Асимметрия

       2 сентября 1995 год        Время 6:00       Парень обернулся к сидящему за дорогим столом мужчине. Сжал руки в кулак, на лбу от злости взбухла вена. Будь его воля — дядька уже лежал бы мертвым, однако это слишком большой риск даже для сильного юноши. Снаружи люди, готовые прямо сейчас разорвать неугодного. Оставалось только молча кивать. — Я не подведу. — спустя небольшую запинку он продолжил — Я понимаю, что это не мое дело, но… не слишком ли опасно было слать того жирного ублюдка? Он ведь и разболтать все мог. — Кто не рискует, тот не пьет, мой уважаемый друг. Да и свинья слишком боязлива для того, что бы идти против льва. Он не остался бы в живых в любом случае. А эти малолетки во главе с Александром и тем пиздюком, который заместитель, слишком самонадеянны.       Парнишка даже возражать не стал, лишь кивнул и быстрым шагом двинулся к выходу. Молча выдохнул, выйдя в слегка освещенный коридор. Его потерянный взгляд будто искал ответы в трещинах на бетонном полу. Он не знал, что делать, чью сторону выбрать. В любом случае он — предатель, но кого же придется подвести? Игл или своего истинного босса, который так добродушно решил выделить средства на лечение матери? Выйдя на улицу он поймал попутку: — Третья больница.       Шум мотора и запах табака внутри слегка раздражали. Машина ехала, потрясываясь на неровной дороге, которую было бы неплохо починить, но заниматься этим, видимо, никто не хотел. Что сказать — Россия.

***

      Время 7.30       Больничное фойе, как обычно, зияло унынием. Стены этого места давно пропитаны безнадежностью и горечью от слез пациентов и их близких. Нос чесался от застоявшегося запаха спирта. Особенно бесили шуршащие бахилы и скрип инвалидных колясок с каталками, напару с лязганьем железа. Ну и очереди с завсегдатаями подобных заведений — бабушками. Их скрипучий, почти неслышный голос резко превращался в громкий, бодрый, стоило кому то разозлить старушку. А злились они очень часто. Старшее поколение, видимо, попросту не могло спокойно поговорить, каждый раз начинался скандал, который улаживать приходилось либо какому-то амбалоподобному мужику из очереди, либо охраннику, либо кому-то из персонала. А до тех пор приходилось засунуть язык в задницу и молчать, чтобы не дай бог не сказать что-то лишнее.       О, боги: ожидание дало свои плоды. Когда очередная старая карга, что стояла перед юношей, ушла с недовольным бурчанием под нос, чем то типо «Фу, проституток всяких берут», молодой человек смог подойти ближе. Впрочем, ничего необычного не было. Вполне обычная, симпатичная девушка с серыми глазками и черными волосами. Лицо милой дамы выглядело слегка глуповатым. — Вы к кому? — наконец спросила работница. — К Афанасьевой Карине Александровне. — Ага …а вы?       Парень сказал свое имя, и, услышав номер уже давно знакомой палаты выдохнул, направляясь туда. Поднявшись по лестнице на второй этаж, заходит в правое крыло и сворачивает в нужную палату. Яркий свет ударил в глаза, пришлось привыкать. Он осторожно подошёл к кровати, нагнулся. Лежащая женщина обернула одеяло вокруг таза и тепло улыбнулась, потянувшись к молодому человеку, а он, как это обычно бывает, присел перед хрупкой женщиной и заключил в объятия. Карина погладила сына по голове и чуть не пустила слезу. - Сынок, ты так устало выглядишь. Руки побитые, да и волосы свои сбрил… ты же их так любил.       Её добрый голос был словно сладкий мед, а приглушенный тон звучал как колыбель. Когда парень был совсем маленьким, матушка так же тихо и спокойно пела ему, пока он засыпал. Слыша голос женщины, он всегда становился намного спокойнее, будто бы по венам разлили чай с ромашками и мятой.       Он знал, зачем все ещё живёт. Все для того, чтобы спасти самого ценного в мире человека, ради той, кто жертвовал всем, чтобы попросту прокормить, одеть и обуть его. Карина Александровна была из тех людей, которые никогда не покажут ребенку, да и окружению, как тяжела жизнь. Не позволяла никому даже пискнуть о том, что терпела побои от мужа и не давала понять о том, что такое вообще происходит. На любой синяк находила отговорки: повредила на работе, не так встала с кровати, упала или врезалась во что-то. Она должна была показать сильную и волевую женщину, даже после смерти мужа, к которому уже не было никаких чувств, кроме отвращения. Возможно, он был плохим мужем, но был хорошим отцом для мальчика. Только по этой причине она молчала. А сын, вырастая, стал понимать, в чем было дело. Вина поедала его из года в год, ведь будь он немного умнее и сильнее, возможно, смог бы сделать хоть что-то. Он смотрел на женщину с жалостью, зная, как ей больно сидеть тут, постоянно волнуясь за своего мальчика. Особенно тревожно стало, когда кто-то начал оплачивать все лекарства, а заработок сына резко поднялся. Самыми страшными для матери были мысли о том, что сын ввязался в преступную деятельность. Она бы лучше умерла прямо на этой койке, чем приняла бы жертву от единственного ребенка, ведь это не только страшно, но и опасно. Даже думать о том, что его руки могли быть запачканы в крови не хотелось, для женщины парень был все ещё маленьким мальчиком, но никак не серьезным дядькой с пистолетом в руках. Парень поджимает губы, выпрямляет спину и выпускает матушку из объятий. — Не беспокойся так, мам. Я ремонты в домах делать начал, да и на стройке иногда бываю. С волосами было неудобно, да и сама знаешь, так за мужика не воспринимают. Я пока не побрился пускать не хотели вообще, даже посмотреть. А руки… ну, работа тяжёлая, привыкаю только, вот и косячу иногда. Но все хорошо, главное, что бы ты была здорова. Мам, я тебе обещаю, ты ещё гордится мной будешь!       