Ледяного господства цена - любовь.

Натлан... Земля раскалённого камня, жгучего красного песка, потрескавшихся каньонов и усыпанных пеплом вулканов цветущих равнин… Южное королевство, озарённое лучами жесткого солнца… Пустыни и горы отделяют его от прочих королевств, делая подступ к нему крайне трудным, почти невозможным… Берега его омывает суровое Гневное море, а от гор нисбегают по пустыням солёные реки, чьи воды, проходя каскады уступчатых холмов, преснеют, становясь пригодными для питья и орашения земли. Красные пески и камень начинают порастать буйной зеленью, вскормленной пепельной землёй. Всё побережье Натлана занимают вулканы. Их гнев давно утих, они уснули мёртвым сном, оставив лишь плодородную землю да ил. В предморьях его лежат сотни и тысячи мелких озёр и заводей, уступами спускающихся к окаменелым берегам Гневного… По их краям теснятся, убегая вверх по склонам, цветастые городки и деревеньки, вылепленные из глины или собранные из кирпича, с грандиозными, совсем чуждыми здесь древними храмами и оракулами, античными дворцами и виллами… Народ Натлана - красивые невысокие люди со смуглой кожей, чёрными волосами и хищными глазами. Воинственный люд, не знающий пощады и чести, народ дикого нрава, укрощенный лишь небесами. Власть архонта над этим королевством трудно переоценить. Принц или принцесса Натлана, именно так величают здесь владык пламени, жестокие и властные, они повелевают гневом в сердцах своего народа, сдерживая или же попустительствуя воинственному нраву их людей… Длинные коридоры дворца казались бесконечными. Петляя, они проходили через бесчисленные залы и комнаты, поднимались по лестницам и спускались к земле… Предвестники молча шли за своей госпожой. Царица тоже молчала. Голову Её высочества одолевали мрачные мысли. Смутные воспоминания, очертания прошлых лет, тихо появлялись в её памяти, затухая в забвении… Как же много лет прошло с тех пор, когда ей довелось видеть владыку пламени в последний раз… Сотня лет прошла? Две? Царица не могла вспомнить… Это был хмурый день, небо заволокло тучами, вот-вот должен был разразиться дождь… Кажется это было только-только после Катаклизма… В голову приходили образы обугленных руин, вытоптанных полей и выжженных лесов… Ветер трепетал складки её одежд, донося до носа запах гари… Она помнила строгое тонкое лицо, раскосые сияющие глаза, прядки алых волос под капюшоном… Его звали Йаненом, принцем огня, непобедимым… В его жилистой руке лежало древко копья, на оголённой груди пылал глубинным светом камень бога. Он был высок и статен, его движения были уверены и быстры, резки словно жар и молниеносны, будто искры… Он смотрел на ледяную деву посреди пепелища и просто улыбался той. Он видел в ней могущественное божество, быть может и опасного соперника, стальную волю и боль в глазах. Он не произнёс и слова, просто протянул Царице руку. Та крепко пожала её… Йанен был не из тех богов, что заботился о своём народе. Жестокий и неусидчивый, он был готов бросится в схватку с кем-угодно, скрестить клинки и биться до последней капли крови… Храбрый безумец или сорвиголова, бесхитростный бог, не сумевший сыграть в сложную игру повелевания своей землёй… Он не угодил своим людям, владыкам и даже Небесам. Сражённый мечом в руках смертного, Йанен был лишён сердца и изгнан в запредельные земли, где был никем, утонувшим в забытие проклятым созданием… Его место заняла сестра… — …Высочество? Ваше высочество? — Раздаётся голос из-за спины. Царица вздрогнула, обернувшись. — Нам сюда, Ваше высочество. — Указал на уходящую вниз, по правую руку, лестницу Педролино. — Да… Да, конечно. Что же я? — Она качнула головой, отгоняя наваждения. — Простите, задумалась… — Тарталья подал богине руку. Та машинально приняла её. — Позвольте сопроводить вас, дабы избежать казусов. — На лице юноши играет поистине добрая улыбка. Какой же он ещё молодой… Рыжие локоны в свете ламп отливают золотистым оттенком, стройная шея в стойке воротника, изящные