Два шага до Рая

      Девочка уснула, а я поднялся в серое небо над городом, чтобы «проветрить голову» и разогнать множество мыслей. Горькие слова Дианы задели какие-то струны в моей памяти. Это было как сюжет забытой книги, которую вновь начинаешь читать. События восстают из памяти, и ты знаешь их ход до того, как прочитаешь об этом.       Все дело было в том, что я хорошо знал, как выглядит повзрослевшая Диана. Я мог представить ее улыбку, ее смех, большие глаза, по-взрослому подведенные косметикой и светлые волосы, в которых не осталось и следа едкой розовой краски. Я знал, что она окончит школу с хорошими баллами, что она поступит в медицинский колледж, где действительно встретит человека, для которого станет смыслом жизни. Что это? Неужели ангелы могут видеть будущее? Я знал того, кто мог бы дать мне ответ на эти и множество других вопросов. А значит, пришла пора встретиться с моей новой загадочной знакомой Эос.       Как обычно, она ничуть не удивилась моему внезапному появлению, лишь слегка прищурила карие глаза. На столе перед ней лежала куча бумаг, которые она заполняла серебристой ручкой с преувеличенным вниманием. Фигурка ворона была повернута клювом ко мне, и в темных глазах птицы мне показалась насмешка. - Прежде чем ты начнешь говорить, знай: я не отвечу ни на один вопрос, - отрезала Эос. - Это еще почему? – возмутился я. – Я только начал находить путь к спасению этой девочки! А что, если вы все ошиблись? Что, если Диана вовсе не умирает? Если то, что я вижу – это ее будущее, то… - Если ты увидел во тьме лучик света, это еще не значит, что надо бездумно бросаться к нему, - многозначительно заметила девушка. - Ты можешь перестать говорить загадками? – вконец разозлился я.       Эос отложила в сторону ручку и уставилась на меня. Затем медленно подняла палец в назидательном жесте. - Тобой все больше овладевает земной мир. Ты начинаешь понимать и вспоминать множество вещей. Но не все из них следует воспринимать так, как тебе хочется – это все, что я могу сказать. А теперь иди. - От тебя никакой помощи, - фыркнул я. - Чашу своей вины каждый пьет сам, - отрезала Эос, возвращаясь к бумагам.       Вернувшись на землю, я обнаружил, что в городе начался дождь. Прямой и упругий, по-летнему теплый и прямой, он щедро поливал улицы, прибивая городскую пыль и умывая машины и блеклые фасады зданий. Прохожие торопливо раскрывали зонты и спешили убраться с улицы, запереться дома и наблюдать за непогодой из окна. Я подумал о том, что в дождь нужно устроиться поудобнее в теплом пледе с чашкой в руках и неважно, какое за окном время года – шумное лето или грустная осень. Подумал и понял: Эос права. Человеческие воспоминания и чувства настигают меня. Но в этом нет ничего плохого. Так я лишь лучше смогу понять Диану.       Я летал над городом, недосягаемый для прямых струй дождя, невидимый и неслышимый для людей. Я знал: если Диана проснется, я непременно это почувствую и тут же вернусь в ее палату, чтобы ей не было одиноко. А пока что я, повинуясь внезапному порыву, решил навестить ее родителей. Я без труда нашел их в городе среди тысячи других жителей: отец девочки спешил на работу, а мать убиралась в квартире. Я с интересом и даже с каким-то трепетом вступил в дом, в котором выросла Диана. Ее семья была явно немного старомодна: об этом говорили ковры с затейливыми узорами, развешанные на стенах, длинные кружевные покрывала на кроватях и подоконник, заставленный цветами в огромных горшках. В квартире было всего две комнаты, и одна из них раньше явно принадлежала девочке. Об этом красноречиво свидетельствовали книги и журналы в ярких обложках и несколько плакатов на двери. Комната обычного подростка, вещи в которой разложены по местам с неестественным порядком. Здесь явно чувствовалась рука Сандры, матери Дианы. Я с интересом пробежался по названиям на корешках книг, заглянул в оставленный в ящике стола плеер, пролистал несколько рисунков девочки, которые она тщательно спрятала между страниц журналов о косметике. На некоторых из них Диана изобразила себя, но за ее спиной всегда можно было заметить светлое крылатое существо. Эти рисунки были сделаны второпях, будто она боялась, что ее родители заметят. Я нахмурился. Действительно, Диана была очень спокойна, когда увидела меня, ангела. Тогда мне совсем не показалось, что она хотела увидеть кого-то другого, но сейчас… Сейчас мне кажется, что на самом деле она ждала Лиссу – ее умершую сестру, которой грезила в рисунках. Может ли быть так, что несмотря на заботливых родителей, Диана всегда чувствовала себя одиноко? И именно поэтому всегда хотела, чтобы Лисса была рядом.       