Добавьте соли, перца и немного революции

Сегодня у Аякса был очень плохой день. Заклинания нормально не получались, друзья казались исключительно навязчивыми и он даже чуть не испортил зелье, за что получил недовольный взгляд от профессора Снейпа. Как бы ему не хотелось это отрицать, Тарталья ужасно нервничал касательно того, что должно было произойти сегодня вечером. Он знал, что никто не собирался его убивать. Знал, что Чжун Ли очень хороший маг и ритуал просто должен пройти по плану. Но почему-то он не мог избавиться от мысли, что этот день может стать его последним. Когда он зашёл в кабинет истории, все остальные уже ждали его там. Джинни, Рон, Гермиона, Венти, Сяо и даже Альбедо со своей любимой эльфийкой. Никто из них не нервничал так же сильно как Аякс, но он точно мог сказать, что они напряжены. — Чжун Ли сказал, что ему нужно закончить пару приготовлений, — вместо приветствия сказал Барбатос. — Нам придется немного подождать. — Почему Альбедо тоже здесь? — спросил Тарталья, создавая себе удобное кресло. Ему нужно было немного комфорта. — И Кли здесь! — радостно добавила эльфийка, явно не уловив его недовольный тон. — Потому что он очень сильный волшебник. И ему можно доверять. Чайльд окинул скептическим взглядом пятикурсника. У него была бледная кожа и большие мешки под глазами от недосыпа. Так как Альбедо очевидно был гением, ему не нужно было сидеть допоздна над подготовкой к СОВ, так что Чайльд предположил, что вместо сна он проводил какие-то эксперименты. Всё, что он знал про Альбедо раньше – это школьные слухи, которые приписывали ему совсем уж нереалистичные достижения. Но, последив за ним какое-то время, он решил, что какие-то из этих слухов могут быть правдивыми. Непонятно, как пятикурсник обладал такими знаниями, что могли переплюнуть некоторых профессоров Хогвартса, но он определённо был очень умен. И при этом весьма злобно относился к своим обидчикам. Однажды Чайльд стал свидетелем того, как одноклассник пытался уличить его в списывании на экзамене. Безэмоциональные ответы Альбедо его не удовлетворили и тогда он достал волшебную палочку. И о, это было зрелище. Число проклятий, которые он послал в него одно за другим, приближалось к двадцати. Многие из них были пыточными и Чайльд не удивился бы, используй тот Круциатус, если бы не вовремя подоспевший Снейп. Бедного студента тогда едва откачали, а Альбедо больше месяца мыл котлы в кабинете зельеварения. Всё не дошло до отчисления только потому, что Голд был отличником с идеальной посещаемостью, а его одноклассник не раз был замечен за угрозами другим студентам. Так что Чайльд не понаслышке знал, что этот студент способен на многое. Но его действительно беспокоила вторая часть из сказанного Венти. — Откуда ты знаешь, что ему можно доверять? Венти удивленно сморгнул, а Альбедо одарил его недовольным взглядом. — Потому что мы разделяем один секрет. Не про Волан-де-Морта. Про Золото. Чайльд вспомнил разговор, который у него был этим утром с Венти и Сяо. Про алхимика Голд Рейндоттир и то, как она связана с этими детьми. Но он точно помнил, что Альбедо в этом рассказе не было. Если только не... — Ты её сын? У вас одна фамилия. Альбедо нахмурился, игнорируя любопытный взгляд Кли и некоторых учеников. — Можно и так сказать, — нехотя выдавил из себя он. Чайльд сделал себе мысленную пометку проверить его родословную. В конце-концов, зачем ещё нужны друзья в Министерстве Магии. — И она сделала с тобой тоже самое, что с Венти и Чжун Ли? Барбатос испуганно замер на месте. Альбедо, услышав его слова, нахмурился ещё сильнее. — Зачем тебе эта информация, Тарталья? Продать на чёрном рынке? — О, нет-нет, мне просто любопытно. В конце-концов я согласился стать частью вашей маленькой группы и я умею хранить секреты. Поэтому, правда, из чистого любопытства, я хотел задать один вопрос. То, что сделала Золото, включает в себя изменение количества врождённой магии? Альбедо