баночка с окурками

      Закрывая дверь собственной квартиры и оказавшись наконец-то дома, Ген глубоко вздыхает.       Странное и неуместное чувство неловкости не отпускает.       Казалось, он стал участником чужой идиллии, бесцеремонно и совершенно по-скотски вторгшись в маленький, но такой уютный мирок чужой семьи. Хотелось ударить себя по лбу. «Асагири, блядь, куда ты лезешь?» – отчитывает себя Ген.       И правда, куда?       Ген замер на месте, смотря в стену немигающим взглядом.       Десять секунд ушло на то, чтобы сбросить странное оцепенение и проморгаться. После Ген вздыхает, потирает глаза и замирает в таком положении.       Думать не хотелось. А уж рефлексировать и лезть в свою башку в попытках понять, что он творит и зачем он это делает – тем более.       Прописывая себе ментальных пиздюлей и быстро избавляясь от навязчивых мыслей, Ген кладёт на место джинсовку и проходит вглубь квартиры. На ходу стаскивая с себя футболку, он бросает её на диван и тянется рукой к старенькому, купленному ещё на первом курсе ноутбуку. Пальцы бегают по клавиатуре, а тихое клацанье нарушает привычную тишину. Спустя минуту поисков Ген находит нужный сериал и врубает первый эпизод. Привычная заставка и первый сезон Сверхов уносят куда-то далеко, отбивая желание рефлексировать напрочь.       «Определённо, в эскапизме что-то есть» – думает Ген, пропустив титры и запустив вторую серию. Увлекательная история затягивает быстро. Всё же Ген был большим любителем пощекотать нервишки всякими хоррорами и мистикой.       Отлипать от экрана не хочется. Ген бросает взгляд на часы и хмурится. «Три ночи? Почему время летит так быстро?»       Пришлось проморгаться, чтобы сконцентрироваться. Голова кажется слишком тяжёлой, в сон клонит пиздец как сильно, но интрига и природное упрямство тянули досмотреть хотя бы этот эпизод.       Последние десять минут Ген вывозит чисто на силе воли. Стоит экрану погаснуть, как Асагири хлопает крышкой ноута, протяжно зевает и падает на диван, прикрываясь пледом.       Сонный уставший взгляд цепляется за книжную полку напротив. В голову приходит очередная гениальная идея, но Ген лишь ещё раз зевает и поворачивается к полке спиной.       Реализацию этого гениального ночного плана он отложит «на потом».

***

      Новое утро приносит Сенку новый ахуй.       Солнце ещё не встало, будильник не звенел, но кто-то особо настойчивый насиловал пальцем звонок на двери двести второй квартиры. Причём это действо продолжалось вот уже вторую минуту...       – Чтоб у тебя пальцы отсохли, заёбушек! – пробурчал Ишигами, накрывая башку подушкой в попытках изолироваться от назойливого пиллилинька. Как показали ещё тридцать секунд настойчивой долбёжки, попыток провальных.       Мистер Ха, – или Миссис? Сенку почему-то был уверен, что нагло вторгался в его личное пространство какой-то дебил: не сдавался, обладая воистину ослиным упрямством. Ишигами перевернулся на спину и простонал, скидывая подушку с головы.       – Ёб твою нахуй! – Сенку был готов убивать. Пришло время приносить кровавую жертву химикам прошлого ради познания всех тайн Вселенной.       Выпутавшись из одеяла и в ходе этого действа чуть дважды не наебнувшись, Сенку слез с кровати, зевнул, прикрыв рот рукой, и поднялся. Стоило это усилий неимоверных. Закон всемирного тяготения тянул рухнуть в постельку и послать раннюю пташку нахуй.       Сенку глянул на часы. Восемь утра. «Кто, блядь, в такое время активничает?»       Решение пойти и увидеть ёбло этой твари было принято почти сразу. Таких надо знать в лицо и истребить по-тихому. Чтобы спать бедным студентам не мешали... Примерно такие мысли были в голове Сенку, пока он, зарывшись пальцами в хаос на башке, неустанно зевал.       Впервые за семнадцать лет коридор квартиры показался Сенку неимоверно длинным.       Провернув ключ в замке и дёрнув на себя несчастную дверь с хрен пойми откуда взявшейся силушкой, Сенку вздохнул. Набрал в лёгкие побольше воздуха и... Оказался нагло перебит на полуслове.       – Утречко, Сенку-чан! – весело протянул нарушитель спокойствия.       «Асагири...» – обречённо пронеслось в мыслях. Ну, по крайней мере, Сенку был прав, окрестив утреннего визитёра твариной. Причём, твариной редкостной и жутко настойчивой.       – Что ты... – Сенку опять перебили, тыкнув в лицо стопкой книг.       Реально тыкнув в лицо стопкой книг.       Сенку посмотрел на Гена с выражением глубокого ахуя, потому что из-за макулатуры лишь глаза и видно было. Моргнул несколько раз. Сделал глубокий вдох, готовясь сказать этому пидарасу куда он может пойти и в каких позах его там отымеют… Но даже не успел открыть рот.       – Ты вчера упоминал физику, – начал Ген, воспользовавшись замешательством Сенку. – Причём, довольно часто. И, раз уж ты так в ней заинтересован, я решил притащить несколько энциклопедий.       Сенку с недоумением уставился на Гена сонными глазами.       – Это что, взятка? – зевнул Ишигами, растягивая гласные.       – Чегось? Какая, нахер, взятка? – Ген взглянул на него, как на дебила. «Что ты хочешь от человека в восемь утра?» – чуть было не спросил Сенку.       – Странный ты, – он кинул быстрый взгляд на Гена, взял в руки стопку книг и отодвинул их от лица, возвращая себе нормальную видимость. – Но за книги спасибо.       – Это не взятка, балда, – Ген зарылся пятернёй в крашеные волосы и громко выдохнул. – Просто подумал, что раз уж мне эти книги не нужны, то пусть хоть на полках не пылятся. Может, тебе пригодятся. Вот и принёс.       – Логично, – не удержался от комментария Сенку, опустив взгляд и попытавшись разобрать затёртые буквы на старых обложках.       Получалось плохо. Сенку вздохнул, перехватил стопку поудобнее, левой рукой взял верхнюю книгу и стал крутить её в попытках рассмотреть подгон. Сзади дела обстояли ещё хуже: аннотация и схемы практически полностью стёрлись. «Чёрт...» – Ишигами готов был признать поражение, когда удача впервые улыбнулась ему. На торце виднелись затёртые инициалы – «Физика. Пособие...» рядом с напрочь стёртым именем автора.       – Подержи-ка, – Сенку тыкнул стопкой Гена, заставляя того забрать книги, и принялся за изучение пособия. За потрёпанной обложкой нашлись четыре самых главных раздела. Механика, молекулярная физика, электродинамика… Отдельный раздел для колебаний и волн. И в самом конце – она. Квантовая физика.       Сенку довольно улыбался. На этих четырёхста страницах была расписана практически вся физика для среднего уровня. Часть параграфов даже можно было отнести к продвинутому.       Изучая содержание, Сенку скользил по нему пальцем и шёпотом зачитывал интересующие его темы. «Господи, где он её достал?» – глаза на лоб лезли с каждой строчкой. Это пособие явно не из разряда «можно купить в простом книжном».       – Откуда оно у тебя? – любопытство взяло верх. Сенку оторвал взгляд от книги и уставился на Гена в ожидании ответа. Тот неловко хихикнул и повёл плечом. Столь пристальное внимание к своей персоне его явно не порадовало.       – Не знаю. Все эти книги, – Ген опустил взгляд на стопку в своих руках, – были у нас дома ещё до моего рождения. Просто ими я как-то не особо интересовался. Открывал разве что пару раз, чтобы разобраться в теме и сделать домашку. После школы уже не трогал.       Сенку прищурился, всматриваясь в лицо собеседника. Ему слабо верилось в то, что Ген был силён в физике, но представить того сидящим над книгами в попытках понять материал он мог. Потому что сам так в своё время мучился с химией.       – Я не знаю, как это пособие попало к тебе, но оно явно редкое. Такие книги просто так не найдёшь, – выдал Сенку. Он хотел посмотреть, будет ли душить жаба Гена за то, что придётся расстаться с уникальными книгами.       Ген с упорством доказывал обратное.       – Тут ещё парочка есть. А ну глянь, вдруг понравится что? – и в Сенку снова ткнули стопкой книг.       Ишигами показалось, что это такая игра достань ближнего своего. Ибо этот обмен макулатурой и взаимное тькание больше напоминали эстафету «передай дальше».       Но Сенку послушно взял вторую книгу, осмотрев её так же, как и предыдущую. Хорошая литература на дороге не валяется. Особенно если это энциклопедия или то же пособие. А тот факт, что это добро ещё и притащили бесплатно, делал их в глазах Сенку ценнее раза в два.       – У тебя тут даже химия есть? – довольно заявил Сенку, осматривая «Аналитическую химию» и «Молекулы». «Литвинов и Эткинс? Неплохо… очень даже неплохо».       Большинство книг были из девяностых. Некоторые, особо редкие, с шестидесятых.       После пятой по счёту книги Сенку стало совестно. Появилось неуместное ощущение, что он внаглую грабит чужую библиотеку.       – Слушай, я заберу только эти две, – Сенку потряс «Физикой» и «Аналитической» в руке, бросив грустный взгляд на Эткинса. Тырить больше не позволяла совесть. Своё жлобство и желание забрать все книжки у Гена Сенку окрестил свинством.       Не так его Бьякуя воспитывал.       – Не говори хуйни. Приглянулось что – забирай. Да хоть все. Мне они и так ни к чему, а ты вроде как учёный, значит, найдёшь им применение.       – Но… – Сенку решил настоять на своём. И сделать ему это не дали.       – Бля, Ишигами, не выёбывайся! – упорство мелкоты явно раздражало Гена. Он недовольно зыркнул исподлобья на Сенку и продолжил: – Дают – бери, бьют – беги.       – Ладно, – сдался Сенку.       Ген ликовал. В мыслях он наверняка окрестил это событие победой. Из мыслей его Сенку нагло и вытащил.       – Может чаю? – озвучил Сенку вопрос. Чисто из вежливости.       Лицо Асагири в удивлении вытянулось. Он бросил недоверчивый взгляд на Сенку и отрицательно помахал головой.       – Тогда, может, кофе? – зевая во второй раз, спросил Сенку.       Надо было отблагодарить чем-то за книги. Хотя бы чаем и печеньками, которые, если Сенку хорошо помнил, ещё со вчерашних посиделок остались. К тому же книги были реально хорошими. Отпустить Гена после такого с пустыми руками он не мог. Не позволяло, опять же, воспитание.       – Нет, спасибо, пожалуй, в этот раз откажусь, – Асагири улыбнулся и сделал ещё шаг назад, склонив голову в прощальном кивке. – В другой раз! – и ушёл, быстро поднимаясь по лестнице на свой третий этаж.       Сенку недоумённо смотрел вслед Асагири, что разбудил его в восемь утра чтобы подарить книги.       Ситуация была… странной. Как показалось Сенку – даже абсурдной. Потому что Асагири Ген, тот самый Япошка из триста девятой, просто явился к нему ни свет ни заря, притащил подгон и ушёл в закат так же эффектно, как и пришёл. Оставив Сенку одного с кучей вопросов, которых после этой встречи лишь прибавилось.

