Два шага до Рая

      Диана спала остаток дня. Вечером ее навестила медсестра, закутанная в халат по самые брови. Она поставила капельницу, но девочка даже не проснулась, когда игла пронзила ее тоненькую руку. Я отвернулся, а затем отправился на поиски больничного архива. Где-то должна быть история болезни Дианы. Где-то должны быть записи о том, какой недуг ее гложет и что все это сборище людей в белых халатах с этим делают. Архив я нашел довольно быстро – это была комната, сплошь заставленная серыми железными полками, набитыми кипой бумаг. Сказать, что там было пыльно – это значит ничего не сказать. Если бы я был человеком, я бы уже выдал себя своим громогласным чихом. Но я не был человеком, и всем было плевать, где я нахожусь и что делаю. Нужную папку я искал долго, так как я не знал фамилии Дианы, лишь имя. В этот момент я был благодарен человечеству за то, что несмотря на повсеместное распространение компьютеров, в таких старых больницах все еще существуют такие пыльные архивы с кучей папок. В компьютер бы я влезть не смог, и оставалось лишь надеяться, что папка дастся мне в руки.       Папка в руки далась – очевидно, это было частью внеземного плана Эос и ее начальников. Плана по спасению мной маленькой девочки. Я с замиранием сердца пролистал страницы.       Диана была больна почти всю свою недолгую жизнь. Ее здоровье было слабым, и она частенько ходила по врачам, сдавала анализы, проходила процедуры. Во время одной из этих манипуляций и произошло страшное: в организм девочки занесли ВИЧ-инфекцию, на фоне которой довольно быстро развилась пневмоцистная пневмония. Из сухих рукописных заметок врача я узнал, что одно из обострений у нее случилось прямо накануне ее прошлого дня рождения.       И с тех пор девочка не покидала больницу вот уже почти год. Задумчиво закрыв папку, я вспомнил рисунки, на которых у девочек из груди росли цветы или вырывались яркие бабочки. Так вот как Диана изображала свою боль.       Тело Дианы отказывалось принимать лечение и сопротивляться болезни. За минувший год ее организм перепробовал множество препаратов, но ни один из них не поставил ее на путь выздоровления. Они лишь поддерживали жизнь в ее хрупком теле, не позволяя ее легким отекать и переставать потреблять кислород. Однако даже так девочка слабела день ото дня.       Я захлопнул папку и вернул ее на место. Закрыв глаза, я усилием воли метнулся в Лимб. Эос подняла голову и уставилась на меня своим возмутительно спокойным взглядом. - Итак, ты познакомился с Дианой, - констатировала она. - Я считаю это напрасной тратой времени – как ее, так и моей, - скрестив руки на груди, сказал я. – Я не могу помочь ей, а в сиделки я не нанимался. - Я уже сказала тебе, - Эос слегка закатила глаза. – Это задание ты сам себе назначил. Каждый из вас, неупокоенных душ или падших ангелов (называй как хочешь) сам определяет то, чем будет пытаться искупить свою вину на земле. - Ты хочешь сказать, что нас таких много? – удивился я.       Я почему-то не задумывался о том, что я не единственный грешник. Наверное, потому, что проведя многие часы в блуждании над городом, я так и не видел себе подобных. - Конечно, ты не один такой. Только вы не можете видеть и слышать друг друга также, как люди не могут видеть и слышать вас. - Это еще почему? – от такой несправедливости у меня захватило дух.       Я только начал надеяться на то, что мне удастся найти того, кто поможет мне, объяснит, что делать со своей «подопечной». Того, кто будет менее равнодушен, чем Эос. - Таковы правила, - отрезала девушка. – У каждого из вас свой собственный путь. - Тогда я попросту не буду ничего делать, - сказал я. – Я не верю в то, что я имею какое-то отношение к этому выдуманному вами заданию. А давать девочке надежду в виде ангела – это жестоко.       Я повернулся спиной к Эос, и собрался было покинуть Лимб, но девушка внезапно окликнула меня. - Ромул, - она немного помолчала. – Дело как раз в том, что у Дианы не осталось надежды.       На этот раз оказался в земном мире на другом конце города, подальше от серой больницы, насквозь провонявшей хлоркой и прочими дезинфицирующими средствами. Я медленно раскрыл крылья, погружаясь в летнюю городскую ночь. Я никогда не замечал, что ночью воздух пахнет совершенно по-особенному. Как будто открывает дверь в другой мир. Ночью люди становятся более открытыми, более откровенными, словно снимают свои дневные маски. Ночь - это время, когда снимаются одежды и обнажаются души.       Но моя душа лишена покоя до самого своего освобождения, которое, кажется, никогда не наступит. Чья это вина? Уж точно не Дианы. И не моя. В этом виноваты те или тот, кто стоит за спиной Эос, которая лишь служит посредником. Есть ли на самом деле рай или ад, или я сам нахожусь в бесконечно долгом сне? Если бы я мог чувствовать боль, я бы обязательно ущипнул себя за руку, чтобы попробовать проснуться. Но я чувствую что-то только тогда, когда нахожусь рядом с Дианой. И сейчас, когда я пытаюсь находиться как можно дальше от нее, я чувствую, как мое сознание вновь обволакивает жирная пленка равнодушия мертвого тела.       Я опустился на дерево и растянулся на ветке, глядя в небо. Мне не требовался сон, но временное тело требовало привычного положения, которое оно принимало ночью. Так я и лежал, пока что-то вдруг не промелькнуло над моей головой.       Белый росчерк, который я сначала принял за птицу. А затем что-то щелкнуло в моей голове – для птицы эта тень была слишком крупной. Неужели это был ангел? Я моментально взвился в воздух и рванул вдогонку за белой тенью. Она целенаправленно петляла по улицам, а затем я вдруг потерял ее из виду. В растерянности я завис над широким проспектом, оглядываясь по сторонам. Улица была залита светом множества фонарей, и несмотря на позднее время, на ней было много машин. Внезапно я услышал заунывный вой, и колонна машин начала поспешно расступаться. В образовавшийся проход стремительно рванула машина «скорой помощи», мигая всеми огнями.       А затем, всего на несколько секунд я увидел летящую над машиной девушку, за спиной которой вздымались два огромных белоснежных крыла. Ее бледное лицо было испуганным и озабоченным, а в глазах плясали синие блики огней «скорой». Я понял, что внутри машины находится тот человек, которого она должна сберечь.       Машина стрелой пронеслась через проспект, и девушка-ангел вновь стала невидимой для моих глаз. Теперь я точно знал, что я не один.