Два шага до Рая

      Я покинул кабинет Шефферда вслед за родителями Дианы: я уже узнал все, что хотел. Я вылетел в небо прямо через потолок больницы и принялся кружить над ней, обдумывая услышанное. Итак, у семьи Дианы есть печальный и неприятный секрет, и имя ему Лисса. А Диана, как выяснилось, очень любит свою сестру, которую никогда не видела. Любит настолько, что разговаривала с ней еще до болезни. И она готова, рискуя своим здоровьем, сбежать из больницы, только чтобы навестить ее могилу. Есть и еще одна проблема: препараты, которые доктор Шефферд предлагает вводить девочке без ее согласия. Как известно, несовершеннолетним и невменяемым требуется только согласие родителей – а дальше все законно и якобы идет на пользу. Я не стал заглядывать в папку, которую унесла с собой Сандра, не только чтобы вновь не оставить каких-то следов (хотя как это вообще произошло, так и осталось для меня загадкой), но и попросту потому, что не нужно быть светилом науки, чтобы догадаться: ни к чему хорошему они не приведут. Родители девочки должны прекрасно понимать, что эти препараты превратят их дочь в безвольное и пассивное существо, тупо смотрящее в окно. Прямо как Катрину. Кроме того, я боялся и того, что они помешают мне общаться с Дианой. А значит, она снова может начать общаться с Лиссой и закрепить репутацию сумасшедшей официально. Теперь важно найти ответ на самый главный вопрос: что могу сделать я, если единственные люди, с которыми я могу разговаривать, это Эос, которая плевать хотела на мои проблемы с своих небесных высей и Диана, которая неизвестно как отреагирует на эту новость. Выбора у меня, по сути, и не было, и оставалось лишь надеяться, что родители девочки примут правильное решение. Я закрыл глаза и вновь увидел взрослое лицо Дианы, с тонкими и женственными чертами, с по-детски задорными глазами и совершенно нелепой летней шляпкой из соломы. Я видел, как она, смеясь, бежит навстречу юноше, лицо которого расплывается во мраке. Эти видения, которые мне стало все легче вызывать перед моим мысленным взором, приносили с собой покой и умиротворение. Таким должно быть будущее этой девочки.       Когда я вернулся в палату интенсивной терапии, Диана лежала, закрыв глаза и равномерно вздыхая. Ее лицо по-прежнему закрывала пластиковая маска. Но она каким-то образом почувствовала мое приближение, и тут же открыла глаза и покосилась в мою сторону с недовольным видом. - Ты куда это ушел? – буркнула она и ее голос звучал глухо из-за маски.       Я приложил палец к губам. - Будь добра, закрой глаза и сделай вид что спишь. И не разговаривай со мной.       Светлые брови девочки взлетели в изумлении. Она хотела было спросить меня, что за представление я разыгрываю, но все же благоразумно последовала моему совету. Я быстро исследовал палату и обнаружил маленькую камеру на потолке, искусно скрытую за лампой. Это было очень прагматично: вдруг у Дианы снова случится приступ, но в то же время очень невыгодно для нас с ней. - Дело в том, что я подслушал беседу твоих родителей с врачом. Он считает, что ты немного не в себе, так как разговариваешь сама с собой.       Диана издала неопределенный смешок: вердикт врача показался ей забавным. Я бы и сам посчитал также, но этот человек имел авторитет. В этом случае – опасный авторитет. - Твои родители в ответ на это заявление вспомнили, что ты всегда любила беседовать с… Лиссой, - произнося ее имя, я чувствовал, будто касаюсь запретной темы. – И врач предположил, что ты продолжаешь этим заниматься. Он считает, что твоя воображаемая сестра подала тебе идею списка желаний, а также – уговорила сбежать из больницы. - Думаю было бы лишним говорить, что это сделал ты, - не открывая глаз, тихо сказала Диана.       Я одобрительно кивнул – вряд ли в палате есть прослушивающие устройства, так что никто ничего не заметит, если девочка будет разговаривать со мной украдкой. - И доктор Шефферд предложил выписать тебе препараты, от которых ты перестанешь… делать это. От твоих родителей нужно будет письменное согласие. Они не смогли сразу принять решение.       