Улыбка парнишки грела, но беспокойство где-то внутри оставалось. Однако, все ведь не так плохо, как могло бы быть. Он сидит тут, заботливо оглядывая маму, не торопится куда-то, как обычно. Почти идеально. — Милый, я тобой горжусь и без того, что ты вылечить меня пытаешься… И всё же, пустое это дело. Не стоит ради меня так стараться. Да и старая уже я, бесполезно жизнь продлевать, я же не какой-то великий учёный, да и не выдающийся человек. Разве что сыночка прекрасного воспитала, больше ничего. — Мам, то, что ты вырастила меня — уже достижение. Для меня ты единственный человек, которого можно назвать достойным и великим. Тебе не нужно достижений, чтобы быть хорошим человеком. Ты ведь все делала, что бы у меня детство хорошее было, даже врала, что упала или ударилась, хотя тебя отец бил. Всегда ещё следила, дома ли я, сплю или нет. Если он ругать тебя начинал, не хотела, чтобы я слышал. Ты же пойми, я стараюсь потому, что ты заслужила лучшей жизни… вот вылечим тебя, пойду доучиваться на юриста и заживём хорошо, я и ты! Да и девушка мне одна нравится, правда пока ничего сказать не могу. Её Ирой звать, да только недоступная она совсем, вечно со своей подружкой. А хотя… ладно, это не так важно. Мам, ты это, держись только. Вылечим тебя, обязательно.       Он потягивается и медленно встаёт, поправляет одеяло в пододеяльнике. Перед тем как выйти он обнял свою самую близкую и любимую женщину, собственную маму. Ему меньше всего хотелось оставлять ее, только вот он не должен был появляться там и вовсе.       Меньше всего хотелось смотреть в печальные глаза, кожа вокруг которых уже красной стала от слез. Он ненавидит себя за слабость рядом с ней, ненавидит то, что сделать больше ничего не может.       Только работа на богатого дядю, который отдает свои приказы и ожидает идеального исполнения, спасала. Ну и шпионство в «Иглах» помогало, ведь там тоже была работёнка разного рода. Оставалось только не спалить всю контору, только вот он все ещё метался между двух огней. Это казалось бесконечным. Две группировки так различаются, но при этом занимаются практически одинаковой деятельностью. Но при любом раскладе он останется предателем, только вот, быть врагом и тех, и других намного опаснее, чем оставаться на одной стороне. Определиться-то как? В голову не приходили адекватные варианты, а усидеть сразу на двух стульях не получится. Остается только сравнивать.       Иглы — масштабная группировка, много направлений и сильных людей. При этом отношения между всеми были более чем хорошими, не считая Иры и Леры, которые постоянно скандалили, однако что то подсказывало, что делали они это неискренне. Ну не могут они же ссорится просто так, скорее всего у девушек просто такие замашки и им комфортно так общаться между собой. Что дальше? Начальство, конечно, достаточно требовательно, однако есть свои плюсы. Шпионов не посылают, в крысу не действуют, разве что в самых крайних случаях, когда не видят другого выхода. Наказания… неизвестны, все оплошности обсуждались лично и никто не разглашал подробностей. Были и свои правила, которым должны были подчиняться все. Их действия поддерживают органы власти, а значит более надёжно работать на них.       Вторая же организация не столь масштабна, но есть свои спонсоры. Правило лишь одно — убей или умри, а главы требовали идеальной работы. Наказание для всех одно, а именно подобие публичной казни. Созывались все, кто только мог подойти, а человека, который провинился, могли избивать, расстреливать, пытать, а ещё… насиловать. Вне зависимости от пола. Притом, каждый желающий мог присоединится и внести свою лепту в подобное событие. Тут уважали только жестокость и кровожадность, а иной раз в голову приходила мысль о том, что недолго осталось плясать на этом свете. Самый главный минус это то, что не только его жизнь находилась во власти босса, так ещё и жизнь матери. А что с этим делать? Не было даже идей о том, как в случае чего избежать самого страшного.

***

      Парень закурил сигарету и слишком резко и глубоко затянулся, тут же откашливая клубы дыма, стуча свободной рукой по груди. Выкинул сигарету и зло притоптал ее ботинком. Облокотился спиной о стену и подставил лицо начинающемуся дождю.

***

      2 сентября 1995 год       Время: 8: 00       Капли дождя спускались с неба шумным потоком. Роксана только-только пришла в себя после сна. Первое, что она почувствовала когда проснулась, что подружки нет рядом, впрочем, как и всех остальных. Будильника не было, так же как и часов, и оставалось лишь гадать, который сейчас час. Если нет Олеси, значит она в школе, а остальные скорее всего разбежались по делам. Видимо, сегодня можно выспаться. Скомкав одеяло в области ног, Роксана прикрыла глаза вновь.

