jael

      Юн Хва не мог унять дрожь в руках, когда распечатывал конверт. Ему было одновременно интересно и страшно узнать, что же Зенья ему хотел сказать. Что еще было говорить после того, что он наговорил и так? Юн Хва вспомнил свою обиду, которая успела немного отступить, пока они не виделись. Теперь в воспоминаниях всплыл тот самый день, когда Зенья осудил его в том, чего он не делал, и сказал, что Юн Хва будет лучше одному…       Неожиданно Юн Хва вытянул из конверта лист с идеально выверенным текстом. Ни одной помарки. Парень раньше часто видел лекционные тетради Зеньи и сразу понял — письмо он явно переписывал, может даже и не раз. Горячо выдохнув, парень решил заранее прикурить сигарету. Теперь, сидя за столом и делая затяжку за затяжкой, он, наконец, начал читать.       «Здравствуй, Юн Хва. Надеюсь ты читаешь это письмо сразу же как только получил. Ужасная погода, согласись? В нашей камере, конечно же, нет кондиционера. Хорошо, что можно ходить в душ сколько угодно. Мне приходится бывать там раза три за день, чтобы не умереть от духоты. Не знаю, интересно ли тебе, но если бы я увидел тебя своими глазами, то обязательно бы рассказал тебе об этом.       Извини, что не сдержал обещание покатать тебя весной на мотоцикле. Мы могли бы ездить по стране еще с мая. Представь, где бы мы уже успели побывать за почти три месяца? Можно было бы объездить всю Южную Корею вдоль и поперек. Хотя, мне бы было хорошо и на главной торговой площади Сеула. С удовольствием бы поел снова той курочки с горчичным соусом. Помнишь?»       Юн Хва шмыгнул носом, вытирая лицо от слез свободной рукой. Конечно же, он помнил.       «Не хочется тратить бумагу впустую и рассказывать тебе всякую ерунду. Я ведь даже не знаю, читаешь ты или нет. Я решил написать тебе только по одной причине. Мне хочется с тобой увидеться. Между нами осталось много недомолвок. Я вижу твои снимки в новых журналах, статьи о тебе в газетах, и понимаю, что нуждаюсь во встрече с тобой. Не хочу говорить за тебя, но мне кажется, что тебе тоже необходимо со мной встретиться.       Я прошу у тебя прощения за то, что не прислушался к тебе при нашей последней встрече. Теперь я готов слушать тебя столько, сколько тебе понадобится, чтобы объяснится. Я пойму, если ты не захочешь. А если захочешь — позвони в тюрьму и назначь встречу в любой день и в любое время. Я соглашусь на все.       Надеюсь на твою мудрость. На случай, если мы больше не встретимся — желаю тебе счастья. Я буду молиться за то, чтобы у тебя все было хорошо.       До свидания или прощай, Жакаранда».       Юн Хва отложил белый лист, боясь уронить на него слезу. Сигарета в руке дотлела до фильтра, и он нехотя оставил ее догорать в пепельнице. Зенья хотел увидеться... Парень не верил, в самом ли это деле, и это всего лишь такая неудачная шутка. Юн Хва мог бы броситься и позвонить в тюрьму прямо сейчас, назначить встречу уже на завтрашнее утро, если это было возможно. Но что-то его держало. Он боялся, что не оправдает надежд Зеньи. Ведь он уже наделал делов, пока был в отчаянии. Разгульный образ жизни успел стать привычным для Юн Хва. Сможет ли он вернуться к прежней жизни теперь?       Немного подумав, парень решил, что даже если он назначит встречу позже, то Зенья все равно узнает о том, что с ним происходило. Тем более, если он видел что-то в газетах, то тоже должен знать о всяких скандалах, которые ходили вокруг его личности. Значит, даже это его не остановило от желания встретиться... Юн Хва решительно схватился за телефон. На том конце сказали, что встречу можно назначить не позднее, чем за сутки до нее. Тогда Юн Хва решил, что завтра в шесть вечера — это тоже вполне неплохое время для встречи. Парню обещали перезвонить утром, чтобы подтвердить или отказать в свидании.       И только после, парень прочел сообщение от Кая. Тот жаловался, что Юн Хва не приехал к назначенному времени, и обещал, что его ждет какое-нибудь наказание. Парень вздохнул, но выбора не было. Он поехал к Ютаке только потому, что ему хотелось скурить очередной косячок.       Кай встретил его без особенной радости. Прямо на пороге мужчина поприветствовал его слабой пощечиной, прошедшейся по скуле. Юн Хва опешил, удивленно глядя в глаза Кая. Он ощущал эту едва уловимую схожесть между Ютакой и Ринго в момент, когда они злились. Их пальцы нервно дрожали, а взгляд становился до невыносимости суровым.       — Ты нарочно меня выводишь из себя? Где ты шлялся? Жду тебя чуть ли ни с самого утра, — Ютака сразу схватил его за руку и повел за собой в спальню. На Юн Хва лица не было — после прочтения письма он чувствовал себя так паршиво, что хотелось только одного. Он надеялся, что Кай его угостит тем, что у него есть. Желательно до секса, чтобы Юн Хва было проще воспринимать происходящее...       — У меня и свои дела есть. Я был с твоим отцом. Он подарил мне машину... — Юн Хва сказал об этом специально, надеясь, что это разозлит Ютаку. Ему, получившему весточку от возлюбленного, сейчас вообще не хотелось спать с ним. Пусть лучше он его ударит, и на этом все закончится, чем ложиться под него вновь…       — Юта, я не хочу сейчас… дай мне сначала покурить, — Юн Хва нехотя тащился следом за мужчиной, крепко держащим его за запястье. После этих слов пальцы сдавили руку парня еще сильнее, заставляя его болезненно охнуть. Они остановились. Ютака обернулся и метнул на Юн Хва свой озлобленный взгляд:       — Не наглей. Делай то, что скажу, и тогда получишь свою дозу, — от услышанного у Юн Хва на глаза стали наворачиваться слезы. Не верилось, что Юта говорит это ему, как какому-то несчастному наркоману. Это сильно ударило по гордости парня, так, что он аж вырвал свою ладонь из чужой хватки и сильно нахмурил брови:       — Думаешь, я не найду другого человека, который меня угостит? Если хорошо постараюсь, даже твой отец принесет мне косяк на блюдечке, — Юн Хва будто нарочно раззадоривал мужчину еще сильнее. Парень знал, как Каю неприятен тот момент, что Юн Хва не ушел к нему от Ринго, а даже сохранил прежние отношения с его отцом. Теперь он намеренно давил на эту тему, заставляя Ютаку кипеть.       — Черта с два. Этот паршивец наверняка будет делать все, чтобы ты только бросил. Он не понимает таких, как мы с тобой, — Ютака вдруг схватил парня за шею, но некрепко, лишь заставляя его смотреть в глаза, — И если готов постараться для него, так постарайся и для меня. Я дам тебе, что хочешь. Траву, колеса, марки… я все могу достать.       — Не хочу стараться для того, кто делает мне больно…       — Когда это ты успел стать таким ранимым, Юн Хва? — Ютака стиснул пальцы на тонкой шее крепче, заставляя его голову кружиться, — Тебя больше не забавляет секс со мной? Нужен только товар? Ну-ну… Тогда вали и ищи его, где хочешь. Тебе придется ублажать мужиков способами и похуже, чем простой секс. И они не будут следить, чтобы ты не словил бледного.       — Мне сказать тебе «спасибо»? — Юн Хва не унимался. Его злость, скорее, была вызвана тем, что хотелось покурить, а Юта не давал, — За то, что сам накуриваешь и сам же бережешь меня? Ты же сам говорил, что от этой петрушки не умирают.       — Ну если хочешь попасть в лечебницу на пару недель, то пожалуйста… Хотя, я бы не советовал. Подумай о своей репутации… — Ютака, наконец, отпустил парня, заметив, что тот начинает расстраиваться, — Да и Ринго будет явно не в восторге от твоих проделок.       Да, покупать шмаль неизвестно у кого было довольно рискованно. Ютака был для парня единственным надежным источником, который, к тому же, давал ее бесплатно. Нужно было только спать с ним, и это была довольно небольшая цена за удовольствие.       Кай уложил его, обнаженного, на кровати на лопатки и торопливо смазал между ягодиц. Его пальцы погрузились в тело парня, и уже в этот момент ему показалось, что что-то не так. Все-таки он дал Юн Хва покурить перед тем, как завалить его на постель. Это и заставило его быстро обратить внимание на то, что Юн Хва по-прежнему как-то невесел, недоволен, и вообще его тело старательно отказывается впускать его в себя:       — Ты напряжен… — Кай хотел спросить, но больше получилось утверждение, — Тебя не вставило?       Юн Хва замешкался с ответом. Он сомневался. Рассчитывал на то, что после косяка он, как всегда, сам захочет, чтобы Юта поимел его, но сейчас у него такого желания не возникло. Неужели одного косячка ему больше недостаточно, чтобы расслабиться?..       Ютака все понял сразу без лишних слов. Ему пришлось уделить больше внимания тому, чтобы растянуть анальное отверстие парня и не причинить ему боль при этом. Когда парень успел немного расслабиться и начать получать удовольствие от чужих пальцев, Ютака перевернул его на кровати. Юн Хва послушно улегся на живот, не понимая, что мужчина от него хочет. Тот нарочно молчал, продолжая ласкать парня.       — Не оборачивайся. Смотри только вперед... понял? — Кай говорил с парнем достаточно нежно, чтобы тот мог спокойно ему довериться. Юн Хва показалось, что это всего лишь какая-то сексуальная игра, и эта просьба никак не напрягла его. Он, наконец, был полностью расслаблен в ожидании, когда Кай вернется в его тело вновь. Долго ждать не пришлось — твердые пальцы Ютаки вошли в него до основания в количестве двух. Парень невольно стиснул ладонями простыни, чувствуя, как глубоко внутри мужчина поглаживает простату, заставляя его беспомощно постанывать.       