен ругается со службой такси. Однажды он купит собственную крутую тачку (даже присмотрел уже модель) и перестанет кататься на такси. Поехать на служебной сейчас совсем не вариант, потому что попасться пьяным за рулём полицейской машины равняется концу его карьеры.       Дорога до ресторана кажется невероятно изнурительной. Они стоят в пробке уже пятнадцать минут, и только сейчас машины потихоньку начинают двигаться. Ичиносе не знает куда себя деть: он раз в две минуты поправляет воротник рубашки, то расстёгивая, то застегивая верхнюю пуговицу. Шинья играет в какую-то тупую игру на телефоне и не обращает на него никакого внимания. И если бы не ебаный таксист, который с начала поездки на них смотрит с каким-то непроницаемым лицом, то Глен бы уже повалил Шинью на сиденье и зацеловал бы до красных ушей.       Телефон в кармане вибрирует, и Ичиносе обращает внимание на красноречивый взгляд, направленный на него.       «Хватит пожирать меня глазами, таксист скоро высадит нас посреди дороги.»       Глен негромко смеётся и закрывает глаза, откидываясь на спинку. Так уж и быть, не будет смотреть на него.       Они опаздывают к назначенному времени всего на пару минут.       В огромном пространстве ресторана царит атмосфера уюта, люди не шумят и не устраивают сцены: все отлично проводят время в одиночестве или в компании своей второй половинки. Возле барной стойки, на небольшой сцене, расположились музыканты, играющие лёгкий джаз.       До нужного столика их проводит милая хостес, которая ведёт ненавязчивую беседу о ресторане и об итальянской кухне, после чего желает им хорошего вечера и удаляется.       — Ох, здесь так много людей, — немного растерянно бормочет Шинья, осматриваясь вокруг. Как только хостес оставила их вдвоем, его маска уверенности треснула.       — Думаю, здесь всегда так, — Глен держит его за руку и ласково поглаживает костяшки большим пальцем, — мы всегда можем уйти, не волнуйся. Все будет в порядке.       К ним подходит официант, который приветствует их с улыбкой и протягивает меню.       Ичиносе уже начинает мысленно предполагать, что же выберет Шинья, ему действительно очень интересно. Потому что он сам из итальянских блюд любит только пиццу и лазанью.       — Что ты будешь заказывать? — интересуется Шинья, лениво перелистывая страницы меню.       — Лазанью, — на автомате отвечает он, — и ещё бутылку вина хочу взять, правда, практически ничего не знаю из этого перечня.       — О-о, вино, — многозначительно протягивает Хиираги.       — Есть предпочтения?       — Только не красное.       Когда винная карта изучена на 99%, Глен начинает искать знакомые названия. Среди итальянских вин, он не пробовал ровным счётом ничего. Но, кажется, он несколько строчками выше видел Шардон — универсальный вариант.       Шинья заказывает ризотто с морепродуктами. И всё-таки с вином он не прогадал!       — Почему именно ризотто? — спрашивает Глен, когда официант уходит.       — Классная штука, мы когда-то с семьёй ходили в ресторан и там было это блюдо. Я бы и сам хотел научиться готовить его.       Ичиносе засматривается на то, как Шинья начинает активно жестикулировать в то время, как что-то рассказывает. Удивительно, что к Хиираги он подобрал слово «семья». У Глена бы язык не повернулся, так назвать эту кучку недоумков.       Единственный, кого он не презирает из них, это младшая сводная сестрёнка Шиньи — Шиноа. Она и вправду хорошенькая. Сейчас она перешла в элитную старшую школу в Токио; там когда-то училась Махиру, в то время как Шинья заканчивал обычную школу в Аомори.       На каком-то моменте рассказа о посиделках с Хиираги, Глен полностью уходит в свои мысли и пропускает мимо ушей абсолютно все, что ему говорят.       