Горячий лёд

— Пациент Пак, пора принимать лекарства. — Что за лекарства? — Доктор прописал. — Хорошо, — Чимин выпил лекарство и отдал стаканчик медбрату. — Пациент Пак, послушайте… Хосок - мой альфа, — Юнги смотрит на Чимина с нескрываемой неприязнью, — Прекратите вешаться на него. — Хм, я не вешаюсь, — Пак изогнул бровь и сложил губы бантиком. — Мне всё равно, что там у вас, течка или что-то ещё, не трогайте Хосока, и постарайтесь не сближаться с ним. — Слушай, цыпочка, если не можешь удержать своего парня рядом с собой и не доверяешь ему, то это уже не мои проблемы, — Чимин будто смелой каши поел и с вызовом смотрел на Юнги. — Не груби мне, сопляк. — А то что? — А то тебе же хуже будет. — Ой, да ладно. Я столько раз через это «хуже» проходил, — Чимин закатил глаза и фыркнул. — Не лезь в наши отношения, — рычит альфа, смотря с презрением на гамму. — Отношения в стиле «секс-партнер»? — Откуда ты? Это ненадолго, поверь мне. — Тогда желаю удачи.

***

Следующие несколько дней к Чимину приходил врач-омега, так как у Хоупа был загруженый график сложнейших операций. Когда график немного освободился, альфа стоял возле больницы, разговаривая с кем-то по телефону, пока на улице шел мелкий дождь. — Пап, я не буду это делать. Нет! Я достаточно взрослый, чтобы сам решать, с кем мне быть, — Чон хмурится и смотрит в сторону Чимина, который решил порепетировать свой танец, — Наследник? Есть у меня наследник, достаточно взрослый, не омега… Не альфа… Неа, не бета. Он гамма. ЧТО?! Он мой приемный сын!!! Ты в своем уме?! Никак не поймёшь, что мне нравятся альфы?! Чимин?! — доктор подошёл к гамме, — Тебе нельзя напрягаться. Швы. Ты помнишь? — Черт, нельзя так пугать! Я чуть не родил, — Пак пискнул от неожиданности и упал на траву. — Так родил бы. Твой дед бы очень обрадовался, — Чон отключил вызов и измученно простонал, убирая телефон в карман халата. — Так было бы от кого. И вообще, стойте здесь, — младший взял доктора за руку и поставил на нужное ему место, — Мне нужно отрепетировать один момент, а весь реквизит дома. — Поэтому ты решил меня сделать им? — Чон стоит столбом, как ему и сказали. Пак включил музыку и начал репетировать момент с вешалкой, пока Хосок боковым зрением наблюдал за парнем. Чимин полностью отдался музыке, снова начиная петь, а через несколько минут встал в финальную позу. — Это было… Прекрасно, лисёнок, — Хоби улыбнулся, делая губы сердечком и освещая все вокруг своим лучистым лицом, — Пойдем у тебя процедуры, а у меня пациенты. — Я вам не лисенок, — Чимин подхватил телефон и походкой от бедра пошел в сторону больницы. — Лисёнок. — Я все слышу. — И что ты мне сделаешь? — Хоби усмехнулся, идя за парнем в больницу. — Еще раз так назовешь, и твоя задница пожалеет. — Лисёнок, — Хосок усмехнулся, ожидая реакции, которая тут же последовала, потому что Пак резко повернулся и прижал доктора к дереву. — И что дальше? Хосок усмехнулся, кладя руки на талию и резко переворачивая Чимина так, что теперь младший был зажат между альфой и деревом. Чимин положил пальчики на талию альфы и повел вниз, а потом вверх, забираясь под халат и подцепляя брюки. — Ваша задница узнает, какого это быть пассивом. — Ух ты, маленький извращенец, — усмехнулся Чон, распуская феромон и укладывая руки на ягодицы мальчика, а затем грубо сжимая. — И как же называется такая терапия у врачей? — Хммм, давай придумаем для нее название, лисёнок? — Айщ, не надо так меня звать, — Чимин надул губы и щипнул альфу за ягодицу, а потом оставил на ней ладошку, благо халат скрывал шалости Пака. — Ты так мило дуешься, — Чон усмехнулся, поглаживая руками попку парня. — Отпустите. Ваши коллеги и тот медбрат не так поймут. — Ну ты же лапаешь меня, пусть и под халатом, — усмехнулся альфа, вновь сильно сжимая ягодицы парня, — Такая упругая… И мягкая… — Естественно, я же танцами занимаюсь, — закусил губу Чимин, но ладони альфы не оттолкнул. Доктор мотнул головой, отгоняя назойливые мысли о том, что следы от ладоней альфы должны идеально смотреться на этой упругой заднице танцора. Он же по альфам, да еще и приемный отец. — Давно занимаешься? — Чон продолжает исследовать попку Пака, будто это обычное дело. — Мистер доктор Чон Хосок, если не уберете свои руки от моей задницы, то парень в окне сообщит в нужные инстанции, — кивнул на Юнги, который наблюдал за парой из окна клиники с хмурым лицом. — Мой член в его заднице, и он ничего не скажет. — Вы очень самоуверены, но так будет не всегда. — Знаешь, каждый раз, когда он злится, я просто ебу его по нескольку часов, и он все забывает. И это продолжается на протяжении восьми лет. Нас такие отношения вполне устраивают. — Тогда вам самое время выебать его, — Чимин потерся своим пахом о пах альфы и резко выскользнул из захвата. — Со мной это не прокатит, — вздохнул Чон, моля всех богов, чтобы они угомонили немного паренька. — Я знаю, что я очень притягателен, но вам придется