Глава 5. Синдром отмены.
27 сентября 2022 г., 11:35
На случай, если парни проспят и поздно вернутся домой, Рома поставил будильник, который верно прозвенел, когда подошло время. Нехотя, но он приоткрыл глаза, выключая будильник. Оглядевшись, парень не обнаружил отца на другом диване. Пожав плечами, он встал с тахты и сразу же направился к спальне Марка. Он уже не спал.
Рома предложил прогуляться на природе и, одевшись, они вышли из дома и пошли в неизвестном для Марка направлении. Свернув с главной улицы, пред ними простилались поля, покрытые тонким слоем снега. Они шли достаточно быстрой походкой по тропе, не проронив ни слова, наслаждаясь видами. Где-то вдали свистели снегири. Солнце ещё не полностью вышло из-за горизонта.
— И как давно у тебя депрессия? — вскоре прервал тишину Марк.
— Около трёх лет. Но не волнуйся, со мной всё в порядке, — натянул улыбку Рома.
— Обещаешь, что всё будет хорошо?
Максимов кивнул, идя дальше.
— А почему ты не хотел знакомить меня со своими родителями?
— Это плохие знакомые... Нельзя, конечно, так говорить о своих родителях, но они испортили мне детство. Отец — алкоголик, мать — гиперопекающий параноик.
— Ну, ты уже не с ними живёшь. Ты рад?
Рома промолчал, тихо вздохнув.
— Знаешь... Я мечтал уехать от них много лет. Но когда я уехал, я не стал счастливым. Ничего практически не изменилось. Я погрузился в рутину, я всё такой же одинокий и никчёмный человечишка, полный ненависти, зависти и уныния.
— Я тебя вылечу, — уверенно пообещал Марк, широко улыбнувшись.
Рома улыбнулся в ответ, шагая вперёд. Совсем скоро они подошли к реке. Вода была покрыта тонкой коркой льда, но в некоторых местах, благодаря быстрому течению, льда не было вовсе. Атмосфера была умиротворённая, и, когда Марк крепко обнял Рому, хотелось остаться в этом мгновении навсегда.
— Я планировал умереть, — прервал тишину Роман, вздохнув.
— Я тебе не дам.
— А как же наша клятва?
— Я не дам тебе чувствовать себя настолько плохо.
Слёзы скопились у краешек глаз и быстро потекли по щекам. Ему ещё никогда так не говорили. Вроде и слова вполне обычные, но для него это крайне много значит.
— Знаешь, это место мне напоминает детство. Напоминает то время, когда я мог наслаждаться природой, когда я чувствовал красоту в мелочах.
— А что произошло? Что сделало мир серым?
— Не знаю. Жизнь, — кратко ответил Максимов. Не для того, чтобы не продолжать данный разговор, а оттого, что он действительно не знал причин. Жизнь просто в один момент показалась бессмысленной, а позже это чувство стало прогрессировать.
— Жизнь та ещё сука... — подытожил Марк, смотря на течение реки.
— Всё, мам, пока, нам уже пора, — прощался Рома, погружая продукты, что дала с собой мать, в багажник.
Сев по местам в машину и помахав, они тронулись с места.
— А чем ты вообще увлекаешься помимо музыки? — спросил черноволосый.
— Хм... В игры люблю играть, готовить, какое-то время активно изучал химию. Но всё же больше всего мне нравится музыка. Я мечтаю отправиться в тур по стране, путешествовать, быть известным. Но пока только даю редкие концерты в нашем городе.
Рома сильно устал и уже почти что засыпал.
— Я тоже об этом когда-то мечтал. Жить в каком-нибудь трейлере с любимым человеком рядом, отдыхать на природе, ни в чём более не нуждаться. Но я быстро отверг эту мечту. Примерно тогда, когда мир оказался не таким, каким я его представлял. А таким, который похож на кошмар, из которого нельзя выбраться, — в полусонном состоянии бормотал он, прикрыв глаза.
— Знаешь, путешествия — это не так идеально, — говорил серьёзным тоном Марк, смотря на дорогу. — В первую очередь переезды и путешествия — это проблемы и труд. Но помечтать, конечно, — объяснял Марк, повернув голову к Роме, который уже тихо сопел, уснув и слегка съехав вниз. — Кажется, я люблю тебя.
Парень поправил прядь волос Максимова, улыбнувшись.