С каждым новым глотком белого вина, веки все больше тяжелеют, а выпитый залпом напиток совсем перестает неприятно саднить горло. Тело приятно тяжелеет. Ичиносе расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и пару раз дёргает за воротник запуская внутрь воздух.       Взгляд Шиньи немного плывет, а улыбка невольно появляется на его бледном лице, пока он рассказывает очередную историю из своей жизни, а Глен правда пытается вникнуть. Он тихонько хрипло смеётся, когда говорит об ужасных вещах.       «Я так люблю твой смех», — мелькает мысль в его чуть поплывшем сознании.       — Глен, может, отойдем на пару минут?       Смелое предложение.       Ичиносе отставляет бутылку, которую они уже почти прикончили бокал за бокалом, на центр стола, чтобы ненароком не разбить. Выжидает несколько мгновений, пока Шинья скроется за поворотом в уборную, и направляется следом.       Стоит ему пересечь порог, как его сразу же прижимают к двери и с напором целуют. Непривычно теплые ладони Шиньи скользят по его телу, слегка задирая рубашку.       Вино неплохо дало в голову. Шинья всегда целует его первым, когда выпьет. Он становится смелее и отпускает себя, не думая о последствиях.       Глен устраивает свои руки на его талии и уверенно перехватывает инициативу. Он проводит языком по немного шершавым губам Шиньи, заставляя открыть рот.       Отстраняется он только чтобы отдышаться, заглянуть в стеклянные голубые глаза и сказать:       — Сейчас из-за нас будет огромная очередь. Нужно возвращаться, — его голос скрипит, а глаза бегают по стене напротив, избегая обжигающего взгляда, направленного на него.       Если четверть часа назад он клевал носом из-за количества выпитого, то теперь от этого состояния не осталось ровным счётом ничего. Ичиносе умывается холодной водой, пытаясь немного отрезвить самого себя. Потом он помогает сделать тоже самое Шинье, который каким-то образом умудрился намочить волосы, но не лицо.       К счастью коридорчик полностью пустой, и только официанты бегают между служебными помещениями.       — Как насчёт прогуляться? — вдруг спрашивает Шинья, застав его врасплох.       — Без проблем, куда хочешь?       Хиираги пожимает плечами. Значит, выбор придется делать самостоятельно.       Остатки вина с плеском разливаются по бокалам. И Глен бы не прочь сейчас сходить на набережную реки Сумиды. Там почти всегда безлюдно и можно прогуляться в одиночестве. В любом случае раньше он только так и делал.       Шинья задумчиво допивает остатки Шардоне, откинувшись на спинку массивного стула. Его губы всё ещё покрасневшие от поцелуев, и Глен невольно на них засматривается.       Он до ужаса не любит, когда его пробивает на нежность в общественных местах. Максимум, что он может себе позволить в такие моменты — взять его холодную руку в свою и переплести пальцы, согревая.       Когда они выходят из ресторана, их сразу обдувает холодный ветер. Шинья застегивает чёрное длинное кашемировое пальто, пробегая пальцами по пуговицам.       Глен бы мог с уверенностью назвать его руки произведением искусства. Вены просвечиваются сквозь тонкую светлую кожу, а пальцы тонкие длинные и изящные. На правой руке на указательном и среднем жёсткие мозоли, по которым в плену снайпера не узнает лишь слепой и тупой.       До набережной пешком идти около получаса, поэтому они заходят в ближайший круглосуточный супермаркет и покупают ещё одну бутылку белого вина, на этот раз полусладкого.       Река поблескивает где-то вдалеке, переливаясь под светом фонарей. Солнце уже давно зашло за горизонт, не оставив и лучика.       — Красиво, — говорит Хиираги, нарушая тишину.       — А ведь мы ещё даже не дошли, — довольная ухмылка появляется на лице сама по себе. Шинье нравится, и это главное.       Почти бесшумно потрескивают фонари, заливая всё вокруг тёплым светом. Волны бьют о бетонные плиты. Вокруг ни души.       Глен уверенно берет Шинью за руку, слегка сжимая, и ловит его довольную улыбку.