Проси прощения

Я сидел на полу, прижимая к груди онемевшее плечо, и смотрел, как кровь растекается по полу тёмными, почти чёрными лужами. В голове всё ещё звенело. Вита всхлипнула во сне и снова затихла — надо было перевязаться, пока она не проснулась окончательно. Встать. Надо встать. Но тело не слушалось. А потом воздух сжался. По-другому. Не так, как с тем демоном. Не холодно и гнилостно — а тяжело, давяще, будто на плечи рухнула гора. Я замер, это чувство было уже знакомое, но почему-то сегодня ощущалось как в первый раз. — Ну надо же. — Голос тихий, почти ласковый, и от этого только страшнее. — А я-то думал, ты просто прячешься от меня, как таракан под плинтусом. Оказывается, ты тут… гнездо свил? Из темноты угла, где не было ни шкафа, ни двери, вышел Мудзан. Спокойный, идеальный, в своём обычном обличии — человек, которого никто не примет за чудовище, пока не заглянет в глаза. Он окинул взглядом разгромленную прихожую, мою рану, лужи крови, а потом его ноздри едва заметно дрогнули. Он втянул воздух. И замер. Впервые за всё время, что я его знал, на его лице появилось нечто иное, кроме скучающего превосходства. Удивление. Настоящее, живое, почти человеческое.  Вот это да, чтобы Мудзан и так посмотрел на кого-то, это что-то за гранью понимания, он что волнуется? — Чужой, — медленно произнёс Мудзан, будто пробуя слово на вкус. — Не мой. Не моего круга. Не моего… вообще. Откуда? — Я думал, это ты развлекаешься, очередная твоя проверка — выдавил я сквозь боль. — Письма там. Угрозы. — Письма? — Он перевёл на меня взгляд, и в этом взгляде вдруг вспыхнуло что-то опасное. — Ты получил письма? От кого? — Если б я знал, я бы не сидел здесь с дырой в плече. Мудзан замолчал. Недолго. Очень недолго. А потом произошло то, чего я никак не ожидал. Он взбесился. Не показно, не театрально — нет. Просто воздух вокруг затрещал, стены пошли тонкими трещинами, а я вдруг отчётливо понял, что нахожусь в одной комнате с существом, которое может стереть меня в пыль, даже не заметив.Конечно я это знал давно и привык уже к этой мысли, короче вы знаете. Его глаза потемнели, пальцы сжались в кулаки, и он прошипел — тихо, но так, что у меня кровь застыла в жилах: — Какой-то пёс пришёл на мою территорию. Охотится за тем, что принадлежит мне. — Он резко повернулся ко мне, и я вжался в стену. — И ты, жалкий человек, позволил ему уйти? — Я позволил ему ранить меня и свалить, — поправил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Если б мог — убил бы. Но мне нужно было заслонить Виту. Мудзан замер при этом имени. Медленно, очень медленно его взгляд переместился с меня на дверь детской. Приоткрытую. Там внутри тихо посапывала девочка, даже не подозревая, какая тварь стоит в двадцати шагах. — А ну да у тебя же малявка, — констатировал он. Без эмоций. —Не притворяйся что не помнил о ней  — Забавно. Ты готов умереть за чужого детёныша. И при этом бегаешь от меня уже столько лет. — Он сделал шаг, обходя лужу крови, и наклонился, разглядывая следы когтей на полу. — Запах… не мой. Не верхнего круга. Вообще не из наших. Это что-то другое. Древнее, но не наше. Он выпрямился и посмотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать. — Ты влез во что-то, причем очень хорошо влез. Во что-то, чего я не контролирую. А я, знаешь ли, не привык терять контроль. — Я ни во что не влезал, — огрызнулся я, зажимая плечо. — Меня в это втащили. Письма приходили месяцами. И вот сегодня — этот. Мудзан молчал долго. Потом протянул руку — я дёрнулся, но он лишь взял с пола обрывок чего-то, оставшийся от твари. Похоже на клок шкуры. Поднёс к лицу, втянул запах. И вдруг его лицо исказилось — впервые я видел на нём что-то похожее на тревогу. — Это не демон, — сказал он тихо. — Не в том смысле, к которому мы привыкли. Это что-то из другой бездны. И если оно охотится на тебя… значит, ты ему зачем-то нужен. Я хотел спросить — зачем? Но не успел, из детской донёсся тихий плач. Вита проснулась. Мудзан посмотрел на дверь, потом на меня. И сделал то, чего я не ожидал — отступил на шаг, давая мне пройти. — Займись своим детёнышем, — сказал он с каким-то странным, почти усталым выражением. — А я пока разберусь, кто посмел охотиться на моём поле без разрешения. — Ты… поможешь? — не поверил я. — Я помогу себе, — поправил он ледяным тоном. — Твоя смерть принадлежит мне. И я не позволю какому-то безродному псу украсть моё развлечение. Он развернулся и шагнул обратно в тень — и в тот же миг исчез, оставив после себя только тяжесть в воздухе и запах старой вишни. Я просидел несколько секунд, тупо глядя на пустой угол, а потом Вита заплакала громче, и я, шатаясь, пошёл к ней. Левая рука кое-как работала — прижму её к себе, успокою, а потом уже думать буду. Хотя че тут думать, даже Мудзан не  знает что за гадость приперлась в мой дом, я уже молчу про то что если он мне поможет потребует в замен что-то. Если так подумать я и так уже его собака на коротком поводке, так что мне терять нечего. Но, может быть, хоть сейчас он займётся тем демоном, а не мной. И на сегодня это уже победа.