сильные руки, скрытые ровной тканью мундира… Такой юный, совсем мальчишка, и кавалер… Талантливейший в своём роде, это признавали как и Фатуи, так и сама Царица… Что за сила кроется за этой беззлобной искренней улыбкой? Или всё же это игра? Глаза богини бегут по лицу предвестника… Какая же тонкая игра… Если же он играет, конечно… Царица крепче берётся за руку Чайльда. Ледяное прикосновение Царицы заставляет бежать мурашки по коже предвестника. Лишь мгновение. Они спустились по винтовой лестнице на нижний пролёт. Перед ними, через арку короткого коридорчика, белеет в свете люстры двойная дверь с узорчатыми створками. Подле неё стоят два застрельщика в гусарской форме, с шашками на поясах. Из невидимой ниши выглянул церемониймейстер, склонился в почтении Её высочеству и предвестниками. — Гости в сборе, моя госпожа! Ожидаем только вас. — Можете давать команду играть оркестру. — Коротко ответила Царица. — Есть, Ваше высочество! — Мужчина скрылся в темноте, откуда и вышел. Богиня сделала глубокий вдох, медленно выдохнула: — Вы ведёте, Чайльд. — Бросила она юноше. Тарталья лишь кивнул. Из ниши послышалось «Три, четыре!». Барабанная дробь разнеслась по залам дворца, подобно маршу. Застрельщики в гусарском толкнули створки двери, открывая огромный тронный зал перед Её высочеством. Грянули трубы, заиграли скрипки и виолончели, запели арфы и ударили колокола, торжественно и с величием… «O dea, cus’ nostri magna patria, Vivat tuus erit!» — Начали петь нежные голоса хора из-под потолка в арках галерей. «O dea, cus’ nostri magna patria, Vivat tuus erit!» — Под гром музыки вторили хору гости. Огромный прямоугольный зал, увешанный янтарными зеркалами и картинами, с широкими мраморными колоннами, паркетными полами, сиял в свете десятков люстр и канделябров, мерцали блики света, проходя сквозь хрусталь игрушек на огромной, присыпанной нетающим снегом, ели… Круг под широкой парадной лестницей толпились сотни дам и кавалеров, потеснённых стражниками дворца в гусарских камзолах. Тысячи глаз устремились к Царице на самой вершине лестницы. Первый неуверенный шаг по красному ковру, второй, третий… «Ut regno tu’es victor’! Gloriosa et suavis! Sit aeterna! Ut nobis saecula!» — Продолжал свою песню хор. Свет, исходивший от люстр и ламп удивительным образом сошёлся на Её высочестве и её спутнике. Десятки и сотни рук поднялись вверх, сложились в молитвенных жестах. Поражённые красотой богини люди, как зачарованные, повторяли слова гимна, тонущие в громогласных ударах барабанов и чественном рёве труб: «Ut regno tu’es victor’! Gloriosa et suavis! Sit aeterna! Ut nobis saecula!» Триумф и слава, подхваченные разноголосой толпой крыльями раскрылись за спиной Царицы. Богиня гордо подняла белоснежную голову в сиянии льда и золота. Чернь и злато играли светом и тенью, льдинки и хрусталь сияли… Само величие снизошло с небес в этот зал, чтобы венчать высоко поднятую голову богини снега и мороза… «O caeli, grati’ei! Mis’ti ir’ tuam, ir’ ei’ inimi’! Libera eos ab malitiam comped’! Ut caelum tueri Dea! Ut caelum tueri omnibus nobis!» — Взор серебряных глаз касается подолов платьев, срывает шляпы, играет перламутром жемчужин и блеском бриллиантов… Среди пёстрой толпы, у самого трона, она видит несколько статных фигур. Голову самой высокой фигуры венчает убор, похожий на узкую корону, отлитую в золоте или латуни. Её спутники - на порядок ниже люди, чьи лица скрывают маски, на головы уложены полосатые ткани, а тела скрывают балахоны. В руках одних трости, у других - какие-то футляры или чемоданчики, в руках статной фигуры - цепи, убегающие куда-то за спину… “Это он!