***

      Рюсуй знал Сенку давно. Можно сказать, с детства, когда они ещё пиздюками были.       Так получилось, что друг в друге они нашли неожиданную поддержку и опору. Вместе веселее. Да и нести груз ответственности, когда рядом есть друг, что всегда поддержит, проще.       Русик знал Сенку как свои пять пальцев. Чисто потому, что время, проведённое вместе, зря не проходит. Рюсуй звал Санька «братюней», отчётливо понимая, что этот взбалмошный учёный-махинатор его самый близкий человек.       И наблюдать за этим самым близким человеком было привычкой.       Ненавязчиво опекать. Вытаскивать за шиворот из очередного депрессо. И тщательно выбирать клиентов, чтобы у братюни не было проблем. Иначе Рюсуй сам этих проблемных чижей в их же дворе похоронит.       Рядом с Сенку Рюсуй реально чувствовал себя старшим, хоть он никогда и не показывал этого.       И сейчас, сидя на маленькой кухне семейства Ишигами и снова наблюдая за тем, как Сенку варит кофе, Рюсуй думал. Анализировал. Всматривался в хмурую моську своего лучшего друга и пытался понять.       Какая-то деталь терялась. И эта мелочь явно была важной, потому что сегодня Сенку был каким-то странным.       Рюсуй опустил взгляд, рассматривая море мелких царапин на деревянном столе.       Он привык, что Сенку часто витает в облаках, размышляя о науке, заказах и прочей херне. Но не похоже, чтобы сейчас он о чём-то перечисленном думал.       Рюсуй моргнул. Общая картина не прорисовывалась. Ворох маленьких зацепок никак не хотел становиться чем-то целым и осмысленным, а детальки, как пазлы, терялись. В это мгновение Рюсуй чувствовал себя маленьким пятилеткой, который эти самые пазлы в неподходящие места пихает в жалкой попытке воссоздать картинку с коробки...       «Так, блядь» – Русик дважды моргнул и размял шею, возвращаясь в реальность и прекращая свои философствования. «Тут определённо какая-то хуйня».       Та самая хуйня кинула на него злой взгляд красно-карих глаз и выдала:       – Не нравится – тряпку в руки, стол протёр и молчишь, – выдал Сенку, хмурясь. Рюсуй цыкнул. Спалился.       Такое бывало с ним порой. Рюсуй привык уходить в мысли, полностью концентрируясь на новых идеях, что возникали в башке. В такие моменты его отрезало от реальности и социума, он зацикливался на чем-то своём и мог случайно озвучить часть мыслей вслух.       Как сейчас.       – Не агрессируй, – поднял руки в примирительном жесте Рюсуй, практически сразу же опуская их. Громкий хлопок нарушил тишину – Рюсуй от души треснул себя по бёдрам, приподнимаясь.       Сказали стол протереть? Он сделает. Не впервой.       И эта мысль шла вразрез с его прошлым. Рюсуй порой сам удивлялся переменам, которые с ним случились. Потому что менталка и отношение к жизни изменились капитально.       – Санёк?       – Чё?       – Что за хрень с тобой происходит?       Рюсуй не умел быть скрытным. Он всегда хуярил в лобешник, добывая необходимую инфу посредством коммуникации.       «Коммуникация – вещь», – подумал он, когда впервые провернул этот фокус и выведал у Сенку всё необходимое. После этого только так: филигранно капать на мозги и спрашивать.       – Не понимаю, о чём ты, – Сенку повёл плечом и положил на плиту кофеварку, быстро подпалив конфорку зажигалкой.       – Ты лагаешь, – с видом доктора, прописывающего больному диагноз, пояснил Рюсуй. – Как галимый компик времён твоего рождения, причём.       Сенку снова подвис. Замер на месте, так и не дойдя до стула, и уставился на Рюсуя нечитаемым взглядом. Рюсуй уставился в ответ, продолжая свои нотации молча. Искусством посылать людей нахуй взглядом он овладел ещё в четырнадцать.       Они молча смотрели друг на друга. Потом Сенку нарушил идиллию и дважды моргнул.       – Я всё ещё не понимаю, о чём ты, – он сел за стол аккурат напротив. «Что-то мне это не нравится» – подумал Рюсуй. Сенку темнил. Он точно что-то скрывал. С вероятностью в десять миллиардов процентов.       – Не прикидывайся дебилом, тебе не идёт, – предпринял энную попытку разговорить Сенку Рюсуй. Сенку кинул в него свой коронный испепеляющий взгляд. – Сенку, бля!       Сенку вздохнул. Протяжно и мученически. Недовольство во взгляде сменилось усталостью. Потому что Русик обращался к нему, используя настоящее имя только в крайнем случае.       И, походу, этот крайний случай наступил.       – Тебя после той стрелки будто по башке чем-то тяжёлым уебали, – Рюсуй поднялся, подошёл к Сенку и сел на кортаны, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я переживаю, понимаешь? Для тебя столько в облаках витать совершенно не свойственно…       В редкие моменты пиздеца Нанами Рюсуй умел быть серьёзным.

