jael

      Юн Хва отсутствовал уже даже чуть больше недели. В конце концов, когда Ринго нагрянул в дом сына, надеясь там найти парня, не обнаружил в нем совершенно никого. Это было на пятый день его пропажи. Звонки от Ринго, от Троя, Сун Мина, даже Нам Хёна, стабильно игнорировались. А телефон его при этом однозначно был включен — шли гудки, но ответа не было. Он будто нарочно издевался, давая понять, что прекрасно видит, что ему названивают. Ринго поклялся, что когда парень вернется, то он вошьет ему под кожу какой-нибудь чип и будет следить за его местонахождением. Так сильно он был зол.       Ринго решился даже на звонок своему сыну. И хотя он уже слабо помнил звучание его голоса, а рука с телефоном в ней немного дрожала, это его не остановило. Беспокойство о Юн Хва было сильнее. Ютака, на удивление, ответил довольно быстро, да еще и безошибочно определил, кто звонит:       — Отец, — поздоровался он с Ринго. Ринго тяжело сглотнул, впервые за долгое время услышав такое обращение к себе. Он нервно потер лоб свободной рукой, не успевая заговорить, — Позволь мне угадать, что ты хочешь спросить.       Ринго задрожал еще сильнее. Разговоры с Каем никогда не давались ему просто, но он старался держать себя в руках и быть спокойным:       — Ты знаешь, где он?       — Я и сам, честно говоря, ищу его не первый день, — такой ответ напугал Ринго еще больше. Неужели Юн Хва потерялся окончательно, и нет никакой возможности связаться с ним? Его все это время никто не видел, даже новости молчали, не говоря ничего плохого и хорошего, — Как же так, отец? Не получается следить за своим сокровищем? Может, ты его недолюбил, и он поэтому сбежал от тебя?       — Не неси ерунды. Если не знаешь, где он, то нам больше не о чем говорить.       — Я надеюсь найти его раньше, чем ты. У меня к нему серьезное дело. В твоем доме вещи еще не начали пропадать? Он украл у меня кое-что, и я ему собираюсь за это устроить неслабую взбучку. Так что если он заявится к тебе с подпорченным лицом, не пугайся. Это я.       — Если ты хоть пальцем к нему прикоснешься, я…       — Что? — Ютака резко засмеялся, перебивая мужчину, — Лишишь меня своего наследства? Не переживай, я уже сколотил свой капитал. Твои деньги мне не интересны.       — Парень и так пострадал по твоей вине. Не смей ничего с ним делать, — Ринго зло стискивал пальцы свободной руки в кулак, водя глазами по своему кабинету, будто ища, что можно ударить или придушить. Сын нарочно его бесил, это было понятно. Но он боялся, что это не пустые угрозы.       — Он сам с собой делает это. Я лишь наблюдаю… — после этой фразы, послышались только гудки. Сбросил. Ринго невольно осел в свое кресло, оттого, что ноги вмиг ослабли. Где же этот Юн Хва бродит? Как его теперь искать…       Где был Юн Хва целую неделю и чем занимался, поначалу оставалось тайной даже для самого Юн Хва. Он обнаружил себя уже на пороге дома Ютаки рядом со своей машиной, в теплой меховой шубке до колен на полуголое тело, а через плечо — черная тканевая сумка. Туловище было обнажено, низ облачен в непонятные джинсы светло-голубого цвета. Парень даже усомнился, поглядев на них, что они вообще ему принадлежат. Его взгляд скользнул и ниже — на ногах его ботинки с толстым длинным каблуком. Откуда все это взялось? Это совершенно не его одежда…       Заходить домой к Ютаке он поначалу не хотел. Когда сознание к нему вернулось, парень подумал, что ему лучше уйти, пойти домой или к Ринго. Но вскоре он начал понемногу вспоминать свои мысли до того, как мозг протрезвел. Он же явился сюда не просто так, а с неким умыслом, которого пока не помнил… Пока его голова постепенно возвращалась к работе, он решился войти. Может оказаться, что Юты вообще нет дома, и тогда он спокойно уйдет куда-нибудь в другое место.       