Клятва на крови и все прелести созависимости

      Резкая тупая боль в голове заставила проснуться. Открыв с испугу глаза, парень увидел какого-то страшного с вида мужчину, что мыл полы. — Просыпайся! — пробурчал он себе под нос, ударяя шваброй по животу.       Рома инстинктивно прикрыл живот руками и только заметил, что его руки и ноги уже не связаны. Встав босыми ногами на мокрый линолеум, парень попытался выбраться из палаты. — Помыто, долбаёб, ждать не учили? — крикнул мужчина, ударив по ноге всё той же шваброй.       Рома прикусил губу, и продолжил идти, извинившись. — Куда ты? — грозно спросила большая быдловатая на вид тётка в халате, что лузгала семечки. — В туалет? — неуверенно ответил парень. — Давай, быстро, скоро завтрак, — произнесла она, показывая в сторону туалета.       Пол был крайне холодным, что вынуждало идти быстрее, да только ноги не привыкли к ходьбе. Опёршись на стену рукой, Рома похромал в сторону туалета, чуть согнувшись от усталости. Дойдя до заветной двери, она резко открылась, ударив Максимова так, что та сбила его с ног. — Ой, блять, извини, — произнёс бородатый мужчина, что открывал дверь, протянув руку помощи. — Сильно ударил?       Рома помахал головой и ухватился за руку, с трудом поднявшись. — Ты тут новенький же, да? — Да. Вчера поступил, — опустив взгляд, виновато произнёс Рома, виня лишь себя. — Меня Толик зовут, а тебя? — глазея на Рому, протянул руку Толик. — Рома. — Сигареты есть? — Нет. А что? — Идём, поделюсь.       Мужчина зашёл в туалетную комнату, а следом и Рома, оглядывая помещение. Холодный коричневый кафель на полу, на потолке, на стенах, три дыры в полу, использующиеся как туалет, а напротив двери было отрытое маленькое окно с решёткой.       Роме протянули сигарету и подожгли. Глубоко затянувшись, парень подержал чуть-чуть дым в себе и с удовольствием выдохнул. — Дай покурить, — молящим, хрипящим голосом просил дед, которому на вид было все сто, если не больше. Он начал тянуть свою сморщенную руку к сигарете. — Нахуй иди! — крикнул на него Толик, сильно ударив того по протянутой руке. — Курит же, видишь?       Максимов сильно испугался резкого крика. Сделав ещё тяжку, начали неметь замёрзшие ноги, а голова сильно закружилась. Вокруг собиралось всё больше народа, что наблюдали за сигаретой. «Давно же я не курил» — подумал парень, затянувшись ещё раз. Докурив до фильтра, парень хотел выбросить сигарету, как вдруг этот самый дедок протянул руку. — Тут же курить уже нечего. — Дай! — крикнул он, выхватив сигарету из рук. — Весело тут... — обратился Максимов к Толику, приподняв от удивления брови. — Ну, а ты чего ждал от этого места? Ты тут зачем вообще? — заинтересованно спросил он, резко переведя тему. — Ну... Я вскрыться пытался. — Молодой парень, зачем же вены резать? — Сложилось так как-то. А ты почему? — За кражу телевизора, — с усмешкой произнёс Толик, двигаясь к выходу из туалета. — Эти уёбки меня сюда кинули.       Голос женщины, которую Рома недавно встретил в коридоре, раздался уже из противоположной части отделения. — Таблетки, на завтрак, таблетки! —всё повторяла она, раздавая толпе людей те самые разноцветные таблетки.       Рома подошёл к тележке с лекарствами, на что ему ответили, что для него пока таблеток нет. Сев за один из немногочисленных столов, за которым сидели парни примерно того же возраста, что и Рома, он их поприветствовал и назвался. — Тут вообще занято, — произнёс лысый парень лет семнадцати, выглядящий намного лучше, чем люди, лежащие в палате Ромы. — Постой пока, подожди. Если не будет свободных мест, мы подвинемся.       