***

      Сенку вздохнул. Посмотрел на сидящего на корточках Рюсуя сверху вниз и помассировал переносицу. К разговорам по душам без светлого нефильтрованного он был не готов, определённо. И дело даже не в отсутствии алкоголя. Просто Сенку говорит о своих переживаниях раз в сто лет.       Пьёт он с той же периодичностью – почти никогда.       – …Сенку, раздуплись, Земля вызывает, – закончил свою тираду Русик. Его филигранный мозговынос стал причиной очередного обречённого вздоха.       – Русик, блин, – Сенку предпринял попытку успокоить друга, – всё нормально.       – Не пизди.       Русик был прав – пиздеть Сенку не умел от слова совсем. У него всегда вся правда на лице написана. И этой «слабостью» Сенку Русик нередко пользовался. Как сейчас.       – Тебя точно что-то тревожит. Просто расскажи что. Неужели это так сложно?       Сенку предпринял попытку послать друга взглядом. В итоге нахуй всё равно послали его. «Та бля, как про такое говорить то?» – обречённо пронеслось в мыслях.       Признаваться единственному другу в том, что он больше недели думает о Генке из триста девятой, звучало как галимая пидорская шутка. Это и была бы галимая пидорская шутка… Если бы Сенку рил не думал.       Но он думал.       Причём дохуя часто и ой как не вовремя.       Гена было слишком много, он был везде: и в жизни, и в мыслях. Куда не глянь, куда не пойди – не скроешься. Это крашенное двухцветное нечто достанет. Из-под земли и до печёнок. Эта теорема даже не должна быть доказанной, Сенку её уже к аксиомам причислил.       – Мне стрёмно, Русик, – издалека начал Санёк, и… тут же заткнулся. «Нет, говорить такую хуйню я не буду!» – сразу же одёрнул себя он.       Но было поздно.       Русик сдвинул брови на переносице, кинул последний предупреждающий взгляд и… прописал ему смачный щелбан.       В голове загудело. Рука у Рюсуя, стоит признать, была тяжёлой. Лоб болел и Сенку каждой клеткой тела чувствовал, что на утро там будет шишка. Размером с целую фалангу рюсуевского указательного пальца.       Нанами даже щелбаны прописывал с грацией аристократа. Небрежно и элегантно. До наливающихся красным синяков и до неприятного зуда.       Лоб хотелось потереть. Сенку не удержался. Рукой ощупал место «ранения» и хотел было возмутиться, но его снова заткнули.       – Харю прикрыл и слушаешь, – у Рюсуя даже взгляд потяжелел. Красно-карие глаза казались почти что чёрными. То ли от гнева, то ли от недовольства, которое Нанами даже не скрывал. – Я тебе что говорил? Брат за брата. Если хуёво – мы говорим. Озвучиваем. Андестенд, блядь?       Сенку убрал руку со лба и кивнул. «Да бля, как тут не андестенд?» – хотел сказать он, но лоб ныл. Получать ещё раз за свои лишние пять копеек не хотелось.       А Рюсуй и не думал прекращать нотации.       – Если андестенд, то схуяли молчим? Что за игра в игноры? У тебя на лице написано, что пиздец случился! Неужели... так сложно сказать? – под конец его голос совсем стих. Рюсуй тыкнул в лоб Сенку, заставив того выпрямиться и сконцентрироваться на сказанном. – Чё случилось, Санёк? Выкладывай.       – Асагири, – получилось жалко. Сенку за такой тон сам себе пизлюдей прописал бы.       – Не понял…       На то, чтобы раздуплиться ушло секунд тридцать. Рюсуй смотрел на Сенку взглядом нечитаемым и практически не моргал. Сенку не знает, какие мыслительные процессы происходили в башке у друга в тот момент, но было понятно одно – думы из разряда тяжких.       – А теперь давай-ка ещё раз, дружочек Сенку. Что «Асагири»?       – Бесит, – закончил предложение Сенку даже не раздумывая.       Нанами вздёрнул бровь вверх. Выражение его лица было прямой иллюстрацией термина «скепсис». Он явно хотел, чтобы Сенку продолжил развивать мыслю и озвучил те самые причины, по которым Ген его бесит.       Но Сенку не хотел. Он молчал как партизан на допросе, надеясь, что взгляды, бросаемые в Рюсуя, будут достаточно красноречивы.       – Так чем тебе Генка наш не угодил? – Русик не сдаётся. Русик настойчивый. Его взглядами угрожающими не проймёшь – он сам кого хочешь грозным зырканьем запугает. – Давай, Санёк, я жду ответ.       – Он всё время перед глазами маячит, – спустя минуту молчания выдал Сенку. И тут же пожалел о сказанном. «В мыслях это звучало лучше».       – Ну, вы живёте в одном доме. В одном подъезде. Это логично, – пояснил Рюсуй, сделав пасс рукой и прося продолжить.       – Он пришёл ко мне в гости, – уже не так уверенно добавил Сенку, понимая, что диалог катится в никуда. Скептический хмык Рюсуя добавил ситуации абсурдности.       – Опять же – вы живёте в одном подъезде, вы соседи, а ещё твой старик с ним вроде как ладит. Не удивительно, что он зашёл к вам в гости. Я сам слышал, как Бьякуя звал его на чашечку чая.       – Он просто меня бесит! – недовольно пробурчал Сенку и отвернулся. – Странный. Лезет, куда не надо. В гости заваливается. Угрожает на постоянке сюда приходить, а на следующий день с подгоном у порога топчется. Ещё и в закат съебал после вручения. Максимально нелогично и странно, особенно на фоне угроз и того выёбистого «обязательно».       – Гости, подгон, посиделки… Что за Санта Барбара происходит у меня под носом и хуле я ничего не знаю? – Русик ухмыльнулся и с видом бывалой сплетницы придвинулся ближе. – Рассказывай!       – А хуй тебе, советничек, – Сенку в ответ улыбнулся почти ласково. Бесить Рюсуя, определённо, его любимый вид спорта. Их хватает минут на пять. После один другому всё равно всё расскажет. Но выебоны святое, это надо.       – Сворачивай свои понты, заинтриговал.       – И всё же меня напрягает тот факт, что он влез в стычку и впрягся за нас, – поменял тему Сенку, нахмурившись. – Не люблю быть обязанным.       – Тогда поговори с ним, поблагодари и решишь вопрос мирно. Успокоишь совесть и попросишь не лезть, – сразу же выдал решение Русик, ни секундой больше на проблеме не зацикливаясь. – Да и на треньки бы тебе походить. Тогда сам бы себя спасал.       Сенку уже в который раз вздохнул. Рюсуй был прямолинеен и чертовски прав. Как всегда. На все десять миллиардов процентов.       Но был ещё один неучтённый фактор: советы были толковыми, но Санёк со спортом не корефанил.