стук стук стук

       Кто то уверенно шел к ней. Роксана напрягла слух, и сразу узнала шаги: дядя Саша       Девочка демонстративно уткнулись лицом в подушку, всем своим видом показывая, что вставать не собирается. Однако очень хотелось узнать, почему же ее оставили тут. В обычный день ее бы разбудили, а после отвезли бы в школу, а сейчас… Странно, если честно, однако пропустить школьный день удается не всегда, а значит нужно просто наслаждаться моментом. Рука мужчины легко легла на плечо Роксаны, он аккуратно потряс ее, думая, что та ещё спит. Юдина обхватила подушку двумя руками, приподнялась на локтях и вопросительно уставилась на дядю Сашу. — Роксана, помнишь я обещал тебе, что ты встретишься с папой? — когда девочка утвердительно кивнула, в её глазах заиграл явный интерес к продолжению. — Так вот, мы едем сегодня, у тебя час, что бы собраться. Я уже договорился обо всем, а твоей классной руководительнице сказал, что тебя не будет из-за плохого самочувствия. В общем, быстренько одевайся и поедем.       Естественно, подобная новость не могла не радовать, и Рокси, которая так давно жаждала увидеть родителей вживую, проснулась окончательно. Вскочив с дивана она практически бегом добралась до доисторического умывальника, быстро умылась, почистила зубы, постаралась пригладить изрядно помявшуюся во сне одежду и расчесала густую шевелюру. Ах, точно, ещё одна деталь.       Девочка пошарила в карманах и вытащила нож-бабочку. Брать или нет? В участке скорее всего придется сдавать куртку. — Можешь взять, — хмыкнул Александр, наблюдая за Роксаной. — Но мы оставим его в машине и ты заберёшь его уже после встречи. Нельзя рисковать, у тебя должна сохраняться репутация. Вдруг вспомнят про того мальчика которуму ты нос сломала и стулом врезала. — Да, хорошо, дядя Саша. И... - девочка запнулась, непривыкшая к таким словам - спасибо — Не стоит благодарности, я обязан был это сделать, так как мы не знаем, когда его выпустят. И будет ли это вообще.       Мужчина глянул на девчушку, она, кажется не обратила внимание на вторую фразу. Дело скорее всего было в том, что Рокси думала, что тюремный срок отца закончится совсем скоро, а может и слепая вера в то, что его дело и вовсе пересматривали и нашли несостыковки. Однако события могут обрести другой поворот, а «правда» будет на стороне виноватого. Отца младшей обвинили в убийстве одной шишки, не такой крупной, чтобы его на следующий же день убили, но при этом достаточно влиятельного человека, чтобы завели уголовное дело и посадили. Николай Юдин — тот, кого Александр знает лет с 15 точно, ещё с тех времён, когда его друг в лице старшего брата Семена и Роксаны ещё был с ним рядом. Как же выглядел тогда их отец? Припоминает Саша, что мужчина был среднего роста, имел сильно развитую мускулатуру и имел лёгкий загар. Отчётливо запомнились светлые волосы мужчины, цвет которых передался дочери и самому старшему сыну. А ещё…зелёные глаза, сияющие словно два изумруда. Черты лица Николая вспомнить он не мог, но, в воспоминаниях Александра они были достаточно маскулинными. Он до сих пор помнил, с каким восхищением наблюдал за бандитом, а ещё и слушал разные расскажи из жизни, учился стрелять на закрытой территории и многое другое. И Роксана тоже слышала много чего про своего отца, которого никогда не видела. Её легко можно было понять и жажда встречи с неким идеалом не была удивительна. Была загвоздка в том, насколько изменилась его личность за годы заключения. Вдруг, он стал более агрессивным и не воспримет эту встречу хорошо? Да, определенно, за девочку он волновался, все же, знает её с пелёнок да и с Лесей они как сестры. Ему нужно было подготовится морально к тому, что столь долгожданная встреча не оправдает ожиданий и в этот момент просто разрывается сердце за ребёнка. Но стоило поспешить.       Выходят из здания и быстро дойдя до машины, садятся. Устроившись поудобнее на заднем сидении, Роксана спокойно крутила в руках нож-бабочку. Говоря к слову… её пальцы были в небольших шрамах, которые остались после ее первых «игр» с подарком от старших братьев, который она невероятно ценила и редко оставляла без присмотра. Либо в сумке, либо в куртке, либо под одеждой — иначе никак. Особенно в ситуациях, когда любопытность берет вверх, такая штука понадобится тем более, не только в целях самозащиты. Отвлекаясь на мысли о своем оружие, девочка даже не заметила, как они тронулись с места.       Ремень безопасности даже не доставлял дискомфорт, хотя, если честно, в голове Роксаны было полное непонимание, а зачем собственно на заднем сидении автомобиля ещё и пристёгиваться? Перебирает в мыслях все новостные сводки и газеты, которые предстояло видеть ну или подробно читать. Вспомнилось только изображение разбитой к чертовой матери задней части машины, в которую врезался грузовик, а судя по всему столкновение было… скажем так, смертельно опасным, мельком были даже строчки о пострадавших. Но помнила она мало. Однако младшая точно знала, что у дяди Саши окна в машине надёжно затонированы, а значит более безопасно, ведь так? Да и даже если не так, удача не могла позволить аварию, хотя об этом думал только ребенок, который даже о своей безопасности не сильно думал, а вот взрослому было просто необходимо думать о всех, кто встретится на дороге, от других водителей, до пешеходов и пассажиров.       