Парень открыл дверь. Внутри был некоторый беспорядок, который мог остаться только после типичной для этого дома вечеринки. Пустые бутылки, коробки от пицц, остатки чьей-то одежды. Юн Хва, увидев чей-то бюстгальтер на полу, подумал, что ему стоит переодеться, так что направился в гардеробную рядом со спальней. Там ему пришлось надеть футболку и кожаную куртку Ютаки. На улице, все-таки, уже было холодно и не хотелось мерзнуть. Остальное он не мог переодеть — размер бы сильно не подошел. Жаль…       Юн Хва вдруг услышал звуки за пределами гардеробной. Ему показалось, что открылась дверь из спальни. Сердце его мгновенно упало куда-то вниз, окутанное страхом, рука машинально потянулась к сумке, которую он притащил с собой. Сунув в нее ладонь, он испугался еще больше — пальцы отчетливо нащупали внутри рукоять пистолета. Юн Хва вдруг словно током ударило, когда часть воспоминаний прокралась в голову. Он вспомнил, как шарился в комнате у Кая и взял у него дорогие часы и пистолет. Зачем?! Он видел в своей голове происшествие, но не знал его причины.       Когда послышались шаги буквально за дверью гардеробной, парень невольно прижался спиной к стене, все его тело забилось мелкой дрожью. Он осознавал, что кроме Кая за дверью никого не может быть, но отчего-то парень боялся именно его. В конце концов, пока Юн Хва терял счет времени, дрожа и стремительно потея, дверь открылась.       Ютака увидел напуганное лицо парня и замер от неожиданности. Когда головой он осознал, кого перед собой видит, то озарился улыбкой, не стесняясь демонстрировать ямочки на своих щеках:       — А вот и он. Вернулся... — Ютака очень медленно, словно готовящийся к атаке зверь, подкрадывался к Юн Хва, пока тот, повторяя его шаги, двигался вдоль стены в противоположную сторону, — я, признаться, успел по тебе соскучиться...       — Не подходи, — смог выдавить парень, пока его ладонь тихо ползла вниз, к сумке, — Я только хотел вернуть тебе кое-что и сразу уйти...       — Ну зачем же тебе уходить? У меня тоже для тебя кое-что есть, — мужчина старательно делал вид, что все хорошо, но Юн Хва ему не верил. Он помнил, какое беспокойство его охватило, когда он брал из его сейфа пистолет и часы. Это было неспроста... Что же произошло перед тем, как он украл оружие? Парень старался отыскать ответ в собственной голове, но не мог обойтись без помощи Ютаки в этом деле. Только вот он даже не знал, как спросить...       — Мне ничего не нужно. У меня еще есть немного дури, — парень пытался солгать, — Я должен уехать. Ринго ждет меня...       — О, это вряд ли. Он даже не знает, где ты находишься.       — Я совсем недавно с ним говорил...       — Не надо врать, — Ютака сделал резкий выпад, тут же прижимая парня к стене и упираясь руками в нее по обе стороны от его тела. Юн Хва не мог пошевелиться — страх привел его в полнейший ступор, — ты этого совсем не умеешь. То, что взял, можешь оставить себе. Но тебе придется дать мне то, чего не додал в прошлый раз.       Его лицо приблизилось к шее парня, и он жадно провел языком по его побелевшей коже. Это прикосновение для Юн Хва было сравнимо с ощущением от кубика льда — настолько холодно, что обжигает. И только это самое жжение помогло ему полностью окунуться в воспоминания о том дне, когда он сбежал из этого дома, крепко стискивая пистолет в руках. Юн Хва тут же закричал в ужасе и попытался оттолкнуть от себя мужчину, упершись в его грудь. Конечно, у него не было на это сил, и Кай тут же схватил его за глотку:       — Ты что-то помнишь? Ты же был под кайфом, — рука мужчины сделала короткое, но мощное движение, которое заставило парня удариться затылком о стену. В глазах на миг потемнело и притупился слух, но Юн Хва, мотнув головой, пришел в себя, — Я тебя не отпущу, пока не сделаю с тобой то, что хочу... Можешь кричать, сколько влезет. Тебе никто не поможет.       