свыкнуться с тем, что вы мой приемный отец. — Я говорю о том, что возбудить меня не получится, тем более у тебя. Пак Чимин. На процедуры топай! — Нахуй ваши процедуры, — Пак показал язык и вернулся к репетиции танца. — Сына, а ты ничего не попутал?! — Нет, я уже даже вещи собрал. — И куда ты собрался? Вещи он собрал. — Ну, на учебу. Да и в общаге я давно не появлялся, — Чимин улыбнулся и прогнулся в спине, вытягивая руки вверх. — Дома ты жить будешь, а не в общаге, — Чон засмотрелся на изгибы тела младшего и нервно сглотнул, — Понятно? — Чтобы у вас было больше шансов посмотреть на мою задницу, — Чимин показал кончик языка и звонко шлепнул себя по заднице. — Конечно, мне же делать больше нечего. — Ну, если тот парень Юнги будет с нами жить, то будет куда выпускать напряжение. — У тебя слишком высокая самооценка. — А у вас, наверное, член настолько большой, что ему штаны мешают. — Хммм… Не знаю, не знаю. Бывает и такое. — Вот и ебитесь со своим парнем. — А я и не прошу тебя спать со мной. У меня есть с кем спать. Ты просто должен жить вместе с опекуном до совершеннолетия. — А если этот опекун, вдруг, заявиться ко мне посреди ночи и захочет выебать, потому что считает моему задницу потрясной? — Я не настолько отбитый. — Против природы не попрешь, сладкий. — И твоя задница не такая уж и потрясная, — Чон усмехнулся, — И дети меня не интересуют. — Мне двадцать. Ах, точно, такому старику, как вы, люди моего возраста будут казаться детьми. Старикашка со стоячком, — Чимин, весело смеясь, пробежал мимо альфы. — Ну-ну, — секунда, и Пак подскользнулся и ебнулся на землю, — Чимин?! — Хосок, спокойно идущий за спиной Чимина, подбежал к гамме, тут же поднимая его с земли. — Моя попочка, уааа. Она и так после ваших уколов болит, так еще и упал. — Смотри как бы потом не заболела после одного укола. Аккуратнее нельзя? — Чон осматривает тело младшего на наличие повреждений с самым серьезным лицом на свете. — А может? — рука гаммы замирает на заднице, а взгляд его по детски напуган. — Может. После большооого такого альфьего укола. Ничего не болит у тебя? — Фу, извращенец. Мне не в первой падать, так что я привык, — Чимин взял альфу под руку, а Чон посмеялся и повел его в палату. — Сиди пока тут, я постараюсь выбить два дня выходных, чтобы помочь тебе освоиться дома. — Ой, не стоит, я быстро привыкаю к новым местам. — Поверь мне, там тебе придется привыкать жить долго. — Хорошо, Папочка, — Чимин резко подбежал и обнял доктора за талию, утыкаясь с довольной улыбкой в изгиб шеи альфы. — Что это с тобой? — Хо выгнул бровь дугой, но обнял парня в ответ. — Ты вкусно пахнешь. — Да? Ты тоже, лисёнок. — Айщ, не надо меня так звать. — А как мне тебя звать? — Как угодно, но не лисенком. — Хорошо, малыш. Так нравится? — внутри Чона растекается тепло от подобной близости с мальчиком, и он кладет руки на ручки парня. — Ладно, пускай будет так, — Пак закусил одну губу, чувствуя как его обнимают в ответ. — Такой милый. Малыш, а теперь мне нужно идти работать. Хорошо? — Хорошо, — Пак мило улыбнулся и убежал в свою палату. — Милашка. Следующие несколько часов альфа провел за бумагами. А Чимин от скуки заснул, развалившись на больничной койке звездочкой, спихивая одеяло наполовину с кровати. Хосок тихо зашёл в палату вместе с Юнги и присел на край кровати, осторожно поглаживая рукой голову парнишки. — Эй, соня, вставай. Поехали домой? — Чимин во сне сделал губы трубочкой и сделал «пруу», на что Чон улыбнулся с теплотой в глазах, — Милашка… Малыш… — А? Ты назвал меня малышом? — Да не ты, Юнги! — А… Хорошо… Прости… — Мин стоит опустив голову, а из глаз тихонько капают слёзы. — Малыш, вставай. — Мм, пожалуйста, не надо, ребенок же не виноват, — Чимину что-то снится, и парень переворачивается на бок, хмурясь во сне. — Чимини… Чими~, открой глазки, я рядом, солнышко мое… — Не надо… Нет… Прошу… Я больше не допущу такого, Намджун! — Джини… Моё солнышко… Открой глазки… Это всего лишь сон… Плохой сон… Иди ко мне… Хосок сам начинает плакать, понимая что снится его сыну. Смерть в прошлой жизни все еще не давала покоя альфе, а теперь это мучает его приемного сына. Чимин прижимается к доктору, устраивая голову на коленях, а потом будто резко начинает задыхаться, цепляясь пальчиками за края халата. — Чимин?! — Чон достал фонарик и начал проверять реакцию на свет, но та была очень незаметной, — Чимина?.. У тебя же вроде нет аллергии… Эпилепсии тоже, вроде. Чимина, пожалуйста… Очнись уже… — гамма резко втянул воздух, а после перестал дышать, — Чимин?! — похлопал по щекам гаммы, — Очнись же! Из носа идет маленькая струйка крови, а больничные штаны немного краснеют, превращая кровать в такой же цвет. Хосок проверяет пульс Пака, а потом подскакивает на ноги. — Блять! Юнги, срочно операционную готовьте! Легкий аромат мандаринов, исходящий от Пака, будто насыщает собой пространство, чтобы потом начать ослабевать, оседая в воздухе.