Убогая

Все мы гении. Но если вы будете судить рыбу по её способности взбираться на дерево, она проживёт всю жизнь, считая себя дурой. Альберт Эйнштейн

Поцелуй — это милый трюк, придуманный природой для того, чтобы остановить разговор, когда слова становятся лишними. Ингрид Бергман

      Двадцать дней июля Кей доучивалась дистанционно. Она ощущала себя варёным овощем, пока сидела в четырёх стенах. Классы геройского факультета проходили дополнительную подготовку в летних лагерях, поэтому общаться со знакомыми оттуда было достаточно проблематично — телефоны студентам выдавались только вечером и то на полчаса. Обессиленные ребята находили в себе силы только позвонить или написать родным о том, что они пережили ещё один адски сложный день. Тем не менее, и Бакуго, и Шинсо, и даже Тодороки писали Накахаре, справляясь о её делах и здоровье. Кей чувствовала себя практически обязанной ответить ребятам хотя бы несколько слов, даже не смотря на паршивое самоощущение.       Лее тоже было тяжело. Смотреть, как чахнет сестра, было практически невыносимо. И если раньше, при большей загруженности на работе, женщина физически не могла обращать на это внимания (её просто не было дома), то на выходные тайса тоже словила хандру и беспокойство, глядя, как бездумно Кей перемешивает любимые злаковые мюсли с молоком и яблоком. Золото-карие глаза были матовыми, совершенно пустыми, словно душа девушки была заперта глубоко внутри.       Впрочем, когда начались каникулы, Кей немного оживилась. У неё вернулось желание рисовать, а так же разучивать новые вокальные партии. Вечерами Эмия слышала, как студентка общалась с Кацуки. Хотя как общалась… Скорее перекидывалась остротами, которые отчего-то стали двусмысленными. Поэтому на следующей неделе перед очередным периодом пропадания в части тайса пригласила парня к себе домой, под предлогом помочь Кей. Лея накупила для сестры множество профессиональных материалов для писания картин, с которыми надо было долго разбираться, таская их по квартире.       Кацуки, видимо, не поняв намёка женщины (Эмия рассчитывала, что присутствие именно этого парня как-нибудь расшевелить сестру), привёл к назначенному часу по указанному адресу с собой Шинсо. У подъезда стояла большая грузовая машина, из которой работники под диктовку лейтенанта Вана выносили громоздкие запакованные покупки. Дилан продублировал подошедшим парням (Лея обязала подчинённого знать Бакуго в лицо) номер квартиры и велел подниматься, так как их помощь будет требоваться там.       Дверь жилища тайсы была открыта. У неё стояла лейтенант Экитаи и никого постороннего не пропускала. Она смерила весёлым взглядом Кацуки и подозрительным Хитоши, но позволила войти внутрь без вопросов и приветствий.       Из квартиры слышался голос Кей и Леи.       — А зачем нам новый диван? — спрашивала девушка.       — Я пролила на старый шардоне.       — И что, это повод выкидывать его?       — А ты что предлагаешь?       — Не выкидывать, — безапелляционно парировала Кей, прошедшая из кухни в зал. Кацуки и Хитоши видели её лишь мельком, так как переобувались в тапочки для гостей в коридоре и снимали лёгкие куртки. — И как все нормальные люди отдать в химчистку. А ещё лучше просто забить — пятна то не видно.       — Не видно, но запах есть. И я его не выкидываю, а отдаю в детский дом.       — А почему бы просто новый им не купить?       — Потому что я более чем уверена, что его заберёт директриса, а детям отдаст свой старый. Зато хоть какой-нибудь у них будет. Вернусь со следующего задание и куплю им лучше новые игрушки и вещи.       Кацуки и Хитоши прошли внутрь в не самый подходящий момент. Зал был усыпан вскрытыми упаковками более мелких покупок навроде наборов кисточек, подставок, органайзеров, коробок и т.