Невеста с Марсового Поля

      После полуночи Роза слизывала соль, чтобы выпить свой шот текилы, с чьего-то бицепса, а Найл улыбался, снимая это на видео — отправлять ее супругу провокационные видео было их общей шуткой.       Энис:       Ты случайно не забрал мою рубашку?       Это было внезапное сообщение, и Найл уже вошел в переписку, чтобы ответить, когда телефон завибрировал в руках снова, на этот раз оповещая о звонке.       — Привет, — это Найл прочел по губам — музыка в клубе была слишком громкой, чтобы что-то разобрать с динамика телефона. Он помахал в ответ, немедленно рассмеявшись, когда лицо Эниса вытянулось удивленно. — Слышишь? — Кулани мотнул головой отрицательно.       Энис:       Ты в клубе!       Найл кивнул на это.       Энис:       Рубашка?       Отрицательно покачал головой.       Энис:       С кем ты?       Кулани перевел камеру назад, чтобы показать Розу, танцующую у их столика. Кайе улыбнулся шире, после прищуриваясь, чтобы что-то рассмотреть.       Энис:       Это гей-клуб?       Найл показал большой палец в экран, а собеседник закатил глаза, но продолжал улыбаться.       Энис:       Отдыхай. Поговорим потом.       — Дважды за сутки?       — Он потерял рубашку, — приходилось говорить громко, чтобы слышать друг друга.       — И решил узнать у тебя, где она?       — Подумал, что я мог случайно прихватить ее.       — А-а-а, ну тогда все понятно.       Сестра состроила скептичную гримасу, забрала у младшего телефон и утащила на танцпол.       Мужчина проснулся в постели не один, но был одет, что уже неимоверно радовало — тенденция тащить в постель тех, кто оказался рядом, по пьяни была бы омерзительной. Затылок и татуировка, спускающаяся от него к плечам, были знакомы Найлу. Хмельной мозг подкинул воспоминание о том, как он встретил Трентона у дома, они долго говорили, встречая рассвет, а после отрубились в одной постели.       — Доброго, Найл, — парень повернулся, широко зевая и потягиваясь.       — Типа того.       — Пристрели меня, если буду после тридцати таким же ворчливым, как ты.       — Договорились, но сперва тебе придется найти замену в свою спальню.       — Давно вернулся?       — Позавчера вечером.       — И сразу в отрыв? Мощно, чувак!       — Роза заставила.       — Сестрица у тебя что надо.       — Замужем.       — Да я помню, она мне при знакомстве сразу сказала, куда мне подкаты засунуть. Слу-у-ушай, я буду через пару недель в Лос-Анджелесе, смогу с идейкой заскочить к тебе?       — Я не буду пропихивать тебя даже в массовку.       — Та я не об этом, но сглазить боюсь, так что… можно заскочу, когда буду знать, получается или нет?       — Напишешь.       — Ты такой серьезный, когда трезвый, сонный и говоришь о работе, что у меня во рту кисло.       — А не оттого, что ты треть пачки за пару часов выкурил и зубы не чистил перед сном?       — Ой все, я пошел.       Найл покачал головой и вернулся на подушку, зевнул и взял телефон в руки. Он открыл истории Эниса и закусил губу — тот рассказывал что-то о своей смене в баре, а за его плечом стояла ваза с букетом, который Кулани бросил в шлеме. Заставить себя перестать улыбаться было той еще задачей, видео с завтраком на двоих остудило его пыл.       Кулани, скрепя сердце и стирая зубы в порошок, принял решение сократить общение с Энисом до минимума, поэтому отвечал на его сообщения далеко не сразу, отказывался от звонков по самым разным причинам. А потом началась работа и теперь у него действительно не было возможности общаться с кем-то.       — Тебя к телефону, — Донна подошла к нему на перерыве — она уже отсняла все свои сцены на сегодня, так что уже собиралась уходить. В ее руках был ее же телефон, так что Найл нахмурился, не совсем понимая происходящее.       — Кулани, я вас слушаю.       — Ну заебись, вот и послушаешь, господин Кулани, — Энис говорил громко, почти вопил в микрофон, а Найл отодвинул трубку от уха. — Охренел там в своем Лос-Анджелесе? Я до мисс Симонс дописался в инстаграме за то время, что ты трубки не берешь. Скотина бессердечная.       — Энис… — отчего-то внутри потеплело, а на лице растянулась придурковатая улыбка от количества эмоций Кайе, которые тот щедро выражал в трубку.       — Даже имя мое не забыл. Сука подлая, я думал, ты помер.       — Просто очень много работы.       — Ты допиздишься, я прилечу и накостыляю тебе травм на больничный.       — Как ты?       — Охуенно! Мой друг игнорирует меня почти две недели, как я могу быть?       — Прости.       — Подумаю.       — Хочешь я узнаю о выставках в Лос-Анджелесе или рядом, чтобы у тебя был повод прилететь?       — То есть… ла-а-адно, значит мне нужен повод. Но жить я все равно буду у тебя. Узнавай, я скину тебе свою презентацию.       — Если ты так соскучился, то я могу позвонить тебе, когда доберусь домой.       — Уложу тебя спать с большим удовольствием. Даже колыбельную спою.       — Я позвоню.       — Уж лучше тебе сдержать слово.       Кулани действительно скучал — все его тело ощущалось иначе снова, будто становилось легче, а кончики пальцев покалывало от переживаемых эмоций. Он чувствовал подобное, когда вдохновлялся или когда снимал особенно классную картину, когда касался любимого человека — все это было верхом его эмоционального спектра. С Энисом хватало долгой разлуки и его голоса, чтобы ощущать волну эмоций, поднимающую его над землей, впрочем грозящую уронить его с размаха лицом в асфальт.       Личный ассистент Найла — Тони — подозрительно косился на него после перерыва, но никак не комментировал улучшение настроения оператора, боясь спугнуть удачу.       — Мистер Кулани, к тебе пришли, гость представился Трентоном, он на охране. Пропустить?       Оператор утвердительно кивнул и ругнулся под нос, он зря надеялся на то, что Трентон хотя бы позвонит. То, как парень вообще узнал, на какой студии и в каких ангарах снимает Кулани, было загадкой, а вот то, почему он не предупредил о визите или не договорился о нем заранее — нет. Трентон был скоплением случайностей, счастливых совпадений и удачных нелепостей.       — Привет, — парень встал за плечом Найла, пока тот продолжал смотреть в экран. — Мне сразу к делу? И ты сможешь слушать меня, пока работаешь? У меня не так много времени.       — У меня тоже, — сцена, которую они снимали, не была слишком сложной, поэтому Найл мог выделить часть своей концентрации на беседу. — Говори, я слушаю.       — Я решил вложить гонорар за свое последнее приложение в одну местную фото-видео-хрен знает что еще галерею.       — Ты снова спонсируешь любовниц?       — Сейчас все по-другому.       — И как это тебя потянуло на искусство?       — Кто бы говорил. Роза сказала, что ты спутался с парижским художником.       — Блядь, у вас вообще язык за зубами не держится.       — Просто никто не умеет хранить секреты, когда я рядом.       — К делу. Что нужно от меня?       — Кики слишком молода, чтобы ее воспринимали всерьез, а брать кого-то со стороны я не хочу. Может, у тебя есть кто-то на примете, кто поможет ей с первой выставкой?       — Кики? Это ее так зовут? — Найл поднес кулак к губам, стараясь не рассмеяться.       — И ты туда же. Я думал, что тебя уж сложно удивить странными именами.       — Прости, не сдержался. Уверен, что имя ей подходит.       — Еще как, она вся подходит своему имени, я вас познакомлю обязательно.       — Зачем?       — Потому что, каким бы отмороженным придурком ты ни был, ты мой друг.       — Уверен?       — Ты сдавал мне комнату три месяца без оплаты, когда меня обобрала бывшая.       — Потому что ты потом выплатил это все.       — Не заливай, ты не знал абсолютно ничего о моей платежеспособности.       — Судя по тому, что ты все еще живешь под моей крышей, она скудная.       — Мудак, — Трентон фыркнул. — Ты же знаешь, что мы с пацанами создали свою коммуну и нам в кайф.       — Знаю.       — Так поможешь?       — Узнаю у своего парижского знакомого, он как раз хотел прилететь и сломать мне пару ребер.       — О-о-о, неприятности в раю?       — Будут, если его парень приедет мне ребра ломать.       — А, то есть вы не, — парень потер два пальца друг о друга, заставив Кулани закатить глаза.       — Нет, мы друзья.       — Тем лучше. Познакомишь своего нового друга со своими старыми.       — Это откуда у меня больше, чем Донна и, так уж и быть, ты?       — Пацаны из дома все хотят с тобой дружить, так что не выпендривайся, они от души тебя уважают, любят, как я.       — Счастье невинности.       — Какой ты мерзкий иногда, — Трентон улыбнулся и хлопнул оператора по плечу. — Короче, чел, на связи, я жду от тебя весточки.       