и Венти одновременно уставились на Чайльда. «В яблочко», — подумал семикурсник и продолжил говорить. — Я не люблю секреты. Точнее, я люблю раскрывать чужие секреты. Это моя работа – знать, сколько любовников было у самой желанной ученицы Хогвартса, из-за чего у Филча такой скверный характер и почему многообещающий наследник аристократической семьи внезапно вылетел из школы. И, вместе с этим, я всегда честен в своих сделках. Так что, если вы расскажете мне свою историю, я поделюсь своей. Я могу сказать, что моё прошлое является не менее интересным, чем ваше. Альбедо скептически на него посмотрел. — Что такого ты можешь скрывать? — Я посетил половину стран мира, — начал загибать пальцы Тарталья. — Я в совершенстве владею маггловским оружием. Я украл очень много волшебных палочек. У меня был роман с одной очень известной темной волшебницей. Я... — Достаточно, — прервал его Сяо. — Хорошо. Но я хочу знать все ваши секреты. Не только про «Золото». В этом и заключается доверие. Аякс сам не понимал, почему он сегодня так много говорит. Наверное, виной тому были нервы. Но он уже не мог отказаться от своих слов. Он хотел знать всё. Венти, немного поерзав и посмотрев на закрытые двери кабинета, в которых не спешил появляться Чжун Ли, решился. — Моя история начнётся... Спонтанно.

***

На самом деле, Венти не был идеалистом. Он не был шокирован несправедливостью мира в раннем детстве. Он не начитался заумных книжек. И даже не был вдохновлён идеалистичным образом Грин-де-Вальда. Нет, была куда более тривиальная причина тому, почему он хотел изменить мир накорню. И причина этому – его личное проклятие. На самом деле, огромная часть знаний о темной магии с годами была утеряна. Поэтому простенькие сглазы и портящие еду амулеты составляли большую часть «злой» магии в эти годы. Даже так званые «Тёмные Лорды» не заходили дальше поиска бессмертия и пыточных заклинаний. Кроме одной из них... Алхимик Голд Рейндоттир была просто помешана на исследовании древних проклятий, которые меняли душу в самой её сути. Империус, одно из запрещенных заклинаний, было для неё не более чем детской шалостью. Нет, Рейндоттир искала способы полностью перекроить человека под свои нужды. Ради одной сокровенной цели – возродить в этом мире могущественную древнюю магию. С самых ранних лет колдунья убедилась в одном – магия умирает. Современные волшебники заплыли жиром и отупели. Их не волновала истинная суть мира, всё, о чем они беспокоились – личный комфорт, который дарует им магия. Все настоящие сокровища вроде маховиков времени были под строжайшим запретом и их грозились и вовсе уничтожить. Вскоре девочка поняла почему. Всему виной была мораль. Люди были так скованы моралью этого мира, так слабы духовно, что даже при наличии силы не делали с ней ровным счётом ничего. И если искоренить из магов эту самую мораль, а после наградить способностями... Их врождённое любопытство больше ничем не будет сдержано. И они вместе поведут этот мир к лучшему будущему. Голд плохо помнила своих родителей. Но зато она хорошо запомнила книгу своей матери. Это был какой-то религиозный трактат, написанный столетия назад одним магглом. В трактате восхвлалялись семь Богов, прозванных Архонтами, и говорилось, что каждый из них правил целым континентом. Рейндоттир всегда казалось это логичным. По Властителю на континент и тогда все будут счастливы. Так что она начала свои эксперименты, пытаясь создать этих сильных, не обременённых ничем магов. И она... Полностью провалилась. Первым её подопытным стал какой-то подающий надежды сирота. В последствии этого мальчика нарекли самым страшным Тёмным Лордом Магической Британии. Но даже так этот идиот умудрился умереть в молодости, что было позором для любого волшебника. Второй же подопытной была она сама. Тогда обнаружилось, что расположение магического камня подходит далеко не всем, так что она чуть не поплатилась за это жизнью. Ещё