Клятва на крови и все прелести созависимости

      Наступили долгожданные выходные. Ясное субботнее утро не предвещало беды. Вот уже как полтора суток Роман «гостит» у Марка.       Оба спокойно спали, отходя от вчерашней травы, как внезапно зазвонил телефон Максимова, разрушая утреннюю идиллию. Не желая отвечать, даже не смотря, он сбросил, но звонящий оказался настырней, продолжая названивать. Отклонив звонок ещё два раза, Рома всё же ответил по просьбе Вернова. — Алло... — даже не раскрыв глаза, ответил Максимов. «Привет, Ромочка!» — послышалось с той стороны.       Он же, узнав голос, сразу же широко открыл глаза и нервно привстал, чуть срываясь, ответил: — Что нужно в такую рань!? «Мы тут подумали: ты давно у нас не был. Мы соскучились. Как ты там?» — Живой, вроде. «Когда ты приедешь к нам? У тебя выходной же? Приезжай, я наготовлю твоего любимого рататуя и дам ещё на обратный путь, а то ты там, наверное, не ешь вовсе...» — обеспокоенно произнёс голос. — Обязательно? «Да. Иначе денег не жди.»       В теории, Роме уже не нужны были деньги, но жить за один счёт своего парня он не хотел. — Ладно. Приеду на выходные. Пока, — произнёс парень и сразу отключился.       Голос Максимова, звучащий под ухом, разбудил Марка. Приподнявшись, он продвинулся к Роме и уткнулся носом в его шею. — Кто звонил? — сонно спросил он, приоткрыв один глаз. — Мать... Хочет, чтобы я приехал на выходные, — вздохнув, огласил Рома с некоторым беспокойством в голосе. — И что плохого? Давай я с тобой поеду? На билет не нужно будет тратиться, — уже бодрее произнёс Вернов. — Не стоит. Они очень странные. — У всех предки всегда странные. — Но не настолько... — Поедем, не умру. — Хорошо, спасибо тебе, — согласился Рома, поцеловав парня в макушку. — А пока поспим ещё. Чувствую себя отвратно... — А ты чего хотел? Каждый день что-то юзать, думал, настолько здорово? — ухмыльнувшись, парень улёгся обратно на кровать, утягивая Максимова за собой.       Рома, фыркнув, лёг рядом, закрыл глаза и сразу же уснул. Проснувшись ровно в полдень и открыв глаза, Марка Максимов уже не обнаружил. Парень сел на край кровати, нехотя встал и снял трусы, идя в туалет, чтобы принять освежающий душ, который должен немного улучшить его состояние, хотя он и не переносил водные процедуры, особенно холодные. Постояв десять минут под холодным душем и немного обмывшись, Рома вышел из кабинки, быстро вытерся и пошёл обратно в спальню, где возле кровати стоял огромный шкаф. Его вещей там не было, поэтому он решил позаимствовать у Марка какую-то чёрную футболку и синие джинсы. Вещи были чуть коротковаты, но благодаря худобе парня, тесными они не были. — А спрашивать не учили? — послышался сзади голос Вернова. — Ну, ты же не против, если я поношу твои вещи, пока мои не постирались? — Не против. Но спрашивай, пожалуйста, — по тону было понятно, что парень был недоволен, однако, улыбнувшись, он показал, что не зол. — Спускайся, завтрак тебя уже ждёт.       Слегка растерянный Рома последовал на кухню за Марком. Такая забота со стороны его пугала, заставляла вновь черпать воспоминания о матери из детства. Забота уже на уровне инстинктов воспринималась как нечто враждебное, как посягательство на личные границы. Она вызывала неприятные ощущения пробегающих по коже мурашек. — Ты же знаешь, что я не завтракаю, — произнёс он, смотря на узорчатую тарелку с двумя жаренными яйцами, после чего отодвинул её и взял кружку холодного кофе, как он и любит. — Извини, я забыл. — Да не, всё хорошо. Ты ещё не передумал ехать со мной к моим родителям? — Нет. Если я что-то решил, то я это сделаю. — Какой целеустремлённый. — А ты как думал? — с усмешкой спросил Марк. — Тебя же заполучил. — У меня после вчерашнего болит всё... — жалобно протянул Максимов, зад и правда побаливал и горел от частого секса. — Мне даже сидеть неудобно, — продолжил он, скривив лицо и подтвердив это ёрзанием по стулу. — Ну хватит, я был под кайфом... А если ты под кайфом, ты хочешь максимизировать приятные ощущения. Ты ведь сам это понимаешь. У нас обоих нет меры, когда дело касается чего-то приятного. Не волнуйся, в машине достаточно мягкое сидение.       Допив кофе, Рома подождал, когда Марк окончит трапезу; они вместе встали со своих мест и направились собирать вещи.       Спустя полчаса они уже погружали маленький чемодан Марка в машину и, сев по местам, поехали по указанному Ромой адресу. Ехали они молча, лишь временами разбавляя музыку своими голосами. Рома внимательно смотрел на природу за стеклом автомобиля, а Марк — на дорогу.       