Уже утром мы снова чужие люди

Стены в доме снова заглушают крик… Кричи! Стены так привыкли, что я здесь один… Не молчи! Реальность происходящего просто не укладывалась у Миньярда в голове. Вот он — живой, красивый и определённо настоящий Нил Джостен стоит перед ним в своей старой футболке и смотрит с откровенным желанием. Не об этом ли Эндрю фантазировал долгими бессонными ночами? Да, именно об этом, но ситуация всё ещё выходила похожей на сладостный, чертовски детализированный сон. Что ж, Джостен отлично умеет разносить под ноль границы между сном и реальностью. — Оранжевый шёл тебе намного больше, — Нил тенью скользнул ему за спину и мягко стянул с его плеч сине-белую спортивную кофту с логотипом Орлов. — Этот ядерный пиздец нравился только тебе, наркоман, — с едва ощутимой одышкой отчеканил голкипер, поворачиваясь к собеседнику лицом, — и чего же конкретно ты хочешь сделать? –Хм-м, да есть пара идей, — мелодично протянул рыжий подстрекатель, безошибочно направляясь в сторону спальни, в которую ему так и не посчастливилось заглянуть в прошлый раз. Спальня, как и остальное жилище, была выполнена в монохромных тонах с минимальными извращениями интерьера. Главным объектом сегодняшних исследований несомненно оказалась огромная, двуспальная кровать, прикрытая пушистым, сизым пледом. Нил погасил весь основной свет, оставив в живых только небольшую прикроватную лампочку, а затем шумно растянулся по всей длине мягкого матраса. Эндрю наблюдал за всем этим действом с порога, но мгновенно подчинился, стоило Джостену позвать его поближе кивком головы. Одним движением парень притянул к себе Миньярда за ворот футболки и уставился в его карие глаза, ожидая ответов на несколько необходимых вопросов. — Где я могу прикоснуться? Эндрю не потребовалось много времени на самоанализ. Ответ был очевиден с самого появления Джостена в его доме. — Везде. Нил удовлетворённо кивнул. — Да или нет? — Да. — Да на что? — Да на всё. Спусковой крючок был спущен и бегунам дали добро на начало забега. Нил, нисколько не стыдясь своей порывистости, наклонился к губам голкипера, чтобы втянуть его в жадный, сладостный поцелуй. Эндрю не замечал ни прохлады, лишившись своей идиотской утепляющей кофты, ни промозглых струй воздуха, вытекающих из чуть приоткрытого окна — ведь на душе было как никогда тепло. Губы, рот, язык Нила буквально проходились везде, беспощадно нарушая все законы логического пространства о том, что нельзя находиться сразу в нескольких местах одновременно. Они как всегда боролись за первенство, грубо сталкивая языки и до крови прикусывая губы. Жизнь — это игра. В игре должен быть победитель, но никто не хотел отдавать победу так просто. Эндрю толкнул Джостена на спину, отчаянно прижав его к мягкой кровати. Сильные руки удобно разместились по обе стороны от рыжей головы, колени оказались между чужих подтянутых бёдер. Серый предмет гардероба нападающего нисколько не помешал блондину осуществить порыв, зародившийся в его мыслях ещё несколько дней назад. Ворот футболки был спешно оттянут, а горячие губы прижались к чернильной надписи «Memento Mori» посреди тонкой смуглой ключицы. Недолго думая, Нил решил послать всю свою хвалёную сдержанность к хуям и позволил вырваться наружу тихому, чертовски мотивирующему к продолжению стону. Холодные пальцы проникли под одежду голкипера, лаская и поигрывая с нежной кожей. Ладони прошлись по каждому позвонку, а когда Миньярд прикусил небольшой изгиб и нарочито медленно запечатлел на чужой шее несколько багряных меток, короткие ногти впились в его бока, оставляя небольшие следы в форме полумесяцев. Неожиданно, Нил слегка приподнялся на локтях, сокращая ничтожные несколько сантиметров между их телами. Эндрю потерял свою единственную опору, и вот они уже застыли в полу сидячем положении, похожие на сплетённый клубок ранее чего-то целого. Свет от лампы запутался в волнистых, блондинистых волосах. Тёмные зрачки заполнили всё пространство ореховой радужки, и Нил солгал бы, если бы заявил, что видел в этой жизни вещи, прекраснее данной картины. — Красиво. Эндрю нехотя отстранился от изгиба его шеи и взглянул на парня с немым удивлением. Подобная реплика требовала больше конкретики. Нил тихо засмеялся, заставляя сердце голкипера болезненно сжаться от мягкого невинного звука. Он слишком давно не слышал этот потаённый, доверенный только ему одному, смех. — Ты красивый, — Нил оставил целомудренный поцелуй в уголке его рта. — Невероятный, — теперь внимание оказали расслабленному изгибу крепкой челюсти. — Просто потрясающий, но, — парень подцепил край его несчастной футболки и осторожно потянул наверх, — слишком одетый. Намёк был понят беспрекословно. Когда лишняя одежда была безвозвратно откинута, Нил прошёлся дорожкой поцелуев от тёплой шеи до самой резинки чёрных, натянутых от очевидного возбуждения партнёра, боксёров. Эндрю