Асимметрия

      2 сентября 1995 год       Вдох. Роксана наконец готова покинуть участок. В голове крутится лишь одна мысль: как же это несправедливо. Не разбираться до конца, а лишь слушать влиятельного человека свыше. Однако, что было бы, углубись они в дела отца? Какой итог ждал бы его тогда? Юдина снова вспоминает их диалог. Отец сказал, что признался во всех своих делах… Насколько же жестокими были его действия, раз дело дошло до смертной казни? Нет-нет, его заставили признаться в том, чего он не делал, надавили. Не хотелось верить в то, что на самом деле сторона, которую Рокс по сути ненавидит, окажется права. Такого быть не может. Или…       Она перешла на другую часть участка и остановилась: ей чудится что-то неладное. Без настроения, с прекрасно видимыми признаками недавней истерики ей не хотелось попадаться на глаза кому-то знакомому. Однако, часто ситуации идут вразрез с желаниями людей.       В коридоре стоял мальчишка. Каштановые волосы, подстриженные под ёжика, карие глаза и высокий рост. Клетчатая рубашка, заправленная в коричневые брюки, сверху — кофта, а на ногах — обычные мужские туфли. Точно…       Марк Браун, один из одноклассников Роксаны. Настроение стало ещё хуже. Ладно бы тут стоял кто-то более приятный, но этот самовлюблённый говнюк…       Он — сын детектива, который раскрывал дела, причастные к бандам, и не редко обвинял Игл во всех грехах. При чем делал это ненавязчиво, а как бы… «Не исключая возможности». Вот и закрались в голову хулиганки мысли о том, насколько они оба лицемерны: яблоко от яблони недалеко падает.       Но ее очень интересовала сама личность Брауна старшего. Какой же он? Может, более приятный в общении, хотя, скорее всего, искусный манипулятор. Юдина точно понимала, что мужчина не чист. В задумчивости она, сама того не замечая, шла в сторону одноклассника. Тот ее заметил и решил приблизится. Как бы ей хотелось его игнорировать. Однако, приближающийся мальчишка заликовал: — О, о, о…кого я вижу! Коротышка Рокс! — он пригляделся, и ухмыльнувшись, продолжил. — Неужели плакать умеешь тоже, надо же… Пришла навестить папашу, да?       Марк подошел максимально близко и схватил Роксану за руку — чтоб не убежала. Нагнулся, заглянул в глаза. Ему невероятно хотелось увидеть в них отчаяние, чувствовать, как дрожит тело этой несносной идиотки, пока она задыхается в своих же слезах. Браун ненавидел одноклассницу, его одолевало невероятное желание навредить ей. Унизить, показать свое превосходство над ней, однако… Почему же? Что могло привести к столь животному желанию?       Зависть.       Чувство, разливающееся по телу с мерзким привкусом чего-то кисло-горького. Сначала оно появляется на кончике языка, потом залезает в глаза и пробирается в мозг, заседает в извилинах. Все это толкает на разного рода поступки, от травли до жестоких убийств. Марк восхищался Андреем Чикатило. Его переполняло рвение получить экстаз, наблюдая за тем, как мучается жертва… Он действительно хотел унизить Роксану, чтобы почувствовать удовлетворение.       Но какова причина столь гадкого чувства?       Знали Роксана и Марк друг друга с начальной школы, ещё с первого класса. Николай Юдин уже тогда успел «прославиться», и естественно, было бы вполне логично, что травить начали бы Роксану, а не сына уважаемого детектива. Однако, всё вышло не совсем так… Именно он, Марк, стал отбросом. «Тупой» от учителей. «Фашист» от сверстников. Клеймо «нелюбимого ребенка» от отца. Все это не может пройти бесследно.

