Клятва на крови и все прелести созависимости

      Проснулся Максимов уже в одиночестве, полусонный мозг автоматически начал искать Марка, однако парня рядом не оказалось. Опёршись на локти, парень привстал, тогда ему на глаза попалась написанная в спешке, судя по почерку, записка, лежавшая на соседней подушке. Взяв её в руки, он, с трудом различая расплывающийся перед глазами текст, прочёл. Она гласила: «Извини, что смылся. Сегодня очень плотный график. Приходи в дом культуры к 12:00, буду ждать тебя там».       Громко вздохнув, Рома стал медленно вставать с кровати. Посидев пару минут на краю и полностью пробудившись, он вскочил и пошёл в другую комнату за одеждой. На сегодня хорошим выбором казалась чёрная, пусть и мятая, рубашка и чёрные брюки. Цветовая гамма не изменилась, но на концерте Марка хотелось выглядеть более официально, хотя бы для него, а не своего имиджа. Закончив одеваться, даже не нацепив на себя все украшения, парень почистил зубы, обулся, снял с вешалки у выхода пыльный пиджак, не надевавшийся словно полвека, надел его и плащ, после чего пошёл в колледж.       Пары, как обычно, были непонятны, однотонны и скучны. Приходилось просто их терпеть. Всего сегодня должно было быть четыре, однако смылся он уже после второй, не удосужившись оповестить об этом никого. У него сейчас стояла более важная цель: добраться до дома культуры. В запасе катастрофически мало времени — всего десять минут. Выбежав из учебного заведения, Рома помчался в нужную сторону, чуть ли не сбивая людей по пути.       Запыхавшись, он всё же добрался до выделяющегося из серой массы огромного здания. Стены его окрашены в синюю и белую краску, на удивление, тут всё ещё использовались ветхие деревянные окна, хотя и потерпевшие косметический ремонт. Принимая во внимание весь его старинный вид, можно было с уверенностью сказать, что здание постояло десятки лет, увидело и почувствовало, возможно, больше, чем живущее тут население.       В это время уже как пять минут Марк выступал на сцене, обеспокоенно глядя на зрителей, как вдруг вошёл тот самый человек, которого он ждал. На лице Марка появилась едва уловимая улыбка, из-за которой он даже забыл на пару секунд текст песни, но потом приобрёл максимально уверенный вид, продолжая разливать по залу приятную музыку и дополнять её своим бархатным, мелодичным голосом.       Роман сел на свободное кресло, переводя дыхание, и стал наблюдать за происходящим. Марк быстро собрался, не позволив выйти себе из колеи из-за такой мелочи, хотя и крайне важной, вероятно, жизненно необходимой, если же они с Ромой всё-таки похожи. Парень исполнил свою первую песню, про колдуна, и зал начал аплодировать, но больше всех Максимов, смотрящий блестящими от переполненности чувств глазами.       Далее Вернов исполнил ещё одну свою песню, после чего стал исполнять каверы, пристально смотря на Рому, словно посвящая весь концерт ему и только ему одному. Выступление было настолько хорошим, что и Марку, и Роме казалось, будто оно длилось от силы пару минут, если не мгновений. Два часа растворились в томных взглядах парней, в звонких строках песен.       Рома понимал: это тот человек, с которым он хочет быть рядом, и даже не потому, что тот хорошо поёт и играет на гитаре. Всё намного легче. Вихрь умопомрачительных лабиринтов мыслей внутри Максимова гиперболизировался, смотря на жизнь Вернова. Он всегда завидовал чужим жизням. По разным причинам: таланты людей, их красота, их мироустройство и мировоззрение, их естество, натуральность существования. Рома не хотел быть частью себя, скучного и однообразного, не имеющего за плечами никаких воспоминаний, которыми мог похвастаться каждый второй. Его жизнь до этого момента прошла пассивно и линейно, лишив различных обыкновенных для ребёнка и подростка чувств, эмоций и воспоминаний.       