не позволял себе лишних звуков, но дыхание, как будто бы он только что получил нагоняй от Ваймака и пробежал часовой марафон, выдавало его с головой. В его суровом одиночестве эта квартира была просто помещением, добровольной, пустующей тюрьмой. И только с появлением его рыжего помешательства она получила временное право называться домом. Джостен осторожно подцепил пальцем тугую резинку и, как обычно, не предполагая, а желая получить твёрдое подтверждение поднял свои сияющие голубые огни наверх. — Всё ещё да? — Проверься у сурдолога, я уже упоминал, что это да на всё. Нил получил зелёный свет и, больше не сомневаясь, стянул боксёры вниз, освобождая пульсирующий, горячий орган. У него за спиной остались годы практики и выявления способов, как заставить своего парня без особых усилий развалиться на куски. Наступил час снова попрактиковаться. Всегда такой болтливый, колючий рот наконец принялся за благое дело, поглотив в себя единственный способ заткнуть его хотя бы на минуту. Длинный язык скользил по всей длине, периодически возвращаясь наверх, чтобы тщательно обвести головку. Он специально не брал целиком, чтобы продлить эту мнимую пытку как можно дольше. Перед глазами у Миньярда мелькали цветные пятна, а пальцы ног подгибались под давлением эротического экстаза. Он не особо осознавал, что зацепился рукой за чужие шелковистые пряди и ощутимо оттягивал их после каждого особенно чувствительного движения. — Нил… — предостерегающе прохрипел голкипер, когда до долгожданной разрядки оставались считанные секунды. Рыжий понял команду и мгновенно отстранился, давая Эндрю необходимое время на передышку. У него всё ещё оставалась мотивация не прекращать процесс настолько быстро. — Я хочу, — парень подался вперёд, опаляя сбившимся дыханием чужое, порозовевшее ухо, — чтобы ты кончил глубоко в меня. Эндрю прикрыл глаза, концентрируясь на этой кучке слов, пытаясь хоть как-то сложить их в адекватное предложение и уловить конечный, истинный смысл. О, кажется получилось. Нил к тому времени уже успел покопаться в кармане оставленных джинс и вытащить на свет упаковку презервативов и дорожный бутылёк смазки. Он знал за чем идёт и чего хочет. Он подготовился. Эндрю, как и всегда, был особенно осторожен, когда дело касалось секса с проникновением. Он скорее самолично перережет себе горло, чем заставит его кролика почувствовать боль или дискомфорт. Первый палец проскользнул внутрь без особых преград, давая Нилу возможность свыкнуться с непривычной наполненностью внутри. Второй вошёл уже немного туже, но прикусанная губа и протяжный стон нападающего быстро сменились выражением полнейшей безмятежности и удовлетворения. С подготовкой было покончено и Эндрю в последний раз оценил лицо Джостена, подчёркивая даже самые незначительные детали. — Нерешительность тебе не к лицу, — Нил втянул Миньярда в жаркий поцелуй, нетерпеливо толкнувшись вперёд, — этой ночью всегда «да», не забывай. Что-то протяжно щёлкнуло, и резервные тормоза слетели окончательно. Нил из последних сил держался за крепкую спину голкипера и глотал выразительные звуки. Эндрю чувствовался внутри просто потрясающе. Плавные, нежные движения буквально сводили с ума и действовали не хуже высококлассного наркотика. Парень расслабленно прикрыл синие глаза и с упоением шептал любимое имя, потому что другие — чужие, не его, и никто ему кроме него не нужен. Но он не скажет этого вслух. Он не должен принуждать Эндрю к чему-либо, вешать на него ответственность за свои нелепые чувства. Есть только эта ночь, эти ощущения, а утром они проснутся, будучи чужими людьми, как и последние полтора года. Развязка наступила, словно живительный дождь посреди безводной пустыни. Нил удовлетворённо вздохнул, чувствуя надвигающуюся усталость. Казалось, его раскололи на тысячу частей, а потом снова сложили во что-то более целостное и благородное. — Иди ко мне, — тихо прошептал Эндрю, и Нил прижался к нему, положив голову на грудь. Она то и дело поднималась и опускалась, ещё не до конца отойдя от набранного темпа. Парень трепетно слушал чужое сердцебиение — ещё одно подтверждение того, что они сейчас вместе, только вдвоём в этом бескрайнем мире. И плевать, что завтра эта магия развеется и всё закончится. Он никогда не любил загадывать на будущее. Намного приятнее жить в настоящем моменте. — Ты же никуда не уйдёшь? — в голосе Миньярда проскочила пародия на детскую надежду. И на миг, только на миг, рыжему показалось, что Эндрю так же дорога эта ночь, как и ему самому. — До утра ещё далеко, — мягко ответил парень, окончательно закрывая глаза. Пушистые ресницы отбрасывали лёгкие тени на смуглые щёки. Миньярд откровенно пялился, запоминая каждую родинку и веснушку, пока ему это было позволено. Они заснули, разделив между собой всё тягучее наслаждение недавнего процесса и незабываемые воспоминания этой последней ночи.