двое подопытных просто скрылись от её глаз и она больше о них не слышала. Пятым же... Да, пятым стал идеальный во всех смыслах волшебник – аврор и политик Чжун Ли. Во время очередной из их схваток Рейндоттир наложила на Чжун Ли проклятие, чтобы превратить злейшего врага в верного союзника. Но, вопреки её ожиданиям, мужчина отверг её. Не обременённый моралью, он начал казнить всех, кто был так или иначе с ней связан, до фанатичности желая очистить родную страну от следов Бездны. А потом он просто... Уехал. Несмотря на то, что он ей мешал, Рейндоттир впервые за долгое время почувствовала внутри пустоту. Шестым подопытным стало одно из её творений. И он тоже бросил Рейндоттир, словно насмехаясь над её амбициями и идеями. — Зови меня мамой, Венти. У тебя же нет матери. Я заменю её для тебя. — Нет! Мою маму зовут... — Она уже давно мертва, не так ли? Так что зови меня мамой. Жизнь Барбатоса у приемной семьи магов не была ужасной. На самом деле она была довольно-таки счастливой. Мисс Кляйн была заботливой, а её муж рассказывал ему много интересных историй. Они тратили на него гораздо больше времени, чем когда-либо мог себе позволить его родной отец. Вот только... Раз в месяц его навещала «мать». Голд Рейндоттир, отчаявшись после казавшейся бесконечной череды неудач, помешалась на идее создать идеального наследника всех её идей. Поэтому в Венти была вложена значительная часть её усилий. И даже если потом его так подло украл Чжун Ли... Венти Декарабиан Барбатос никогда не мог воспротивиться словам своего учителя. Венти ненавидел учебу, но ему сказали стать отличником. Терпеть не мог лицемерие, но научился прекрасно лгать. И, хоть он никогда раньше об этом не думал... Ему сказали изменить мир. И он обязательно его изменит. — Когда у меня что-то не получалось, она заставляла меня варить зелье от фурункулов. Раз за разом, одно и то же зелье, — Венти меланхолично улыбнулся. — Так что даже если мне сломают волшебную палочку, я буду зарабатывать себе на жизнь зельеварением. Стану монополистом на рынке зелья от фурункулов, ха-ха! — Венти, — осторожно взяла его за руку Джинни. — Ты в порядке? — Конечно же я в порядке! Каждый божий день притворяться нормальным, пытаясь не сболтнуть лишнего, очень просто! Так просто симулировать сострадание по отношению к другим людям, чтобы они не поняли, что тебе абсолютно все равно. Это похоже на какой-то комплекс героя. Я вообще не понимаю, почему я забочусь о своих друзьях. Она как-то говорила, что смерть союзников доводит её до мигрени. Возможно, меня просто пугает, что у меня заболит голова? В комнате повисло молчание. Венти, коротко рассмеявшись, продолжил свою тираду: — У меня огромные проблемы с контролем заклинаний. Я не могу нормально колдовать, не боясь, что я наврежу всем вокруг. Поэтому, по любой надуманной причине вроде «защиты близких», я просто рад использовать чары для того, чтобы действительно кому-то навредить. Не нужно беспокоиться о последствиях. Не нужно... Сдерживать себя. Мне кажется, только в эти моменты я чувствую себя по-настоящему свободным. Тарталья задумчиво посмотрел на Барбатоса. История, несомненно, была неприятной, но вместе с этим была полна едва заметных чёрных дыр. Венти, нужно отдать ему должное, был хорошим лжецом. Но, прежде, чем он смог озвучить это вслух, дверь кабинета наконец-то открылась и в комнату вошёл Чжун Ли. — Что за мрачная атмосфера? — чуть нахмурился профессор, расставляя на своём столе подозрительного вида артефакты. — Похоже, с моей историей придется подождать, — ответил Тарталья, обращаясь к детям. — Но я всегда держу обещания. На следующей неделе, если я, конечно, выживу. — Почему это ты должен умереть? — спросил Чжун Ли, чуть нахмурившись. — Непредвиденные обстоятельства? — Не думай слишком много, — профессор взял в руки флакон с тёмной жидкостью и пошёл в центр комнаты. — Нам стоит начать сейчас. Первый шаг – создание магического круга...