Максимов встал из-за стола и стал ждать, пока все усядутся. Минут, наверно, десять на это потребовалось, но свободных мест не оказалось. Снова подойдя к тому столику, парень попросил подвинуться, виновато смотря в пол, но они всё-таки подвинулись, кое-как поместившись на лавке. — Ты тут из-за чего? — спросил тот же лысый парень, внимательно смотря на Рому.       Рома повторил примерно те же слова, что говорил Толику, понимая, что ТУТ будут спрашивать это практически все. — Дима, — протянул руку парень, широко улыбаясь.       Рома пожал руку и уткнулся взглядом в стол, ожидая конца завтрака. «Как же тут долго течёт время...» — подумал Рома, как вдруг пришли четыре мужчины, держащие в руках по одному огромному бидону на двоих. — Ммм, как пахнет! — радостно воскликнул Дима, улыбаясь ещё сильнее.       Роме стало плохо уже от самого запаха. Люди с бидонами прошли дальше, выходя из отделения, дверь из которого санитар любезно открыл своим странного вида ключом, похожим на продолговатый многогранник. — А куда они? — поинтересовался Рома. — В женское отделение. Там некому выходить за едой, вот они и носят им, — совершенно спокойно ответил парень, будто его вовсе не касалось то, что он лежит в этом ужасном месте. — И долго ты тут? — Не знаю. Наверно, месяца три уже, — Дима пожал плечами, погрузив парня в ещё больший ужас.       Одетые мужчины снова вернулись в коридор, на этот раз уже неся еду себе. Из подсобки вышла женщина в халате, держа перед собой большую доску, на которой лежала гора нарезанного батона с маслом. Другой же санитар, открыв крышку бидона, начал «ляпать» еду на тарелки, передавая полные подносы пациенту, что начал разносить завтрак по столам, у другого же бидона стоял мужчина с смуглой кожей и усами, разливая по кружкам компот.       Стало намного шумнее, разносящий на всех кричал, а хватающие еду пациенты кричали в ответ.       Взяв еду с подноса, парень покопался в еде, преодолевая приступы тошноты, но он так и не сумел притронуться к этой странной и незнакомой ему каше. — Чего не ешь? — уплетая за обе щеки, спросил Дима, не до конца пережевав. — Я не хочу. — Мне отдай тогда, я не против. А булочку будешь?       Рома молча подвинул свой кусок батона и железную тарелку с кашей, наблюдая за тем, как все вокруг едят эти помои, причём с огромным удовольствием. Взяв кружку с компотом, которая, кажется, уже была использована до него, судя по крошкам на краешке кружки, парень начал медленно попивать компот, обжёгшись им, ибо не рассчитал, что он настолько горяч.       Рома долго дул на компот, после чего выпил, оставив фрукты на дне, что тоже у него взял Дима, и пошёл в туалет, чтобы немного перевести дух в одиночестве. Одиночество длилось недолго. Вошёл мужчина лет сорока, закурив сигарету. — А чего у тебя длинные волосы? — спросил незнакомец, кидая косой взгляд на Рому. — Ну... Это имидж мой. — Имидж... Молодец ты. Нужно делать то, что хочешь именно ты. Но меня это привело, как видишь, сюда. — А что вы сделали? — Убийство. Но это была случайность. И из-за этой случайности я три года уже тут лежу. А тебя за что упекли?       Рома лишь показал перебинтованные руки. — Ты ведь понимаешь, что отсюда не выбраться? — В смысле..? — Обычно люди, которым удалось отсюда выбраться, попадут сюда снова в ещё более худшем положении, — мужчина усмехнулся, докурив сигарету, и выкинул её в отверстие туалета. — Я не попаду. — Как знать, — произнёс мужчина, пожимая плечами, после чего предложил сигарету. — Держи. — Спасибо. А огоньку не найдётся?       