Клятва на крови и все прелести созависимости

      Прошло около двух недель, как Марк решил бросить наркотики. Он, к удивлению, достаточно стойко справился, а симптомы уже начали медленно угасать. Сначала пришли физические силы, а вскоре и психические начали возвращаться, правда, не полностью, —его мучала сильная раздражительность, которая сказывалась на общении с Ромой.       Но из-за своего состояния он не замечал, что творится у него под носом.       Всё это время, когда Рома оставлял его одного, мол, отправляясь на прогулку, парень приходил в компашку — местный наркопритон — за новой дозой, упарываясь, немного отходя и снова возвращаясь к... любимому? Хотя можно такое эгоистичное поведение назвать любовью?       Роман правда что-то чувствовал к Марку. Но он не мог преодолеть себя. Он не мог просто бросить то, что компенсирует ему недостаток сил.       Сегодня Марк должен работать до ночи, что отлично вписывается в планы Ромы. Снова пропустив колледж, парень проснулся достаточно поздно. Умывшись, выпив кофе и почистив зубы, Рома быстро оделся и пошёл к своему другу домой.       На улице был мороз, который окунал Рому в ещё большую депрессию. Он совершенно иначе воспринимал холод, нежели другие. Холод — опасность на уровне инстинктов, выработанная после многих пьянок на холоде. Холод проникал в разум, заставляя парня испытывать страх своей беспомощности и безысходности. От холода никуда не скрыться, только идти вперёд, претерпевая.       Наконец-то придя, парень обнаружил, что там уже сидели четыре парня и девушка: Влад — хозяин данного дома, Гера — душа компании и местный дилер, Маша — девушка Лёши, сам Лёша, что проживает в доме Влада, и Руслан, с которым парень был пока плохо знаком, но они часто собирались в таком составе, хотя иногда приходили и другие люди.       Маша, как всегда, сидела в телефоне, а Лёша, Руслан и Влад оживлённо о чём-то болтали, Максимов особо не вникал в их разговор, трясясь от холода. — Ну что, деньги есть? — спросил Гера — худощавый парень с выразительными чертами лица, сидя на диване, одетый в панковском стиле, в котором он ходит постоянно, будто и не меняя одежду вовсе. — Да, вот, — Рома протянул украденные у Марка деньги Гере дрожащей рукой. — Тут немного не хватает. Потом донесёшь.       Парень кивнул, взяв из рук Геры пакетик с белым порошком — мефом. Люди вокруг будто не замечали этого, — это было обычное дело тут. Долгожданный кайф был уже прямо в руках парня. Тело слегка дрожало, а дыхание потяжелело, Рома предвкушал чувства, что придут вместе с этим прекрасным «Лекарством от депрессии».       В пакетике была лишь одна доза, поэтому он сразу опрокинул содержимое на стол и занюхал то, что получалось, остальное же втёр в уже облезшие дёсны. — Ух! Я наведу себе чая? — Да, конечно, найди себе кружку чистую, ну или же помой, да делай, — произнёс Влад, показывая в сторону раковины, вокруг которой стояло много грязной посуды.       Обмыв самую чистую кружку тёплой водой, Рома налил из маленького чайничка горячей воды, кинул пакетик чёрного чая и сел за стол к сидящим парням, макая пакетик в воду и обогревая руки о кружку.       Попивая уже чуть остывший чай, Максимов почувствовал, как дало в голову. Теперь можно и пообщаться. Разглядывая своих друзей, Рома решил начать диалог: — А вы давно вообще знакомы? — Не очень. В основном мы все познакомились в унике, — уткнувшись в телефон, безучастно ответил Влад.       Влад был единственным в компании с небольшим лишним весом. Все остальные же были худы, как скелеты. Оно и понятно — от такой жизни не стоит ожидать, что ты будешь здорово выглядеть. И Рома это прекрасно понимал, но даже рассматривая вещества в роли похудения, это был лишь отличный способ избавиться от «лишних» килограмм.       Мефедрон начинал действовать, повышая настроение парня. — А вы чего просто сидите? — Мы с самого утра тут торчим... — произнёс Лёха — слегка подкаченный со смуглой кожей парень.       Парню хотелось петь. Поэтому, попросив Влада сыграть на гитаре, он запел во весь голос песню «Про дурачка», мотыляя головой.       Атмосфера была прекрасной, не хватало лишь Марка. Но это не мешало Роме веселиться. Схватив Геру за руку, Максимов вывел его в середину комнаты, начав нелепо произвольно двигаться. Выглядело это ужасно, хотя в данный момент это его не волновало. Гера решил поддержать идею Ромы, тоже начав танцевать, но более связно и красиво, не зря он ходил на кружок танцев в детстве.       Время подошло к вечеру, наркотик уже перестал действовать, и нужно было идти домой, точнее, к Марку. Попрощавшись со всеми, парень вышел из дома и потопал в сторону своего нового жилья. Он шёл не один: его сопровождала усталость и сильная жажда.       