***

      Сенку забавно дёргается каждый раз, стоит Гену с ним встретиться.       Сенку помешан на науке и не умеет молчать, если речь идёт о каких-то опытах и исследованиях.       Сенку любознателен и чертовски умён. Ему книги подари – и ты автоматом «ничё се» человеком становишься.       А ещё Сенку кажется Гену до безумия одиноким.       Только одиночество у них разное. У каждого своё.       С такими философским мыслями Ген коротает вечер пятницы, сидя на диване, кусая бутерброд каждые тридцать секунд и потягивая любимую колу. Мелкий пиздюк из двести второй из башки не лезет никак. Хоть убейте.       «Где же твоя хвалёная логика?» – упрекает себя Ген в надежде, что его отпустит. Да вот только в мыслях он опять к той ситуации с книгами возвращается.       У Гена были самые, что ни на есть благие, намерения.       У него они всегда благие. Ген не из тех, кто любит пакости и создаёт проблемы. Ген их обычно решает, и пофиг, свои либо чужие. Местный пацифист-миротворец с большим сердцем и тяжёлой рукой.       Вот только у Сенку реакция на помощь какая-то… хуёвая. Гену не нравится.       В жизни всякое бывает – безвыходняк, как и пиздец, наступает. Но в такие моменты главное не сдаваться. И от помощи, если предлагают, не отказываться. А этот… Помощь принял, помощь получил, ещё и выёбывается! «Ну вы поглядите, какая цаца!»       Ген раздосадован. Ген в печали. Он детские выебоны этой холёной пубертатной язвы терпеть не намерен…       Вот только своими действиями он сам себе противоречит.       Нет бы послал. Оставил. Игнорил бы до победного вместо привычного «привет, как дела». И в гости бы не приходил, даже если очень попросят. Отмазаться ведь так легко! Горит дедлайн, смена вечерняя, гуляю, отдых, позвали выпить… Ген мог бы сходу придумать тысяча и одно оправдание: пиздеть он умел филигранно, на высшем уровне и так, что ему всегда верили.       Но он этого не делал.       Вопрос – почему?       Ген доел бутер и уставился в стену нечитаемым взглядом.       Ответа не было. Либо он просто темнил и сам себе пиздел, этот ответ от себя же скрывая.       – Блядь… – прозвучало отчаянно. – Ну это уже ни в какие рамки!       Ген сделал большой глоток колы.       Ген решил послать философствования нахуй и пойти проветриться.       «Пожалуй, прогулка реально не помешает».

***

      Сенку настойчивый. Он не любит проигрывать, поэтому после «поражения» в той стычке он берёт себя в руки и начинает заниматься спортом. Русик прав, одной наукой пиздецы не порешаешь.       Решение далось ему с трудом. Скрипя зубами и три дня уламывая себя на активные действия, Сенку наконец-то сдался и пошёл на треньку в соседний двор на турники.       В своём отжиматься и качаться не решается — засмеют ведь за жалкие потуги и дешёвый косплей червя, извивающегося на железной палке.       Идти на первую в жизни тренировку не хотелось. Сенку впервые за семнадцать лет жизни столкнулся с тем, что его энтузиазм был равен нулю. «Я бы даже сказал – он пробил дно и стремится в минус бесконечность» – мрачно подумал Сенку, спускаясь по лестнице на первый этаж и устало плетясь к выходу из падика.       Каждый шаг казался пыткой, хоть это простое действие Сенку совершает каждый день энное количество раз. Захотелось даже провести эксперимент и сосчитать, сколько же шагов он делает в среднем за сутки и какая разница между максимумом и минимумом.       Не вовремя вспомнилось, что такое простое действие, как ходьба, является тяжёлым процессом, во время которого организм задействует около двухсот мышц. И это всё делается неосознанно.       Сенку познал всю бренность бытия. Сенку захотел остановиться, развернуться и уйти.       «Но когда мы стоим, равновесие поддерживают четыреста мышц. В два раза больше» – невесело пронеслось в мыслях. Сенку вздохнул и сделал ещё несколько шагов к выходу.       Ещё никогда в жизни он так не сомневался в правильности принятого решения. «Хотя… не, учить химию было сложнее» – попытался подбодрить себя Сенку, в уме вспоминая все учебники, пособия и талмуды, над которыми пришлось корпеть, грызя гранит науки.       Вроде получилось. Следующие двести шагов к турникам Сенку проделал на автомате. Стоило сконцентрироваться, как лень и нежелание заниматься спортом брали верх. Но Сенку не сдавался.       