В голове роились мысли о том, что чужая жизнь намного интереснее своей, пока мысли не переросли в нечто глобальное. Человечество. У каждого человека своя индивидуальная жизнь, своя судьба, плохая и хорошая. Но Максимов всегда концентрировался на плохом, — перед глазами появились образы, образы несправедливых несчастий. Избиение такого, как он. Появилось сочувствие к какому-то парню без лица, явившемуся будто перед Ромой, чтобы показать, что у него не всё так плохо, он лишь бесконечно ноет. Неизвестного били в живот, по голове, он упал, откашливая кровь, и его продолжали бить ногами. В ужас Рому ввело осознание того, что это делал он сам. Он никогда не бил людей, но в образах всплывало насилие, совершающееся им, отчего появляется ненависть к себе, которого нет, но который больше, чем он сам, а также жалость к неизвестному. Этот неизвестный понимался не как кто-то отдельный, а как дискриминированная часть общества в целом. Максимова охватило всемирное сочувствие, позволяя проникать ещё более мерзким картинкам в голову парня, которые непрерывно чередовались перед глазами, раскрывая всю мерзость мира и общества, обделённого простым симулякром добра и безопасности.       Это, казалось, длилось вечность, но вот послышались аплодисменты, отвлекая от мыслей шумом. Перед глазами теперь чётко просматривалась обычная группа, что поклонилась зрителям и разошлась в разные стороны. Сегодняшняя звезда пошёл к своему новому влюблённому поклоннику.       Когда Марк к нему подошёл, сразу же прильнул к его губам, прижав к себе за талию. Рома сильно покраснел, но ответил на поцелуй. Немного отстранившись, Вернов улыбнулся и показал козу обеими руками, подняв их вверх, после чего взял за руку своего парня и увёл его из «клуба». — Ты что такое делаешь!? — возмутился краснючий Рома, когда они уже были на улице. — Как я мог тебя не поцеловать? Соскучился ведь… — жалостливо оправдался он, нежно нажав парню пальцем на нос, безмятежно улыбнулся. — Но не при людях же… — Да брось ты! Идём в ресторан — нужно отпраздновать.       Рома лишь кивнул, улыбнувшись уголком губ в ответ. Марк взял его за руку и повёл к машине. — А у нас не будет проблем? — Да не волнуйся ты, меня все любят!       Рому смутила эта фраза, но она весьма точно описывала его отношения с публикой, а значит была правдива и проста. Они сели в машину и помчали к незнакомому Роме ресторану с ужасным названием «Лакомка». Когда машина остановилась, Рома чувствовал себя не в своей тарелке ещё сильнее, оглядываясь по сторонам. — А где ресторан? — Так вот же он, — показал рукой в сторону «Лакомки» Марк. — Название не очень, но готовят тут очень вкусно, поверь. — Хорошо, — неуверенно согласился. — Идём.       Выйдя из машины, Марк поставил её на сигнализацию и, догоняя опережающего его парня, вошёл с ним в здание. Присев за забронированный столик, они принялись осматривать меню и ждать официантку, которая через несколько минут подошла к их столику. Перед ними стояла симпатичная худенькая девушка с короткими фиолетовыми волосами. Вежливо поприветствовав посетителей, она начала принимать заказ, записывая его в маленький блокнотик. Марк заказал себе филе минтая и трюфельное пирожное. — А ты что будешь? — поинтересовался он. — Не волнуйся, я всё оплачу. — Не знаю. Доверюсь твоему выбору. — Не пожалеешь. Это самое прекрасное, что тут есть. — Что-то ещё? — записав, спросила девушка. — Да. Ещё вина сухого, на ваше усмотрение. — Хорошо. Ожидайте, — улыбнувшись, произнесла официантка и скрылась из виду.       