Сил еле хватило до дома. Дотелепав до кухни, Рома выпил пару стаканов воды и пошёл в спальню, плюхнувшись на кровать. На часах было уже девять вечера, в окнах царила тьма, а в доме — тишина. Уткнувшись лицом в подушку, парень пытался уснуть, но безрезультатно. Пришлось ждать Марка.       Долго ждать не пришлось — послышался шум приехавшей машины, а вскоре и хлопок входной дверью. Марк зашёл в спальню и лёг рядом с парнем, приобняв. — Как день прошёл? — поинтересовался Марк. — Устал. Гулял весь день по окрестностям. А у тебя? — Получше, чем неделю назад. Я уже практически восстановил свои силы. Но меня беспокоит, что ты постоянно слишком безразличен ко всему. У тебя ничего не случилось? — Это диагноз. Это нормально, — и, отчасти, он не наврал, не употреблял бы он, ничего не изменилось в хорошую сторону, как он считал, лишь потерял бы временный кайф от этой бессмысленной жизни. — Да, я понимаю. Я сам немного окунулся в депрессию, пока бросал. Это очень сложно. Но у меня была цель, и эта цель — ты.       Рома почувствовал вину.       «Неблагодарное создание. Ради тебя человек бросил вредные привычки, а ты, как последний лицемер, употребляешь у него за спиной. Простит ли Марк, если узнает?» — обдумывал Максимов.       Рома постоянно забивал в трезвом состоянии этим голову. Постоянное волнение и паранойя добивали его состояние. — Я тебе не говорил, но употреблять я начал после того, как я пережил депрессию в связи со смертью моих родителей. В тот год я растерял абсолютно все чувства кроме пустоты и грусти. Поэтому я подсел. Это давало мне силы жить дальше. Но это был лишь самообман. Становилось лишь хуже, пока я не встретил тебя. Голова будто снова заработала в исправном режиме, я смог что-то почувствовать без наркотиков. Это много для меня значит, — временами вздыхая, произнёс Марк. — А что случилось с твоими родителями? — Достаточно банальная ситуация — пьяный водитель врезался в машину моего отца. Они умерли на месте. Мне тогда было всего тринадцать, и я не понимал до конца, что такое смерть. До того момента я её боялся. Но потом я окреп и понял, что смерть, в некотором роде, — это искупление, это то, что должно случиться, и то, что принесёт нам покой. Но пока нужно вкусить всю красоту этой жизни, — совершенно спокойно рассказывал парень. — Соболезную, — тихо произнёс Максимов. — Не нужно. Да, я потерял очень много мгновений, но это не точка. — А разве мгновения — не самое главное? — Думаю, мгновения — лишь какие-то обстоятельства, которые происходят. И, если они не случились, это не значит, что жизнь утратила что-то важное. Случится что-нибудь другое.       Это вразрез шло с мироощущением Ромы. Для него всегда были важны мгновения, которых в его жизни не существовало. Вся его жизнь лишь была сбором того, что никогда не случилось. Только сейчас начали появляться какие-то мгновения. Но предстоял сложный выбор между мгновениями любви или кайфа. И Рома пока не собирался выбирать. — Я никогда этого не понимал. Как не впасть в депрессию, понимая, что ты не проживёшь те миллионы мгновений, что проживают люди вокруг? Будь они хорошие или плохие, мне не достаёт их, — всё тише говорил Максимов. — В этом суть. Каждый проживает свою жизнь. Жизнь одна, и ты склонен сам выбирать свои мгновения. — То есть упущенные события, что были упущены не по твоей вине, можно воссоздать? Ты сможешь почувствовать родительскую любовь и заботу снова? — Нет. Я не это имел ввиду. Я про то, что не стоит гнаться за тем, что уже давно потеряно, что в принципе невозможно. — Извини... Я это вряд ли всё-таки пойму...       В голове появился образ мальчика, сидящего в подвале без еды и воды. Но Максимов завидовал даже ему. Этот мальчик ценит банальное удовлетворение потребностей, желая лишь пить и есть.       «Я недостоин всего этого» — прозвучало в голове у Романа. «Я должен страдать, пока не пойму значения простых вещей, необходимых для жизни».       Он иногда жалел о том, что его родители и окружение были слишком заботливы к нему. Ведь кто ещё воспитает в нём силу, кроме как боль и разочарование? Постоянное насилие в его образах — лишь напоминание о том, что он живёт лучше, чем те, кому не так повезло. Чем те, которые ценят жизнь.       Мысли быстро истощали силы Ромы, и он заснул на плече Марка, в объятиях любимого человека.       