Так же быстро, как парень появился на площадке, он и исчез, оставив после себя запах жвачки и одновременное желание хлопнуть себя по лбу с почти нуждой съездить в Сан-Диего и посидеть с ребятами за пивом.       — Неужели ты не забыл, — в Париже было утро, слишком раннее, чтобы Энис добровольно проснулся после ночной смены в баре, тот зевал и говорил нечетко, но все же взял трубку.       — Привет.       — Звучишь, как я.       — Только добрался домой.       — Это сколько у тебя? Двенадцать?       — Около того.       — Поел?       — Кажется, в обед ел.       — Перекуси хоть что-то, слышишь?       — Хочу спать.       — Иди в душ.       — С телефоном?       — Поставишь меня на громкую связь.       — Ладно, — сознание, как только он вышел с работы, отказывалось воспринимать реальность, давно заснув, так что четкие направления Эниса не вызывали желания воспротивиться сказанному.       — Мне подбили глаз в баре, — что резвее открыло глаза Найла, душ или это заявление, сказать было сложно.       — Чего?       — Был футбол, фанаты не разделили радости противника. Я полез разнимать долбодятлов и получил по морде.       — Сильно?       — Прилично, но ничего криминального. Помылся?       — Ага.       — Че в холодильнике? — голос парня слегка изменился — тот потягивался в постели, а в воспаленной фантазии переутомленного Найла он оказывался над парнем, чтобы оставить поцелуй прямо посреди его груди, когда Энис выгибался.       — Блядь, — Кулани ругнулся на самого себя.       — Что, пусто? — Ему явно стоило контролировать свой речевой аппарат, а еще лучше собственную фантазию.       — Яйца, позавчерашний салат, ошметок чего-то со съеденной начинкой, йогурт.       — Тебе противопоказано жить одному. Ты — балбес.       — Ну как-то же я выживаю.       — За это надо сказать спасибо твоим ассистентам.       — И то правда.       — О, я нашел авокадо на окне, его как раз надо уничтожить.       — Яйца, хлеб, авокадо? Это звучит как то, что стоило бы есть в моем часовом поясе.       — Может, я еще не перестроился?       — Нет, ты просто придурок.       — Тоже верно. Ты… где сейчас?       — У себя, поспал часа четыре после смены, перед твоим звонком, сегодня я на связи, но могут и не вызвать.       — Понял. — Найл отложил телефон на столешницу и разбил яйца в сковороду. — Кстати, поступило предложение, но я не уверен, что ты согласишься. Вы только сошлись с Люкой, так что ты можешь сразу послать меня с моими предложениям, ладно?       — У тебя явно переутомление. Такой бред несешь. Небось даже не надел ни черта и жаришь яичницу голым. Масла на живот набрызгает, будешь знать.       — Ты такой заботливый, — Энис тихо рассмеялась на сарказм в голосе Найла.       — Так что за предложение?       — Мой непутевый знакомый снова спонсирует очередную свою девушку с открытием галереи. Но у нее опыта ни в организации, ни в общении нет, а доверить ее чужим он не хочет. Так что просил меня найти кого-то, кто с ней организует первую выставку.       — Но у меня нет никаких связей.       — Трентон, я и, возможно, Джексон, у которого я снимаю домик в Лос-Анджелесе, помогут с контактами.       — Я согласен.       — Вот так сразу?       — Да. Я соскучился по тебе, здесь часть моих работ взяли на постоянную экспозицию на сезон, но часть еще пылится в студии, так что я буду рад выставить и их, а еще получить новый опыт.       — Я сообщу Трентону.       — Но я в жизни не поверю, что у тебя больше никого на примете не было, — Найл уложил яичницу, часть которой прилипла к сковороде, на тарелку и вздохнул, скептично рассматривая свое творчество: авокадо, нарезанный неровными ломтями, кусок хлеба и горка яичницы, пригоревшая по краям — его желудок ждал приезда Эниса все больше с каждым приемом пищи.       — Я решил, что это будет неплохой повод увидеться, если ты согласишься.       — И все равно был уверен, что я откажусь?       — Потому что я бы вряд ли уехал к другу, когда мои отношения только начали приходить в себя.       — Жуй и спать, напишешь мне подробности по поводу галереи, когда будешь знать.       — И ты иди доспи.       — Обязательно.       Они распрощались, а Кулани замер на пару секунд перед тарелкой, впитывая всю радость от предстоящей встречи.