Он хлопнул в ладоши, легонько размял их, несколько раз прокрутил кисть туда-сюда и кинул злой взгляд на турник. Железная палка возвышалась над его патлатой башкой на семьдесят сантиметров. Может, даже шестьдесят четыре… «Ты не о том думаешь, соберись, парень» – вычитал себе Сенку и подпрыгнул…       Пальцы что есть силы вцепились в перекладину. Сенку зажмурился и сделал первый взмах ногами в попытке раскачать тело. «Чёрт бы побрал Ньютона с его всемирным тяготением!» – мелькнуло на периферии, когда пальцы левой руки соскользнули с палки…       От столкновения с одной из опор Сенку спасла быстрая реакция. Иначе ходил бы с краснющей шишкой на лбу, на радость недоброжелателям.       Приземление удачным не было. Его немного занесло и Сенку задел плечом железку.       Стрельнуло болью в правом плече. Рука от души соприкоснулась с рамой, так что сомнений у Сенку не осталось: завтра будет синяк. «Если не трещина кости или перелом».       Настроение похерилось за две секунды. Продолжать треньку не было ни сил, ни желания. Сенку воровато огляделся по сторонам в попытке найти свидетелей своего позора, но в радиусе тридцати метров не было ни души.       Облегчённый вздох сорвался с потрескавшихся губ. Сенку ещё раз взглянул на турник.       «Давай, блядь, ты справишься» – подбодрил себя он и сделал ещё один прыжок.       Пальцы снова вцепились в железку до побелевших костяшек, но в этот раз Сенку не стал раскачиваться. Он сделал глубокий вдох, на пробу дрыгнул ногой и попытался подтянуться. Руки согнулись в локтях, а небольшое ускорение помогло дотянуться подбородком до перекладины.       Практически сразу же он опустился и повис на турнике, качая ногами. Одно подтягивание достижением не казалось.       «Это даже на одно полноценное с раскачкой не тянет» – про себя вычитал Сенку и на свой страх и риск решил качнуть ногами снова. Дышать в таком положении было тяжело: его руки были не приспособлены к физическим нагрузкам. Сенку недовольно отметил про себя, что теперь на ладонях появятся мозоли, и это точно помешает работе в лаборатории.       Сенку разжал хват и спрыгнул. Внимательно оглядев турник ещё раз, он схватился за опору правой рукой, левой зацепился за перекладину. Кряхтя, он смог правой проделать тот же трюк и на пробу приподнять ноги.       Шалость удалась.       Спустя минуту жалкие попытки окупились первой победой.       Сенку свисал с турника вниз головой и раскачивался, прикидывая, скольких усилий ему будет стоить капитанский либо же выход на одну. Подъём-переворот у него получится сегодня, стоит только приловчиться и…       От размышлений и легоньких раскачиваний его отвлёк чей-то голос. Кто-то настойчиво звал Сенку по имени.       Оборачиваться не хотелось. По позвоночнику вверх пополз табун мурашек, а интуиция, которой Сенку никогда в жизни не верил, завопила, как мартовский кот. Плохое предчувствие впервые показалось серьёзным доводом, и Сенку выбрал игнорирование. Слабая надежда на то, что Асагири пройдёт мимо, теплилась в груди.       Долго верить в хорошее ему не дали. Ген окликнул его в последний раз, противно растягивая гласные в процессе своих завываний, и подошёл к турнику, на котором по прежнему болтался Сенку.       – Сипункулидам привет, – напротив появилась довольная морда и Ген ухмыльнулся ещё шире, увидев, как Сенку закатил глаза.       – Съеби в туман, прикройся тучкой. – прошипел Сенку, дёрнувшись. Турник опасно пошатнулся и заскрипел.       – Ой, какие мы недоброжелательные… Маленькие и злые, вниз головой висящие.       – Асагири… – Сенку сделал глубокий вдох и качнулся, надеясь, что хоть так Ген исчезнет с его поля зрения и испарится. – Иди куда шёл.       – Не интересно.       Ген смотрел на потуги Сенку и хитро щурился. Как наглый кот, новую жертву увидевший.       Голуби курлыкали в сторонке, где-то там вдалеке тётя Зина орала с балкона, чтоб Ванечка шёл кушать, а Сенку с Геном хернёй маялись. Сенку знать не знал и думать не хотел, почему именно в этот несчастный день Япошка вышел погулять. Но неприятное ощущение, именуемое в простонародье «вселенская несправедливость», бесило.       Сенку готов был поверить в то, что его сглазили…       А потом Ген открыл рот и Сенку в этом убедился.       – И почему ты тут на турничке лымбаешься, червяк доморощенный? Что за тяга к спорту у подвида «червь книжный»?