Несколько минут парни сидели молча, смотря друг на друга. Рома всё опускал и поднимал глаза на смотрящие аккурат в его. Эти минуты показались вечностью, пока Марк не заговорил: — Как тебе выступление? — Прекрасно! Разве что барабанщик косячил, как по мне. Но ты очень хорошо поёшь. Да и голос у тебя красивый… — Да и не только голос, — самодовольно улыбнувшись, подытожил Вернов.       Роман мгновенно покраснел, представляя его тело, опустил взгляд на стол. В конечном итоге перед глазами стояла картинка, где член Марка был внутри него, затмив в памяти прошлые образы. В штанах стало слегка теснее, лицо побагровело, и он прикусил губу.       Вскоре пришла официантка с двумя тарелками, на которых находились рыба с овощным гарниром, после чего она удалилась и снова вернулась с пирожными и бутылкой на вид дорогого сухого красного вина, открыв её при парнях, она разлила по бокалам и поставила на стол. — У Вас всё в порядке? — спросила она, глядя на неестественно красного Рому. — Да-да, всё в порядке, просто душновато, — криво улыбаясь, оправдывался Максимов, помахав рукой себе на лицо. — Спасибо Вам, ничего больше не нужно. — Хорошо. Приятного аппетита, если что-то понадобится ещё, позовите, — мило произнесла она и исчезла за поворотом.       Рома же уже набил рот рыбой с рагу. Пережевав и проглотив, он приоткрыл рот от удивления. Никогда ничего вкуснее, как ему показалось, он не ел, тем более из рыбы. А может это в нём говорил обречённый на голодание желудок. Это был первый приём пищи за последние четыре дня. — Видишь, я же говорил, — гордо сказал Марк и тоже приступил к еде.       Максимов быстро съел свою порцию и запил вином, которое показалось ему достаточно кислым. Он закусил пирожным. — И как ты можешь позволить себе такое вино? — Я ещё и программист-самоучка. Специализируюсь на многих сферах, от создания приложений до… Более серьёзных дел. — Он неоднозначно огляделся и криво улыбнулся. — Каких, например? — Об этом не стоит тут говорить. Но не самых правильных и легальных, — уже тихо, почти шёпотом.       Рома выразил удивление на своём лице, попивая вино. — И ты так открыто об этом мне признаёшься? — с ухмылкой спросил Роман. — Не нужно мне врать. — Я не оставляю следов, — самодовольно улыбнулся в ответ. — А тебе я просто доверяю. — Звучит, будто ты серийный маньяк… — Как знать…       Марк поднял свой бокал, чокнувшись с бокалом собеседника, и залпом выпил вино, улыбаясь во все зубы. Рома последовал примеру, допив своё вино и подлив новое в оба бокала. — У меня есть нечто получше вина, — как бы невзначай упомянул Марк, смотря на реакцию собеседника.       Максимов лишь широко улыбнулся, обнажив необычно острые клыки, которые пытался скрывать, чтобы не было лишних вопросов вечно неравнодушных в ненужный момент людей. — Допиваем, доедаем и едем ко мне, вампирчик? — утвердительным тоном спросил Марк, однозначно принимая лишь один ответ.       Они быстро осушили бутыль, Марк оплатил счёт и, оставив чаевые официанту, они ушли из ресторана. Сев в автомобиль, они поехали в незнакомое для Ромы место, где вскоре он уже перестал понимать, в какой части города вообще находится. Спустя некоторое время гробового затишья машина остановилась у роскошного трёхэтажного дома. — Приехали. — К чему? К воплощению нашей фантазии? Пиздишь. А где я был в прошлый раз? — То тоже моя квартира. Пошли.       Парни вышли из машины, подойдя к дому. У порога подпирали выступающую часть второго этажа три толстые белые колонны. Марк достал ключи из кармана, поставил машину на сигнализацию и открыл массивную входную дверь, отошёл в сторону и демонстративно показал на вход, пропуская Максимова вперёд. — И на какие шиши? — недоверчиво прищурив глаза, спросил Рома. — Ну, один родственник помер, оставил завещание, где поделил дом на нескольких людей, потом я выкупил их части, всё, никакой магии.       