Покурив, парень пошёл в свою палату. Улёгшись поудобнее, он укутал в жёлтое, видимо от мочи, одеяло свои замёрзшие ноги, пытаясь снова уснуть, но, как назло, появились звуки елозящей по полу тряпки и стуки швабры об пол. Приходилось как-то скоротать время, а потому он решил подойти к одному парню, что лежал по соседству, но диалог не завязывался: парень отвечал на всё молчанием и пристальным взглядом. Ничего не оставалось, кроме как просто лежать.       Вскоре санитары и медсестра начали одеваться, готовясь сдать смену. До поста санитаров подходили люди из другой смены. Один из них весьма приглянулся Роме. Миленькое личико, сам парень весьма миниатюрный, имеет модельную стрижку и красивые зелёные глаза. Сложно сказать, что он на самом деле санитар, но он был одет в соответствующую форму. В мыслях сразу же завязался образ изнасилования этого парня, заставший Рому почувствовать всю свою мерзость, но что его ещё больше пугало — ему нравился этот вид. — Так... Тут у нас новый пациент, — начал рассказывать Виталий. — Депрессивный, пытался покончить с собой, но ведёт себя спокойно. Мы его вчера привязали, но, думаю, не стоит снова этого делать.       Парень пристально смотрел на Рому, пугая его пустым взглядом. — В остальном всё по-старому. Посчитали дважды, семьдесят семь человек. Удачи, — положив на секунду руку на плечо, сказал Витя, собираясь уходить.       День обещал быть плохим, но если не лежать на вязках, очень даже сносно. Весь день парень провёл в кровати, смотря в потолок и о чём-то мечтая. Свою пищу он по-прежнему кому-то отдавал, наслаждаясь хотя бы пустотой.       Всё происходило очень медленно, что сильно раздражало Максимова. Молоденький санитар временами заводил с ним от скуки диалог, спрашивая какие-то обыденные вещи.       Утро следующего дня начиналось абсолютно так же, помимо того, что нужно было пописать в баночку и сдать кровь, что парню не сильно приглянулось, ведь в его организме скапливались следы употребляемых им веществ. Взяв четыре колбочки крови, парня отпустили из процедурного кабинета и под надзором провели в его палату.       Как только началась новая смена, начался «обход», который все так ждали почему-то. В палату зашли пять врачей с бумагами, спрашивая всех об их состоянии, после чего один из врачей вызвал Рому к себе после обхода.       Блондинистая девушка, с виду крайне добрая, предложила пойти с ней, что Максимов и сделал. Парень заново рассказал ей о большинстве своих проблемах уже на автомате. — Так.. Значит, я назначаю тебе хорошие антидепрессанты и нейролептики, когда тебе станет получше, мы как можно скорее переведём тебя в другую палату. А пока ты хочешь умереть, я не могу этого сделать. Постараешься?       Рома кивнул и вышел из кабинета психиатра, направившись в свою палату, но в этот раз без сопровождения, почувствовав лёгкую свободу.       Уже через час наступил обед, на который парень пошёл, но в этот раз всё было иначе. Рядом с ним стоял один из санитаров, что очень громко на всех кричал и матерился. — Жри давай, — с ноткой недовольства произнёс он. — Я не хочу. — Мне тебя с ложечки покормить? Я отпизжу тебя, если ты не поешь, — угрожал мужчина со сморщенным грозным лицом.       Максимову всё же пришлось начать есть слипшиеся полужидкие макароны, что были похожи больше на загустевший суп. Еле доев свою порцию, парень отказался от первого и, выпив кружку чая, встал из-за стола, двигаясь в сторону туалета.       Засунув два пальца в рот, парень почувствовал рвотный позыв, но ничего не получилось. Он долго пытался вызвать у себя рвоту, но это, увы, не увенчалось успехом — нужна была вода.       