Два шага до Рая

      Раззадоренный желанием непременно узнать секреты семьи Дианы, я честно следил за родителями девочки целых три дня. Но неприятный разговор о прошлом, свидетелем которого я стал, больше не возобновлялся. А через три дня Сандра и Оливер навестили Диану, презентовав ей новенький ноутбук, а также озвучили доктору Шефферду решительный отказ от его предложения. Тот лишь пожал плечами, пробормотав что-то о том, что он «хотел как лучше».       Я вернулся к Диане. Она выглядела хорошо, но все еще находилась в палате интенсивной терапии, поэтому лишь сдержанно полузакрыла глаза и натянула одеяло до самого носа, чтобы незаметно разговаривать со мной. Я опустился на стул рядом с ее кроватью. - Твои родители отказались от успокоительных препаратов. Не из-за чего было переживать. Как ты? - С чего это ты вдруг стал интересоваться моим здоровьем? – пробубнила девочка. И это участливое «выздоравливай» как будто я при смерти. - Вообще-то ты при смерти. - Ах да, точно.       Диана фыркнула от смеха. - Ты узнал еще что-то? - От твоих родителей – нет. Ты бы знала, сколько скучных вещей они обсуждают между собой: работу, погоду, даже меню обеда. - А ничего недозволенного ты случаем не увидел, а? - За кого ты меня принимаешь, маленькая извращенка, - я закатил глаза.       Диана тихо засмеялась, а я изобразил возмущение. На самом деле между ее родителями наблюдалась некоторая холодность. Они делили одну кровать, однако никакого намека на близость между ними не было. Я не заметил даже, чтобы они целовали друг друга перед уходом из дома: вещь, настолько будничная для супружеских пар, что ее отсутствие бросается в глаза. Единственный раз, когда Оливер позволил себе какую-то нежность в отношении жены – это то объятие вечером на кухне, когда они, сами того не желая, затронули больную тему. - Я вижу, у тебя новая игрушка, - добавил я, указывая на красиво упакованный ноутбук, лежащий на краю прикроватного столика. - Да, но я не смогу им пользоваться, пока меня не вернут в мою палату, - недовольно протянула Диана. – Не хочу, чтобы мне через плечо смотрела камера. - А мне можно будет смотреть тебе через плечо? - И кто из нас двоих извращенец?       Так, перекидываясь шутками и обсуждая планы Дианы на ноутбук, мы провели целую неделю до тех пор, пока тот же доктор Шефферд не объявил, что девочка может вернуться к себе в палату. По его виду мне показалось, что он доволен тем, что она больше не разговаривает с воображаемыми друзьями, но эта плутовка вдруг чуть сама все не испортила. - Вообще-то говоря, доктор, - невинно сказала Диана, торжественно упаковывая в сумку свой ноутбук и пару пижам. – Если вам не нравилось, что я говорила с Лиссой, вы могли бы просто сказать мне об этом. Все равно я уже слишком выросла, чтобы играть в эту глупую игру. Или вы думали, что я и вправду ненормальная?       И она гордо удалилась, расправив худенькие плечи и шлепая по коридору босыми ногами, оставив мужчину в удивлении. - Что ты вытворяешь? – прошипел я. - Что такого? Пусть он думает, что мне все рассказали родители. В следующий раз не будет предлагать им что-то за моей спиной. - А вдруг он узнает от них, что они тебе ничего не говорили?       Она лишь беспечно отмахнулась от меня. Первое, что сделала Диана, празднуя свое возвращение – это обновила цвет своих волос, сделав их из светло-розовых прямо-таки свекольными. Это преображение ее страшно обрадовало. Да и меня тоже – раз она с легким сердцем красит волосы, не вспоминая больше о Катрине, значит этот кризис она пережила.       