Резко Юн Хва почувствовал, что сердце ускоряет свой ритм, разум затуманивается, все чувства становятся острее в несколько раз. Парень спихнул все на свое чрезмерное возбуждение и то, что марихуана дала эффект с опозданием, не подозревая, что Кай ввел ему пальцы с некоторым количеством порошка кокаина на них. Это так возбудило Юн Хва, что он через пару минут был готов кончить от ощущения пальцев внутри себя. Парню было нельзя оборачиваться, но запрета на разговоры ему не ставили:       — Не надо, Юта! Я сейчас кончу, — громко проговорил парень, выгибая спину и невольно подаваясь навстречу чужой руке, хотя словами просил об обратном. Мужчина не остановился. Ему хотелось, чтобы Юн Хва кончил. Он понимал, как его ощущения в этот момент усилились под воздействием сильного вещества. Юн Хва не мог это отрицать. Сердце стучало, член стоял, будто каменный. Простата казалась размером с кулак, а пальцы партнера словно стали толстыми, будто в парня вводили два члена одновременно. Парень не успел даже подумать об окончании, отвлечь себя самого от мыслей об оргазме, как все тело в миг сократилось. Юн Хва издал жалобный стон, начиная подрагивать от каждого прикосновения к простате, пока с головки его пульсирующего члена плавно вытекала сперма.       Понадобилось около тридцати секунд, чтобы разум понемногу вернулся в мозг Юн Хва. После он почувствовал, что внутри него все еще что-то есть, но на этот раз это были не пальцы Кая, а его напряженный член. Юн Хва усиленно уперся ладонями в кровать и поднялся на четвереньки, прекрасно понимая, что секс на этом не закончится. Жаль только, что он ничего не знал и не понял, что в его теле присутствует приличная доза сильного наркотика, уже отличная от той, которую он обычно привык скуривать в течении дня.       Ютака имел его, невольно заставляя парня кричать от удовольствия, так, что даже слезы лились ручьями из его глаз. Парень отчетливо ощущал, что теперь он довольно далек от оргазма, и оставалось лишь принимать то удовольствие, которое ему давал Кай. Каждый толчок внутри отдавался во всем теле, заставляя его слезные железы работать в двойной мере и увлажнять его красные от возбуждения щеки. Юн Хва совсем не мог понять, что с ним такое происходит, и почему ему так приятен самый что ни на есть обычный секс...       В голове у него даже не возникло предположения о том, что Кай уже его накачал ради собственного удовольствия. В этом и заключалась главная страсть Ютаки — ему нравилось иметь обдолбанных до полубессознательного состояния парнишек. Поначалу они сами ничего не понимали и просто наслаждались. После первого такого секса они продолжали возвращаться именно к нему, потому как ощущения с другими партнерами уже не были такими волшебными, как с ним. Через какое-то время они уже самостоятельно снюхивали дорожку и жадно сосали его член, кончая даже от этого. Ютака надеялся, что и с Юн Хва произойдет то же самое. Схема работала уже долгое время без прецедентов. Кроме того, что один из глупых мальчиков однажды принял слишком большую дозу.       Ютака ловко перевернул податливое тело парня вновь на спину. Он увидел пылающее лицо Юн Хва, все мокрое от слез. С уголка его открытых губ тянулась прозрачная полоса слюны, но он этого даже, видимо, не чувствовал. Парень едва мог разглядеть мужчину перед собой — вместо него перед его глазами плыли различные образы. Он, казалось, успел увидеть кого угодно, только не самого Кая. Юн Хва очень распереживался, когда в тумане перед ним возникло лицо Зеньи. Парень безумно захотел дотянуться до него руками, что и сделал. Ютака прикрыл глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями к своему лицу. Он охотно обхватил большой палец парня губами и стал ласкать горячим языком.       — Я люблю тебя, — смущенный шепот разрезал тишину, висящую между ними некоторое время. Юн Хва не мог сдержать себя, ему хотелось говорить это возлюбленному, пусть даже тому, который больше не с ним, — Прости меня. Я так тебя люблю...       Ютака невольно усмехнулся. Было ясно, что Юн Хва погружен в свой приход. Он никогда не признавался ему в любви, и навряд ли когда-нибудь признается. Мужчина знал — парень скуп на чувства и пуст изнутри, и ничто не может заполнить его. Почему-то Ютаке хватало ума, чтобы осознавать это, в отличии от некоторых других мужчин, которые млели перед ним. Мужчина даже не понимал, чем Юн Хва так зацепил его отца. Юн Хва был жалким, разбитым человеком, которого хотелось только раздавить, довести до изнеможения и посмотреть на то, как он сам себя уничтожает. Кай знал, что если все будет идти своим чередом, то все случится именно так. Он надеялся стать не просто свидетелем его полного разрушения, а его причиной.              Весь следующий день парень провел в доме у Ютаки. После полудня, когда солнце уже было не в зените, они осмелились выползти на крышу. Все это время Юн Хва чувствовал себя как-то странно. Что-то словно было не так, но что именно — понять ему было не дано. Кай с интересом за ним наблюдал, понимая, почему тот такой дерганый и резкий. Он разрешил Юн Хва выкурить косяк, но даже это не особо улучшило его состояние. В итоге, когда они были на крыше, парень без раздумий разделся догола и, вытянув руки вперед, нырнул в бассейн.       