Опечалившись, парень пошёл в свою палату, снова кутаясь в грязное одеяло и разглядывая потрескавшиеся стены. Ужас никак его не отпускал. Мало того, что это место явно не приспособлено к жизни, так ещё и угрожают. Роме стало невыносимо тут находиться, нахлынули слёзы, слёзы понимания. Понимания неизбежности.       На следующее утро захотелось в туалет. Живот сильно крутило, и парень медленно пошёл к назначенной цели, но, зайдя внутрь комнаты, забитой людьми, стало действительно страшно. Рома крайне боялся, что придётся сходить при всей этой толпе, но она не расходилось, поэтому пришлось делать это при них. Сев на корточки, парень наблюдал за всеми, чтобы те, не дай бог, не увидели его за таким мерзким делом.       Ноги сильно уставали от данной позы, но наконец-то это кончилось под звуки пердения ртом одного из пациентов, что пристально наблюдал за Ромой. Максимов, кажется, покраснел, но ничего не оставалось, кроме как попросить у кого-то туалетной бумаги.       Сделав свои дела, парень попросил у Толика сигарету, чтобы хоть как-то успокоиться. Быстро её выкурив, парень направился в палату, из которой он ещё ходил не раз, ибо раздражение кишечника с непривычной для Ромы едой давали о себе знать.       Под вечер наступило время «заказов». Спросив разрешения, парень пошёл в кабинет старшего медбрата, что занимался хранением документов, денег и телефонов. — А у меня есть деньги? — очень тихо спросил Рома, боясь отрицательно ответа и садясь напротив медбрата. — Да, у тебя три тысячи. Что заказывать будешь? — Сигареты, желательно блок. — Каких? — Каких-нибудь дешёвых. — Хорошо. Что-то ещё? — Шампунь и туалетную бумагу, пожалуйста.       Старый мужчина кивнул, записав слова Ромы, и попросил войти следующего.       Жутко хотелось курить, но его спасители уже устали угощать его, поэтому пришлось лишь ждать. От таблеток сильно кружилась голова, а стены будто дышали, что было крайне для него неожиданно. «Ну, хоть как-то отвлечься можно» — подумал парень, усмехнувшись себе.       Спустя некоторое время послышался крик медбрата, мол, принесли заказы. Рома направился к кабинету мужчины, но вдруг сзади послышался крик того мужчины. — Ты куда блять? — Мне сигареты забрать нужно, — повернувшись к санитару, произнёс Рома и снова отвернулся. — Ложись, тебе принесут.       Максимов сел обратно на кровать, ожидая. Выдали лишь одну пачку, дабы другие не украли, но и этого было достаточно. Первым делом Рома спрятал остальную часть заказа под подушку и пошёл в туалет покурить, после чего, успокоившись и собрав мысли в кучу, вернулся назад на койку, от которой уже болела спина. Металлическая балка, расположенная посередине кровати, очень мешала спокойно лежать.       Не успел он лечь, как медбрат снова начал всех созывать, но теперь чтобы позвонить. Рома, забрав свой телефон, сразу позвонил Марку, что всё так же не отвечал, но очень хотелось услышать его голос, что было невозможно. В отчаяние парень позвонил матери, что сразу взяла трубку. — Ма... — тихо произнёс парень. — Я в психушке. Тут издеваются надо мной, забери меня, — расплакавшись, дрожащими руками парень держал у уха телефон, почти шепча. — Я попытаюсь. Где ты именно? — Я не знаю, мам, мне страшно... — Успокойся. Я как-нибудь найду тебя. — Возвращаем телефоны, — кричал санитар, что контролировал то, чтобы телефоны не забрали и не сказали лишнего.       Рома вернул телефон в коробку и пошёл в свою палату.       В один прекрасный день таблетки показали себя. Парень проснулся с сжимающейся челюстью, что не мог разжать. Ноги и руки сводило, выкручивая из стороны в сторону. Подойдя к Виталию, парень описал свою проблему. — Сковывает, да? Ща таблеточку принесу, подожди тут, — произнёс мужчина и ушёл в сторону процедурного кабинета.       