„— Пронеслось в голове Её высочества. «O caeli, grati’ei! Mis’ti ir’ tuam, ir’ ei’ inimi’! Libera eos ab malitiam comped’! Ut caelum tueri Dea! Ut caelum tueri omnibus nobis!» — Кричит толпа, вознося руки к небесам, со слезами радости обращая глаза к Царице… Вот и подножие лестницы. Гости почтительно расступаются, многие падают ниц или кланяются. Редкие руки вскидываются в воздух, осыпая подол платья богини белыми лепестками роз, изящными словно шёлк и хрупкими, словно лёд… Лица, полные богобоязненного обожания со страхом и любовью обращены к богине… Царица улыбается своим гостям, обнажая белоснежные зубы в ободке бледных губ… «Ut terra nos’ es’ benig’, Ut caelo auxil’ in hoc! Ad regulam diu potui et nor, Nostra magna dea! Caelum conser’ Dea!» - Кончает хор под новый раскат музыки. Толпа тесниться подальше от престола, скрывая толщей тел «того самого», которого видели Её высочество ещё там, на лестнице, всего каких-то пять шагов назад… Тарталья медленно ведёт её к трону. У золочённого кресла синего льда и белого дерева их уже ожидает Педролино, высоким тенором своим выводя последний из куплетов гимна: «Ut terra nos’ es’ benig’, Ut caelo auxil’ in hoc! Ad regulam diu potui et nor, Nostra magna dea! Caelum conser’ Dea!» — Под плачущий гул голосов, бесконечно громкую барабанную дробь, в свете триумфального величия, Царица поднялась на высокий престол Снежной. Расправив складки платья, обернулась к народу, и под финальный раскат вознесла руки к небесам, осыпая гостей сияющим девственно-белым снегом. Маленькая вьюга, воспарив над толпой гостей, осыпалась на паркет пола, сию секунду растаяв на нём. Тарталья стукнул оконечностью меча по подножию высокого кресла, смолкла музыка, Её высочество сели на престол пред гостями. Повисла пауза. Царица молча лицезрела толпу у трона… Наконец, она легко улыбнулась, приосанившись: — Приятно! Приятно видеть столько светлых лиц… Столько сердец, преисполненных прекрасными и сильными чувствами! Мне приятно принимать у себя в гостях таких людей! Будьте на моём балу как дома, прошу вас! — Гости растерянно заулыбались. Царица продолжала. — Этот год выдался богатым на события. Мы все проделали великий и тяжёлый путь, чтобы собраться сегодня в этом зале! Так пусть же льётся музыка! Пусть праздник оживит наши умы и заиграет в сердцах! Пускай и на одну ночь - мы заслужили это! «Славься, Царица!» — Послышалось из толпы. «Славься, Царица!» — Подхватили гости. Грянул вальс. Тяжёлые трубы подкрякивали флейтам, отбивали равномерный тон барабаны, попискивали скрипки… Толпа стала медленно рассеиваться. Зал наполнили оживление и пёстрая суета. Первый танец был открыт князем слободским, Петром Романовичем, его спутницей стала малоизвестная в высших кругах княгиня бережская, Марта Измаиловна. Пара лихо кружилась где-то недалеко от новогодней ели, ведя за собой ещё с десяток разномастных дуэтов. У фуршетного стола собралась шумная компания полных господ. Они томно курили трубки и сигары, оживлённо спорили и надрывали в басистом смехе округлые животы, трясли щеками, пыхали усами зеленоватые клубы дыма. То были собравшиеся круг князя Окраины-Заводной, Андрея Карловича Тяжедума, промышленники. Они шутили с ним о делах в войсках и заигрывали щедрыми предложениями построить фабричку аль заводик где-нибудь в заводском лесоповале… У самого оркестра собралась тройка старушек в накрахмаленных париках. Графиня Морозова, баронесса Снежинка и княгиня Тяжедум, склонившись друг над другом, тихо шептались о дебютантках, которых свезли известные фамилии на бал, и гадали кто из них добьётся расположения от кавалеров… То тут, то там мелькали белые мундиры с золотом эполетов и цветными накидками. Предвестники ходили меж гостей Её высочества, вежливо обмениваясь учтивыми словами с теми, ввязываясь в споры, шутили обо всём, и вообще были необычно добры и приятны… Царица и не заметила как отлучился Педролино, слишком была увлечена разглядыванием гостей, поэтому когда над её ухом разнеслось тихое «Ваше высочество» - она вздрогнула. Предвестник улыбнулся Царице, после чего произнёс: — Позвольте представить вам нашего почётного гостя. — Он выставил руку, указывая на небольшое скопление людей позади себя. Высокие фигуры, тяжёлые одежды, подбитые мехом, и всё же странные в этих краях, макси и высокие