From nobleman to pirate

      Ночь была удивительно тёмной, ни месяца, ни звёзд на низком чёрно-синем небе. Море невероятно спокойное; звуки волн, слабо бьющихся о форштевень, убаюкивали уставших пиратов в каюте, в то время как легкое дыхание ветра обдувало сосредоточенное лицо Казуторы, усердно всматривавшегося вдаль и в упор не замечавшего, что за его действиями продолжительное время наблюдали.       — Держите курс на запад, — скомандовал Ханемия штурману, рассматривая карту в своих руках. В расслабляющей тишине он совершенно не рассчитывал услышать звонкий голос капитана за своей спиной, поэтому от внезапного звука резко вздрогнул.       — Ты что творишь? Там же город, куда ты лезешь?! — обширно жестикулируя, возмутился капитан Шуджи и заглянул в глаза довольно спокойному товарищу. — И кто вообще разрешил тебе давать команды без моего ведома? Жить надоело?       — Ночь на дворе, чего разорался, — моментально среагировал парень, угрюмо посматривая на него, — Карта и все ходы у меня, мне и решать. Если мы проплывём город ночью, шансы остаться незамеченными возрастают. Так намного быстрее!       — Оставайся лоцманом и не лезь на рожон! От проблем же потом не отделаемся, — заявил Ханма, поднимаясь на капитанский мостик.       Казутора посмотрел на него со злостью. Выстроить нормальные отношения и стать одной командой с этим упертым и своенравным пиратом не удавалось даже спустя несколько месяцев сотрудничества. Тора часто закрывал глаза на плохие манеры и бесцеремонность экипажа, давно свыкся с новым обществом, но никак не мог перестать остро реагировать на каждый выпад капитана в свою сторону.       Сейчас Ханемие хотелось просто разорвать Ханму в клочья несмотря на то, что сам провинился в большей степени. Но поток ненависти и озлобленности прервал знакомый гул со стороны примерного нахождения городского порта.       — Шуджи, мы подплыли слишком близко, нас сейчас раскроют! — завопил первый помощник и навигатор по совместительству.       — Да сколько можно повторять, капитан Шуджи! — недовольно поправил названный, но в то же мгновение изменился в лице, с неотразимой серьёзностью начав раздавать приказы.       Однако было поздно что-либо решать. Вражеский флот окружил их, ловко перекрывая пути к отступлению. Казутора испытал легкое дежавю: когда-то он попал в точно такую же ситуацию, из-за чего и оказался в рядах разбойников. Но все его раздумья являлись бессмысленными, когда на собственных глазах захватили команду и бесстрашного капитана, брыкающегося и кричащего на солдат при исполнении до последнего. Со стороны это выглядело жалко, и Ханемия собирался рвануть к нему на помощь, но оказалось слишком поздно: на пути его пленили, а после отвели на другой корабль, почему-то отдельно от остальных.