Уже к вечеру они приехали. — И ты тут жил? — Да. Шестнадцать лет. — Ну и глушь...       Роман, проигнорировав слова Марка, открыл дверь и вышел из машины. Мать, услышав звук приближающейся машины, уже встречала своего сына. Немного пухленькая женщина с длинными осветлёнными волосами с чёрными отросшими корнями стояла у входа в дом. Широкая улыбка подчёркивала маленькие морщинки на лице матери. Стоило её сыну выйти из машины, как она подошла к нему, заковав в крепкие объятия. Чуть отстранившись, она увидела только вышедшего из машины Марка. — А это кто? — шёпотом спросила она. — Эм... Друг мой. А нельзя было? — У нас просто не убрано, я думала, ты один приедешь. — Ему всё равно, не волнуйся. Марк подошёл к ним, поздоровавшись. — Меня Марк зовут. — Анжела, моя мать, — представил её Рома, не дожидаясь её ответа.       Забрав багаж, они устремились к дому. Войдя внутрь, в нос ударил запах сигарет и мяса, сыра и печёных овощей. Марк начал осматриваться. В коридоре были наклеены обшарпанные жёлтые обои, а слева от двери висела настенная вешалка, на которую они сбросили верхнюю одежду.       Разувшись у двери, они прошли за Анжелой внутрь дома, в гостиную. Там стояло два одинаковых диванчика напротив друг друга, накрытые покрывалами с узорами, а между ними стоял маленький лакированный столик. — Присаживайтесь, сейчас принесу еду, — произнесла мать и ушла на кухню. — Не говорить же, что мы с тобой...? — шёпотом спросил Марк, прежде чем его заткнули указательным пальцем. — Нет, они меня убьют. — О чём разговариваете? — полюбопытствовала мать, принеся противень, полный рататуя. — Да не важно. Пахнет вкусно, — резко перевёл тему Рома, не давая матери возможности продолжить расспросы.       Анжела улыбнулась словам сына и пошла за следующим блюдцем. Женщина снова и снова уходила, принося что-то новое на стол. — Мальчики, вам чая, кофе или открыть бутылку вина? — Вина, — ответил за двоих Рома. — А ты таблетки сегодня не пил? — Нет, мам, не пил. — Что за таблетки? — поинтересовался Марк.       Все замолчали: мать не хотела говорить, Рома это знал, а Марк ждал ответа. — Антидепрессанты, — нерешительно проговорил Максимов. — Ни разу не видел, чтобы ты таблетки пил... — подметил Марк, подозрительно смотря на своего парня, слегка даже обидевшись, что тот не доверил ему эту маленькую тайну. — Ты бросил лечение? Ты совсем!? — свойственным ей осуждающе-волнующимся голосом спросила Анжела. — Нет, мам, не бросил, не начинай только, хотя бы при Марке, — нервно ответил парень, опустив голову и смотря в пол. — Я и не начинаю. Тебе таблетки пить нужно! — Мы не так долго знакомы. Я просто не знал о том, что он таблетки пьёт, не нужно на него кричать, — пытался защитить Марк.       Мать всё же оставила эту тему, и они приступили к еде. Анжела наложила каждому большую порцию рататуя и открыла вино, разлив по бокалам. Рома быстро съел свою порцию и пошёл в туалет. Нужно было избавиться от лишней еды.       Закрыв за собой дверь, парень выпил пару стаканов воды и, оставив воду включённой, прильнул к туалету. Два пальца в рот, и дело сделано. Голос внутри говорил, что когда-нибудь это погубит Рому, но он его давно не слушается.       Прополоскав рот водой, он немного решил привести себя в порядок. Поправив причёску руками, он умылся и вышел из уборной.       Тем временем мать начала расспрашивать Вернова о своём сыне в надежде получить как можно больше информации, не спрашивая напрямую у Ромы, но ничего выведать важного не удалось.       Рома пришёл обратно к столу уже тогда, когда они доели свои порции. — Что обсуждаете интересного? — спросил Максимов. — Да так, просто беседуем, — ответили оба, стараясь скрыть разговор за спиной.       Его живот громко проурчал, привлекая к себе внимание. — Ты голоден? Может ещё насыпать? — обеспокоенно спросила мать. — Нет. Давайте лучше чокнемся и выпьем. — За любовь до гроба! — произнёс тост Марк, улыбнувшись и встав с дивана.       Стукнувшись бокалами, они выпили вино и подлили новое. Мать уже начала травить анекдоты и рассказывать разные истории, от которых сыну становилось стыдно, как вдруг в дверь завалился отец, пьянющий вхлам. — Явилось не запылилось! — вскрикнула на него мать. — Начинается... — обречённо произнёс Рома едва ли слышным шёпотом.       