Я покинул квартиру со смутным ощущением того, что сунул нос не в свое дело. Правильно ли было пытаться что-то узнать не от самой Дианы? Но я не могу вот так просто взять и начать расспрашивать про Лиссу.       Тем временем Диана проснулась, и я поспешил вернуться. Она сидела на кровати и расчесывала волосы. Увидев меня, она оживилась: игра в вопросы ей явно понравилась. - Моя очередь задавать вопрос! – сказала девочка. – Что ты чувствуешь, когда летаешь? - Ничего особенного, - я неловко пожал плечами. – Будь я человеком, я бы с ума сошел от восторга, но сейчас… Это просто воспринимается как должное. Хотя это и очень удобно. - Я бы точно была бы в восторге, - разочарованно вздохнула Диана. – Ладно, твой вопрос.       Я замялся. Как много я хотел бы узнать. Про ее школу, про увлечения, встречалась ли она с мальчиком, про Лиссу. То есть про жизнь до больницы. Но посмотрев в ее большие глаза, с интересом ожидающие мой вопрос, я понял, что не хочу ее расстраивать. - Почему у тебя розовые волосы? – только и спросил я.       Спросил – и не угадал. Озорные голубые искорки вдруг погасли в глазах Дианы, и она подтянула колени к подбородку, что случалось каждый раз, когда ей нужно было собраться с мыслями. - Несколько месяцев назад здесь, в больнице, я познакомилась с девушкой. Она была совсем взрослая, твоя ровесница, а может и старше. Ее звали Катрина. Сначала я даже не поняла, чем она больна и больна ли вообще. Она постоянно ходила по палатам и весело разговаривала с пациентами. Мы сразу подружились, и она часто приходила ко мне.       Лицо Дианы омрачилось. - Но чем чаще мы общались, тем больше я понимала, что есть целых две разных Катрины, которые приходят ко мне. Первая была та, которая нравилась мне больше всего – веселая, добрая. Вторая была грустная и иногда даже мрачная. В такие дни я даже немного ее побаивалась. Она могла запросто предложить украсть чьи-то таблетки или поджечь простыню просто чтобы посмотреть на реакцию врачей. Катрина никогда не рассказывала, чем она болеет и где находится ее палата. Но я, конечно, очень хотела это узнать и сделать однажды ей сюрприз: взять и прийти к ней в гости самой. Я проследила за ней и увидела: после отбоя девушка направлялась к психиатрическому блоку. Меня это не особенно смутило, и на следующее утро я пошла к ней в палату. Вот там я увидела третью Катрину: девушку в смирительной рубашке, смотрящую в потолок бессмысленным взглядом. Она не узнала меня.       Девочка вздохнула и вытянулась на кровати. - Катрина пришла ко мне потом как ни в чем ни бывало. Тогда она где-то раздобыла целую коробку тюбиков с розовой краской и предложила мне покрасить волосы. Я согласилась. Я думала, что мы станем ближе, и она расскажет мне о своей болезни, но она не сделала этого. И на мои вопросы она отреагировала искренним удивлением. Катрина вовсе не считала, что она больна. Она сказала, что сюда ее отправили родители в наказание и что скоро ее выпишут. Тем вечером она ушла веселая, и больше я ее не видела. Я думаю, что с ней что-то случилось. Но никто, разумеется, не хотел дать мне ответы на вопросы.       Диана вдруг словно очнулась от воспоминаний и пристально посмотрела на меня. - Я крашу волосы в память о ней, потому что не знаю, что и думать. Выписалась она или ее просто перевели в другую палату? А вдруг она забыла обо мне под действием всех тех лекарств? Это давно меня мучает. Но ты же можешь узнать об этом для меня? Ты же смотрел мою историю болезни, значит можешь найти и информацию о Катрине. Сделай это Ромул, пожалуйста!       Она вся подалась вперед – тоненькая, худая, в несуразной цветной футболке. И прямо-таки сверкала глазами. - Ты уверена, что хочешь это знать? - медленно спросил я. – Может будет лучше, если ты запомнишь ее своей жизнерадостной и веселой подругой? - Это будет такая же сладкая ложь, как и все байки о моем выздоровлении, которыми меня кормят медсестры, - буркнула Диана. – Я хочу знать правду.       И мне ничего не оставалось, как послушаться. Почему я просто не отказался что-то узнавать для Дианы? Я не знаю. Наверное, мне и самому было интересно, как близко от нее бродит костлявая старуха смерть.