Натянув любимую сиреневую футболку до колен, Диана забралась в кровать с ноутбуком, милостиво разрешив мне смотреть через плечо. Я смотрел как она уверенно запускает машину, настраивает программы и рабочий стол и сделал вывод, что у Дианы уже был компьютер. Подключившись к Интернету, девочка охотно показала мне свою страничку в социальной сети, которую забросила еще до больницы. Я увидел в этом хороший повод для расспросов и аккуратно поинтересовался у Дианы, где же все ее друзья и подруги. - Неужели ты совсем не завела друзей в школе? – спросил я. - Завела, конечно же, - она дернула плечом. – У меня была своя компания, как и у любого нормального подростка. Вот только потом у нас случилось это. Регулярный школьный медосмотр, на котором одна из врачей, увидев результаты анализов, узнала, что я больна. То есть, понимаешь, я-то уже знала, что у меня за диагноз и мои родители – тоже. Это не опасно для других людей, если соблюдать определенные правила. Но эта дура-медсестра не сдержала эмоций и громко заявила об этом. Мы стояли совсем рядом в коридоре, я и мои друзья, и они, конечно, все услышали. Никто еще не знал, что именно со мной, но было уже поздно. На мне уже был ярлык «больная», «слабая», «не такая». Знаешь, как неприятно ловить на себе эти жалостливые взгляды? Видеть, как неловко отводят глаза учителя и ученики, когда ты просишь взять тебя в команду на физкультуре…       Она вновь нервно пожала плечом. Я видел, что это задело ее гораздо больше, чем она хотела показать. - С тех пор и начались бесконечные анализы, врачи, больницы. То есть, это все было и раньше, но скорее в целях профилактики. А тогда мои родители вдруг решили, что можно меня вылечить. И у меня не было времени поддерживать связь с моими друзьями. Да и желания, честно говоря, тоже. Мне не нужна их жалость и лживая поддержка.       Ее пальцы быстро забегали по клавиатуре: я с удивлением увидел, как Диана удаляет свою страницу, а затем создает новую. - Теперь здесь будет новая я, которой осталось совсем немного, - пробормотала она и принялась строить рожицы, фотографируясь на веб-камеру ноутбука. – Интернет поистине удивителен: ты можешь выдать себя за кого угодно. Но я не собираюсь никому врать.       Девочка поставила себе статус «безнадежно больна» и загрузила свою фотографию на фоне больничной кровати. Затем принялась скрупулезно заполнять личную информацию у себя на странице. Глядя на это, я испытывал весьма смешанные чувства, но понимал, что моя жалость скорее всего вызовет у нее отторжение. - Ложь - это отвратительно, - продолжала бормотать Диана. – Я считаю, что не может быть никакой «доброй лжи». Ее вред гораздо больше пользы. - Может быть, - сказал я. – Я как-то не задумывался на этот счет. - Сначала я думала, что мне совсем не нужен компьютер, - сказала девочка. – Но затем я поняла – это же означает и доступ к Интернету, а значит - неисчерпаемый источник информации. Который позволит нам докопаться до правды. - Какой правды? – осторожно спросил я. - Правды о твоей смерти, разумеется, - покосилась на меня Диана. – Если твои небесные покровители не хотят говорить тебе правды, мы найдем ее сами.       Я задумался. Мысль о том, чтобы поискать в Интернете что-то о себе, точнее, о том человеке, которым я был при жизни, совсем не приходила мне в голову. Поэтому я даже не знал, хорошая это идея или плохая. Зато Диана, как я видел, уже все продумала. - Я все размышляла об этом, пока тебя не было, - сказала она. – Ты погиб в возрасте… примерно восемнадцати лет. Значит, скорее всего, твоя смерть была далеко не естественной. И я думаю, что она произошла совсем недавно, так как ты сам говорил, что не помнишь, что пробыл в Лимбе долгое время. Значит, нам всего-то и нужно, что просмотреть статистику несчастных случаев и всяких происшествий в этом городе за последние… скажем, пять лет. - Почему ты думаешь, что я жил в этом городе? – удивился я. - А где же еще? – не менее удивленно сказала Диана. – Ты же сразу оказался здесь после того, как покинул Лимб. Значит, ты и умер здесь.       Я промолчал. По правде говоря, я подозревал, что оказался в этом городе просто потому, что Диана жила здесь. А раз она была моим «искуплением» логично предполагать, что я сразу попал в тот же город. - У тебя случайно не начинают появляться какие-либо воспоминания о своей жизни? - Нет, - ответил я, решив умолчать о том, что меня посещают видения совершенно иного рода. - Это ничего, - бодро отозвалась юная исследовательница. – Уверена, они появятся, когда мы начнем наше маленькое расследование.       И ее маленькие пальцы вновь быстро застучали по клавиатуре.