***

      Альберт Браун — детектив, отслуживший в армии до сержанта. Наполовину немец. Травили за национальность, и чтобы доказать всем, что достоин быть солдатом, стал хорошим служащим. Но явно не хорошим отцом и мужем. Пил достаточно, чтобы бить жену и сына. Та ушла, забрав ребенка с собой, оставив Альберта одного.       Со временем пить хотелось меньше, он отдался работе полностью, не вспоминая о семье. Марка это не устраивало, и мальчик стал больно навязчивым по отношению к родному отцу, а Альберт отгонять не стал. Всё же нужно было делать хоть немного, раз уж решил жениться и дитё завести. Но ребенок стал противной занозой в заднице, которую хотелось быстрее убрать.       К сожалению, сам мальчишка понимал настоящие чувства отца. От этого его озлобленность только росла. Он ненавидел своих одноклассников за то, что они насмехались над ним, сыном благородного, для глаз несведущих людей, детектива. А вот дочь жестокого убийцы не вызывала такой реакции у ровесников. Возможно, причиной была Олеся — милая и дружелюбная девочка, с которой Роксана была не разлей вода. Это создавало подобие алиби: стала бы совершенно нормальная и обычная девочка дружить с дочкой психопата?       Ненавистно было и то, что Юдина прекрасно училась, всегда грамотно развивала тему разговора, а если не знала ответ на заданный вопрос, то хитренько переводила тему. В то время как Марк все зарабатывал свои тройки.       Он считал Роксану воплощением дьявола. Ее фиолетовые глаза смотрели с вызовом, в них можно было прочитать «Ну, давай же, сделай хоть что-то. Покажи, что не слабак, докажи, что достоин хоть чего-то». Или Марк все придумал?

***

      Марк сжал руку девочки сильнее, нагнулся, ровняясь с столь ненавистными глазами. — Ну же, отвечай, паршивка. Или же всю твою смелость сдуло? А? — Боже, безмозглая ты обезьяна, неужели тебе так не хватает любви от твоего хваленого папочки-детектива, что ты привлекаешь его внимание такими дешевыми трюками?       Несмотря на громкое, и, казалось бы, бесстрашное заявление, Юдина глазами искала спасение, ведь Марк готов был наброситься в любую секунду. По коридору ковыляет Леша Стопырин, их общий одноклассник.

Ну что за детский сад в центре участка?

      Сын мента, который тоже работал здесь. Высокий рост, сутулые плечи, орлиный нос и густые брови. Отец Леши — Геннадий Стопырин был знаком с Альбертом со времен службы в армии, они даже вроде сдружились. Только немец позже ушел в полицейский участок, а Гена остался в армии, дослужился до майора, и то ли устал от этой должности, то ли перегорел к военному делу… В общем, тоже ушел. А податься в ряды доблестных служащих правоохранительных органов решил для своего единственного сыночка. Лёша восхищался каждым, кто носил форму, мечтал сам однажды стать одним из тех, кто помогает народу спать спокойно.       