----------- ✶ -----------

Оттолкни меня, но внутри так и будет пылать. Даже став пеплом, пламя будет цвести. Как в лихорадке, лихорадке, лихорадке, лихорадке… Хочу страдать от тебя. Прости… Нил проснулся от того, что кто-то мягко провёл по его волосам, запутавшись в буйстве рыжих кудрей. Какая-то психанутая его часть хотела вырваться, схватить пистолет, запрыгнуть в машину на полном ходу и бежать, бежать, бежать… Но его сдерживало давнее обещание — остаться, несмотря ни на что. Вот он и оставался. — Уже утро, — послышалось откуда-то сверху. Голос говорившего излучал высококонцентрированное напряжение. — Дениасология. Пункт тридцать первый, — Нил ещё глубже зарылся носом в чужую шею, ощущая кожей, потрясённый выдох где-то в районе своей макушки, — утро наступает либо со звонком тренера, оповещающим, что ты проебал тренировку, либо с ведром воды, опрокинутым тебе на лицо. — Это ты так нарываешься на ледяной душ прямо в постели? Нил протестующе замычал и наконец оторвался от своей жертвы. — В постели я предпочитаю только завтрак, но, если ты донесёшь меня до ванны, я буду крайне признателен. — Я не таскаю на руках чужих людей. Ах, да. Обещанное возвращение в суровую реальность. Нил с кошачьей грацией соскочил с чужой кровати, параллельно разминая затёкшую спину. Это было действительно хорошо, но всему хорошему свойственно заканчиваться. Дениас, вероятно, уже подогнал свой Ниссан на пустую парковку, но Нил ещё об этом не уведомлен, так как телефон ему необходим, разве что, чтобы подпирать хлопающую форточку. — Спасибо, Эндрю, — парень натянул через голову серую футболку и развязал холодную войну с джинсами, — если бы гей-клубы действительно работали по такому принципу, то я бы с удовольствием переехал в них жить. — В качестве шлюхи или сутенёра? — ловко изобразил отстранённость Миньярд, старательно закрывая от Нила кровящую и разбитую часть своей души. — В качестве бармена, — хитро подмигнул рыжий, направляясь к дверям. Теперь он на своей шкуре ощутил, что чувствовал Ники, изображая для других клоуна, пока внутри всё жгло кислотой. Дениас и правда стоял на пороге в пафосной джинсовке с кучей значков и спортивной сумкой, перекинутой через плечо. — Оттраханный Фокс, довольный Фокс? — невозмутимо уточнил Ортис, укладывая руку на чужое, тонкое плечо. — Не понимаю о чём ты, — Нил в последний раз кивнул Эндрю, переступая порог жизни, в которой ему больше нет места. Мгновенно наступившая боль была ожидаема, внезапное действие Дениаса — нет. Нападающий оттолкнул рыжего в глубь коридора, пока сам так и замер у входа, намереваясь проскочить внутрь. — Что ты творишь? — Финальные переговоры с дружественной республикой, — Ортис шагнул вперёд, ни капли не сомневаясь в своих действиях, — вали в машину, буду через минуту. Доверие — опасная штука. Люди, которым по праву и полностью доверяют, ответят доверием. Дениас всегда отвечал доверием Джостену. Теперь наступил черёд Нила ответить тем же. Он рыбкой скользнул в новый лифт, полностью потерявшись в своих сомнениях и догадках. У Дениаса всё под контролем, не так ли? Эндрю сидел посреди кровати, сотворив бурито из одеяла, и смотрел на нежданного гостя со смесью презрения и недовольства. Он не обязан быть снисходительным к друзьям Нила. Даже не так. Теперь он не обязан в принципе как-либо контактировать с жизнью Нила. — Привет, Миньярд, — Дениас улыбался искренне и открыто, — мы с тобой совершенно разные, но общая цель у нас одна — сделать Фокса счастливым. У меня есть некая сомнительная идея, но я поделюсь с ней только после твоего ответа на мой вопрос. Эндрю скучающе приподнял светлую бровь. Возможно, он был совсем немного заинтригован, но крикливому Льву вовсе не обязательно об этом знать. — Удиви. Дениас вновь улыбнулся, но в следующее мгновение принял вид нетипичной для себя сосредоточенности. Слова, словно острые кинжалы, слетели с его губ и так и зависли в утренней тишине. — Ты действительно его любишь? Да или нет?