Эта любовь не была чем-то особенным. Сердце не билось чаще, дыхание не спирало от волнения, и даже страсти особой не было. Это другая любовь. Они просто знали, что нашли друг друга. Что смогут понять и принять жизнь другого без остатка. Хотя Рома активно поступал хреново по отношению к Марку, пока это не раскрыто, любовь будет продолжаться, но даже если всё вскроется, такая любовь так легко не распадается. Их отношения наполнены ложью, но иногда ложь — необходимая жертва. Лучше жить в незнании, чем чувствовать себя преданным.       Ложь необходима во всех сферах жизни, как бы это не было печально, но Рома это понимал, прожив всю жизнь во лжи: обманывая близких, обманывая учителей и преподавателей, одноклассников и одногруппников, друзей и незнакомцев, и, в первую очередь, обманывая себя. Приходится врать, чтобы выжить в этом истинном мире. Врать, чтобы не было лишних вопросов. Врать, чтобы не нажить себе проблем. Врать, чтобы сохранить своё физическое и моральное состояние. Это не ложь с намерением что-то прикарманить, кому-то сделать плохо, это ложь во имя спасения себя. Так и рождаются патологические лгуны в этом патологически «правильном» мире и обществе... Рому нельзя оправдать, и он сам это понимал. Но также он понимал, что иначе не может.       Ещё одно пробуждение. Во рту и горле было сухо, а голова сильно кружилась. С трудом встав с кровати, парень пошёл сразу же к ближайшей раковине, где набрал кружку воды и в спешке выпил. Стало чуть лучше.       Рома достал телефон, чтобы посмотреть время и дату и набрать Марка. 10 февраля, 12:06.       “Отлично” — пронеслось в голове Ромы.       Набрав Марку, послышались короткие гудки, известив о том, что Марк, скорее всего, занят рабочими звонками.       Универ снова пропущен, поэтому ничего не оставалось, кроме как пойти к Владу. Порывшись немного в комодах, парень нашёл недешёвое золотое ожерелье. Прихватив его с собой и закрыв комод, вернул всё как было и направился на улицу с ожерельем в кармане. Путь был быстрым, но в голову лезли не самые приятные мысли, которые Рома пытался гнать.       Придя к полусгнившему дому, Максимов открыл калитку, что достаточно сложно поддавалась, и, пройдя к двери, постучал пару раз. Ответа не последовало. Только спустя несколько минут дверь отворилась, в дверном проёме стоял Влад, потирая глаза. — Чего в такую рань? — Ну, мне делать больше нечего было. Да и хотелось бы немного... — Я тебя понял. Заходи, все в шараге, а я спал.       Влад отошёл от двери, пропуская парня в дом. — Извини, что разбудил. Я думал, тут Гера будет... — Всё нормально. Располагайся на диване и, если ты не против, я пойду спать на второй этаж. — Хорошо.       Парень пролез через столик, что стоит у дивана, и лёг, смотря в потолок, а Влад пошёл обратно на второй этаж.       Тем временем Марк взял отгул, готовясь к грядущему празднику: Дню святого Валентина. К тому же, Марк совершенно случайно узнал, что в этот же день у Ромы был День Рождения. Предстояло найти стоящий подарок и придумать, как провести этот день.       Выбор пал на магазины электроники. Долго думая, что же понравится его парню, он всё же остановился на компьютере, но, вспомнив, что Рома увлекается писательством, Марк обратил внимание на ноутбуки.       Долго поискав нужный ноутбук, он купил один из мощнейших на данный момент. MSI модели GE76 Raider.       Отвалив за него весьма немалые деньги, парень, удовлетворённый своим выбором, забрал купленный ноутбук и поехал домой, ни капли не сомневаясь в том, что потратил столько денег на свою новую пассию. Это была не просто пассия, это был почти что родной человек, хоть и знакомы они чуть меньше месяца.       Он был простым, хоть и богатым, человеком, не восхваляющим свои деньги и возможности. Живущим наконец-то здесь и сейчас. Роман стал для него маяком во времени, на который Вернов старался ориентироваться, а также якорем, за котором он держался, дабы снова не утратить эмоции и не пасть в тернии зависимости.       Для него, как и для Ромы, любовь была единственным спасением. Годы страданий, годы скитаний, годы неразберихи в жизни и в себе. Всё это прошло. Но навсегда ли продержится любовь? Это его беспокоило, но он был собственником, который ни в коем случае не отпустит своего спутника, если это не будет необходимо.       Но что есть любовь в понимании Марка? Это точно не дорогие подарки, что он всё же захотел сделать. Любовь — это, в первую очередь, самоконтроль и разделение боли, нажитой в этой жизни. Он был готов принять всю боль Максимова, но Рома не хотел полностью открываться, что крайне печалило Вернова.       «Что же мне сделать тебе?» — спросил Марк у себя в голове, представляя перед собой Рому.       Будь Рома и правда перед Марком, он бы отказался от помощи, но Вернов этого ещё не знал, пусть и уже достаточно времени провёл рядом с ним. Максимов казался ему загадкой, которую так хочется разгадать.