Прохладная вода приятно обволокла тело. Юн Хва погрузился достаточно глубоко, чтобы почувствовать мышцами некоторое давление толщи голубой воды. Перевернувшись спиной вниз, он смело распахнул глаза. Над дрожащей после его прыжка водой было отчетливо видно желтый солнечный круг и светлое небо с облаками. Так красиво... Ему захотелось остаться в этом бассейне навсегда, отгороженным от всего мира, в месте, куда даже не пробиваются звуки окружающей среды. Если бы только он мог дышать под водой, ах, если бы... Резко развернувшись вновь, парень оттолкнулся ногами от дна бассейна, и легко вынырнул. Наконец, ему стало немного лучше. Но только совсем немного.       — Тебе тут звонили.       Юн Хва подплыл к краю бассейна, Кай протянул ему телефон. Звонок был из тюрьмы. Парень тут же набрал в ответ, и женщина на том конце сообщила, что их встреча подтверждена. Юн Хва радостно поблагодарил ее и повесил трубку. Ютака не мог не заметить глупую улыбку на чужом лице.       — Что тебя так обрадовало? — Кай сделал глоток свежевыжатого сока со льдом, утоляя жажду. Ему и самому, глядя на парня, захотелось поплавать в бассейне.       — Мой бывший хочет со мной увидеться, — Юн Хва пронаблюдал за тем, как мужчина тоже раздевается и подходит к краю бассейна, у которого находился парень. Юн Хва как раз немного отодвинул свой телефон на полу в сторону, чтобы его случайно не намочили.       — А ты? Хочешь?       — Ну, да. Мне есть, что ему сказать, — Ютака медленно погрузился в воду с головой, но вынырнул уже через секунду. Он оказался позади парня и прижал его своим телом к бортику, касаясь своей грудью его спины.       — Не боишься, что он мог пригласить тебя нарочно, чтобы поиздеваться над тобой? — из-за такого странного вопроса Юн Хва даже обернулся. Не успел он сказать и слова, как мужчина его поцеловал. Парень сразу почувствовал, как жадно его губы скользят, а язык требовательно врывается в рот. Было похоже, что он ревнует.       — ...нет, не боюсь, — Юн Хва сам разорвал поцелуй, — он совсем не такой.       — А ты мог бы поверить, если бы тебе сказали, что через год ты будешь купаться в бассейне в доме Танабэ и баловаться марой? А может, и не только ей, — он увидел, как на лице парня возникло разочарование, — Все меняется. Может, и он уже стал другим.       — Ты действительно хочешь, чтобы я говорил о нем с тобой? — Юн Хва с сомнением выгнул бровь. Их лица были все еще близко друг к другу, но парень пока совсем не хотел к нему прикасаться. К удивлению Юн Хва, Кай кивнул, — Ну, он бы не стал так поступать. Глупые шутки не присущи его характеру...       — Почему ты любишь его? Что в нем такого? — Ютака будто пытался залезть под кожу парню, задавая эти вопросы. Юн Хва даже не был особо против. Было приятно даже просто говорить о Зенье, не важно, с кем и зачем.       — Не знаю… Просто мы друг другу подходили. Мне нравилось, как он обо мне заботится. Сначала он мне показался бесчувственным и грубым, но на самом деле, оказалось, что он совсем не такой. Он любил меня по-настоящему. Когда он на меня смотрел… — Юн Хва ненадолго затаил дыхание, вспоминая взгляд медовых глаз, — у меня все внутри переворачивалось. И он был рядом, когда мне было плохо… — Юн Хва даже поджал губы от досады. Совсем недавно он понял, что именно этого ему никто сейчас не может дать. А Зенья переживал с ним плохие моменты, хотя не выражал поддержку в открытую, как, например, это умели делать Нам Хён и Трой.       — Вы ссорились?       — Ссорились, да… — Юн Хва тяжко вздохнул. Он не стал рассказывать, что одна из их ссор повлекла за собой аварию и то, что Зенья сейчас находился за решеткой, — Нам бывало сложно друг друга услышать. Непростой у него характер…       — Если у вас все так было хорошо, почему же он тебя бросил? — Ютака продолжал вылавливать негативные моменты из их отношений и припоминать их Юн Хва. Ему не хотелось, чтобы парень забивал себе голову каким-то подростком и поскорее отдался ему целиком и полностью.       — Я до сих пор не совсем понимаю. Это не спроста, я уверен... Сегодня я с ним встречусь и узнаю, почему он так поступил.       — Не удивляйся, если окажется, что он первым тебе изменил и так попытался себя выгородить, — Ютака пригладил влажные волосы парня и снова поцеловал его, но Юн Хва все еще этого не хотел. Он довольно грубо отстранился, но мужчина не позволил ему делать то, что он пожелает. Кай взялся пальцами за подбородок парня, сжимая его до боли и снова притягивая его к себе. Юн Хва пришлось послушно приоткрыть рот и поддаться, чтобы ощутить настойчивый язык между своих губ.       — Как его зовут? — неожиданно Кай прервал поцелуй ради очередного вопроса. Юн Хва, успевший войти во вкус, понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями:       — Тебе хочется поболтать?       — Отвечай, — рука мужчины все еще лежала на подбородке парня, не давая ему отвернуться. Юн Хва ненадолго затих, не желая отвечать, но пальцы сжались на лице снова, начиная причинять боль:       — Зенья. Зенья Юуда... — очень тихо произнес Юн Хва, и Ютака практически смог почувствовать, с какой нежностью слова соскользнули с губ парня. Он будто ласково выпустил птицу на волю, ту птицу, которую очень любил и оберегал, и не хотел, чтобы кто-то, кроме него, ее видел.       — Юуда... — Ютака слегка хмуро отвел взгляд в сторону, — мне знакома эта фамилия. У него есть родственники, занимающиеся бизнесом?       — Разве что... — Юн Хва незнаючи мотал головой, — отец.       — Да, я уверен, что знаю его. Он владелец фирмы по обслуживанию вентиляционных систем, отопления, кондиционирования... Средний бизнес, — Кай расплывчато рассуждал, но Юн Хва слушал его с большим интересом, — Мы заключали с ними краткосрочный контракт. У них неплохие перспективы... Твой паренек мог бы разбогатеть, если у него есть голова на плечах.       — Ну нет... — Юн Хва даже улыбнулся. Он прекрасно понимал, что Зенья не стал бы добровольно принимать в дар отцовский бизнес, — У него ужасные отношения с родителями. Ему ни за что не стать наследником...       — У меня с отцом тоже плохие отношения, — Ютака вновь прижал своим телом парня к бортику, даже заставляя его наклониться немного назад, пока напирал на него, — Но это же не значит, что он совсем меня не любит.       — Да. Ринго замечательный, — Юн Хва ответил с улыбкой, но не получил ее в ответ, — Его любви хватит на всю Южную Корею. Но у них... у них все совсем по-другому.       У Юн Хва не было сомнений, что в семье Танабэ рукоприкладство не практиковалось. Разговор не продолжился дальше, что позволило парню ненадолго задуматься. Пока мужчина прижимал его к себе и скользил мягкими губами по блестящей от воды шее, он погрузился в воспоминания о том, как встретил отца Зеньи лишь однажды в его доме, но эта встреча запомнилась ему очень хорошо. Он запомнил его взгляд, абсолютно такой же, как у сына. Они были похожи как внешне, так и характером. Холодные и закрытые. Видимо, именно это и не позволяло им поладить...              Парень старался сдержать себя до вечера и не попросить еще один косяк, который мог бы его успокоить. Свое желание покурить еще он сваливал на волнение перед предстоящей встречей, даже не задумываясь о том, что его один косяк уже попросту не удовлетворяет. Ютака без труда видел, как Юн Хва беспокоен, и сам смело предложил парню покурить. Юн Хва, которому до встречи с Зеньей оставалось меньше двух часов, жадно смотрел на скрученный косяк и кусал свои губы, пытаясь тем самым себя отвлечь и успокоить.       В голове он прокручивал аргументы «за» и «против». Сильно против стояло то, что юноша мог понять, что парень под чем-то, но тут же этот довод перекрывался возможностью глотнуть вина и раскаяться перед Зеньей словами о том, что так он пытался успокоить нервы. Все-таки ему было не все равно, он и правда был напуган перед встречей. А вот «за» Юн Хва говорил себе, что это может и впрямь снизить уровень его волнения, а также лишит его всех очевидных симптомов, похожих на ломку. Без косячка ему постоянно было тревожно, отчего порой он легко и быстро потел. Еще и погода была под стать — на такой жаре парень мог весь вымокнуть, пока едет в машине на встречу.       Юн Хва до последнего купался в бассейне, надеясь, что это поможет ему справиться с жарой. Ютака же распластался рядом на мягком полотенце и загорал под теперь вечерним солнцем, которое жарило уже не так. Он повернулся на бок и посмотрел на парня, вновь подплывшего к нему и схватившегося руками за бортик. Кай вдруг посмотрел на него в упор и слегка сощурил глаза:       — Никогда не пробовал курить крэк?       — Нет, Кай, — Юн Хва даже посмеялся, услышав этот вопрос, — Вообще-то я раньше курил только сигареты... Что это вообще такое — крэк?       — Это такое вещество из листьев кока, — Ютака перевернулся на спину, а парень выбрался из воды. Через секунду он уже сидел рядом с мужчиной на полотенце и смотрел на него любопытными глазами, — Кокс плюс химия. Его обычно курят.       — И зачем ты у меня про него спросил?       — Разве ты не понимаешь, что мара тебя уже не так вставляет? — Кай видел заинтересованность парня, сменившуюся на недопонимание, отчего приподнялся на локтях и стал смотреть ему в лицо, — Вот и пытаюсь придумать, чем тебе ее заменить.       — Ничем, — парень резко начал все отрицать, — Тебе просто кажется. Все в порядке.       — Я видел много таких, как ты. Так что мне лучше знать… — Кай наблюдал за сменой эмоций на лице парня. Юн Хва теперь был, очевидно, разозлен, что можно было понять по морщинке между его бровей, — Пойми, нет смысла себя травить тем, что больше тебя не расслабляет. Лучше найти достойную замену. Как вернешься, попробуем что-нибудь придумать вместе.       — Нет, Юта, я сегодня не вернусь сюда. Поеду к Ринго. Я обещал.              — Значит, обещания перед ним ты держишь, а на то, что говорил мне — плевать? — парень тут же смутился. Он и правда относился к Ютаке более безалаберно, чем к Ринго, хотя первый мог причинить ему натуральный физический вред. Ринго сорвался лишь однажды, да и пощечины не были так страшны, как даже банальное удушение от Кая.       — Не обижайся. Ты же знаешь, я с ним только из-за денег, — Юн Хва сомневался в правдивости своих слов. В последнее время у них с Ринго отношения стали теплее, чем раньше.       — А со мной — из-за члена и дури. Я в курсе. Но у меня тоже много денег.       — Не больше, чем у отца, — Юн Хва соблазнительно наклонился к мужчине и чмокнул его в уголок губ. Ютака тут же поджал их, чем вызывал у парня самодовольную улыбку. Опять ревнует. А ведь говорил, что ему все равно, — А еще у него большое и горячее сердце. А у тебя — ледяное.       — ...получается, сегодня ты уже не приедешь. Жаль. Завтра у меня будут дела, и тебе придется ждать до послезавтра, чтобы покурить еще. С собой тебе дать не могу — опасно, — Ютака откровенно его соблазнял, а Юн Хва, ведомый, даже не осознал этого.       — Знаю... — парень нервно сглотнул. Целый день без травки наверняка дастся ему нелегко.       — Точно не хочешь сейчас? Напоследок, — голос Ютаки звучал вкрадчиво, как у змея-искусителя. Юн Хва опустил взгляд, понимая, что не может сказать ничего, кроме «хочу». И уже через пару минут он расслабленно выпустил клубы дыма из легких, запрокидывая голову от привычного удовольствия. Он почувствовал, как ему казалось, движение крови в каждой вене и артерии своего тела, и то, как внутренние органы работают, насыщаясь отравленным воздухом.       — Иди сюда, — Ютака, сидящий на мягком диване, поманил парня, опирающегося на барную стойку одной рукой, к себе. Когда тот подошел, он заставил его сесть на пол между его ног. Своими ладонями мужчина повернул голову Юн Хва лицом вверх и осторожно оттянул пальцем его нижнее веко. Сложно было не заметить покраснение глаз парня от того, что капилляры в них активно лопались от употребления марихуаны. Еще и зрачки среагировали, немного расширившись и переставая реагировать на свет.       — Не шевелись, — мужчина взял заранее подготовленный пузырек и, не отпуская чужое веко, капнул прохладной жидкостью под него. Юн Хва тут же зажмурился и попытался отвернуться, но Кай быстро вернул его лицо в прежнее положение.       — Что это?       — Кое-что, что тебе лучше не стоит использовать слишком часто. Сужает зрачки, — Ютака закапал ему и во второй раз и дал парню проморгаться. Затем в его руке оказался другой пузырек, — А это от покраснения. Эти можешь капать регулярно. Юн Хва послушно выдержал внесение следующего препарата, и Кай тут же отдал пузырек ему.       — А те?       — Нет, их не дам. От них можно ослепнуть, — мужчина наклонился и поцеловал парня во влажный после купания лоб. Тогда Юн Хва понимающе кивнул и поднялся на ноги. Ему уже было пора ехать на встречу с Зеньей.       В машине парень несколько раз чуть не уснул. На этот раз трава подействовала на него расслабленностью и сонливостью, но это было даже хорошо. Вернее, лучше, если бы он стал проявлять чрезмерную активность. В окне он, наконец, увидел высокий кирпичный забор, ограждающий территорию тюрьмы от всего остального. Парень поспешил. Время уже было без пяти шесть, он боялся опоздать. Вдруг его уже не впустят? И тогда Зенья на него обидится.       Юн Хва предусмотрительно и вина глотнул, и скурил две сигареты, пока сюда ехал. Наверняка от него теперь пахло не очень приятно. В какой-то момент Юн Хва не поверил самому себе, что он действительно пытается скрыть от Зеньи тот факт, что он употребляет наркотики. В кого он превратился?.. Может, не стоило ему все-таки видеться с Зеньей? Вдруг он подарит ему пустую надежду? Хлопнув себя руками по щекам, он мотнул головой — если Зенья примет его обратно, он тут же все бросит. Это и будет тот самый пинок, который поможет ему вернуться к реальности. Если Зенья скажет, что любит его, у него снова появится цель в жизни. Он будет вновь ждать его освобождения.       У парня тряслись руки, когда он вошел в ту самую комнатку. Там ничего не изменилось — стол и стулья, диван у окна. Ему хотелось бы, чтобы Зенья тоже застыл во времени, как это место, и ничего в нем не изменилось. Больше всего парень боялся, что юноша поразмыслил о чем-то и хотел поговорить, просто чтобы они смогли успокоиться и забыть друг друга.       