уборы… — Волей Небес, Йанен, Принц Натлана, хранитель и владыка пламени, неопалимый принц южных земель и друг престола Снежной! — Самая статная из фигур, облачённая в багряный плащ и высокую корону, склонилась в почтительном приветствии Царице. — А также его свита, жрецы пламени Донум-Каэлль, избранные волей владыки огня! — Спутники принца также поклонились престолу. Царица не проронила и слова. Она молча протянула руку навстречу Йанену, желая получить поцелуй перстня. Принц сделал шаг навстречу, но лишь вложил холодную ладонь богини в свою и произнёс: — Красоту хранительницы Севера невозможно описать. Я лишь могу сказать, что вы становитесь всё прекраснее и прекраснее, моя госпожа! — Только после этих слов он коснулся губами перстня на руке Её высочества. Царица холодно улыбнулась Йанену, аккуратно высвободив ладонь. — Снежная рада приветствовать высоких гостей из Натлана! — Громко произнесла она. — Присутствие моего давнего союзника и соратника, человека, равного мне по силе, греет мою душу и разжигает в ней надежду на великое будущее этого мира! — Голос Царицы мелодичной трелью разносился над шумом толпы гостей. Йанен осклабился, сделав ещё один поклон: — Я искренне верю, что дружба между нашими великими королевствами принесёт всем выгоду и процветание! Под покровительством вашей мудрой воли, моя госпожа, с моими бесстрашными людьми, мы воплотим в жизнь любую мечту или великую идею! На славу и процветание всего континента и мира! — Не смею в этом сомневаться. — Просияла богиня. — В знак моей преданности этому союзу, я привёз к вашему великому престолу, достойный дар! Трофей моей победы, что может быть полезен Вашему высочеству! — С этими словами он лязгнул цепью, с силой дёрнув её вперёд. Что-то бесформенное, тощее, обвязанное старой перепачканной тканью в подпалинах, с тихим стоном упало на паркет пред высоким троном. Девушка. Это была девушка. Абсолютно худая, с тонкими грязнущими руками, одетая в лохмотья, что кое-как скрывали её тело. Бледная от голода с раскрасневшимися от стужи ногами, дрожащая, совершенно жалкая, с мешком на голове… Принц подошёл к своей пленнице, оцарапав кожу на шее, содрал ткань, скрывающую лицо… Холод пробежал по спине Царицы. Это строгое смуглое лицо с раскосыми глазами, эти багряные локоны, чернеющие к корням… Так до ужаса похожая на Йанена… Мурата… Красные глаза с ненавистью и страхом смотрят на Её высочество, тонкие руки, хоть и дрожат, но напряжены. Она словно дикая кошка, готовая прыгнуть на соперника в любой момент… Исхудавшую шею, запястья и лодыжки сковывают золотистые обручи, режущие её кожу, покрытые бурыми пятнами… Владыка пламени усмехается, глядя на сестрицу, и, не без удовольствия, дёргает цепи, заставляя девушку упасть навзничь. Хриплый смех, словно скрежет, раздаётся из его глотки. Принц потешается, глядя на страдания и унижение Мураты. — Та, что противилась вашей великой воле, моя госпожа, что противилась дружбе между Снежной и Натланом! Мурата! Некогда великая богиня войны, владычица пламени Небес и Глубин, жестокая и своенравная Принцесса Натлана! Я дарю её вам, моя госпожа! — Принц заулыбался. Теперь его улыбка была похожей на злобный оскал хищника. „Редкостный безумец… Так обойтись с родной сестрой…” — Царица молча смотрела на жалкую фигуру пред её престолом. Вокруг стали толпиться гости, их внимание к подобному было крайне не к стати. — „Надо забрать её. Во дворце она будет в большей безопасности, чем в руках этого самодура…“ — Её высочество напустили на себя преисполненный лицемерного благородства вид. Делая широкий жест рукой, Царица выдавила из себя улыбку искренней любезности, и сияя ей в лицо Йанену, громко и раздельно произнесла: — Сей великий дар Снежная примет с глубокой благодарностью и любовью в сердце! Ваш подвиг, мой принц, тронул мою душу! — Она незаметно кивнула Педролино. Тот понял всё сразу. Уже через какое-то мгновение, он сбежал по помосту вниз, принял цепи из рук Йанена, и помогая