Благо, сегодня улицы не забиты толпами, а до места назначения оставалось где-то полчаса езды. Они провели это время в полнейшей тишине, тем для разговоров попросту не нашлось. Они обе выглядели крайне спокойно для тех, кто едет к преступнику, поведение которого предугадать будет очень уж сложно. Хотелось как бы и поддержать девчушку, но она ведь не глупая и сама знает, что нельзя многое ожидать от уголовника, даже если он не виноват. Но держать в уме то, что преступник — не человек, тоже было невозможно, ведь «Иглы» не лучше, просто из-за прикрытия их задниц ещё никто не попадался. Дождь потихоньку стихал, но, такое изменение в погоде явно не будет длительным, учитывая то, что все ещё не было и намека на кусочек света, а значит, что скоро ещё похуже начнет капать, раза в два точно. Роксана мялась на одном месте, перебирая пальцами и начиная задумываться. А…что будет, если она разочаруется в отце? Вдруг он и правда виновен, а брат попросту врал всю жизнь? Поверить в это было сложно, да и не хотелось, если честно. Но, нервничала девочка крайне сильно, не могла даже понять почему тревога нарастала всё сильнее, а в голове всё смешалось в противную кашу. В какой-то момент, голова Юдиной опускается почти до колен и казалось, что её голова раскалывается от потока негодований и ужасных мыслей. Однако, на плечо осторожно легла крепкая мужская рука. — Роксана, ты в порядке? Может укачало, не тошнит?       Резко подняв голову, девочка отрицательно помотала головой и поджала губы. — Если честно, я…боюсь. Я хочу встретится с папой, но, вместе с этим меня не покидает чувство беспокойства. А если я ему не понравлюсь? Ну или он захочет использовать меня…или не захочет разговаривать? И…а вдруг его не подставили, а он правда виновен? Я совершенно не знаю ничего, мне как-то даже.неловко. А что я ему скажу? О чём мы будем говорить вообще? Александр задумчиво сжал руль, выдыхая, но долго не раздумывая начинает отвечать. — Так ты волнуешься из-за первой встречи со своим отцом.я и не подумал, что у тебя может быть подобная реакция. Роксана, а ты сама веришь в то, что твой отец плохой человек? Как ты думаешь, стали бы тебе врать старшие зная, что ты тогда захочешь встретиться с ним или поспорить с полицией. Это было бы рискованно, поэтому, не волнуйся. Твой отец не святой человек, но и не дьявол во плоти, он мог проявлять жестокость к тем, кто угрожал ему или его семье, но, ты и сама знаешь с самого детства, что есть ситуации, когда есть необходимость в убийство. Роксана, просто помни, что твой отец любил тебя ещё до рождения… После слов Александра стало полегче, но, всё равно казалось, что что-то не так. Возможно, на настроение повлияла ужасная погода, которая только нагнетала плохую обстановку и накладывалась мраком на волнение Рокс. Снова смотрит в окно, наблюдая за каплями дождя и вновь решает поговорить со старшим. — Каким папа был раньше? — Он был добрым человеком на самом деле. Уделял много времени твоей маме и старшим, к тому же, он был достаточно умным и его советы чаще помогали. Николай никогда не навязывался кому-то, он был честен с людьми. С полицией ранее проблем не имел и…если честно, когда его обвинили и посадили за решетку все были в шоке, даже его алиби не спасло, видимо, судьям хорошо заплатили…а сейчас уже поздно что-то делать.прости, если бы я тогда был чуть умнее, то, ты бы росла с родителями. — Ты не виноват в этом. Тем более, я не жалею о том, где и как выросла, потому что мне на руку быть сильнее и знать больше, чем положено. Я докопаюсь до правды, чего бы мне это не стоило.       Парковка была близка к участку, это станет огромным плюсом, в случае чего. Александр вышел из машины первый, помог выбраться Юдиной и взял ее маленькую ручонку в свою, подходя к достаточно большой территории, огороженной двойным бетонным забором с «спиралью Бруно» на нем. По периметру стояли наблюдательные вышки. Безнадежность, как она есть. «Четыре вышки по углам и я — посередине…» Да уж, такая обстановка напрягала сильнее, чем когда тебя просто окружает полицейские и начинают допрашивать. Девочка глянула на сопровождающего и ничего не говорила, услышав телефонный разговор, но не вслушалась в него, просто было неинтересно, что там взрослые, серьезные дядьки могли обсуждать. Саша останавливается, говорит: — Я обо всем договорился, просто говори к кому ты приехала и все, тебя пропустят. Мне… нужно отлучиться, если что попросишь набрать мой номер, чтобы я тебя забрал, либо же попросил Макса это сделать, ну или Семена, дам ключи от машины им. — Так точно, удачи… и, не пострадай сильно — кратко обнявшись, мужчина убегает в неизвестном направлении.       А девочка привыкла к одиночеству, хоть и не выносила его. Взгляд привлекли стоящие чуть дальше трое мужчин, а рядом с ними ещё и девушка. Немедля, самый старший по виду из них подошёл первым, теперь перед Роксаной стоял высокий, крепкого телосложения мужик с короткими волосами каштанового цвета, одетый в полицейскую форму и из-за освещения цвет его глаз казался почти черным, хотя, на деле они были темно-зелеными. Он сложил руки в карманы и вскинув бровь на вошедшую в участок девочку, наконец спросил: — Подруга, тебе, собственно что тут понадобилась? Мелкая ещё совсем, может ищешь кого?       