Гена любил своих двух дочерей и сына. Хоть и был строг, но помогал в любой ситуации. Он был благодарен своим родным за то, что они существуют и понимал, что его главный долг — защищать и обеспечивать их. Мужик мог быть недоволен тем, как они выглядят, мог ругаться на них, бесконечно ворчать, но никогда не позволял себе повышать голос, а тем более поднимать руку.       И сейчас все дружной компанией — Леша, его отец и Альберт что то бурно обсуждали, направляясь в сторону Рокси и Марка.       Смекнув, что все равно старшие сейчас заметят их, Роксана решила вывернуть все в свою пользу: она резко вырвала руку, при этом ударив Марка, а после оттолкнула его, но сделала вид, что чуть не упала сама. Злобного хулигана это явно взбесило и он с каким-то несвязным криком уже было замахнулся, но к тому времени уже успел подойти Леша: — Марк, что ты опять тут… — заметив Рокс, он выразил неподдельное удивление.       Совершенно забыл, что отец одноклассницы сидит, и это объясняет её появление здесь.       Леша встаёт между Марком и Роксаной, загораживая девочку, что уже невинно обнимает чужую руку и строит из себя испуганного кролика. Будто это не она сейчас боролась с желанием врезать Марку промеж глаз.       Всего пара секунд, и Альберт подходит к месту стычки и неодобрительно поглядывает на своего отпрыска. Геннадий же анализирует ситуацию, собираясь наказать всех виновных, как и полагается это делать. Одно было ясно обоим: Роксана явно не провокатор, ведь девчонка выглядела как опечаленный ангелок. Ну а по какому поводу этот ангелок в участке — уже не важно. — Марк, что произошло? — Альберт явно был не рад увидеть своего сына в очередной передряге. — Отец, она… Ну, эта мерзкая девчонка начала на меня наезжать! Говорит, что фашист тут ходить не может, на территории России нечего мол мне делать! — как недорезанный орет мальчишка. — Это она!       В слова сына Браун верить не мог, тем более, такая маленькая и худая девочка, которая прямо сейчас дрожит, как кленовый лист, ну никак не могла сделать что то плохое. Внешности верить, конечно нельзя, но, тут же все факты на лицо!       Роксана прижалась к руке Леши плотнее, пока тот обратился к отцу. — Пап, пошли в кабинет, не хочется привлекать внимание других… Да и Рокси заплаканная…       Гена долго думать не стал, он лишь кивнул в сторону кабинета немца, а за ним направились и подростки. Юдина, рассматривая его сзади, заметила складной нож. Марк угрюмо шел впереди, рядом с Альбертом, а Алексей смущенно смотрел в стену, стараясь не обращать внимания на приклеившуюся к руке девочку.       Через две минуты Альберт сбавил шаг, они о чем-то перешептывались с Геннадием, и тут Роксане пришлось вслушаться в слова работников. Слыша родное название банды, девочка фыркнула: — Опять про Ехидн базарят, мол, творят всякое и виноваты. Да бред вообще, они же не тупые, не попадутся. — Роксана… — крайне тихо возмутился Леша. — Не говори такое, подумают же, что ты одна из этих, проблемы будут…

