Проси прощения

Уже как неделя, как нет Незуко, и, признаюсь честно, это очень тяжело – следить абсолютно за всем. Каждый шорох за дверью заставляет сердце замирать, каждый детский плач отдается в груди болезненным эхом. Я научился готовить кашу, которую она любит, научился менять подгузники, не вызывая у нее истерики, научился успокаивать ее, когда она просыпается ночью от кошмаров, которые, я уверен, ей снятся. Но это все лишь поверхностные навыки. Внутри меня все еще зияет пустота, и я боюсь, что эта пустота может отразиться на ней. Да я и раньше жил один, но главное «но» я бы сказал у меня не было годовалого ребенка на руках и не было демонов, вокруг которые ей богу так и хотят сожрать меня изнутри своими высказываниями. Их слова, словно острые осколки, впиваются в душу, напоминая о моей слабости, о том, что я не тот, кем должен быть. Они шепчут о моей неполноценности, о том, что я не смогу защитить ее, что я обречен. А я… я просто пытаюсь дышать. Все их разговоры о том, чтобы стать демоном или встать на их сторону и помогать им буквально душили меня. Ну представьте это развернуть жизни на сто восемьдесят градусов. Это ужасно. Но, впрочем, мне некогда было об этом думать я занимался ребенком, сидел с ней на коврике в гостиной и играл в игрушки. — А тебе идет быть отцом — послышался голос сзади меня и когда я повернулся увидел его ухмылку — А тебе идет не быть тут — ответил с раздражением и пересел немного ближе к Вите на всякий случай — Ой ну не груби, давай не будем забывать кто кричал им той ночью подо мной, так что не прибедняйся — перепрыгнул диван и сел на него — Эта была ошибка, а теперь сделай одолжение уйди от сюда, тут ребенок, а ты своими глазищами светишь тут.  Ну как вы понимаете далеко он не ушел, просто остался на месте и смотрел на меня будто ждал, когда я к нему прыгну с объятиями. Но нет у меня ребенок и быть еще чьей-то куклой времени и сил не было, не то чтобы я хотел… Он продолжал сверлить меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли, выудить из меня хоть какую-то реакцию, кроме этой ледяной отстраненности. Его присутствие, как всегда, было навязчивым, как назойливая муха, от которой не знаешь, как избавиться. — Ты знаешь, я ведь могу помочь, — снова подал голос он, и в его тоне проскользнула нотка чего-то похожего на… жалость? Или, может, это была просто очередная попытка манипуляции. — Нет спасибо помощь в постели и убийствах мне не нужна. Я справлюсь сам. И знаешь что? Мне плевать на твои предложения, на твои ухмылки и на то, что ты думаешь обо мне. Моя единственная забота сейчас – это Вита. И я сделаю все, чтобы она была в безопасности. Даже если для этого придется столкнуться с тобой. Он усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то новое, что-то, чего я раньше не видел. Неужели он понял, что я не сдамся? Что я готов бороться за свою дочь, несмотря ни на что? — Ты становишься интереснее, — проговорил он, медленно поднимаясь с дивана. — Но помни, я всегда рядом. И когда ты поймешь, что один не справишься. Он вышел так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий запах крови и ощущение тревоги. Ну понятно мы снова откатились назад в этой игре, снова он такой миленький не примечательный просто приходит и уходит, а после я так понимаю опять его стадия хардкора. Чего ожидать дальше? Да я и сам не знаю я каждый день задаюсь этим вопросом и каждый раз такой кошмар происходит. А пока все спокойно я взял Виту на руки и отнес на верх уложил в кроватку. Я подошел к ней, осторожно поправил одеяльце, и ее маленькая ручка инстинктивно сжала мой палец.