Голос мужчины был совершенно спокойным, как и лицо. Чего не скажешь о выражении лица «гостьи», которая щурилась, при этом поджимая нижнюю губку под верхнюю, а после сложила руки на груди, отворачивая голову вбок, а затем снова состоит на мента. — «Подруга»? Дядя, я вас младше лет так на 30, точнее, не меньше, чем на 25 и назвать меня подобным образом — не лучшее решение. Всё-же вы попросту незнакомый дядька, имя бы свое назвали хоть. А пришла… к отцу я пришла. — Ну-ну, извиняй, тут не часто встретишь деток, разве что к двум сотрудникам приходят сыновья. Звать меня Владислав, ту девушку с нами — Дегтярева Александра. Ну, вот наш кавказец Аслан Углежогов, а ещё один мужик — Иван Сыромятин       Девочка ещё раз прошлась взглядами по временному окружению, внимательно осматривая. Дегтярева была среднего роста девушка двадцати пяти лет. Волосы её были похожи цветом на карамель, глаза же светло-серые, слегка пугающий взгляд. Ощущение было такое, будто бы старшая проходится по каждой клеточкой тела Роксаны скальпелем, разделяя её по слоям, так, что бы добраться до истинны, правда какой, неизвестно. Благо, находясь среди бандитов всю свою жизнь, Роксана привыкла к подобному и практически не реагировала. Аслан оказался по внешности практически типичным кавказцем — обсидиановые глаза и волосы, загорелая кожа и густые брови. Ну, конечно же третий из мужчин, Иван. Мужик как мужик, совершенно невзрачной внешности: лысый и толстый, смотреть было даже неприятно, было в нем что-то отталкивающее, не внешне, а просто, но, сказывалось и на остальном. Да и пялится он не по-доброму, то ли вспомнить пытается кого, то ли как и Дегтярева пытается анализировать и понять личность Роксаны.       Представительницы женского пола снова столкнулись взглядами и в этот раз начала диалог Роксана. — Ну и… что, есть тут из вас кто-то самый главный? Ну, кто знает, кто по какой камере сидит, а то доверяться человеку с придурью не хочется, заведет ещё в темный угол и… сделает что-то плохое. — Так ты осведоми нас, к кому пришла — хмыкнула Александра, у неё был некий интерес, от кого умудрилась родиться такая девочка — Мы ж не в курсе у кого из этих….— резкое молчание молодой полицейской, она как-то замялась, стараясь подобрать более аккуратное выражение. Перед ними ребенок, который явно не хочет слышать от кого-то гадости про своего родителя. Непохоже, что она вообще видела или знает, что он такого совершил, но пришлось исправится — Из этих заключённых вполне нормальная и адекватная на вид дочь. Тут подобных не так много, да и, что греха таить, многих я и сама упекла… туда, куда надо и кто как заслужил.       Девочка недовольно фыркнула, смотря на компашку так, будто бы они вообще обязаны помнить всех и каждого по ФИО и мелким признакам во внешности. Личиком Роксана не была похожа на кого-то из преступников, а светлых волосы много у кого есть. Фиолетовых глаз нет вообще ни у кого, по ним судить сложно. В общем, хрен догадается кто, чья в ней кровь течет, оставалось дождаться только ответа, причем адекватного. Ну и он не заставил себя особо долго ждать. Как-то смягчившись, младшая завела руки за спину и наконец ответила: — Юдин… Николай Юдин, я к нему иду, вот он мне нужен и встреча у нас назначена. Обещали, что в допросной поговорим.       На лицах ментов появилось удивление, которое удалось скрыть только через минуту, ну или же дольше, но этого хватило. Иван, все ещё отходя от осознания, что перед ним стоит дочурка того самого опасного преступника, ещё раздумывал о том, знает ли она то, что приготовила судьба Коленьке вздохнул и открыв рот, вымолвил — Так значит Юдин — твой отец….да, интересно. Очень интересно, я бы даже сказал. Так, жди минут 5 или 10, я к дежурному сгоняю. А и…аккуратнее с батей, не верь ему особо, наплетёт ещё пурги всякой или использует тебя в своих целях. Сидит же не просто так. — Неужели, вы думаете, что кто-то стал бы ради интереса врать о родственной связи с преступником и потом говорить с ним, зная об угрозе? Ну… конечно, это наша первая встреча, но не думаю, что он станет делать что-то плохое мне? Да и вообще, кто сказал, что наши «уважаемые» правоохранительные органы являются честными и всегда на стороне правды? — Да никто и не говорит, что мы всегда правы, — сплюнул Аслан в мусорное ведро. — Ты, главное, сама по стопам отца не иди, а не то загубишь себя, принцесса с фиолетовыми глазами. Да и опять же, если сидит, значит есть за что.       Иван, который уже чуть отошёл от компашки резко пришел к осознанию, его глаза распахнулись так широко, а после губы скривились в ухмылке. — Была у меня знакомая, — как ни в чем не бывало продолжал Аслан. — Так тоже — ушла в банду. А потом ее нашли через год с убитыми венами в реке — старик Карат рыбу толом в реке глушил, а заместо леща труп всплыл… Лицо раки обожрали, живот ей тогда вспороли. Вот так как-то… Таков печальный удел тех, кто решил связаться не с теми людьми. — По поводу отца…это подстава и вообще, не мог он убить того человека, это подстава, может даже виноватого знают, но, прикрывают. Есть один яркий пример. У нас в школе девочка училась, она была тогда в десятом классе, 16 лет отроду. Мышь серая, невзрачная вообще, все время с этими глупыми косичками, без косметики ходила. А ещё учитель был, мужик лет 27. Так вот, она на праздник первый раз распустила волосы, а ещё оделась красивее, даже очки сменила и он её в тот же день изнасиловал, ещё она и забеременела от него. Рожать заставили, вот девка умерла от кровопотери, а того придурка даже не посадили, так, спустя полгода уволили «по собственному желанию» будто бы. Говорили, мол молодой, ну ошибся один раз, с кем не бывает, а вот старшеклассница та стала шлюхой последней, видите ли спровоцировала, а то, что он мужик взрослый, а она ребенок никого не волнует. И где тогда справедливость? Вот и нет ее. А та девушка… может, выбора у неё не было, мы же не знаем, что на самом деле там с ней творилось. — Выбор есть всегда, — со вздохом перебила младшую Александра. — И у всех, просто мало кто пользуется и умеет это делать… да и вообще, пошли быстрее       Громко топая, девушка подошла к какой-то двери и резко открыла её, громко