***

      Дверью хлопнули с такой силой, что окна затряслись, а стекла пригрозили выскочить из рамы и разбиться об землю. Мёртвая тишина наконец прервалась стуком каблуков по сверкающе чистому полу и появился тот, кого Казутора не хотел бы видеть всю свою оставшуюся жизнь.       — Доброй ночи, Тора, — мужчина обыденно улыбнулся парню и постепенно приближался всё ближе. Когда тот оказался совсем близко, Казутора смог рассмотреть довольное лицо и привычно заведённые за спину руки. Так разгуливали только аристократы: величественно и свободно, с прямой осанкой и вздёрнутым подбородком. — Рад тебя снова видеть.       Сердце Ханемии ёкнуло. В приторно сладком и вежливом тоне не читалось ни единого подтекста. Глупо надеяться, что его измену не заметили, но почему же он ещё не в тюрьме? Прошло столько месяцев, неужели дворянина так и не заподозрили в предательстве, ссылаясь на похищение.       — Доброй ночи, отец, — склоняя голову в знак приветствия и выигрывая немного времени перед тем, как продолжить говорить. — Много времени ушло с нашей прошлой встречи. Позволь узнать, какие изменения коснулись нашего государства, из-за которых я по-прежнему на свободе?       — Ошибочно полагать, что тебя причислят к преступникам. Твоё похищение - горе для всей торговой гильдии. Все очень рады новости, что наследник вернулся живым и здоровым, — искренне сообщил мужчина, — Я пришёл, чтобы убедиться в твоём здравии и вижу, что ты действительно цел, — явно ослеплённый глупой надеждой, он не заметил загнанного взгляда сына, противоречившего сказанному графом.       — А что грозит моим похитителям? — справляясь с дрожью в голосе, осторожно поинтересовался он, уже не рассчитывая на удовлетворивший бы его ответ. Было ясно, что ничего хорошего, но как скоро произойдёт наказание — всё ещё актуальная тема.       — Их казнят, — ожидаемо подтвердил мужчина, качнув головой, — Вечером состоится суд над ними, можешь лично прийти и посмотреть, как их обезглавят. Прошу меня простить, но сейчас я вынужден откланяться. Набирайся сил перед завтраком, с тобой обязательно захотят поговорить остальные. — на этих словах, он покинул комнату, оставив казутору одного в окружении собственных мыслей.       Присоединяясь к команде пиратов, Тора не рассчитывал, что будет вынужден обдумывать план побега для несостоявшихся флибустьеров. Тем не менее, именно он сейчас сидел и продумывал как же освободить их всех разом, не разгромив при этом большую часть замка. Ещё пару месяцев назад, оказавшись пойманным проворным капитаном Шуджи за очередной попыткой побега, Казутора наконец понял, что теперь всецело привязан к жизни пирата. То ли безудержные речи Ханмы так повлияли, то ли Ханемия сам пришёл к таком выводу, но жизнь обычного человека стала скучна и не интересна для него. Пираты — свободные, ничем и никому не обязанные, не подвластные прогнившему правительству разбойники, живущие по одному всем известному кодексу. Их жизнь полна опасности, но также привлекает бескрайней дозволенностью. В этом Казутора видел определённый шарм, поэтому был готов на всё, чтобы высвободить его новую семью. Даже капитана Шуджи, как бы сильно тот его не раздражал.       Расписав на выдранной обложке книги свой план и прикрепив маленький, но точный рисунок карты подземных ходов и лабиринтов, Тора осторожными движениями выбрался из комнаты и направляется к лестнице, ведущей вниз. Не зря на корабле он занимал должность лоцмана — его способность ориентировки в картах и на местности уже не раз выручала. Шуджи бы им гордился. Захотелось резко шлёпнуть себя по лбу за такие мысли, но издавать лишние звуки было категорически запрещено.        Одна из сложных задач представилась перед Ханемией сразу же, как только нога перешагнула порог подвала. Вокруг — кромешная тьма, а где-то сбоку раздавались шаги патрулирующих. Если бы Казутора здесь был впервые, то наверняка бы растерялся и давно попался на глаза страже, но парень не для этого исследовал замок с самого детства, поэтому справился со всеми преградами, добираясь до заточённых преступников.       Королевство всегда славилось своим порядком, чистотой и неприступностью, но несмотря на эти звания, количество камер заточения было настолько мало, что большинство разбойников и нарушителей порядка приходилось отсылать на соседние острова-колонии чужих государств. С прошлого визита Казуторы сюда ничего не изменилось и это сыграло на руку в поисках своей команды.       — Шуджи. — шепотом позвал он, обхватывая руками железные прутья темницы.       — Капитан Шуджи, — моментально исправил заточённый пират и просунул свою мордашку сквозь железки. Ханемие казалось это забавным, и он невольно усмехнулся, получив незамедлительную реакцию, — Пришёл поиздеваться, так как наконец освободился от грязного звания пирата?       На громкую речь капитана начали обращать внимание подавленные пираты. Казуторе становилось вдвойне не по себе: вина за их поимку лежала только на нём, команда не должна была расплачиваться жизнью за ошибки неумелого новобранца.       — Капитан, не Вы ли учили меня всегда держаться до последнего? — хмыкнул Ханемия и всунул записку в чужие руки, на мгновение задерживав взгляд на губах пирата. Ранее на них играла озорная улыбка, и Тора не мог потерять её навсегда, — Суд состоится вечером, скорее всего ближе к шести перед ужином. Как только солнце начнёт заходить за горизонт, вы подрываете замки и сбегаете. Я знаю, что у тебя всегда лежит порох в заднем кармане брюк, а огонь вам поможет раздобыть канонир, — он перевёл взгляд на низкорослого паренька и подмигнул ему, намекнув на только им двоим известный секрет. — У тебя есть три часа, чтобы разобраться в карте и всех организовать. Примерно пятнадцать минут остаётся на побег. Выиграем время с помощью эффекта неожиданности. Я задержу стражу, а на вас кража корабля, который я отметил на карте.       — А ты что собираешься делать после своего героического поступка? — спросил Шуджи и присел на корточки, призывая Ханемию сделать то же самое.       — Сбегать. А если не выйдет, то отдам за вас всех свою голову. Она подороже на черном рынке обойдется, чем ваши потроха, — светлые, с золотым отливом глаза, насмешливо смотрели на капитана, скрывая ужасное волнение.       — Я тебя не оставлю, — сказал, как отрезал и в подтверждение своих слов схватил товарища за руку. — Если сбегаем, то вместе. Умираем — тоже рука об руку. Понял?       — Сначала выберитесь отсюда, — губы тронула благодарная улыбка и Казутора не спешил её прятать. Наоборот, он сильнее стиснул чужую руку, переплетая их пальцы, — Потом всё остальное. Встретимся на закате, около выхода одного из подземных путей. Всё указано на карте, не потеряйтесь, — не сдержавшись, потрепал свободной рукой Шуджи по голове, баламутя и без того взъерошенные волосы.