Приехав поздно вечером, Вернов сначала выгрузил все вещи из машины, перетащив их в дом, а потом аккуратно взял на руки Рому, который показался ему крайне лёгким. Медленно донеся его до кровати на втором этаже, парень раздел его, после чего разделся сам, скинув вещи на пол, и лёг рядом, обняв его и вскоре тоже уснув.
Марк, как всегда, проснулся раньше Ромы и пошёл готовить завтрак и утренний кофе. Сегодня на завтрак была овсянка с фруктами — просто и полезно. Вернов неспеша накрыл на стол и пошёл будить Рому. А это было занятие не из лёгких.
— Вставай, Ром, — с трудом заставил раскрыть его один глаз, чуть подпихнув в бок.
— Ща-а... — протянул он, снова прикрыв глаз.
— Вставай, котёнок. Тебе нужно на учёбу. Да и я опоздаю из-за тебя.
Нехотя, но парень стал медленно вставать. Всё тело ужасно ломило, а голова раскалывалась. Сев на край кровати и разодрав глаза, Рома поцеловал в щёку парня, разрешив ему идти вниз. Максимов, не теряя времени, в спешке пошёл в душ и, одевшись, пошёл покурить на балкон, а позже спустился на первый этаж. Марк уже успел поесть, ожидая парня лишь на совместное кофепитие.
— Твоя мама конфеты передала. Ешь, а то я один не справлюсь с ними, — произнёс Вернов, указывая на кулёк с конфетами в центре столика.
Рома покачал головой в стороны и залпом выпил кофе.
— Мне вредно сладкое.
— В каком это месте? Ты же кожа да кости...
— Это пока. А начну есть их, потом ты так не скажешь.
— Внешность — не главное.
— Все так говорят, а потом называют мерзким, — вздыхая, произнёс Максимов. — Я сегодня не пойду никуда.
— А почему не пойдёшь, если не секрет? — проигнорировал высказывание Марк.
— Кости ломит... Сил нет. Я лучше обратно в постельку лягу.
— Хорошо, твоё дело. Главное, не часто пропускай. Вредно расслабляться.
— Хорошо, — парень улыбнулся и подошёл к Вернову, легонько поцеловав в губы. — Удачи тебе на работе.
— Спасибо, — Марк ответил на поцелуй.
Рома пошёл обратно в кровать, распластавшись и укрывшись тёплым одеялом.
В разгар дня этот маленький комочек ломки проснулся. Резко встав с кровати, у него закружилась голова и потемнело в глазах. Секунда, и он лежит уже на полу. Очнувшись в холодном поту, парень стал медленно подниматься. Причина данного происшествия ясна — он ничего не ел уже больше недели, лишь пил кофе, алкоголь и иногда йогурты, а пищу матери извергал из себя сразу же. До этого момента особо ничего необычного не происходило, ибо парень привык уже к чувству голода и головокружению, но, видимо, у всего есть предел.
Эта ситуация всё-таки вынудила поесть. Медленно и уверенно делая шаги, парень спустился на первый этаж и зашёл на кухню. В холодильнике было много еды, но Рома решил съесть один помидор и огурец. Нарезав их и выложив в тарелку, парень взял вилку. Очень сложно настроиться на приёме пищи, когда она тебе отвратительна, а одна мысль о еде приводит в ужас. Максимов лишь хотел быть красивым. Хотел быть чистым от лишнего в его организме. Но к чему это приводит? К самоистязанию голодом, к ненависти за каждый съеденный кусочек, страх перед большим количеством непропитанного ничем салатом. Вчера такого не было. Вчера он знал, что ничего в нём не останется. Но чтобы не умереть, придётся немного себя поненавидеть.
Съев половину салата, парень отставил от себя тарелку и решил сделать себе очень крепкого кофе. Насыпав растворимого чудодейственного средства почти наполовину кружки, парень залил его заранее нагретой в микроволновке водой, после чего, размешав, добавил холодной воды и выпил залпом эту мерзкую жидкость, стараясь не вдыхать запах.
Выпив кофе, Роману сразу стало полегче, будто в него вдохнули недостаток жизни. Двигаться стало легче, сердце забилось чаще, ломота медленно проходила, а также улучшалось настроение. Разве не чудо?
В конец зарядившись энергией, парень, напевая песню Летова «Всем насрать на моё лицо», решил сделать приятно Марку, и, покопавшись в холодильнике, приступил к готовке пирога по маминому рецепту. Замесив тесто и засыпав начинку в виде консервы из сайры и яиц, поставил в духовку. После чего пошёл на второй этаж, к рояли.