Возвратившись с таблеткой, санитар протянул её, приказав ссосать при нём. Ссосав горькую таблетку, Максимов широко открыл рот, показывая, что уже ссосал. — Полежи немного, скоро подействует.       Но не легчало. Прошло около двух часов, а сводило всё так же, челюсть уже болела настолько сильно, что хотелось плакать от боли. Парень пытался разжать челюсть и нормально её поставить, но зубы судорожно тёрлись друг об друга, скрипя. Выйдя покурить, парень снова столкнулся с Толиком. — Хуёвый у тебя вид. Сковывает? Циклодол просил? — Да, н-не помогает, — жалобно протянул Максимов, еле открывая рот и засунув туда сигарету, с трудом удерживая её между губами. — Я тебе кофе принесу сейчас, подожди. — Х-хорошо, — с трудом произнёс парень.       Эти несколько минут были мучительно долгими, но парню наконец-то принесли кружку крепкого кофе. — Выпей, должно полегчать.       Выпив залпом кружку горячего кофе, парень продолжил курить, а покурив, пошёл обратно в кровать, стараясь расслабиться. Казалось, что это никогда не кончится, но уже через десять минут скованность медленно отпускала, принеся облегчение.       Также Толик принёс и бутылку с водой, дабы было что пить Роме. Но это был не только способ пить, но и способ избавления от пищи. Все следующие дни он напивался воды до краёв и засовывал пальцы в рот, надеясь, что он не успел потолстеть. Но кто-то его сдал.       В один из дней, в процессе извержения еды из желудка, в туалет вошёл санитар. — Ты что блять делаешь, уёбок!? — крича, спросил мужчина, подходя всё ближе к Роме. — Тошнит... — Тошнит тебя? Помочь? — он подошёл и дал оплеуху, от которой Максимов упал на кафель, свалившись на ступеньки, что подводили к туалету. — С этого дня ты не будешь ходить в туалет один. Если ещё раз что-то выкинешь, я тебя привяжу и, обещаю, тебе не поздоровится.       Рома молча кивнул, достав сигарету.       Жизнь в психушке медленно превращалась в вялотекущую рутину. Таблетки, завтрак, полы, смена, врачи, капельницы, обед, полы, тихий час, ужин, полы, таблетки, уколы, сон. На душе становилось более спокойно, чем раньше. Пришла стадия принятия. Просто нужно выполнять как робот все задачи, чтобы скоротать новый день.       Но жизнь решила снова подкинуть сюрприз. Быдловатая женщина объявила, что сегодня чистый четверг. Рома ещё не знал, что ему предстоит пережить. Санитары и медсёстры стали толпой сгонять мужчин в ванную, поливая их со шланга горячей водой, и до Максимова дошла очередь. Медленно раздевшись, парень встал под струю воды, прикрывая руками своё достоинство. Это было ещё более худшая пытка, чем поход в туалет. За водой не было видно слёз, но это неожиданно сломало парня.       «Разве я животное?» — повторял про себя от обиды парень.       Эта была обида не только на санитаров, но и на всю эту систему, на это место, на жизнь и, в конечном счёте, на себя. Нужно было просто убить себя, но даже этого не получилось. У него вероломно забрали право на смерть.       Вытершись, ему дали большого размера одежду, побрызгали чем-то от паразитов и прогнали в палату. Одевшись уже в палате, он упал на койку, полностью обессилив. Парень понял, что в этой гнетущей палате и в этих условиях он точно не выдержит, поэтому решил начать врать.       На следующем обходе Рома старался уверить врачей в том, что он больше не хочет умирать. Это произошло легче, чем он думал. Наконец-то перевели в другую палату.       Познакомившись со всеми, Максимов пристроился к свободной койке, облегчённо вздохнув.       Было достаточно одного дня, чтобы понять различие наблюдательной и первой, самой лучшей палатой. После бесконечного шума тишина оказалась раем. — Чифирчик пьёшь? — выбил из мыслей лысый мужчина, что лежал в углу палаты. — Можно.       