***

      Сенку чуть с турника не наёбывается.       Ген с удовольствием наблюдает, как дрыгается мелкий в попытке кинуть злобный взгляд и угрожающе потрясти кулаком.       «Было бы чем трясти» – думает Ген, оценивая размер чужой ладони. «Пальцы тонкие, руки слабые, слишком… утончённые?» – под конец совсем сбившись с мысли, анализирует.       – И этим мелким кулачком ты мне угрожать собрался? – озвучивает Ген и смотрит свысока, качая головой. Дети такие дети.       – Мелким? – Сенку хмурится и взглядом препарирует. С каждой миллисекундой он всё злее и злее. Гену кажется, что бледная кожа вот-вот пятнами покроется. И не столько от напряжения и упражнений на турнике, сколько от злости на Гена.       – Да, шкет, мелким. – Ген акцент на последнем слове делает и с каким-то извращённым удовольствием наблюдает, как Сенку сквозь зубы маты цедит и слезает, решаясь быкануть.       – Сам ты, блядь, мелкий. Шпала ебаная! – вяло огрызается Сенку в попытке слезть с турника.       Получается не сразу. Ген терпеливо ждёт, пока Сенку отряхнётся от пыли и приведёт себя в порядок.       – А ты что на турнички пошёл? – как бы невзначай спрашивает. И понимает, что в нужном направлении идёт, когда Сенку, до того толстовку поправлявший, замирает. Всего на пару секунд. Но эта заминка была замечена, так что Ген следующим словам не верит.       – Захотелось просто.       – Лгать нехорошо, Сенку-чан.       – Ой, нахуй иди. – Сенку глаза закатывает и делает шаг в сторону родного двора. Но Ген быстрее – он его за руку хватает и, в ткань толстовки вцепившись, к себе тянет.       – Сьебаться решил? – продолжает допрос с пристрастием Ген, в процессе мозговыноса спасая Сенку от столкновения с перекладиной. Тот шипит, как кот, которого за шкирку тащат, и ругается.       – Я не съёбываю! Я тактически отступаю, – выдаёт Сенку. «Ишь, как выкрутился, пиздабол мелкий» – думает Ген.       Вербальная формулировка выше всяких похвал, тут можно было бы и присвистнуть. Но Гену любопытство дороже, чем чувство прекрасного и любовь к литературе, так что он поудобнее перехватывает ткань и продолжает:       – Попизди мне ещё тут.       Сенку дёргается опять. Смотрит исподлобья злобно-злобно и даже попытку пнуть Гена предпринимает. «Чтобы мне жизнь мёдом не казалась, видимо» – мелькает в мыслях Асагири, пока он уворачивается от подлянки.       – Если такой умный, сам на турник лезь и там понтуйся.       Ген знает – его «на слабо» берут. По-тупому. Просто. На понт.       Но вот отказаться-то не варик.       Сенку пытается вырвать свой рукав из цепкой хватки, а Ген думает. Думает-думает-думает. «Стоит ли?.. А зачем мне это?.. В принципе…» – дойти до консенсуса сложно.       Ген вздыхает и отпускает рукав Сенку. Тот по инерции «улетает», делая лишний шаг назад, и недоумённо на Гена смотрит. А Ген на раз-два к турнику подходит и подпрыгивает. Пальцы смыкаются вокруг железной перекладины. Ген на пробу пару раз туда-сюда раскачивается и подтягивается. «Неплохо» – про себя отмечает, касаясь подбородком железа и плавно опускаясь. Чтобы уж точно как в учебнике прописано.       Сенку за всем этим молча следит. Ген его удивлённо-прихуевший взгляд между подтягиваниями ловит.       От чужого внимания непривычно. Ген ведёт плечом в попытке сбросить с себя ощущение чужого, слишком уж пристального взгляда. А дальше он уже не думает, шило в жопе играет по-новой. Дальше дело техники.       Ген постепенно поднимает ноги и, приложив чуточку усилий, поднимает их достаточно высоко для того, чтобы закинуть их на перекладину и сделать капитанский. Пресс от непривычки чуток побаливает, но Ген держится в одном положении и медленно выполняет упражнение.       Кажется, что вот-вот упадёшь: вися вниз башкой землю очень хорошо видно, а напряжённые пальцы с непривычки вот-вот хват ослабят. «Так, спокойно» – приводит мысли в порядок Ген, выдыхая. Он практически полностью на трубу вылез. Остаётся поднять весь корпус и сесть пятой точкой на перекладину так, чтобы не наебнуться.       Последний рывок и шалость успешной становится.       Ген сидит на перекладине на высоте два с чем-то метра и весело болтает ногами. Синими глазами свысока на замершего от удивления Сенку смотрит и лишь хитро щурится.       – На турнике понтанулся. Теперь вербально можно? – с усмешкой спрашивает.       Сенку глазами по пять копеек смотрит и молчит. Ген понятия не имеет, о чём щас этот индивид думает, но вид лагающего Сенку его веселит. Неимоверно. До такой степени, что Ген больше себя не сдерживает.       Тихий смех разрывает тишину и вгоняет Сенку в ещё больший ахуй. А Ген забавно дрыгает ногами и, сделав глубокий вздох, быстрым движением разворачивается, почти падает с турника, лишь в последний момент в трубу вцепившись.       Сзади тихий вздох слышен. И Гену от этого тоже весело.       Потому что получить малюсенькое подтверждение того, что Ишигами Сенку о нём волнуется, тоже приятно.       – Будешь хорошим мальчиком – выход на одну покажу, – выёбывается Ген, будучи в хорошем расположении духа. А Сенку почему-то молчит. – Ей, Сенку, что за игра в молчанку? – спрашивает он, оборачиваясь.       