Диана шумно втянула воздух через сжатые зубы, отчего препарат искусственной вентиляции легких издал негодующий звук, словно разделяя ее чувства. - Мне надо подумать об этом пару минут, - прошептала Диана.       Девочка думала, но со стороны казалось, будто она мирно спит. Наконец Диана начала шепотом раздавать мне указания. - Во-первых, нам с тобой нужно разговаривать украдкой, вот как сейчас. А мне надо добиться того, чтобы меня вернули в мою палату… надеюсь, хотя бы там нет камер. Во-вторых, я хочу знать, какое решение приняли мои родители. Я хочу знать, о чем они говорят, и ты мне в этом поможешь. - Ты хочешь, чтобы я шпионил за ними? - Именно. До тех пор, пока не узнаешь все, что нужно. Иди. Я буду ждать от тебя новостей.       Она устало вздохнула, и я понял: Диана хотела побыть одна. Ей нужно было переварить нависшую над ней угрозу успокоительных препаратов. Поэтому я послушался, но перед тем как уйти, иронически буркнул: - Выздоравливай.       И еще успел увидеть удивленно распахнутые глаза Дианы.       Мне не очень нравилась эта идея: шпионить за родителям девочки. Мне что, дежурить день и ночь рядом с ними, ожидая, когда они заговорят о предложенных Шеффердом препаратах? В таком случае я могу узнать или увидеть много того, что мне не полагается знать.       Поэтому я довольно нехотя проник в квартиру Дианы и ее родителей и бегло осмотрелся. Сандры и Оливера не было дома: вероятно, они находились на работе, хотя время уже близилось к ночи. Ожидая их, я отправился в комнату девочки. В моей голове вдруг назрел совершенно логичный вопрос: если Диана раньше ходила в школу, то где же все ее друзья и подруги и почему никто не навещает ее в больнице? Неужели она ни с кем не подружилась? Я сунул нос в вещи Дианы в поисках упоминания о ее друзьях, но нигде не нашел ничего: ни мятого клочка записки, которые передают друг другу подруги на уроках, ни совместных фотографий, ни случайных записей на полях тетрадей и учебниках.       Везде стерильная чистота и пустота, будто единственной подругой Дианы всегда была ее воображаемая сестра.       Хлопнула входная дверь и, торопливо помыв руки, мать девочки отправилась на кухню готовить поздний ужин. Движения Сандры были хаотичными, а лицо – озабоченное. Я видел, что она обдумывает полученную от доктора информацию. Чуть позже пришел Оливер и завел с женой диалог о повседневных вещах. Чувствовалось, что неприятный разговор откладывается на потом. Но вот ужин был съеден, а за окном стемнело. Стрелки часов приближались к десяти часам вечера: в это время Диана обычно широко зевала и устраивалась поудобнее в кровати, а меня выгоняла куда-нибудь «полетать» до утра. Оливер внимательно взглянул на жену, и та не выдержала: - Я весь день об этом думала. Я так больше не могу, - она закрыла лицо руками.       Он успокаивающе положил руку ей на плечо. - Ты же знаешь, мы не обязаны соглашаться на это лечение. Это наше личное дело. Мы скажем врачу, что отказываемся. - Да, да, конечно, - закивала Сандра. – Мы не позволим мучить нашу девочку!       Я облегченно вздохнул. Все-таки нам с Дианой было нечего опасаться. Оливер и Сандра – любящие родители, они никогда бы не пошли на это, ведь они знают, что их дочь не сумасшедшая. Она просто ребенок с богатой фантазией и ничего больше. - Сколько это еще будет продолжаться? – прошептала Сандра. – Сколько небо будет припоминать нам этот грех? - Мы ни в чем не виноваты, - отрезал Оливер. – Наша ошибка лишь в том, что мы позволили Диане узнать о Лиссе! Мы обсуждали это уже много раз.       Я насторожился, но родители Дианы больше ничего не сказали. Сандра взяла себя в руки и вновь закивала, а Оливер просто обнял ее, успокаивая, и вопрос остался открытым.       Какую тайну о Лиссе хранили родители Дианы и знает ли о ней сама девочка?