Войдя в прихожую, парень разулся, снял плащ с пиджаком и повесил их в шкафчик с одеждой, пройдя в следующую комнату. Она была очень просторна, в ней стоял лишь камин с дымоходом из белого мрамора, длинный стол из тёмного дуба, четыре стула со спинками, обитые красной кожей, а также два окна, находящихся на противоположных сторонах комнаты, и П-образная лестница, ведущая на следующий этаж. Стены плавно переходили от синего к белому, а на полу был постелен чёрный паркет.       Роман подошёл к окну, опёршись на пластиковый подоконник. Сзади подошёл Марк, обняв его за талию и уткнувшись лицом в плечо парня, обжигая шею горячим дыханием. — Ну как тебе виды? — тихо спросил Марк и поцеловал в плечо. — Ну, я ещё не всё видел. Но пока что очень красиво. — Сам ремонт делал! Многое переставил, некоторое заменил, перекрасил и прочее. Дом не новенький, всё-таки. Зато подвал для внезапных пыток имеется! — И для чего тебе кого-то пытать? — парень повернул голову к Марку, чтобы посмотреть на него. — Я крайне разносторонний человек. — Он хищно улыбнулся. — Там не только пытать можно, но и причинять удовольствие. — Может, доставлять? — Не, я не ошибся. — Он легонько укусил шею вплотную прижатого к нему парня, заставив того ойкнуть, а потом лизнул укус, снова натянув маску хищника. Ха-ха, он по любому сожрёт или затрахает до смерти! — Я не удивлюсь, если ты ещё и на каком-нибудь зловещем органе играешь. — Ну, не орган, конечно... Но рояль, — усмехнулся Вернов. — Ну пиздец. А я ничего не умею, — как-то крайне невесело произнёс Рома. — Я в твоём возрасте тоже раздолбаем был. — Ой, не нужно только про «Я в твоём возрасте...», будто ты уже повидавший жизнь старик. — Слегка вспылив, разомкнул объятия Марка. — Да тихо-тихо, я не хотел тебя обидеть. Я просто о том, что это временно. Найдёшь что-то, что тебе по душе, — успокаивающим голосом произнёс Марк, отстранившись. — А если нет…? — А если нет, то и это неплохо. Хоть дома целыми днями сиди. ЗП у меня большая, тебе делать ничего не нужно. — То есть я что-то вроде шлюхи, которую ты будешь содержать? — Да что с тобой? Не говори так. Ты мне нравишься очень. Не унижай себя. — А как же те слова о том, что ты не желаешь отношений? — не дождавшись ответа, парень продолжил. — Извини… Я просто не привык.       На лице Марка красовался вопрос, который озвучивать не стал ввиду понимания его сути собеседником. — Когда ко мне так относятся. — Как так? Ладно, идём наверх. Пора развлечься, — не услышав внятного ответа, произнёс Марк.       Максимов молча отошёл от окна, и они пошли на второй этаж. Тут стояли беговая дорожка, тренажёр для пресса, серый диван и, самое главное — рояль. Всё отлично контрастировало с чёрными обоями с золотистыми лавровыми венками и бежевым паласом с чёрными звёздочками. Но Марк на этой комнате не останавливался и, взяв Рому за руку, потянул в спальню.       В ней было весьма уютно, правда не хватало ноутбука, компьютера или плазмы. Кровать-трансформер с голубым матрасом гармонировала с бело-голубыми обоями с листочками. Шкаф и комод сделаны из ольхи, а пол — золотистого дуба.       Вернов отпустил руку и начал искать что-то в шкафу, в котором была встроена кровать. Спустя пару минут он всё же достал пакетик с заветным белым порошочком, потрусив им перед парнем. Высыпав часть порошка, парень расфасовал по дорожкам с помощью банковской карты и, достав из кармана пятитысячную купюру, скрутил её в трубочку и протянул Роме. — Кто бы не хотел попробовать так, как делают в фильмах, верно? — усмехнувшись, произнёс Марк, наблюдая за Максимовым.       Рома же взял купюру и снюхал каждой ноздрёй по дорожке, закашлялся. Марк употребил следом и снова схватил парня за руку, поведя на третий этаж. Рома же слегка трусился от волнения, но послушно шёл. Всё же это уже не просто трава. А что-то поинтереснее!       