объявляя: — Серёг, футболист хренов ты, вырубай зомбоящик и за работу давай. А то попрошу начальника антенку отрубить, будешь смотреть в пустой экран и воображать себе, что захочешь. Тут к Юдину посетительница. — Да боже, иду я, иду! — прозвучал недовольный бас, а после с комнатки вышла откормленная, как поросенок тушка, полицейская форма явно была мала, а пуговицы еле держались. Этот был ещё крупнее, чем Иван, при чем намного. Сальный подбородок не давал нормально рассмотреть лицо снизу-вверх, да и щеки так же немного висели. Напоминало чем-то Слоникова, только Матвей был ещё и прыщавым, а ещё лицо без обвисших щек. Он захихикал и показал жестом «за мной», после добавил, — За мной, проведу уж. Так… зеков не кормить, не дразнить, не пародировать и не стучать по стеклу и решеткам, а то взбесятся, хе-хе. — Да вас бы тоже не помешало бы «не кормить», уже форма по швам трещит, да и ходите как инвалид, который только на ноги встал и они у него не работают почти. Дальше — хуже, — огрызается Роксана, уже будучи достаточно злой, что бы хамить без особого страха, как-никак её возраст и внешность считалось главным преимуществом в этой ситуации, ведь ребенка никто бить не будет, да и за решетку за простую «шалость» не посадят. Штраф, конечно могли дать, но, сейчас модно было не переживать. Всё-таки, замечаний от Вадима не последовало, хотя держать себя в руках тоже нужно. — Ты тоже поменьше язык распускай, я не твой родственник, что бы ты так себя вела. За мной быстрее иди, — хмуро сказал вертухай, теперь настроения для шуток у него не было, ишь, малолетки сейчас больно грубые и наглые, да ещё и видимо, бесстрашные. Правда, за решеткой мало кто такой же смелый, в основном всех ломало со временем, отбивали желание даже вздох лишний сделать. Аслан с Дегтяревой и Ваней остались позади, окончательно застыв на месте, ведь, далее они не нужны. И только напоследок Александра хмыкнула, сказав: — Наглая же девчонка нам попалась. Далеко пойдет явно, если, правда будет действовать осторожно и не мешаться перед глазами, иначе там уже по всей строгости закона.       Вместе с этими словами, компашка продолжала наблюдать за отдаляющимися фигурами.       Атмосфера вокруг была…совершенно никакой. Пустые серые стены и безлюдные коридоры, которые не давали покоя и толкали на сомнение. Идти с напряжением, когда впереди важный разговор не хотелось, однако, дошли к допросной быстрее, чем задумывалось. Открыли дверь, Роксана зашла внутрь и села, чуть ли не разваливаясь на стуле и поднимая взгляд на сотрудников милиции. — Вы за папой пойдете или же его другие люди приведут? Или одного отпустят…? — Серёга приведет — кивнув на коллегу, который поспешил удалится, Владислав показал пальцем несколько точек и стеклянные окна. — Правда, с камерами и в поле нашего зрения. Мы ведь должны контролировать ситуацию, сама понимаешь. — Если он слишком буйный и грубый, то, только с вами скорее всего, я бы тоже себя так вела в такой ситуации. Он же тут так долго из-за подставы.       Влад проигнорировал последние слова младшей, тяжко вздохнул, скрестив руки: — Грубить и буянить не по его части, он… на удивление спокойный заключённый, не протестует. С другими вроде нормально, правда, в глаза ему лучше не смотреть, там безумие с примесью чего-то такого… Помню, такое было у моджахедов-фанатиков, которые подрывали себя вместе с врагами… на одного такого мой тогдашний товарищ наткнулся… Разорвало обоих. А шахидом пацан был, вроде тебя. Помню ещё его глаза перед взрывом… У твоего отца такие же…       На лице девчушки появилась некая заинтересованность, а сама она как-то призадумалась, давая отдохнуть от своего голосочка и быстрых ответов на все, что только было сказано. Однако, даже это продлилось недолго. —….полные безумия глаза…полные безумия — зацикливаться на этом долго маленькая хулиганка не стала, помотала головой, что казалось немного странным. А говорить продолжила в своей привычной манере. — А вы это…про недавний совсем случай слышали? Одному отпрыску бандита из «куриц» голову топором отсекли, ну или просто перерезали горло, не помню точно, — говоря это, Роксана сжала руку в кулак, выпячивая лишь большой палец и будто бы проводит линию под углом. Как бы жест, который обычно обозначал что-то кроваво-мясное. — Ну, правильно сделали, этот идиот все равно был не достоин даже существовать на равные с пылью на полке. Вечно скрывался за спинами своих шестерок, ещё и хвастался, мол, глядите какой крутой, батя всех вас перебьет вместе взятых. И много бреда. Да и папашку этого придурка скоро найдут и прикончат, уверена на все сто процентов.       Садясь за железный стол, при чём уже достаточно старый, с вмятиной где-то с краю, да ещё и с царапинами, девочка пялится на взрослого, который обрабатывал сказанную ей информацию, пытаясь понять, что с этим ребенком такого, раз она совершенно не боится обсуждать что-то такое. Самое странное было то, что за все это время она практически не менялась в эмоциональном плане, говорила с лёгким раздражением, но, при этом все ещё не нервничала. Да, время от время жестикуляция могла выдавать её истинное положение в голове, однако все равно напрягало. Возможно, выросла в криминальном районе и привыкла к таким беседам, ну или же подозрения насчёт того, что она член какой-то банды. Последнее казалось слишком глупым, поэтому мент свалил все на то, что Роксана возможно много новостей читает и поэтому на подобное реагирует так, будто все в порядке вещей. Краем уха можно было услышать за соседней дверью копошение, а после та отворилась.        