Выступление начинается! Подбирая более-менее не режущие слух комбинации, парень старался сыграть что-то лиричное, но придумать к этому звуковому бардаку слова не получалось. Это не останавливало его, ведь было весело.
Вскоре позвонил Марк.
«Я домой еду. Купить что-нибудь?»
— А что можно?
«Что угодно.»
— Что на счёт виски?
«Хорошо. Вильям Лавсон сойдёт?»
— Ага, жду тебя.
Долго ждать не пришлось. Вернов приехал уже через десять минут, а Рома подошёл к двери встречать. Когда дверь открылась, Рома бросился обнимать парня, крепко прижимая к себе.
Зайдя глубже в дом, Марк почувствовал запах горелого.
— Ты что-то спалил..?
— Блять! — произнёс только Рома и побежал к духовке.
Выключив её и достав оттуда горелый пирог, парень поставил его на стол. Марк же за этим наблюдал, улыбаясь.
— Выглядит... Не так уж и плохо, — проговорил Вернов, не удержав смех.
— Прости, только продукты испортил...
— Да нет, он не так уж и сильно сгорел. Можно чутка срезать горелые области и, думаю, будет весьма вкусно. Иди, разбери пакет, а я попробую исправить твою ошибку.
Рома молча пошёл делать сказанное, а Марк разбирался с пирогом. Через некоторое время, он уже стоял в центре стола, почти красивый. Сев за стол, они приступили к поеданию пирога. Он действительно оказался вполне хорошим. Вернов удивлялся тому, с каким аппетитом и сколько ест Максимов, абсолютно не толстея. Съев по несколько кусочков, они разошлись по комнатам, Рома пошёл в туалет, а Марк решил немного полежать в кровати.
Вскоре Максимов, почистив зубы, пошёл к своему парню, заранее взяв бутылку.
— Ну что, виски?
— Виски, — с улыбкой произнёс Рома.
Они открыли бутылку и по очереди стали пить из неё, разговаривая о работе, учёбе, жизни. Сознание парней медленно опьянялось. Бутылка была выпита очень быстро, а впереди ещё целый вечер.
— У тебя есть что в баре?
— Может на сегодня хватит?
— Ну пожалуйста... Мне хреново.
— Веществами состояние не улучшишь.
— А чем же улучшить? Таблетками, которые дают лишь побочные эффекты? Или может прогулкой на свежем воздухе? Побольше времени проводить с несуществующими друзьями? Походом к психологу, которому совершенно похуй на моё состояние, главное деньги содрать? Или ты? — крайне эмоционально завалил риторическими вопросами Рома, находясь не в самом лучшем состоянии.
— В чём-то ты прав... Я могу тебе помочь, если ты захочешь, — непоколебимым голосом произнёс Марк.
— И как ты это сделаешь? — чуть подуспокоившись, спросил Максимов.
— В первую очередь, ты должен быть предельно честен со мной. А также стоит избавиться от зависимостей. А дальше уже будут другие шаги...
— То есть ты сначала дал мне попробовать, а потом просишь завязать с кайфом, которого я раньше никогда в жизни не чувствовал?
— Я не знал о твоём состоянии. Наркотики и алкоголь лишь усугубят твоё положение. Я буду бросать вместе с тобой, даже учитывая, что ты всего несколько раз пробовал эту дрянь, а я сижу на ней годами. Но ради тебя я смогу это сделать.
— А кто я тебе? — парень приподнял левую бровь.
— Ты мой парень. Мы поклялись, а для меня это многое значит, — смотря в глаза, сказал Вернов.
— Я согласен, — неуверенно ответил Роман, понимая, что это наглая ложь.
На следующий день Марк взял отпуск, понимая, что ему будет очень плохо, и в таком состоянии он не сможет ходить на работу.
День для Марка начался хреново: уже двое суток парень ничего не употреблял. Вчера была лишь раздражительность и лёгкий болевой синдром, которые он подавлял, но сегодня он встал с кровати крайне вялый, испытывая тошноту, сильное головокружение, усиливающуюся ломоту и боль в суставах. Но вида подавать он не стал. Борясь с собой, Вернов разогрел завтрак и сделал кофе, начиная день как ни в чём не бывало.
Под вечер начался тремор, потливость и жар. Ему следовало соблюсти постельный режим, но вместо этого он пошёл готовить ужин, пока Максимов в это время лежал в кровати, страдая от лёгкой апатии, которая прогрессировала на глазах.