***

      Все вошли в просторную комнату: серый ковер, на котором стоял вытянутый кофейный столик из дуба, два диванчика, причем трёхместных. Они выглядели очень даже ухоженными, несмотря на небольшую потертость тускло-салатовой ткани. Через метра три стоял стол с выдвижными полками, на котором лежали документы и папки, пара ручек и карандашей, ну и для приличия, фотография жены с ещё маленьким сыном. Вместо стула — кресло, видимо из того же комплекта, что и диваны. Стены оккупированы книжными шкафами и полками, картами и плакатами. Особенно привлекала внимание карта города, на которой было отмечено несколько точек, проведено обилие линий. Рядом — фотографии трупов, а в обрывках текста мелькало «Иглы». В целом засматриваться на интерьер Юдина не стала. Её больше интересует то, что должно произойти в этом кабинете между всеми находящимися тут. Леша потянул девочку к диванам, все трое поместились на одном. Но Марк поспешно отодвинулся от одноклассников. Геннадий сел напротив, Альберт же — за стол. — Итак… Объяснись, Марк. Какого черта ты устроил в участке… — сделал паузу, подбирая слова поприличней; Злости мужчины не было предела, а желание дать подзатыльник отпрыску росло с каждой секундой. — такой шум. — Да почему всегда я виноват? Эта девка вообще не такая, какой кажется! Сама меня спровоцировала, обзывала и ещё делает вид, что не виновата! Ну хотел я её ударить, чтобы поняла, как разговаривать, но она же сама… — пацан задыхался от напускного возмущения, но продолжал — И вообще она ненормальная! Тем более она — дочь бандита! Ну этого самого… Юдина, которого казнят! Скорее всего, приехала передавать информацию своему папаше, такая же преступница, как и он! Ну не может быть так, что эта чертовка пришла сюда просто так!       Марк повысил голос, и это звучало как визг поросенка. Вопреки его ожиданиям, все резко замолчали, а напряжение стало постепенно нарастать, концентрироваться, ложиться толстым слоем на мальчишку. Все смотрели не на него, а на блондинку, которая уже успела выдавить слезы. Роксана жалостливо смотрела на окружающих ее мужчин, особенно сильно прожигая взглядом Брауна-младшего, а после опустила голову. Голос её стал ещё тише, что придавало некой усталости образу девочки. — Я первый раз за всю жизнь увидела его… — выдержала она театральную паузу. — И это был последний шанс, ведь уже скоро его не станет, а ты! В тебе нет ни капли сострадания!       Девочка вытерла глаза, но для большей трагичности пришлось выдавить ещё немного слез. Она сделала вид, что не смогла сделать голос громче, а после и вовсе отвернулась, закрывая лицо костлявыми руками.       Геннадий не верил словам Марка, да и Альберт тоже считал, что сын врёт. Разбирая лежащие на столе кипы бумаг, мужчина всё же на минуту поднял вопросительный взгляд на сына, после чего снова углубился в работу. Он вычленил очень интересную для себя информацию, которой хотел поделиться с другом чуть позже. — Марк, ты совсем идиот? — не выдержал Леша — Будь она шпионом, то появлялась бы тут чаще, чем раз в жизни, да и свидание проходило под надзором Владислава. Она ну никак не может быть шпионом. — А про неё слухи ходят, что она с Иглами крутится! А вдруг она причастна к смерти Дениса!       И вот снова мальчишка, по мнению взрослых, начинает нести чушь. Но на это у Роксаны был ответ. — Не кручусь, а слежу за ними — слезы быстро высохли — Если бы я была как-то замешана в смерти того идиота, способ был бы другим. Ему досталась слишком легкая смерть, за его то поступки. Да и убийство сыночка члена каких-то жалких пернатых слабаков вряд-ли то, чем можно гордиться. Твой дружок много над кем издевался и хвастался, что батя его — бандит. — Ч… что ты имеешь ввиду?! Откуда ты вообще знаешь, что его отец был именно членом банды?! — вновь завопил Марк, вскочив с дивана. — Просто я умею думать — Роксана выпрямилась, деловито откинула струящиеся по плечам волосы назад. — Фамилии хоть и разные, но это ничего не значит. Что Денис, что его отец были убиты в один день, с разницей в час, а это как раз время, за которое можно найти его, добраться до его квартиры и взломать дверь. Способ убийства также одинаковый, применяется одно орудие убийства. За несколько дней до происшествия твой дружок рассказывал, что у его папки долг какой-то, а после смерти обоих в доме пропали разные вещи и драгоценные безделушки на достаточно внушительную сумму. Если подумать, соотнести все факты и зацепки, а ещё вспомнить, что его батька не особо скрывал свою принадлежность к «Пернатым», то можно додуматься до следующего: отец Дениса взял в долг у другой банды, но не вернул, что и привело к конфликту. Долго ждать не стали, прихлопнули обоих, чтобы уменьшить вероятность поимки и убрать лишних свидетелей. Ты, вроде бы, сын детектива, а вот сам ничего не понял. Иглы тут вообще не при делах.       Нервы Марка натянулись до предела, он посмотрел в надежде на отца, но мужчина выглядел явно не как помощник. Марк, с ненавистью глянув на взрослых и громко хлопнув дверью, выбежал из кабинета. Не удивил: Браун всегда знал, что мальчишка будет его самой большой головной болью, но надеялся, что со временем у Марка появятся мозги. Но пока надежды не оправдывались.