Девочка сначала опустила взгляд, достаточно тяжко выдыхая, дождалась, пока заключённый сядет, только после скрипа стула, который говорил о том, что обстановка более подходящая можно было начать. Поднимает взгляд, садясь ровно и осознает, что у них совершенно нет тем для разговора. А что говорить-то? Как представлять свою персону вообще? Вопросов было много не только к родителю, но ещё и к самой себе, надо же, пришла и даже не знает, как пискнуть. Нет, останавливать данное мероприятие она не собиралась, бегая глазами и перебирая все варианты. Мужчина координально отличался от описания. Впалые щеки, небритое пару месяцев лицо и совершенно тусклые глаза. Николай казался трупом, возможно из-за стольких лет, проведённых в местах заключения. — Роксана, значит….красивое имя, для столь прекрасной девочки…— хриплый голос, не очень хорошо слышный даже сейчас. Мужчина тепло улыбается, не смотря на маленькое существо, сидящее перед ним и складывает руки на стол. Он не выглядит страшно, даже как-то уютнее стало, да и приятно от того, что преступник не был груб. Все-же, родной отец, а не какой-то дядька непонятно откуда и зачем взявшийся. — Ты так похожа на свою мать, словно две капли воды, разве что волосы светлые и глазки… ну, они синие были у неё. А у тебя фиолетовые, а может мне и кажется.       Инициатива отца радовала больше всего и губы дрогнули, перед тем, как подтянуться уголками к верху, создавая практически незаметную улыбочку. Приятно, сердце застучало чуть более быстро. Он действительно был рад встрече с собственной кровинушкой, хотя если честно, стыдился своего вида. — Ручка и лист есть? — обратился к кому-то из мусоров отец девочки. — Таким как ты не полагается… — Злорадствует Сергей, однако Владислав тут же перебивает его, чуть толкая в плечо и в последствии протягивает пару мятых листов ручку, которые удачно были положены в карманы. Это уже было хорошо. — Молчал бы лучше, а то совсем озверел, видите ли бумага уже не положена для заключенного. Вот же… футболист хренов, с тобой я разберусь потом, пошли, дадим им спокойно поговорить… —Не озверел скорее, а отупел. — Роксана! Не нужно грубить милиционеру, это не стоит того, мало ли, что они сделать могут. — сделал замечание дочери Николай, на что та кивает.       Владислав не даёт Серёже даже дыхнуть в ответ. Уходя, менты захлопнули за собой дверь, но чтобы все видеть им было достаточно стоять за окном, они специально там были на случай экстренных ситуаций. Роксана вновь обращает внимание на сидящего напротив отца и становится тише, чем до этого. А он даже взгляда оторвать не мог от своей дочери, которая уже была такой красавицей! Если честно, он, даже не зная как выглядит дочь представлял, как держит её на руках совсем маленькую, укачивает и воркует, пока жена готовит завтрак. Ему хотелось наблюдать за тем, как растёт его принцесса, научить Роксану отличать хорошее от плохого, заплетать мягкие волосы малышки и дать ей всё, что она захочет. Как жаль, что он не был рядом. Он бы так хотел повернуть время вспять, чтобы изменить будущее и хоть раз коснуться невинной детской щеки со всей отцовской любовью обнимать детей, каждый день дарить им хорошие воспоминания. Николай был готов продать душу за счастье в кругу семьи, последние крупицы его разума держались только на близких. — Ты тут вообще как? Все хорошо, они на тебя ни разу не напали? Да и…стали хоть немного пытаться разобраться в ситуации?       Вопросы девочки вызывали только отцовскую улыбку, он писал что-то на бумажке, при этом отвечая. — Да вот, привык уже ко всему, поэтому могу сказать что нормально. Были провокаторы, конечно, как этот Сергей, вечно он всех достает, а потом уже и действует якобы по закону, но меня он не трогал, посчитал, видимо, что я слишком опасен для его зада. А… да кто разбираться в этой ситуации будет вообще? Раз уже спихнули, то обратно не вернут, тут только вести себя адекватно, большего для существования в этих местах не нужно. Тебе, сейчас должно быть 14, это… восьмой класс, да точно. Как с учебой? Хочешь уже кем-то стать или же думаешь? Хотя времени у тебя полно ещё, торопиться не нужно, главное, ты мой путь стороной обходи, не нужно тебе такого «счастья», да и сети эти глубоко слишком тянут. Выбраться сложно будет…       С тяжёлым вздохом, Юдин чуть ли не откинулся на спинку стула и потянулся, испытывая ноющую боль в области кистей рук, видимо, из-за наручников. Он взъерошил волосы. Ему бы хотелось коснуться щечки своей дочери, обнять девочку или поцеловать в щеку, но, он не мог. Ему оставалось радоваться лишь её присутствию сейчас. — Учусь я хорошо, только вот, не знаю, чем займусь потом. Хочу найти того, кто тебя подставил и…отомстить, отплатить той же монетой. И я знаю как это сделать, только вот, нужно просто подождать с когда у меня будет достаточно средств и доказательств… Счастье мое будет лишь тогда, когда я увижу ту же боль, что испытывала я на протяжении всех лет. — Роксана, боже, глупенькая ты. Те люди, скорее всего уже сами в земле гниют, нечего тебе искать более. Да и, ты такая маленькая ещё, да и для криминала не подойдёшь. Лучше, забудь про то, что в этом мире вообще есть банды, живи обычной жизнью, закончи институт, выйди замуж и живи счастливо. Не нужны тебе не перестрелки, не куча смертей. Передай, что лучше пусть сворачивают всю историю, а то...окажутся на моём месте ещё. Никому не пожелаю такой судьбы, моя малышка. — Это невозможно, пап. Я…уже решила, даже если ты сказал все верно и я не смогу отомстить, есть ещё кое-что.       