Есть совершенно не хотелось ни тому, ни другому, поэтому ужин отправился сразу в холодильник.
Глубокой ночью, пытаясь уснуть, они лежали в обнимку, каждый думая о своём. Рома заметил, что Марк часто чихает, в то время как Марк видел в Роме бессилие, которое он не в состоянии преодолеть, в то же время понимая, что ещё чуть-чуть и ему самому будет не лучше.
Вскоре Роман отключился, а под утро вырубился и Марк. Но, в отличии от Максимова, его сон нельзя было назвать спокойным. Каждые полчаса он вскакивал в холодном поту, страдая от жара и высокой температуры. Выпивая каждый раз какие-то таблетки, которые должны были помочь, он снова ложился в постель, тихо плача.
Наступили третьи сутки. Пробуждение началось с рвотного позыва, но парень был не в состоянии резко встать и, не рассчитав свои силы, его ноги подкосились и он упал рядом с кроватью, вырвав под себя желчью. Он считал это слабостью. А чтобы помочь другому, нужно быть сильным, поэтому свою слабость он не хотел показывать Роме.
Медленно встав, парень пошёл за тряпкой, чтобы убрать свою оплошность. Рома же спал как убитый. Еле убрав, Марк пошёл принять холодный душ, но вместо того, чтобы включить воду, он зашёл и опёрся на кабинку, сполз на пол, начав тихо плакать. Ничего в жизни хуже этого не было. Сил уже не было. Хотелось сорваться, сделать что угодно, лишь бы прекратить эту боль, все эти симптомы.
Но нельзя.
Тело крутило, а голову заполонил соблазн и отчаяние. Потянувшись, чтобы включить воду, парень принял позу эмбриона, обхватив колени, лёжа под бьющей струёй холодной воды.
Спустя полчаса он собрался с мыслями и силами, сумев встать с поддона душевой. Выключив воду, парень вышел из кабинки и кое-как обтёрся полотенцем, идя абсолютно голым обратно в кровать. Бессильно рухнув на кровать, он случайно разбудил Рому.
— Как ты? — сонным голосом спросил парень, протирая пальцами глаза.
— Жить буду, — уткнувшись лицом в подушку, ответил Марк.
— Кофе сделать? — поднимаясь с кровати, предложил Максимов.
— Можно... — тихо произнёс парень.
Рома вышел из комнаты, после чего вернулся с чуть горячим кофе, поставил его на тумбочку и помог парню сесть.
— Я что, бессильный? — слегка вспылил он. — Я сам смогу встать.
Роман лишь кивнул, после чего лёг обратно в постель. Вернов же кое-как встал и потянулся за кружкой. Руки сильно тряслись, и поэтому он пролил на себя немного кофе, выматеревшись.
— Тебе нужно как-то расслабиться, смотреть на тебя больно...
Парень лишь промолчал, сюрпая свой кофе.
— Может, поиграем во что-нибудь?
— Какой нахуй отвлечься? Ты, блять, вообще понимаешь, что такое ломка?
— Но я же лучше хочу сделать...
— Я сам должен это преодолеть, — сквозь сжатые губы процедил Марк, смотря в уже почти пустую кружку.
— Как скажешь.
Роман достал телефон и стал читать книгу, пока Марк пытался прийти в себя.
Наступил вечер. Весь день они оба пролежали в кровати, и обоих одолевала грусть и раздражительность. Состояние Ромы стабильно ухудшалось, в то время как у Марка оно резко становилось всё хуже и хуже.
Марк лежал, глядя в потолок и иногда прикусывая губу от боли, и думал о смерти. Не как о чём-то плохом, а как об избавлении. Это должно было бы помочь. Но как оставить Рому?
Роман же, то ли от отсутствия таблеток, то ли от некомфортной атмосферы, тоже об этом думал. Но он метался от одного к другому. Жизнь казалась настолько прекрасной, что он хотел вскрыть свои вены. Почему? Потому что это не его жизнь. Его жизнь ужасна, даже с приходом Марка, который крайне хочет помочь ему.
Весь день они молчали, держа всё в себе. Марк не хотел сорваться на своего любимого, а Рома — сказать что-то не то, ведь его слова и повышение тона очень негативно влияют на Максимова с крайне заниженной самооценкой. И он понимал, что это лишь ломка, но он не мог просто не переживать по этому поводу.