Юн Хва до последнего стоял у самого выхода, не решаясь сделать и шага вперед. Пальцы нервно теребили край футболки, черной, чтобы не было видно, как он вспотел. Дверь напротив открылась. Парень ощутил, что сердце готово выпрыгнуть из груди, когда вновь увидел его лицо. Опущенный взгляд метнулся вверх и встретился с глазами Юн Хва. Парень так и не мог пошевелиться, лишь глядя на то, как юноша подходит к нему. Его разрывало от внутренних противоречий — хотелось обнять, прижаться, но было страшно. Вдруг это уже не нужно?       Зенья оказался очень близко. Никаких наручников на нем не было. Юн Хва быстро почувствовал, как он него палит жаром. Парень шумно выдохнул, немного поднимая глаза и пытаясь охватить взглядом чужие плечи. Он всегда был таким высоким и широким? Юн Хва тут же посмотрел на его лицо — он отчетливо мог разглядеть четкую линию его подбородка и не помнил, можно ли было увидеть ее так легко и раньше?       Слова застряли в глотке у обоих. Даже поздороваться было невозможно. Зенья со своей стороны тоже не мог игнорировать то, как Юн Хва выглядит. Теперь он понял, почему на фото парень выглядел таким неестественным. Откуда взялись у него впалые щеки, синяки под глазами? Голубизна глаз четко выделялась среди алой сетки на белках, так, что его взгляд даже пугал. Лишь волосы... отросшие, но не потерявшие свою привлекательность. В итоге с них и начался их разговор. Зенья дотянулся рукой до его макушки и пригладил непослушные локоны. Он хотел потрогать их, еще когда увидел тот миленький хвостик на снимке.       — Расскажи мне. Все расскажи, — Юн Хва, услышав голос юноши, ощутил, как из глаз побежали слезы. Как же он мог теперь все рассказать? Зенья не заслуживает услышать ужасные подробности его жизни сейчас. Юн Хва старательно глотал слезы, чтобы суметь глухо выдавить:       — Если расскажу, ты меня прогонишь.       — Больше не прогоню, — ладонь юноши, все еще поглаживающая его волосы, мягко напряглась и притянула парня. Юн Хва начал плакать, прижимаясь к Зенье. Лицом он зарылся в его неприглядную одежду, ощущая его крепкие объятия, которые ему не хотелось никогда покидать. В них был его дом, в них был его мир. Вся его жизнь заключалась в этих теплых руках...       Юн Хва повернул голову, желая начать рассказ и даже успел приоткрыть рот, чтобы обронить первое слово. Он взглянул на расстегнутые пуговицы рубашки его формы, помогающие хоть как-то спастись от жары. Юн Хва поймал глазами каплю пота, скатившуюся по светлой коже от уха и остановившуюся на багровом пятне. Юн Хва нахмурился и немного отстранился, чтобы разглядеть получше. На шее Зеньи красовался отчетливый синяк. Если говорить прямо — засос.       — Ты позвал меня, чтобы сказать, что любишь меня, Зен? — взгляд Юн Хва внезапно стал строгим и непривычно безразличным. Зенья даже нахмурился. Отчего так переменилось настроение парня? Наверное, он просто хочет убедиться в том, что юноша серьезен в своем намерении выслушать его.       — Да, — юноша смело ответил, сопровождая слова кивком, — А ты... что чувствуешь?       — Имеет ли это значение, если мы оба уже оступились? Я тебе все расскажу, не тая. А ты хочешь сделать вид, что честен со мной? — Юн Хва только теперь кивнул в сторону засоса на чужой шее. Пальцы юноши тут же дотянулись до него и коснулись, а щеки вдруг вспыхнули огнем. Он позабыл о том, что Джи Хва всего пару дней назад расцеловал его тело, пока он прижимал его к кафельной стене в душе под струями горячей воды.       — Это не... — Зенья запнулся. Он понял, что сказать ему нечего. Сердце заколотилось в сумасшедшем темпе, лицо Юн Хва чуть не начало плыть перед глазами от подскочившего давления. Страх поселился в груди, растекаясь неприятным холодком, — Я просто...       — Охренительно ты решил со мной поболтать, Зен, — Юн Хва резко вырвался из его и так ослабших объятий. Юн Хва попросту не верил своим глазам. Ему решительно не нравилось то, что происходит, — Мог бы сразу привести его сюда, познакомил бы.       — Прекрати, Хва. Ты сам, что ли, святой? Между нами ничего нет. Просто... секс, — Зенье было даже сложно говорить это вслух. Казалось, будто он все равно предал доверие парня, хотя отчетливо понимал, что при прошлой встрече они точно расстались.       — О, нет, не святой. Знаешь, сколько членов во мне побывало за эти три месяца, что мы не виделись? — Юн Хва нарочно преувеличивал. Он был зол, ужасно зол на юношу. Для него это было немыслимо — позвать на встречу с возможностью примирения и вот так светить своими половыми достижениями, — А сколько литров спиртного я выпил? Сколько дерьма я выкурил? Лишь бы забыться… забыть тебя и все, что было между нами!       — Что? Выкурил? Сдурел, что ли?       — Это единственное, что тебя сейчас волнует? Я думал... я думал, приеду, мы поговорим, и я смогу убедить тебя в том, что не изменял тебе. Я не позволял никому ко мне прикоснуться до нашей ссоры... А ты тут и сам, оказывается, развлекаешься. Ну и как ты мне теперь докажешь, что это было после расставания?!       — Мы с ним только месяц знакомы, — Зенья был растерян. Он не ожидал, что разговор повернется так. Юн Хва был сам на себя не похож. Откуда столько злобы в нем, юноша не понимал. Он надеялся поведать всю правду и встретить понимание от него, так же, как и сам был готов понять и принять все, чем Юн Хва занимался в разлуке.       — И я должен просто поверить тебе на слово? Но ты-то мне тогда не поверил. Понимаешь меня теперь? Приятно? — парень даже не был расстроен. Его лицо покраснело только от злости и жары. Ему хотелось треснуть юноше по роже, но тогда их встреча, скорее всего, моментально прекратится из-за вмешательства охраны.       — Как и я должен все еще верить тебе на слово. Но если мы вместе, мы должны друг другу доверять, разве нет? В этом вся суть, — Зенья потянулся к руке парня, но тот наотмашь ее отстранил. Он не хотел, чтобы Зенья к нему прикасался. Сам не понимал, почему, но не хотел. Ему даже больше было противно от самого себя, а не от юноши. Не хотелось, чтобы тот трогал и марал руки об его «грязное» тело…       — Ну и зачем нам теперь быть вместе? Я сплю, с кем попало. Ты спишь с кем-то тоже. Удели ему внимание. Тебе же нужен секс, а сидеть еще почти год. Разве выдержишь, если мы опять начнем встречаться? А вдруг я не выдержу? Давай не будем делать вид, что...       — Хва, я хотел увидеться, чтобы попытаться разобраться в том, что между нами происходит, а не ссориться снова. Услышь меня, пожалуйста... — Зенья почти умолял. У Юн Хва не хватало сил смотреть на него такого. Ему казалось, что юноша готов вот-вот упасть перед ним на колени и просить прощения за то, в чем он даже не был виноват.       — Я слышу тебя прекрасно, я ведь не глухой. И зрение у меня неплохое, — Юн Хва снова вспомнил о засосе, — Ты любишь меня, я люблю тебя, но мы оба спим с кем-то другим. Так бывает. Не стоит нам больше друг друга мучать.       — Ты говоришь это искренне, или только потому, что злишься на меня из-за Джи Хва? — выпалив, Зенья тут же спрятал рот ладонью. Его глаза округлились. Юн Хва снова не мог поверить в то, что слышит. Это имя прозвучало, как стрела, пронзившая сердце парня насквозь. У него не осталось сомнений — этот человек, с кем Зенья разделил ложе, был ему дорог.       — ...Джи Хва? — лицо парня озарилось широкой, нелепой улыбкой. Он посмеялся, — Джи Хва. Что ж, у него... красивое имя. Будьте счастливы.       Юн Хва развернулся. Благо, дверь была в одном шаге от него. Не успев взяться за ручку, парень ощутил, как Зенья берет его за руку. У него была еще тысяча слов, которые он мог сказать парню, чтобы убедить его, но он проговорил лишь несколько:       — Я правда люблю только тебя.       — ...ты обещал, что не будешь прогонять. Но и держать меня силой не надо.       — Хва, я люблю тебя! — Зенья понимал, что Юн Хва снова его не хочет слушать. Сейчас он уйдет, и это станет их последней встречей в жизни. Их тела дрожали от напряжения и страха. В месте, где их руки соприкасались, все начало гореть, обжигать кожу. Любовь, ненависть, ревность и безразличие — все смешалось в их сердцах, и они снова не могли найти точку пересечения. Теперь сопротивлялся Юн Хва. Он понял, что стал слишком плох для Зеньи. Юноша заслуживает большего, заслуживает нормального парня, а не сраного торчка, раздвигающего ноги за дозу. И даже если бы Зенья смог это принять, простить и забыть, Юн Хва не смог бы. Пусть лучше он попробует полюбить кого-то другого…       — У тебя теперь есть другой Хва. Скажи это ему, — парень все-таки вырвал ладонь из чужой хватки и, подарив Зенье напоследок свой ревнивый и обозленный взгляд, стремительно ушел. В машине он громко хлопнул дверью, успел выдавить водителю, чтобы ехал к Каю, и тут же свалился ничком на заднем сидении. Он задыхался от собственных рыданий, которых не мог сдерживать. Было несложно понять, что Зенья и впрямь неровно дышит к этому неизвестному Джи Хва. Да, скорее всего, о чувствах к Юн Хва он тоже не врал, но зачем ему себя мучить и пытаться строить отношения на расстоянии, да еще и с таким ничтожеством, как он... Парень превратил себя в отвратительное отродье, которому было не место рядом с юношей. Ирония заключалась в том, что при предыдущей их встрече Зенья говорил, что ему не место рядом с Юн Хва больше, потому что Юн Хва, якобы, мог прожить лучшую жизнь без него. Но все оказалось ровно наоборот. Это Зенья мог прожить лучшую жизнь, когда Юн Хва из нее полностью исчезнет.       — Господин, не убивайтесь так... попейте воды, — водителю и впрямь было жалко смотреть и слушать, как парень рыдает в голос добрых двадцать минут. Парень, услышав голос мужчины, вдруг повернул голову и заплаканным голосом сказал:       — Заткнись. И следи за дорогой.