Рокси заглянула в зелёные глаза отца, пристально всматриваясь и давая понять, что она имела ввиду, но при этом сразу же продолжает говорить дальше, не позволяя и слова вымолвить отцу. — Кстати…тебя же должны скоро выпустить. Твой срок к концу подходит, я обговорю с Семёном, будешь с нами жить…о работе не думай, найдем тебе место, а может будешь просто с нами жить…       Тут же мужчина сжал руки в кулаках, наконец ручка щелкнула. Он передал бумажку дочери и сказал. — Это адрес старого жилья, сейчас там мой человек живёт, его номер так же указан. Вторая комната справа, там всякое есть, от камеры, до особенного подарка. Можешь забирать все, что захочешь с той квартиры, тебе это больше нужно. Посмотришь на своего старика, маму, братьев…может даже захочешь свой альбом сделать со всеми фотографиями, ты ведь совсем ребенок.       Приняв записку, девочка сложила её, спокойно положив в карман и только сейчас осознала то, что он проигнорировал ее вопрос. Неужели, его выпустят позже? Насколько тогда? Месяц? Год? Два или ещё больше? Или, этого вообще не произойдёт? Что, мать его происходит? Роксана смотрела на отца с надеждой, пока отчаяние повисло черной тучей над головами. Почему он увильнул от ответа и к чему его печальная улыбка? Неужели будет худший из возможных исходов? Нет, она ведь только первый раз увидела его...неужели и последний? — Но ведь…если тебя скоро выпустят, то ты и сам можешь мне все рассказать и показать, да? Я потерплю ещё год, даже пять лет, если нужно…! Даже если стану совсем взрослой, только, пожалуйста, скажи мне правду! Тебя же отпустят? Отпустят?        Голос Роксаны становился более жалостливым, а сама она привстала, кулаками опираясь на дряхлый стол, она всеми силами сдерживала эмоции, по спине прошлась холодная дрожь, зрачки расширились, пока Николай всё дольше раздумывал... -- Папа, не молчи, пожалуйста...        Молчание мужчины, который видимо думал о том, как не ранить своего же ребёнка. Определённо, сердце Юдина тоскливо заныло. Что он должен был ей сказать, чёрт возьми? Обмануть, чтобы она начала ненавидеть его? Сказать всю правду в лицо и возможно таким образом образумить её, чтобы Роксана сделала выводы и не шла по его стопам? Как вообще можно было преподнести информацию о своей смерти? Видя переполненные надеждой глаза, Николай понимает, что не сможет солгать младшей, даже если сильно ранит. Она должна знать, ведь, от лжи станет только хуже. Николай никогда не простил бы себе обман. — Милая…я уже не выйду…— заметив на лице младшей мягкий шок, Юдин тяжело дышит и опускает голову. Она должна знать. — Пойми меня. Я уже не молод, да и, отсидел не мало, а помимо…тяжкое преступление, которое никто не простит мне. Ты недалеко от взрослой жизни и…думая об этом, я понял, что нет смысла продолжать отрицать то, что уже для всех истина. Ждать чего-то бесполезно и только поэтому я принял это решение. Я….взял вину полностью на себя, да и рассказал о других своих делах. Много чего там было, это помогло следствию но не мне. Послезавтра меня казнят. Расстреляют, как скотину, и я не хочу врать тебе об этом. Я счастлив, что ты моя дочь и горжусь тобой, но ты пойми меня…       Сердце девочки замерло, а её глаза наполнялись слезами, взгляд же терял намеки на то, что она вообще живой человек. Её маленькие ручки сжались в кулаки, она сильно бьёт по столу, вместе с этим вскочив с места. Из-за своей привычки встать, опираясь на костяшки естественно они разбиваются. Звук был громкий, настолько, что казалось, будто бы стол немного поднялся, а после сразу же вернулся в исходное положение. Дрожь подбирала до костей, а связки сжались такая что говорить проблематично — Это…это ведь шутка, да? Т…ты просто решил обмануть меня подобным способом или же… Да быть такого не может, ты же совершенно невиновен! Почему….ты подумал, что мы тебя не примем? Но ведь…я…я и Семён, мы ….м…мы бы…       Горячие капли стекали по лицу девочки, в этот момент на её худое плечо легла мужская рука, видимо из-за действий Роксаны зашёл Владислав. Немого вопроса хватило, чтобы Юдин ответил. — Я рассказал ей все. Пожалуйста, забери её и…успокой, только груб не будь, она совсем ребенок…       Ковшарев матернулся себе под нос и быстро увел девочку, которая от шока не могла оказать сопротивление, он закрыл дверь в допросную и отвёл ее в более тихое и укромное место, посадив на диван. Естественно, приходя более-менее в себя, Роксана начала вырываться, отталкивать мужчину и говорить невнятное « это не честно», ну и наподобие этого. Мужчина понимал всю боль ребенка, который только что узнал про потерю родителя, которого она даже не видела. Он оторвал их друг от друга уже навсегда, но это было его работой и позволить себе что-то другое он не мог. — Ты потише только… пойми и прими этот факт, просто прими. Тебе будет сложно, но… — Да какие тут «но», если это не то, что папа заслужил?! Он ведь не виноват даже в том, за что его посадили, так почему вы так несправедливы? Почему вы поддерживаете это?! — Пойми… есть люди, которые выше и главнее нас, я тут ничего не решаю почти… такие вот дела.       Юдина цепляется за руку работяги и продолжает плакать, пока он, не слова не говоря осторожно гладит её по голове, даже позволяя себя обнять и не видя в этом чего-то плохого. Ей больше всего одна поддержка, а он даже задумался о том, что бы пересмотреть дело Юдина, ведь, несостыковки там были. Он шепнул ей скорее всего ложную надежду на ухо, что рассмотрит ещё раз его дело, будто бы это что-то изменит.       Роксана плакала час или два, постепенно успокаиваясь и понимая, что надеяться на что-то было глупо. Это была первая и последняя встреча с отцом, которого она и не знала до этого.