Пушок в царстве Когтеклыка

      – Ура! Мы на свободе! – воскликнул Пушок.       – Я глазам своим не верю! – крикнул Котти.       – Это чудесная тетрадь! – восторженно проговорила Лапка.       – Кто-то создал эту тетрадь, а его имя даже не войдёт в историю, – сказал Пушок. – Он написал пророческое стихотворение, этот безымянный поэт.       Послышался топот сапог и крик:       – Найдите мятежников! Обыщите здесь все от хвоста до усов!       – Бежим! – шепнул Пушок.       Друзья поспешили спрятаться в подъезде. Широкая дорога вывела их к тому самому дому, где они ночевали. Друзья быстро залезли на чердак и стали с крыши наблюдать за действиями солдат.       – Здесь стоят бочонки от валерьянки! – крикнул Кусайкин. – Беглецы могли спрятаться в одном из них! Проверить деликатнейшим образом!       – Ваше высокопородие! – промолвил один из солдат. – Как понять «деликатнейшим образом»? – Деликатнейшим – значит, самым мягким! – разозлившись, ответил Кусайкин, взял саблю, подошёл к бочонку и проткнул его.       – Вас понял! – ответил рядовой.       Солдаты принялись обыскивать бочки.       – Вот злодеи! – сказал Пушок. Друзья кивнули.       Между солдатами завязалась ссора. Кусайкин стал разнимать их, сделав предупредительный выстрел в воздух. Пушок вздрогнул от неожиданности и уронил на землю красное перо.       – Нет! – крикнул он.       – Я его ловлю! – Котти бросился за пером.       – Не надо! – закричала Лапка.       – Нет!       Котти прыгнул за пером и схватил его лапой, но и сам стал падать.       – Котти! – крикнули котята.       Котти повезло. Он упал на одного из солдат. Другие испугались и в ужасе отпрянули от него.       – Бесшёрстки! – зашипел Кусайкин. – Нужно вызвать врача! Ему нужна помощь! Этот котёнок сильно ударил его, когда свалился на него.       Солдаты вызвали скорую. Она приехала и забрала когтеклыковца.       – Жить будет! – сказал кот-доктор.       Котти сжал кулаки и пулей понёсся от солдат. Они запрыгнули во внедорожник и помчались за ним.       Пушок и Лапка побежали по крышам, наблюдая за погоней.       Котти стал карабкаться по водосточной трубе, держа в зубах красное перо.       – Держи перо! – прокричал Котти Пушку. Пушок взял перо. Котти уже почти забрался на крышу.       – Безмозглые бесшёрстки! – кричал капитан Кусайкин. – Приказываю открыть огонь!       Солдаты вскинули автоматы и прицелились, однако пули не долетели до котят.       – Ваши пули отскочат от нас. Мы всегда и везде против вас! – продекламировал Пушок только что записанные им стихи, перевернул страницу, увидел, что там написано, и прочитал вслух:       Когтеклыка вам втроём не победить!       Вы должны с народом соединиться!       Нужно дружно вам объединится!       Вас в единстве только не сломить!       – Все понятно! – крикнул он. – Бежим к подвалу! Ведь я уже пробовал писать стихотворение о свержении Когтеклыка. Без поддержки здесь не обойтись. Друзья побежали к подвалу. Солдаты не переставали их преследовать.       – Спрячь чудесную тетрадь и перо в сумку! – сказал Пушок. – Перо перевязано верёвкой. Оно может опять сломаться.       – Хорошо!       – Бежим быстрее! – крикнул Котти.       Так, перепрыгивая с крыши на крышу, друзьям пришлось пробежать по крыше дома господина Царапкина. Солдаты их не заметили. Однако на этот раз в доме был господин Царапкин. Он установил на крышу ловушку от воров, думая, что его дочь похитили. Котята попали в неё. Это была огромная сетка, из которой они никак не могли выбраться.       – Ах вы, воришки! – сказал, выходя на крыльцо, господин Царапкин, одетый в шёлковый лиловый халат.       – Это же я! Лапка! – ответила Лапка.       – Моя дочь ни за что бы не нацепила эти тряпки! – заявил Царапкин.       – Но, папа, это я!       – А ведь действительно! Бедная моя доченька! Скажи, тебя похитили и ты наконец-то смогла сбежать?! Иди ко мне, милая!       – Да. Мы убегали от бандитов. Они заперли меня и этих котят и не выпускали.       – Бедные детки! Проходите в гостиную! Я напою вас кофе с молоком и сливками!       – Очень любезно с вашей стороны! – ответил Котти.       – А зачем тебе понадобилась сетка? – спросила Лапка.       – Чтобы поймать похитителей, – ответил Царапкин. – Присаживайтесь!       Господин Царапкин поставил перед Лапкой красивый позолоченный стул с обивкой из шёлка. Перед Пушком он поставил обычный деревянный стул, а перед Котти постелил какую-то тряпку.       – Присаживайтесь! – повторил он.       – Какой наглый богач! – подумал Котти, едва сдерживая себя. Пушок же проговорил в мыслях: «Недолго тебе издеваться над нами!»       – Вы знаете, мы очень спешим к своим мамам! – начал говорить Пушок. – Они уже заждались нас. Благодарим, но вынуждены отказаться!       – На улице небезопасно. Дикие мурсисты бунтуют. Они могут убить вас. Хотя, впрочем, вот тебя они не тронут, – аристократ указал лапой на Котти.       – А кто такие мурсисты, папа? – спросила Лапка у Царапкина, притворяясь, что якобы ничего не понимает, как обычно делают дети, когда хотят поговорить со старшими о сложных взрослых вещах.       – Доченька, мурсист происходит от Мяурса.       – А кто такой Мяурс и почему тогда мурсисты, а не мяурсисты?       – Понимаешь, дочка, это слово пришло к нам из иностранного языка и прижилось у нас именно в таком виде.       –Ух ты! А кто такой Мяурс?       – Учёный, изучающий деньги. Создатель самого враждебного для нас взгляда на жизнь. Он придумал, что якобы существуют бедные и богатые. Какая чушь! – Господин Царапкин достал трубку и закурил. Лапка понимала не так много. Она и на суде многих слов не могла понять, но Пушок был другим – он знал их как свои пять когтей.       – А что это у тебя за книжка? – спросил Царапкин, видя, что дочь то и дело засовывает лапу в сумку и сжимает уголок какой-то тетради.       – Это просто тетрадка, – сказала Лапка.       – Покажешь? – спросил Царапкин и выхватил сумку у Лапки.       – Нет! Только не это! – подумали котята одновременно.       – Хм! Она полностью пустая! – с недоумением сказал господин Царапкин.       – Благо, что ему не видно, что там написано! – подумала Лапка.       – Но она такая старая и драная! На кой она тебе нужна? Я куплю тебе блокнот, инкрустированный бриллиантами, – и Царапкин порвал тетрадь в клочья.       – Нет! – крикнули друзья хором.       – Что-то мне как-то жарко, – сказала Лапка. – Воды!       – Ну-ка! – сказал господин Царапкин и поднёс лапу к голове Лапки. – Да ты вся горишь! Срочно постельный режим! Скажи «пока!» своим друзьям и иди в свою комнату!       – Прощайте! – сказала она Пушку и Котти. – Потом встретимся!       Котти и Пушок вышли из дома, аккуратно осмотревшись по сторонам. Пушок взял с собой тетрадь и перо, брошенные на пол.       Котята ушли, и Царапкин сказал дочери:       – Ну ты знаешь, что это было в первый и последний раз! Дружить с таким контингентом я тебе не позволю!       – С контин… с чем?       – Со всяким сбродом, моя милая. Я дам тебе пилюли от температуры, и ты поспишь, а когда тебе станет лучше, мы поедем в самую лучшую мясную лавку страны, и я куплю тебе всё, что пожелаешь!       Лапка промолчала. Она слишком устала, чтобы поддерживать диалог. Жар не сходил, и в бреду она стала говорить:       – Пушок! Котти! Где чудесная тетрадь, чтобы сражаться с этими гнусными солдатами?! Нужно добраться до подвала! Мы поднимем восстание! Долой царя! Долой мерзкого Когтеклыка!       Царапкин был поражён и надеялся расспросить дочь об этих словах, в надежде, что она просто бредит из-за болезни.       – Что же нам теперь делать? – думал Пушок, который в это время шёл по переулку вместе с Котти.       – Этот негодяй разорвал тетрадь до такой степени, что в ней невозможно писать! – ответил Котти.       – Что-нибудь придумаем! Нужно дождаться Лапку! Переночуем на чердаке.       На следующий день жар у Лапки как рукой сняло. Пилюли ей моментально помогли.       – Как ты себя чувствуешь? – спросил Царапкин у дочки.       – Я уже совсем здорова! – ответила она.       – Точно?       – Точно!       Тогда Царапкин стал перечислять всё, о чём она говорила в бреду.       – Я не понимаю о чём ты говоришь, папа – сказала Лапка.       – Прости, но у меня теперь нет к тебе доверия. Я думаю, что это все из-за болезни. Ты говорила такие страшные вещи. У меня отпуск, и с этого дня я не отойду от тебя ни на шаг! Мало ли как ещё болезнь отразилась на тебе!       Пушок и Котти явились к балкону дома Царапкина и ждали, когда Лапка решит выйти на балкон или Царапкин уйдет, но Царапкин не уходил, зато Лапка, захотевшая подышать свежим воздухом, вышла на балкон.       – Тебя продует! – прокричал заботливый папаша.       Заметив Пушка и Котти, Лапка заулыбалась, а потом спрыгнула вниз. Друзья успели поймать её.       – Куда ты, золотце?! – крикнул ей вслед Царапкин.       – Прощай! Я сделала свой выбор! – ответила она. – Нам с тобой не по пути! Мне стыдно жить так, как живешь ты!       – Какая наглость! – возмутился Царапкин. – Ты совсем сошла с ума! Тебе нужно лечиться!       – Я совершенно здорова! – кричала Лапка, забравшись вместе с друзьями на крышу соседнего дома. – Я ни капли не соврала тебе, когда сказала, что нас поймали бандиты и заперли! Нас поймали царские солдаты и бросили в тюрьму, и после этого я никогда сюда больше не вернусь! Прощай навсегда!       – Лапка! Бежим! – крикнул Котти, и друзья побежали. Господин Царапкин продолжал кричать что-то вслед, угрожая, что пустится в погоню.       – Тетрадь уничтожена! – сказал Пушок.       – Неужели она больше не работает? – обеспокоенно спросила Лапка.       – В ней невозможно писать!       – А может, и не надо писать! Достаточно просто поверить! Пусть в ваших сердцах будет вера в победу! Это самое главное! Верьте мне, друзья! Бежим к товарищам!