п. Кей, не любившая приседать, наклонилась из положения стоя, чтобы вытащить из-под обсуждаемого сёстрами дивана залетевшую под него часть картонки. На девушки были надеты и так короткие джинсовые шортики, чуть задравшиеся из-за позы Накахары, и лиф-бралетт в виде топа из вязанной трикотажной ткани травяного цвета.       Услышав громкий хлопок и оханье до боли знакомым голосом, Кей разогнулась, поправляя собранные в косу на один бок волосы, повернулась и тут же обмерла. У входа в зал стоял Хитоши, по глазам которого прилетело ладонью Кацуки. Сам же блондин откровенно разглядывал свободный и даже откровенный домашний наряд девушки.       — П-привет? — акт вежливости Накахары звучал скорее как вопрос. Она даже не с первого раза осознала, почему Бакуго закрыл глаза однокласснику, а потом вспомнила, во что была одета. Щёки девушки тут же порозовели.       — И тебе не хворать, — откровенно скалился Кацуки. Шинсо таки сбросил руку одноклассника с лица и едва удержал себя от того, чтобы пнуть его. С подругой он поздоровался лишь кивком.       — О, мальчики! Вы уже здесь. Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — слишком приветливо для себя поздоровалась вышедшая из кухни Лея с подозрительной (по крайней мере, для Кей) улыбкой на лице, полной доброжелательности.       — У вас явно разные понятия скромности… — пробормотала Накахара, про себя подмечая, что присутствие здесь сегодня Бакуго и Шинсо дело рук сестры.       Тайса игриво уколола Кей взглядом, подошла, чтобы обнять её и, попрощавшись со всеми присутствующими, отправилась к выходу. На ходу она оповестила подопечную о том, что с доставкой разберутся подчинённые тайсы.       — Кстати о скромности, — заговорил Кацуки, в который раз цепляясь взглядом с наряд Кей. — Может, ты переоденешься?       Накахара недовольно скуксила лицо, уперев руки в боки. Она не каждый день надевает нечто подобное, чтобы порадовать хотя бы себя удобной одеждой, а тут какой-то белобрысый хам указывает ей на её внешний вид.       — Тебе что-то не нравится? — с вызовом спросила она.       — Мне то? Всё. Безумно. Но помимо меня на тебя смотрит один скробномордый, — имея в виду Шинсо, произнёс Кацуки. — Плюс ко всему я подозреваю, что грузчики тоже не слепые.       Фыркнув Кей пошла к себе в комнату. Только факт очевидной ревности парня позволил ей пересилить себя и накинуть шёлковый кардиган под цвет топа, который прикрывал хотя бы едва ли не оголённые ягодицы. Кацуки явно хотел, чтобы Накахара облачилась в паранджу, и уже готов был насильно одеть девушку сам, когда увидел её почти не изменившийся наряд, но та заявила, что либо блондин оставляет её в покое, либо она станет ходить голой. Хитоши нервно хохотнул, наблюдая за тем, как у одноклассника дёргается глаз.       На мгновение Бакуго вдруг захотелось бесить Кей и дальше, чтобы она исполнила свою угрозу, но слишком наглый взгляд Шинсо раздражал его сильнее, чем дурманило это маленькое желание.       После того, как грузчики всё принесли в квартиру и заменили один диван в гостиной на другой точно такой же, они ушли. Кей командовала парнями, указывая, куда стоит переносить подарки от Леи. Для сестры Эмия переоборудовала одну гостевую комнату под мастерскую, куда накупила мебели, которую и передвигали по лестнице ученики героев вместе с Диланом. Несколько мольбертов разных размеров, этажерки, комод, шкафчики, полотна и много-много разных художественных материалов — даже их Кацуки на пару с лейтенантом Ваном запретили Кей переносить, на что она, надув щёки обиженно ушла на кухню со словами: «Раз я вам не нужна, не буду мешаться!». Бакуго закатил глаза, но на провокацию не повёлся. Тем более работы было ещё много.       