Сенку бубнит что-то под нос. Тихо, так, что и не разберёшь толком. Ген отряхивается от пыли и ближе подходит, чтобы разобрать хотя бы часть слов.       – …акробат узкоглазый… стандартом высокий, щуплый и боевой. Как и все япошки.       – Это что за предъява? – перебивает Ген, нахмурившись. Речи Сенку ему не понравились: попахивало рассизмом.       – Рассуждаю вслух, – огрызается Сенку, кидая недовольный взгляд и делая шаг назад. Не спасло. Щелбан прилетел незамедлительно.       – Ты сам – япошка. Так что я спрошу ещё раз, малой: что за предъява?       – Я только на половину! – по-деловому отвечает Сенку, потирая лоб и так же хмурясь.       «А. Ой…» – в башке почти пусто. Ген думает, что будь они в каком-то американском фильме, то мимо точно пролетело бы перекати-поле. Как в ебучих вестернах. Либо сверчки заиграли бы на фоне вместе с пресловутым барабанным «бадумс», что играется в конце каждой так-себе-шутки.       Но ничего подобного. Сенку не шутит. И от этого Гену паршиво.       – И что? – начинает он, понизив голос. – Думаешь, если ты японец только на половину, то ты уже свой в доску и стереотипы к тебе не относятся? К культуре другой ты, полагаю, тоже не принадлежишь. А, Сенку-чан?       – Что ты доебал… – договорить Сенку не успевает. Летит на встречу с асфальтом, пребывая в свободном полете, куда его Ген отправил.       Бросить задохлика-Ишигами через плечо было не сложно. Ген бы даже сказал, что такой лёгкой победы он не получал даже в пятом классе: ровесники были поборзее и непременно старались дать сдачи.       Ишигами Сенку же смотрит снизу вверх и недовольно дрыгает ногой в попытке хотя бы пнуть «наглую суку Асагири». Получается, стоит отметить, так себе.       – Слышь ты, кузнечик, лапки убрал. Щас ещё раз прилетит, если не успокоишься, – Ген подтягивает спортивки и садится на кортаны, сдувая мешающие пряди, что загородили обзор. – А если и дальше базар фильтровать не будешь – готовь башку свою лукоголовую к подзатыльникам.       – Не прихуел ли ты часом? – хрипит Сенку, потихоньку поднимаясь. Его руки дрожат. Ген отмечает про себя, что с физподготовкой у пацана всё плохо. И тогда неожиданная догадка прилетает в его крашенную башку на третьей космической.       Ген замирает, уставившись на Сенку, и зависает. Мысля, что вертится в башке, абсурдна и до безумия тупа. Поэтому перед тем как выдать эту мыслю, Ген делает глубокий вдох и ещё раз осматривает Сенку с ног до патлатой башки.       – Ты качаться пошёл, потому что тебя прижали, и ты махаться решил?       Картина маслом: два парня шестнадцать плюс смотрят друг на друга с прихуевшими лицами, соревнуясь, чьи брови поползут вверх выше.       Ген, к слову, выиграл. И тут тоже.       А вот Сенку молча хлопает большущими глазами и… опускает взгляд под конец их гляделок.       Ген молчит. Смотрит, как краснеют чужие щёки и в немом ахуе считает каждую секунду этой гнетущей тишины.       Неловкость между ними можно пощупать физически. Сенку прячет взгляд и лишь сильнее сжимает руки в кулаки. «Бля, только не…» — Гену такого не надо. Он знает это поведение. Сенку сейчас себя опозоренным почувствует и устроит бунт. А Ген малявок успокаивать не нанимался.       – Ясно всё с тобой, – выдаёт он стандартную фразу и опускает ладонь на чужую лохматую башку. Сенку дёргается, и Ген от этого лишь сильнее хмурится. Подобная реакция напрягала. – Малой, если помочь надо…       – Не надо! – перебивает его Сенку, сразу напрягаясь после слов Гена. – Я сам.       – Ага, конечно, – Ген сильнее давит на чужую башку и наводит шухер, зарываясь пальцами в белые космы. – Не выёбывайся. Будет надо – звони. Проведу тебе пару… тренировок.       – Мне не нужна твоя помощь. – устало огрызается Сенку, всё так же не смотря на него.       – Это не помощь, – пожимает плечами Ген, поднимаясь. Ноги затекли и хотелось материться. – Считай это… бесплатный урок для такого задохлика, как ты.       – Ну спасибо! – возмущается Сенку. Но протянутую руку помощи принимает. Ген тянет его на себя и поднимает на ноги одним быстрым движением, в процессе удерживая Сенку и не давая тому упасть.       – Пожалуйста, – в тон ему отвечает Ген, ухмыльнувшись. – Телефон дай, качок.       – Сколько раз мне тебя послать нахуй, чтобы ты пошёл? – сказано тихо. И даже почти дружелюбно. Сенку скалится и суёт мобилу в руки прифигевшему Гену.       Сегодняшний день богат на победы. Гену нравится.       Он быстро тычет на нужные кнопочки и вбивает свой номер в список контактов. Последний тык и долгожданное «сохранить».       Справа облегчённо вздыхает Сенку. В следующее мгновение он забирает свой телефон из рук Гена и закатывает глаза, вчитываясь в имя контакта.       Ген-сан 309. Зови меня семпай.       – Это что за хуйня? – спрашивает Сенку, но Ген уже улепётывает навстречу приключением, присвистывая.       – А это, дружочек Сенку, твой первый урок. Будем учиться уважать различные культуры и как правильно по-нашему к людям обращаться, – под конец своей пламенной речи Ген хихикает. Отчего-то хотелось ржать во весь голос. – Пиздиться ты и так научишься. Будет время.       И, не слушая чужих возмущений, Ген ускоряет шаг. Сдерживать смех было всё сложнее.