Два шага до Рая

      Я выпорхнул из палаты девочки, направившись к архиву. Историю болезни Катрины Винг я нашел довольно быстро, так как это был едва ли не единственный вопиющий случай халатности персонала за всю историю больницы. Хотя с того момента они продолжали быть беспечными: удалось же Диане целых два раза сбежать из больницы незамеченной. Как я и подозревал, эта девушка была больна шизофренией с диссоциативным расстройством личности, что и объясняло явление «нескольких Катрин». Как я и боялся, Катрина покончила с собой, выбросившись из окна палаты, поэтому в больнице поспешили замять это дело. Я листал довольно большое количество страниц, где было сказано, что Катрина не раз причиняла вред своему телу, страдала несколькими формами навязчивого бреда, и думал, как бы помягче преподнести это Диане. Мне придется лгать девочке, которой лгут врачи и это ужасно, но это вынужденная мера.       Я вернулся в палату, и она сразу устремила на меня нетерпеливый взгляд. - Катрина погибла, - сказал я. – Она выпала из окна своей палаты. Поэтому никто не хочет говорить об этом, ведь это противоречит всей технике безопасности.       Лицо девочки вытянулось. Я боялся, что она не поверит мне, а еще – что спросит, чем все-таки была больна Катрина. У меня уже даже бы наготове ответ, но Диана поверила мне. Я видел это по ее лицу. - Этого не может быть, - прошептала она. – Катрина умерла от глупого несчастного случая? - Такое случается, - сказал я. – Ты же видишь, что здесь не самый внимательный персонал.       Диана вскочила с кровати. - Ты абсолютно прав! – заорала вдруг она, размахивая руками. – Здесь всем наплевать на людей и их болезни! Они умеют только врать, что все будет хорошо!       Она сбросила одеяло со своей кровати, пнула ножку стула, рассыпала стакан с карандашами. Гнев, обида и горе девочки требовали выхода, и она бесновалась, круша все вокруг. Я с тревогой смотрел за этим приступом, и мои опасения оправдались: Диана внезапно тяжело закашлялась, а ее лицо побагровело. Она упала на четвереньки, неестественно выгнув спину и продолжала издавать какие-то совсем утробные звуки. Забыв о своем положении, я машинально метнулся к стене и вдавил кнопку вызова медсестры, которая, разумеется, не сработала от моего призрачного касания. Но вот Диана, содрогаясь, доползла до нее и поверх моей руки легла ее материальная и дрожащая рука.       А дальше я лишь мог бессильно наблюдать как в палату влетают, удивляясь учиненному девочкой погрому, медсестры в разноцветных халатах. Диану погрузили на каталку и потянули вглубь здания. Я полетел за ней, и лицо у меня, наверное, в этот момент было такое же как у той девушки-ангела, которая следовала за машиной скорой помощи. Несколько минут реанимации, и ее оставили в покое, подключив к аппарату искусственной вентиляции легких. Я смотрел как ее бледное лицо плотно сжимает пластиковая маска, и испытывал нечто вроде отчаяния.       Диана не приходила в себя довольно долго. Я увидел, как торопливо вбежали в палату ее родители, вызванные врачами. Бледная Сандра так и осталась сидеть у ее кровати, держа девочку за руку, а Оливер принялся беспокойно бродить по палате. Наконец Диана медленно открыла глаза. - Мам, пап? Что вы тут делаете? – пробормотала она.       Они с облегчением вздохнули и переглянулись. На мгновение глаза Дианы метнулись в мою сторону, будто она боялась, что я исчезну. Я успокаивающе помахал ей рукой. - Кризис миновал, - с облегчением сказал врач, полный мужчина в очках. – Но я все равно хотел бы перекинуться с вами парой слов. Мы можем поговорить у меня в кабинете?       На лбу матери Дианы пролегла недовольная складка, но она все же отпустила руки дочери и вышла в коридор вслед за Оливером. Что-то в словах полного доктора зацепило меня и, игнорируя повернувшуюся было ко мне Диану, я торопливо скользнул вслед за ними.       