Когда всё было закончено, Накахара предложила выпить чаю. Шинсо спешил по делам, поэтому отказался, а Дилану просто было не до этого. Кей осталась вдвоём с Бакуго; они прошли на кухню, где девушка начала хозяйничать, погружённая в свои мысли, пока блондин наблюдал за ней взглядом хищника. Теперь уж эта хоть и шёлковая, но тряпка раздражала.       — Ты можешь уже снять её, — сподобился парень. Кей недовольно посмотрела на него, но кардиган скинула.       — Не привыкай к мысли, что ты можешь указывать, что мне надевать, — бурчала она. — Мне было стыдно ходить в таком перед Хитоши. Я даже не знала, что вы придёте.       — Перед ним стыдно, а перед рабочими — нет?       — Они всё равно завтра меня уже не вспомнят. А Шинсо-кун — мой друг.       — А я?       Кей снова закатила глаза на тон голоса парня.       — А ты всё равно всё уже видел.       — Ну не всё, конечно, — Кацуки оскалился. — Хотелось бы полную экскурсию.       Кей с прищуром подошла к парню, ставя перед ним чашку с ароматным чаем. От тёплой жидкости исходил лёгкий пар, дурманящий рецепторы носа сладковатым запахом. Парень, впрочем, не смотрел на предоставленный ему напиток — он не сводил вожделенного взгляда с Накахары.       — Помнится, в начале нашего знакомства ты не раз утверждал, что я не в твоём вкусе, — почти обиженно припомнила девушка.       — Я врал, — просто ответил Кацуки, даже не думая увиливать, одновременно поднимаясь и шагая ближе к Кей. Смущённая, Накахара отступила назад.       — И кому же?       Выполнив какой-то слишком незаметный манёвр, блондин прижал девушку поясницей к столу. Его мускулистые руки легли по обе стороны от талии Кей; они выглядели чересчур непреодолимой преградой, особенно для маленькой беспричудной Накахары. На миг взгляд золото-карих глаз стал взволнованно-испуганным, что весьма повеселило ученика героев.       — Себе, — отвечал Кацуки почти интимно. Кей вздрогнула, почувствовав, как колено парня вклинивается между её ножек.       — З-зачем?       — Затем, что изнасилование маленькой убогой не слишком благотворно повлияло бы на мою карьеру героя, — прошептал парень у ушка Накахары, запуская марафон мурашек по её телу.       Левая рука Бакуго сжала талию девушки, пока правая аккуратно легла на её лицо. Кей всем своим естеством ощутила, как то, что обычно называют бабочками, зашевелилось у неё внутри, распаляя мысли и тело. Щёки обдало жаром, после чего они покрылись прелестной розовизной смущения и невысказанного желания.       — А теперь… — большим пальцем блондин прошёлся по нижней губе девушки, нежно сминая ту, — ты расскажешь мне, что с тобой происходит.       У Накахаре возникло ощущение схожее с тем, которое появляется при озарении светом комнаты, которая до этого была погружена во тьму три дня подряд, и тут вдруг резко щёлкнули выключателем. Сознание чуть отрезвилось, особенно после взгляда на алые глаза, оказавшиеся напротив — они теперь были серьёзными. Кей перестала делать над собой усилия и претворяться, вернув печальное выражение, которое вот уже несколько долгих дней не покидало её личико.       Подавшись вперёд, девушка порывисто обняла Бакуго. Парень даже на мгновения растерялся, убирая колено, чтобы ей было удобнее, а затем и сам заключил Накахару в объятия. Погладил мягкие волосы, потёр какую-то точку на коже между хрупкими лопатками, положил щёку на макушку, и Кей впервые с той прогулки в парке расслабилась. Из прикрытых глаз даже скатилось по слезе, каждая из которых впиталась в ткань чёрной футболки блондина.       — Я так за тебя испугалась тогда…       Признание девушки потрясло Бакуго. Он отстранил Накахару от себя за плечики, удивлённо смотря на неё в немом вопросе.       — Когда ты прикрыл меня собой, я хотела тебе избить. Эти люди целились не в тебя, я не могла позволить тебе принять пули, предназначенные мне. Они могли тебя ранить или хуже того… — Кей не договорила, только судорожно выдохнула. Снова пара слезинок скатилась по её бледным щекам.       Бакуго положил руки на лицо девушки, аккуратно стирая солёные дорожки большими пальцами.       — Тебе не в чем себя упрекнуть. Хотя бы потому, что я герой и обязан тебя защищать.       Девушка искривила лицо, словно ей стало больно. Из зажмуренных глаз хлынула новая порция слёз.       — Я такая слабая, — всхлипнула Кей и прикусила губу. — И правда, просто убогая. Ничего не могу. Я заставляла себя не обращать на это внимание и в какой-то момент действительно подумала, что я такая же обычная, как и все. Повторяла себе, что рыба не дура, раз не лазает по деревьям, пусть все её в этом убеждают. Но рыба хотя бы плавать умеет.       — Так! — Кацуки недовольно встряхнул девушку, перебивая поток её самоуничижительной речи. — А теперь послушай меня. Ты не дура. Ты не убогая. Это я дурак. Хотя бы потому, что позволял себе тебя так называть хоть и в невероятно тупую шутку. Даже если бы ты могла хотя бы пересилить меня, чтобы помешать закрыть собой, я бы тебе шею свернул. Это я должен тебя защищать! А ты ничего никому не должна доказывать. Ты та, кто ты есть. С причудой, без причуды, лысая, розовая, длинная, короткая. Не важно. Ты Кей Накахара, и пусть хоть кто-нибудь посмеет упрекнуть тебя в том, кто ты есть.       — Но ты мог погибнуть! — в отчаянии прикрикнула Накахара.       — Но я не погиб! — вторил повышенному тону голоса собеседницы Кацуки, но тут же продолжил говорить спокойно, попутно удерживая девичье лицо в руках так, чтобы Кей смотрела на парня (блондин стараясь её успокоить прямым контактом глаз):       — Я здесь. Я с тобой. Я живой. Но самое главное то, что жива ты. Ты подумала, что было бы с твоей сестрой, если бы те ублюдки тебя подстрелили? С твоими подругами, друзьями, одноклассниками? Со мной?       Кей судорожно вздохнула, но ничего не ответила, прикрывая влажные глаза. Маленькая ладошка легла на мощное мужское запястье, чуть сжимая его для большего успокоения.       «Он здесь. Он со мной. Он живой. И я тоже» — вторили мысли Накахары словам Бакуго, чувствуя, наконец, как разум успокаивается под непонятным, но и приятным влиянием самого блондина.       — Ты такой придурок, — вдруг перескочила на другую тему девушка, усмехаясь. Кацуки, недовольный такой оценкой, прищурился, чем повеселил Кей. — Даже не знаю, почему я влюбилась в тебя.       Бакуго искренне улыбнулся. Слышать о любви от этой девушки, было столь же приятно, словно бы заветное мечта, лелеемая в душа вот уже век, наконец исполнилась.       — Я, может, и придурок, но и ты не без приколов, деточка.       — Я и не отрицала, — чуть печально выдохнула Накахара.       Предвосхищая окончательное разочарование Кей от неуслышания реакции на её признание, парень продолжил:       — Думаю, твой вопрос не сложнее моего. Почему я втрескался в такую балбеску? — хмыкнул парень.       Теперь уж улыбнулась Накахара. Да так трогательно, что крепкое раньше сердце Кацуки болезненно пропустило удар. Кей приблизилась к лицу Бакуго и оставила почти воздушный поцелуй на его щеке. Тот практически разочарованно вздохнул, когда девушка отстранилась, игриво сверкая глазами.       — Шалишь, дорогуша, — прозвучало почти угрожающе. Кей всё равно нагло улыбалась, смотря взглядом едва ли не искусительницы.       — Ой ли? — усмехнулась глазами она. — О нет. Это не шалость.       Маленькая ладошка легла на пресс парня, сокрытый тканью футболки, а затем медленно и нежно спустилась вниз. Пальцы остановились у пряжки ремня, покружив на холодном металле; Накахара нарочно наблюдала почти любовно за своими движениями, закусив губу, пока замерший, словно в ступоре, парень пожирал глазами выражение лица напротив.       — А вот это — она, — тихо произнесла Кей, когда её руки опустились ещё ниже. Кацуки рванул вперёд, впечатывая девушку в ребро столешницы. Но когда до желанной цели осталось всего несколько сантиметров, на губы блондина опустился палец Накахары, которая чуть отодвинула лицо парня от себя, предостерегающе цокая. — Кто-то говорил, что не тронет меня, пока я сама этого не попрошу.       Девушка знала, что играет с огнём, но не могла не насытиться реакцией Бакуго на себя. Парень прорычал, как ручной голодный волк, над которым решили провести эксперимент — бросили рядом кусок отборного мясо и запретили касаться его.       — Ты чёртова садистка.       — А ты тогда мазохист, — пожала плечом Кей. — Поражаюсь твоей силе воли. Я бы на твоём месте не давала таких громких обещаний.       — Я откушу тебе твой маленький нагло вздёрнутый нос, — решил угрожать Бакуго.       — Не стоит, — отмахнулась Накахара и отняла руку от лица парня, сама поддаваясь вперёд. — Тебе повезло, Кацуки-кун. Я всё же решила попросить тебя. Ласково, — шептала она. — Как ты и хотел.       Бакуго бы закатил глаза, если бы желание укусить девушку напротив за что-нибудь не возобладало. Качнувшись вперёд, Кацуки соединил свои грубые губы с нежными и мягкими губками Кей. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям и подставляясь под обжигающие, жалящие поцелуи парня, жёсткие, но как будто намерено аккуратные. Внутри всё давно пылало, сжигая самообладание и все излишние предательские мысли. Тихие полустоны Накахары звучали как самая великолепная музыка, сливающаяся в божественный унисон с отяжелевшим дыханием Бакуго, который то и дело рычал, пытаясь предельно насладиться девушкой в своих руках, но ничего не получалось. Всё время мира казалось ему ничтожно малым.       У Кей был не самый большой опыт в таком деле. Но очевидная учёность Бакуго полностью компенсировала её неумелость. Тем более что он практически насильничал над губами Накахары, так что особенного участия от неё и не требовалось. Девушка зарывалась руками в светлые волосы, с наслаждением оттягивая их у корня, и массировала пальчиками кожу головы, из-за чего парень становился ещё более несдержанным. Он сжимал тело Кей, как драгоценную наконец-то заполученную куклу; его ладони были везде и сразу, исследовали хрупкую фигуру всюду, куда только могли дотянуться.       Отстранившись, Кацуки выдохнул. Он выглядел чуть более удовлетворённо, чем когда рычал пару минут назад. На его лице играла нахальная улыбка.       — Я случайно не первый поцелуй у тебя украл? — едва ли не издевательски спросил он. Кей закатила глаза.       — Нет, — девушка цокнула. — Но я давненько не практиковалась. До тебя мне, конечно, ещё далеко.       — Не волнуйся, мы ещё наверстаем, — плотоядно усмехался Кацуки. — У тебя будет лучший учитель.       — Я и не волновалась. До этого момента…       Бакуго вовлёк девушку в ещё один короткий влажный поцелуй, поддевая языком её верхнюю губу. Дыхание обоих было рваным не из-за метафорически оканчивающего воздуха в груди, а из-за его перехвата от ощущения абсолютного счастья и радости обладания друг другом.

***

      — Может, ты уже уберешь свои руки оттуда? — недовольно спросила Кей, когда прошло несколько долгих минут её молчаливого стояния с парнем, прижавшись лбом ко лбу. Кацуки приоткрыл глаза, сверкая смешинками в алой радужке.       — Не могу. Им там нравится.       В подтверждение своих слов парень сильнее сжал ягодицы Накахары ладонями, которые всё это время лежали на них. Кей недовольно цокнула, прикидывая, как же сложно ей будет с этим нахалом.