Подсев к нему на кровать, парень стал наблюдать за приготовлением чифира в психушке. Нагрев воду кипятильником, мужчина положил много рассыпного чая и несколько ложек кофе в контейнер, плотно закрыв его крышкой. — Ты раньше пил эту бурду? — поинтересовался мужчина. — Нет, не пил. — Смотри, чтобы плохо не стало. Тут кофе и чай запрещены почти для всех. — Почему? — Ими можно сбить действие таблеток.       Наконец-то чифир заварился и Коля, тот самый мужчина, предложил Роме первым попробовать. Хлебнув глоток обжигающей жидкости, парень был достаточно удивлён вкусом. В отличии от восьми ложек кофе это небо и земля, чифир был даже в каком-то своём роде весьма вкусный. Распив бадейку, Рома переместился на свою кровать.       Приближалось время спать. Выпив свои таблетки, все пошли курить, после чего разлеглись по своим кроватям. После подсчёта пациентов, санитар выключил свет только в этой палате.       Рома уже будто не помнил, какого это спать без света.       Но, не смотря на это, с каждым днём паника нарастала, и в то же время она была не сравнима с паникой при поступлении. Хотелось поскорее домой, поэтому парень начал убивать время шахматами, картами, чифиром и писательством стихов.       Врач оглашала хорошие результаты на счёт здоровья Ромы, но он ведь знал, что это всё выдуманная им ложь. Частично. Всё же мыслей стало меньше, но это скорее из-за того, что парень просто сломался, перегорел.       На подушке после сна всегда была огромная лужа слюны, а сна было ничтожно мало, транквилизаторы не справлялись, потому он решил попросить побольше снотворных на ночь.       Но он не осознавал, какая это ошибка. Проснувшись глубокой ночью, парень понял, что лежит в собственных экскрементах. Вскочив с койки, что тоже была грязная, он стоял в остолбенении, не зная, что делать. Всё же пошёл к посту санитаров. — И-извините... Я это... В кровать...       Сонная женщина приоткрыла глаза, смотря на Рому, после чего вскочила. — Ах ты ж сука! Обосрался! В первой палате лежит! — кричала на парня та огромная, по меркам Ромы, женщина, но этим лишь усугубляла ситуацию. — Перевести тебя нахуй надо, скотина ты ебаная!       Рома лишь выслушивал ругательства санитарки, готовый провалиться со стыда сквозь землю. Ему открыли дверь в ванную, а сами разбудили одного из пациентов, чтобы тот собирал грязное постельное бельё. Роме хотя бы сейчас не приходилось мыться среди других мужчин, что хоть как-то радовало парня.       Помывшись, ему выдали другую одежду и отправили дальше спать. Но сна уже не было. Был лишь бесконечный стыд. Он знал, что во всём виноваты таблетки, но не мог не винить себя. Достав тетрадь, что ему подарил сосед по палате, парень начал набрасывать строки стихотворения, чтобы хоть как-то отвлечься. Он просидел так около двух часов, но, наконец-то, тело захотело спать. Улёгшись поудобнее, Рома прикрыл глаза и лёг в позу эмбриона, думая о смысле этой ничтожной жизни.       Остальная часть ночи прошла спокойно. А на утро парень рассказал об этом инциденте своему врачу, преодолевая свой страх.       «Какой же это позор» — думал Рома, пока врач не начала говорить: — Это нормально. Видимо, мы переборщили со снотворным. Будь спокоен, я всё объяснила Любе и Маше. — Спасибо... — Мы тебя скоро выпишем, ты на поправку пошёл, но лицо у тебя грустное постоянно... — Я просто не вижу тут вещей для улыбки. — Ничего, приедешь ты домой, обещаю, порадуешься.       Рома хотел что-то сказать на счёт этого, но он понимал, что больше не может тут лежать, поэтому приходилось молчать.