Кабинет доктора Шефферда находился этажом выше. Он привычным жестом предложил родителям Дианы присесть, а сам так и остался стоять. - В чем дело? – обеспокоенно спросил Оливер. – Нам нужно знать что-то еще о ее состоянии? Вы же сказали, что кризис миновал. - Речь не об этом, - успокаивающе поднял руку Шефферд. – Насколько я вижу, ваша дочь отказалась от посещения предложенного ей психолога, верно? Как давно? - Почти сразу, после первых двух-трех сеансов в самом начале года, - осторожно сказала Сандра. - Меня тревожит ее психическое состояние, - задумчиво заметил доктор. – Дело не только в том, что она, как вы уже знаете, даже не пытается бороться с болезнью, что само по себе очень и очень плохо. Дело в том, что она стала разговаривать сама с собой. - О, я думаю, это от скуки, - облегченно отмахнулся Оливер. – Диана всегда была ребенком с очень хорошим воображением. - Насколько хорошим? – прищурился доктор. – Она и раньше могла беседовать с воображаемым собеседником сутки напролет? - Вообще-то да, - признала Сандра, опуская глаза, как будто ее уличили в чем-то постыдном. – Она делала это и раньше. - Почему вас это не насторожило? – удивился доктор. – Вы считаете такое поведение нормальным?       Сандра отвела взгляд. Оливер кашлянул, неуклюже пытаясь намекнуть Шефферду о смене темы, но тот был непреклонен. - Вам следует быть честными, если вы хотите помочь вашей дочери, - строго сказал доктор. - Я ждала второго ребенка, - пробормотала Сандра. – Но он так и не родился. Узнав об этом, Диана очень расстроилась, а затем и вовсе замкнулась в себе. Когда она вдруг стала прежней, мы были так рады, что даже поначалу не обратили внимание на то, что она начала разговаривать со своей нерожденной сестрой, как будто она была рядом. - Мы понимали, что это ненормально, - сказал Оливер. – Но что мы могли сделать? Если бы врачам удалось убедить Диану в том, что Лиссы нет и ее не вернуть, она бы вновь замкнулась в себе. - Мы не желали своему ребенку такой судьбы, - тихо добавила Сандра. – И мы всегда закрывали глаза на то, что она говорит со своей сестрой. - То есть вы думаете, что она все еще говорит с ней? – нахмурился доктор. – А вы знаете, что это именно она «убедила» Диану сбежать из больницы? И не только это. Смотрите сюда.       Доктор Шефферд сунул руку в широкий ящик своего стола и вытащил блокнот Дианы. Тот самый блокнот, в котором она записала свои предсмертные желания. Я думаю, что девочка не хотела бы, чтобы ее родители видели его, и я инстинктивно подался вперед, надеясь выхватить его из рук доктора. Но увы, мои пальцы прошли сквозь него, как и всегда. Бессильно скрипя зубами, я наблюдал, как Сандра и Оливер листают страницы, исписанные блестящей ручкой, и их лица вытягиваются все больше и больше. - Понимаете, о чем я говорю? Диана сбежала не столько от скуки, сколько с совершенно очевидным намерением исполнять свои желания. Как видите, некоторые из них уже вычеркнуты. А что дальше? Давайте, озвучьте самые смелые из них. - Сделать тату и пирсинг… - пробормотала Сандра. - Заняться сексом, - закатил глаза Оливер.       Я фыркнул. Вот уж враки, это желание она старательно закрасила той же самой ручкой. Неужели не понятно, что она не собирается его осуществлять? - Вот именно. Разумеется, теперь мы гарантируем тщательный присмотр за вашей дочерью. Да и не сможет она никуда уйти в своем текущем состоянии. - Чего же вы от нас тогда хотите? – прошептала мать девочки. - Мне нужно лишь ваше письменное разрешение на препараты, которые помогут Диане больше не общаться с воображаемыми друзьями.       Они снова переглянулись – этакий маленький семейный совет. Виноватые глаза матери и усталые глаза отца. Заметив их замешательство, доктор Шефферд вновь поднял руку в успокаивающем жесте. - Я не жду от вас ответа прямо сейчас. Сейчас Диана в безопасности и ее состояние более-менее стабилизировалось. Обсудите все как следует. Вот здесь вся информация, касающаяся рекомендованных препаратов. Решение остается за вами.       Оливер взял протянутую врачом папку с бумагами. Сандра, совершенно деморализованная, уже нервно шагала к двери. Подождав, пока она выйдет, Шефферд сделал Оливеру знак задержаться и проникновенно сказал: - Вы знаете, кто-то рылся в архиве в истории болезни Катрины Винг. Вряд ли это была Диана, но… Интересное совпадение, не находите?       Вздрогнув, отец девочки сухо кивнул доктору и вышел из кабинета.