подняться девушке, отстегнул от плеча свою накидку, укрывая ею тело несчастной. Предвестник увёл Мурату в дальний покой. Проходя мимо престола, та бросила быстрый взгляд на Царицу. Может это наваждение, но Её высочество увидели слёзы и благодарность в этих суровых красных глазах. — Музыку! — Воскликнула Царица, лёгким движением поднимаясь со своего высокого сидения. — Прошу вас, мой гость, не окажите ли вы мне честь, разделив со мной мой первый танец? — Она протянула Йанену тонкую руку. — Ваше слово - закон, моя госпожа. — Склонив голову ответил принц. Он вложил её ладонь в свою, помог спуститься по ступеням на сияющий чистотой паркет. — Valse des flocons de neige! Прошу вас, господа музыканты! — Заиграли скрипки и барабаны, лёгкий такт, словно рысца диких лошадей, понёсся под сводчатым потолком тронного зала. Гости выстроились в круг, уступая царственным особам место для их вальса. Йанен уложил свою руку на талию Царицы, кольца бриллиантов сверкнули на поясе принца… Шаг, другой, третий… Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, пара быстро закружилась в медленно усмиряющей пыл мелодии. Лёд на чёрном подоле в золотой расшивке сверкал при каждом движении Царицы, пышные юбки сияющим вихрем неслись по залу в грациозном и нежном танце владык. Раз-два-три, раз-два-три, Йанен перекладывает и вторую руку на талию Царицы, сильным движением поднимая ту в воздух. Её высочество хохочут, дёрнув тонкой ножкой в парчёвой туфельке! Раз-два-три, поворот вокруг своей оси, они несутся в игривом танце сквозь толпу гостей - тем бы лишь успеть уйти! Раз-два-три, раз-два-три, вот снова они в центре зала, взмах руки Царицы, и в высь взмывает фейерверк искрящихся снежинок, оркестр смолкает, лишь скрипки отбивают такт, там-там-там-там, толпа гостей спешит занять места. Раскат барабанов даёт марш новой мелодии, пары в круг владык пустились в вальс. Раз-два-три, раз-два-три, руки Йанена и Царицы размыкаются, кружась они мчатся к гостям. Тёплое объятие чёрных перчаток, белый мундир, рыжие волосы, Аякс делает несколько тактов, с теплотой смотря на свою госпожу. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, вновь объятия в танце с Принцем, такт, другой третий, вновь разлучились, и снова тёплый взгляд синих глаз Тартальи, гости уступают им место, Царица и её предвестник грациозной парой оканчивают танец… Обернувшись к натланскому владыке, не отпуская талии Чайльда, Её высочество делают реверанс Йанену. Мужчина кланяется в ответ своей госпоже. Добрая улыбка тонких губ Царицы, блеск белоснежных волос, Её высочество берут под руку Тарталью, уходя куда-то в строну… Она и не слышала грохота аплодисментов, в глаза как-то помутилось, сердце прыгало в груди… — Всё хорошо, Ваше высочество? — Доносится как будто издалека голос Чайльда. — Да. Да, всё в порядке… — Звук собственного голоса приводит в чувства. Пелена перед глазами спала, Царица, как ни в чём не бывало, посмотрела на своего кавалера. — Ты прекрасно танцуешь, Чайльд. Это твой первый бал? — Я польщён, моя госпожа. Это мой третий бал. — Выше всяких похвал, для третьего бала, Чайльд! Я думаю, что не солгу, если скажу, что ты танцуешь гораздо лучше Капитано! — Вы могли просто отдать мне приказ раскраснеться… — Улыбнулся предвестник. — Я не ищу лёгких путей. — Серебряные глаза Её высочества задорно и по-доброму искрились. — Педролино сопроводил свиту Принца в резную палату, жрецы готовы держать слово. — Значит мнение владыки не столь важно? — Верховный жрец намекнул, что у принца нет такого великого влияния, как нам всем кажется, и если мы хотим вести переговоры - то лучше делать это через его свиту. — Тонкая игра… Однако, может с этими фанатиками у нас сложится куда более продуктивная беседа? — Я бы сказал, что договор с ними не повлёк бы обременений позднее. — Что же, если так и Педролино считает… То я готова говорить хоть со жрецами, хоть с крестьянами. Главное - заключить договор на тех условиях, что так необходимы нам.