Проси прощения

Я подошел к окну, глядя на темное небо, усыпанное звездами. Луна, холодная и далекая, казалась насмешкой над его последними словами. Солнце… когда он в последний раз чувствовал его тепло? Сколько веков он провел в этой вечной ночи, питаясь чужими жизнями, забывая о собственной? Внезапно, я вспомнил. Вспомнил его глаза, когда он стоял передо мной в лесу. Не просто пустота, а что-то более глубокое. Отражение бесконечной боли, потерянности, словно он сам был заблудившимся в лабиринте собственного существования. И в тот момент, когда я ударил его, когда он не сопротивлялся, я увидел не демона, а сломленного человека. — Может быть, — прошептал я, обращаясь к ночной тишине, — может быть, именно в этом и заключается его шанс. Не в моей силе, не в моей жалости, а в том, что я увидел в нем нечто большее, чем просто монстра. Это именно то, о чем он и говорил… Этот бред долго в своей голове я долго держать не стал, ведь мы знаем, чем больше ты думаешь, тем больше ты себя накручиваешь… Ночью я спал очень беспокойно, кстати не только я. Вита тоже часто плакала и не особо хотела униматься, под утро вообще. Ее тихий, надрывный плач проникал сквозь сон, смешиваясь с моими собственными тревожными видениями. Это не было чем-то связным и логичным, просто отрывки каких-то моментов и они не были радужными…они были жестокими и беспощадными…я понимал, что нахожусь во сне, но не понимал, как выбраться…как проснуться… Пробуждение было резким, словно вынырнул из ледяной воды. Сердце колотилось в груди, а в горле стоял ком. Вита, наконец, успокоилась, уткнувшись в мою грудь, ее дыхание было ровным, но я чувствовал, как дрожат ее маленькие плечики. Я гладил ее по волосам, пытаясь успокоить и себя, и ее. Но образы из сна не отступали, они словно въелись в сознание, оставляя после себя горький привкус страха и отчаяния. Наверно вы спросите почему ребенок не с Незуко? Ей нужно было в то же время что появился демон уехать, куда? На отдых. Да согласен выглядит странно мать оставила ребенка на брата, а сама уехала, но вот такое вот решение. И это решение, как оказалось, было не самым лучшим. Незуко, моя сестра, всегда была той, кто мог найти общий язык с любым ребенком, но даже она, кажется, не справилась с этой задачей. Или, возможно, дело не в ней, а в самой Вите. Слишком много она пережила за свою короткую жизнь, слишком рано ей пришлось столкнуться с тем, что не под силу даже взрослым. И теперь, когда я смотрю на нее, такую маленькую и беззащитную, я чувствую не только ответственность, но и какую-то странную, новую для себя эмоцию. Страх. Страх за нее, за ее будущее, за то, что я могу не справиться. Солнце уже начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Но для меня этот рассвет не принес облегчения. Он лишь подчеркнул контраст между внешней красотой мира и той тьмой, что поселилась внутри меня. Все эти события за последние полтора года просто убивали меня изнутри. Все говорят, что черная полоса она проходит и наступает белая, а тут как будто я все больше и больше погрязаю я этой черноте.  Я встал с кровати, стараясь не разбудить Виту. Ноги словно ватные, голова гудит. Нужно собраться. Нужно быть сильным ради нее. Я вышел на кухню, поставил чайник. Кофе сегодня не поможет, нужен хоть какой-то намек на спокойствие. Взгляд упал на календарь, висящий на стене. Зачеркнутые дни, как надгробные плиты. Полтора года… полтора года кошмара. Сначала умерли родителей, потом появление этого… существа. Затем Вита, сейчас Незуко которая решила бросить меня со своим ребенком, да я говорил, что буду помогать, но не настолько же учитывая, что я ей рассказал, что происходило со мной в последние время. Я закрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Но они, как тени, не оставляли меня в покое. Я вспомнил, как Незуко, полная надежды и решимости, обещала вернуться. Она всегда была сильной, но даже самые крепкие могут сломаться под тяжестью обстоятельств. Я не мог не думать о том, что, возможно, она тоже потерялась в этом мрачном лабиринте, как и я. Чайник закипел, и я, словно в трансе, налил горячую воду в чашку. Пар поднимался, обволакивая меня теплом, но это тепло не могло согреть мою душу. Я посмотрел в окно, где первые лучи солнца пробивались сквозь облака, и вдруг ощутил, как внутри меня что-то щелкнуло. Может, это был тот самый момент, когда я должен был решить, что делать дальше. Вита тихо сопела, и я снова взглянул на нее. Она была такой беззащитной, такой маленькой. Я вспомнил, как она смеялась, когда мы играли в прятки, как ее глаза светились радостью. Я не мог позволить, чтобы эта тьма поглотила ее. Я должен был стать для нее опорой, даже если сам едва держался на ногах…