Седовласый мужчина зашёл домой, качаясь из стороны в сторону. Кое-как скинув с себя драную куртку и старые, повидавшие жизнь тапки, он в развалочку прошёл по коридору и зашёл в комнату. Крайне худой на вид отец, с виду питающийся только алкоголем да закуской к нему, и то, кажется, не всегда, осмотрел туманным взглядом комнату, заострив внимание на гостях. — О, кто к нам приехать удосужился! И... — Я Марк, — проговорил парень, протянув руку. — Михаил Андреевич, — произнёс он, пожав руку, после чего сел рядом с Марком, чуть не завалившись на него. — Гляньте на него! Еле лыко вяжет! — возмущается мать. — А в кого Рома такой высокий? — перебил Марк, видя, что родители Максимова достаточно низкие. — А, это в дядю Сашу! — быстро, с задором проговорила женщина. — Дрожжей много ел, — пытался пошутить Рома, усмехнувшись.       Тем временем открывалась уже вторая бутылка вина, отец присоединился к распитию. Вино было дешёвым и слишком кислым, но всем было всё равно.       Так близилась ночь. И когда все были уже достаточно пьяны, начали расходиться. Сначала уснул за столом Михаил Андреевич, потом ушла спать мать, остались только Рома, Марк и последняя бутылка вина. — Откроем, или как? — спросил оставшийся Максимов, положив голову на руки. — Конечно откроем! Только ответь сначала... — Вернов перешёл на шёпот. — Ты пьёшь таблетки? — Ладно... — Рома прикусил губу, думая, что сказать, но решил всё же выдать правду. — Бросил в понедельник. Ибо в последнее время я всё время пью, а сочетать нельзя. — Дурак, — подытожил Марк. — Кто же так бросает резко? Я, конечно, мало в этом разбираюсь, но про синдром отмены не слышал? — Но я ведь всё время под кайфом. — Кайф же не всегда будет. Или ты надеешься, что мы будем упарываться ежедневно? — Ничего я не думал... — виновато произнёс в ответ, опустив глаза. — Мне просто хорошо очень с тобой. Я устал от таблеток. Понимаешь? — Поговорим об этом дома, — достаточно серьёзно проговорил парень, открывая бутылку вина. — Хорошо. Только давай не будем ругаться из-за ерунды? — Это не ерунда, а твоё здоровье. — Знаю я, знаю, извини... — с виной на душе произнёс Рома. — Чтобы держал в курсе меня о таком, хорошо? — голос выражал ответственность. — Хорошо.       «Чпок», бутылка открыта. Красная жидкость, воспринимаемая Романом как нечто сродни панацеи, медленно разливалась по бокалам. Они залпом выпили на брудершафт и поцеловались как можно тише, чтобы никто не засёк их потехи. Далее последовала вторая, третья и четвёртая порция алкоголя, после которой парни уже с трудом держали головы на весу, а спины — ровными. Часы уже показывали «01:15», что заставило парней закругляться. — Спальня только одна, иди, а я на диване посплю, — уверенным и почти чётким голосом, насколько это было возможно, произнёс Рома, сразу же улёгшись. — Спокойной ночи и сладких снов, милый, — напоследок выговорил Марк и встал с кровати, идя в сторону, куда показал черноволосый парень. — Мокрых снов, — улыбаясь, пожелал Максимов. Рома, вместо того чтобы уснуть, решил немного подумать о жизни.       В мыслях парень начал проводить параллели со своим отцом. Раньше, буквально пару лет назад, парень держался от образа жизни отца как можно дальше. «Алкоголь и сигареты для быдла» — думал он, но сейчас, повзрослев, он начал понимать отца. Во всяком случае, стало понятно его желание находиться подальше от реальности. Так легче. Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, какой представляется в детстве. Всё слишком… сложно? Наверное, это слово подойдёт сюда больше. Всё слишком непонятно и слишком страшно. Мыслей так много, что иногда хочется просто перестать думать, просто забыть обо всём и, как ни странно, алкоголь и наркотики оказались тем долгожданным спасением. Мыслей меньше, единственное, о чём приходится думать — это о новой дозе. Жить от употреба до употреба и больше ничего. Даже смешно сейчас думать об этом и вспоминать того маленького мальчика, который ненавидел алкоголь, который всей душой мечтал, чтобы в его жизни и жизни родственников его вовсе не было. Но психическое здоровье, возраст и люди не могли не оставить следа. Нет, это не подростковый максимализм, это не способ казаться крутым. Это способ забыться, пусть и очень вредный.       Рому печалило, что он становится как отец, которого он раньше не выносил. Но и отказываться от кайфа он не собирался. Жизнь слишком коротка и однообразна, чтобы не выдавливать из неё все соки.