***

      Вдали коридора послышался взрыв, и Ханемия моментально распознал в нём своих товарищей. Десяток минут ушло, чтобы наконец увидеть перед собой чёрных от пороха, но свободных пиратов. Парень расплылся в самодовольной улыбке — всё шло по плану.       — Все живо на корабль, мы отобьёмся, — ровный голос Шуджи распространился среди пиратов, и все как один послушались его, сплошняком продвигаясь к примеченному пустующему фрегату.       — Шуджи, тебе тоже нужно бежать, — сердито нахмурился Тора, толкнув капитана в спину, и исподлобья на него разгневался, — Я для кого план продумывал!       — Я высказал своё условие, если ты не забыл, — несильно ударил плечом помощника, самовольно шагнув в сторону приближающихся рыцарей. — Теперь мы оба преступники, а значит, рискуем оказаться в петле на городской площади. Будет здорово оказаться там вместе, но в моих планах всё ещё остаётся спастись и сбежать из этого ужасного места. Вдвоём.       — Придурок и всё такой же упрямый, — закатил глаза, но внутри что-то приятно сжалось от предвкушения.       Всего пара минут прошла, перед тем как разгорелся бой. Тактика выработалась моментально, будто на ментальном уровне обговорённая и воспроизведённая в явь. Пока один отвлекал: махал забранной у капитана саблей и умудрялся при этом завалить на землю нескольких солдат; другой подошёл к поединку с умом, незаметно заводя врагов в тупик, а компаньона вытаскивая на пирс, в последний момент успевая на отходящий корабль. У Шуджи, разумеется, опыта в сражениях побольше, чем у его первого помощника, поэтому Ханемие оставалось только осторожно следовать за ним, отмахиваясь всем, что попадётся под руку, ведь саблю он потерял в пути.       Около получаса ещё слышались гул и крики с острова, пока судно не скрылось за массивными горами, отдалявшими их от опасности. Казуторе не верилось, что у них действительно вышло сбежать. Сердце колотилось как бешенное, даже когда всё стихло.       — Наши совместные бои очень походят на свидание, не находишь? — Ханма, будучи очень наблюдательным, пришёл на помощь товарищу вновь и навалился плечом на деревянный столб возле Казуторы.       — Только если на свидание со смертью, — парировал он и повернулся лицом к капитану, чувствуя, как волнение рядом с ним улетучивается в разы. — В следующий раз выбери другое место, романтик Шуджи.       — Романтик Шуджи... Называй меня теперь только так, — протянув руку вперёд и дождавшись нежной улыбки в ответ, переплёл их пальцы, вспоминая их недавнюю встречу в тюрьме.       — Меня мужики не поймут, — бросив взгляд на несколько матросов и штурмана, Казутора положил голову на чужое плечо и шумно выдохнул.       — Как-будто они пойдут против капитана, — усмехнулся Ханма, наблюдая за практически скрывшимся солнцем. Небо окрасилось в красно-жёлтые оттенки и завораживало глаз. Однако Шуджи не купился на красоту вечернего неба и предпочёл наблюдать за мирно сопевшим на его плече Торой, умудрившегося заснуть стоя.