***

— Роксана, почему ты думаешь, что Иглы не причастны к этому? — спросил Леша — Потому что способ убийств у всех банд разный, они отличаются. Скорее всего, те, кто убил отца Дениса — подчинённые более крупной банды. Хитро переглянувшись между собой, коллеги с интересом слушали доводы Роксаны. Девочка права: у каждой банды почерк разный. Это было сделано, чтобы они не путались между собой и их заслуги не присваивались другим. Но почерк Игл никто до сих пор не знал, что сильно огорчало правоохранительные органы. Вот вроде бы улики были, но находились настоящие виновники, и в тот же миг все выстроенные логические цепочки рушились.       Покивав самому себе, Стопырин решил дать на девочку наводку своим знакомым, нечего такому таланту зазря пропадать. Конечно, различать разные банды они могли, не считая мальков, которые были под контролем. По глазам девчонки было видно, что она была готова поделиться своими знаниями, которые могли помочь Гене и Альберту, однако, за просто так даже последний идиот не станет рассказывать подобное. — Роксана? — Альберт подал голос. — Тебе ведь что-то нужно, я прав? — на девочку уставились два тёмных омута, что, казалось, хотели выпотрошить из неё все, что та могла знать. Но малышка была не простой, это давно можно было понять. — Естественно. Как можно рассказывать такую важную информацию за просто так?       Мимолётно улыбнувшись, девочка стала рыться в кармане джинсов. Вытащила фотографию. На ней была молодая женщина, брюнетка, а ещё… Роксана была ее копией, только младше. Сомнений не оставалось, девушка с фотографии — мать Рокс, да и подтверждение этого не заставило себя ждать. — Это — моя мать. Она находится в психиатрической лечебнице, но в какой и где — я не знаю. Говоря кратко, мне нужно попасть к ней.       Мужчины переглянулись. С одинаковыми выражениями лица они смотрели друг на друга, пока наконец Альберт не проиграл и не принялся поднимать свои связи, объясняя, что информация должна быть собрана до конца недели. — Что ты дашь взамен? — спросил тем временем Стопырин. Он знал, что его друг без выгоды для себя не примется за дело. — Что ж… на самом деле, убийства, которые делают «Иглы» по вашим предположениям — полный бред. Они не трогают обычных граждан, не доходят до убийства мирного народа. Жертвами становятся только те, кто состоит в бандах. Если говорить про сами убийства, то есть несколько банд, которые могут себе позволить подобное. Например орлы. На самом деле, петухи те ещё, орут о своем существовании и ничего не боятся. В основном снабжают наркотой, имеют много проституток. Их способ убийства — вкалывание препаратов в половые органы, глаза, губы, язык, хотя, в основном его отрезают. Для чего это делается я не знаю, но после проделанного они выбивают жертве зубы, а потом ещё и расправляются с его семьёй, если таковая есть. Если присмотреться к их жертвам, то можно заметить, что на шее есть четыре глубоких дырки. Три образуют равнобедренный треугольник, а вот последняя, чуть отдаленная от других, завершает «ромб». Примечательно то, что дырки разной ширины, а в природе у Орлов — четыре пальца, когти которых разной ширины и длины. — удовлетворившись заинтересованными взглядами, Роксана продолжила. — Вторые — Волки. У них своя контора, кредиты, займы и так далее, но это лишь основной заработок. Своих жертв они как бы разрывают, достают все важные органы, вырезают глаза, ну и забирают себе пальцы, непонятно зачем. Мелкие банды названий не имеют, но, судя по тому, что я вычитала, они более неосторожны. Ограничиваются избиением и пулевыми ранениями, а чаще всего ещё и сонную артерию перерезают. Это признаки тех, кому не повезло оказаться под гнетом волков. Однако то, что среди таких подсосников есть те, кто меняет способ из раза в раз — факт.       Роксана прокашлялась, когда закончила свою речь, Леша же обеспокоенно поднялся и быстро налил воды, протянув девочке. Уголки губ Брауна довольно устремились вверх: у малышки действительно талант к сбору информации, и она была крайне внимательная. Конечно, закономерность была давно замечена, но был необходим сторонний взгляд. Теория теперь стала реальной, теперь можно дать продвижение нераскрытым делам, которые были заброшены из-за спутанного способа расправы с жертвой. Роксана допила воду, а после сказала: — Возможно, членов банд обучают способу убийств, чтобы оставлять свой почерк. У них хорошо выработалась техника, если я права. — Боже, Роксана, ты откуда всё это знаешь? Как такое возможно из каких-то статей… — Обращая внимание на одноклассницу спросил ошарашенный Леша. — Нужно просто быть внимательным и прислушиваться к окружению. Чаще всего ответ лежит на поверхности, но из-за очевидности видимых вещей людям не верится, что разгадку можно найти так легко. А ещё… вы кое-что не заметили.       Словив на себе все взгляды, Роксана достала нож, который изначально был в заднем кармане брюк Геннадия. Демонстративно покрутила в руках, расчехлила лезвие, а после кинула на соседний диванчик, в руки мужчины. — Мне было достаточно просто подождать и подойти ближе, пока вы болтали между собой. Я думала, менты более осторожны.       Стопырин словил свой нож, и стал обеспокоенно осматривать его на наличие повреждений. — Если думаете, что я что-то поцарапала, то сильно ошибаетесь. К слову, у вас лезвие неправильно закручено. Очень слабо, поэтому оно быстро вылетает. — Благодарю. — усмехнувшись, ответил Гена — Это подарок от Брауна, а мы не очень разбираемся в подобном. — Не разбираетесь? И вас ещё называют надеждой России? Ну и ну.       В комнате раздался взрыв смеха. Даже Альберт не сдержался, смеялся вместе со всеми. — А я говорил тебе, что нужно было нормально разобраться с технологией, а не просто научится пользоваться ножом! — сквозь хохот пытался сказать он.       Роксана открыла рот, чтобы что то сказать, но вдруг дверь открывается, а в проеме появляется высокая, накаченная фигура.

Красные глаза останавливаются на Роксане.