В глазах немного мутнело, но хорошо различались три барных стула, барный стол и навесной шкафчик, содержащий в себе большое количество бутылок, рюмки и бокалы. Марк встал за барную стойку, распахнул шкафчик и посмотрел на Рому. — Опять абсент? — Нет. Давай попробуем что-то, что ты лучше всего умеешь мешать. — Всё умею! — Ладно, твой любимый коктейль.       Вернов достал дынный ликёр, кокосовый ром, имбирный эль, сок лайма и минералку. Налив всё, кроме газировки и эля, в шейкер, парень всё хорошенько встряхнул, добавил эль и газировку и налил по бокалам. — Это мой любимый. Пробуй. — Марк пододвинул бокал к Роме, улыбаясь.       Рома сделал глоток и довольно улыбнулся, смотря мотающимся взглядом на объект его чувств. — Очень вкусно! — Спасибо, — Марк расплылся в улыбке и взял свой бокал, сделав пару глотков. — Извини, но я не умею наслаждаться вкусом. Я пью всё залпом, — плетущимся языком бегло произнёс парень и допил бокал. — Да не, всё в порядке, — проговорил Марк и последовал за действиями Ромы. — Расскажи-ка о себе лучше. А то про меня много знаешь, а я вот про тебя практически ничего. — Ну… Я учусь вот в универе на компьютерщика. Пишу время от времени нишевое дерьмо. Музыку люблю. И петь. А, ещё в игры играю. Стратегии. И увлекаюсь психологией и медициной, — тараторил Рома, не сбирая обороты. — Тебя уже вштырило? — Да не, я так. Просто. Охуенно мне. Знаешь, хочется прыгать и петь одновременно. Но в то же время я вполне трезво могу мыслить. — Почему-то хотелось оправдаться. — Что ж, давай прыгать и петь! — радостно крикнул Марк, взял за руку Рому и поднял его со стула, дёрнув к себе так, что тот чуть не упал. Но падение предотвратило тело Марка, который приобнял его, после чего отстранился и начал скакать, труся головой и напевая песню Егора Летова «Всё идёт по плану». Рома же с новым задором присоединился. С виду они были похожи на двух металлистов, отжигающих на сцене, не хватало лишь грима.       Они пропели пару песен, после чего решили пойти на балкон покурить. Выкурив по сигарете, Вернов со словом «засалил» коснулся Максимова и убежал с балкона, захлопнув за собою дверь. Детство, неожиданно для парней, заиграло у них обоих. Побегав по всему дому и пару раз друг друга засалив, парни вымотались. В конечном счёте они оба завалились в кровать в спальне на втором этаже. — Ром… У меня к тебе просьба. — Его вид неожиданно стал очень серьёзным. — Что такое? — Поклянись мне кое в чём, — положив руки на плечи, вопросил Марк. — Не томи. — Поклянись мне в том, что убьёшь меня, если я тебя попрошу об этом в адеквате. Если жизнь не будет иметь смысла. Если будет слишком больно, — смотря в глаза, произнёс то ли шутя, то ли абсолютно серьёзно парень, но по голосу он будто боялся, в то же время пытаясь перевести эту просьбу в шутку. — Если ты сделаешь то же самое. — Спасибо тебе, Ром. Это очень важно для меня. Спасибо тебе большое.       Марк достал из кармана нож и порезал свою ладонь, Рома же протянул свою, после чего кровоточащая рана образовалась и на его руке. Тёмно-алая кровь медленно стекала по их ладоням. Марк пожал руку поклявшегося, после чего приобнял его и поцеловал взасос, страстно и пошло. Через всего пару секунд он повалил его на кровать, расстёгивая рубашку… …Спустя полчаса парни лежали в обнимку, прижавшись друг к другу, тихо посапывали с улыбками на лицах. В этот момент они выглядели так, будто обрели настоящее счастье, позабыв, что счастья в этом жестоком мире не существует. Позабыв, как жестока судьба и как издевается их собственное "Я" над самим собой, топя их в глубокой бездне нарастающей зависимости, отчаяния и, в конечном счёте… любви.