Мужчина своей физической и ментальной силой легко давил на парня, что помогло ему без труда уложить его на лопатки. Юн Хва начал снова глохнуть, но теперь от того, как громко стучало его испугавшееся сердце. С ним было такое ранее лишь раз, когда Зенья на него набросился в ту самую ночь... Кай грубо прижимал его к полу своим телом, так, что парень отчетливо чувствовал его стояк своим животом. Ему стало так противно и обидно, что захотелось плакать, но он попросту не позволил себе показать свою слабость перед мужчиной. Он не может просто лежать и терпеть. Он не позволит этому повториться...       — Отвали от меня, Ютака. Мне не нужна больше травка!.. — Юн Хва вдруг снова начал отталкивать мужчину от себя, сильно пихая его в плечи и грудь, а ногами елозил по полу, пытаясь выбраться из-под его тела.       — Неужели ты нашел того, кто берет за нее меньшую плату? — Ютака, глядя на жалкое состояние парня, только улыбался. Именно таким он и хотел видеть его, — Тебе некуда деваться теперь, Юн Хва. Ты подсел... и ты будешь моей игрушкой, столь долго, сколько я этого захочу.       Юн Хва вдруг неловким движением ударил коленом в бок мужчине, чем смог причинить ему боль. Мужчина, зашипев, обозленно заглянул в лицо парня, вдруг хватая его левой рукой за волосы на макушке. Юн Хва стиснул зубы, но даже не пискнул и продолжил сопротивляться, не отводя взгляда. Это вызвало у Кая довольную усмешку:       — Какая же ты тварь, оказывается. Я давал тебе свой самый лучший товар, а ты не хочешь расплатиться за него по справедливости! — правой рукой мужчина ударил парня кулаком по лицу с короткого замаха. Это все же заставило Юн Хва заныть — Кай прошелся костяшками вскользь по надбровной кости справа. Парень видел усмешку на лице Ютаки, и она его злила. Лишь на секунду он испытал страх, но быстро вспомнил, что Зенья никогда не боялся драки. Юн Хва тоже не должен бояться... если он покажет свое бесстрашие, Кай может отступить, поняв, что это бесполезно.       — Твой наглый взгляд меня только заводит.       — Убери от меня свои руки! — Юн Хва, выкрикнув, выдержал новый удар, пришедшийся по челюсти. Что-то хрустнуло, по звуку будто бы в виске, а во рту начал появляться привкус крови. Парень, наконец, стиснул кулак и попытался ударить мужчину в ответ, но тот ловко перехватил его руку за запястье.       — Я должен поиметь тебя прямо сейчас, Юн Хва, — Кай, крепко держа руку парня, притянул ее к своему лицу и поцеловал побелевшие костяшки, — Если будешь сопротивляться, тебе будет больно. Расслабься... Прими свою судьбу.       — Зачем ты это делаешь? Мне от тебя больше ничего не нужно! Отпусти меня, и больше никогда меня не увидишь...       — Наивный. Мне все равно, что тебе нужно, а что — нет. Ты теперь всего лишь нарик, которого я буду трахать в обмен на следующую дозу, — мужчина заболтался, глядя в лицо парня в упор и не следя за осторожными движениями его свободной руки, — Это как раз то, чего я изначально хотел от тебя. Я нашел тебя на краю крыши, готового спрыгнуть, помнишь? Я ведь спас тебя. Твоя жизнь теперь принадлежит мне, и я буду делать с ней все, что захочу... — глаза Ютаки загорелись непонятным, мутным пламенем, он погрузился полностью в воспевание себя самого, теряя связь с реальностью, — Ты будешь моим навеки! Ты уже стал таким ничтожеством... еще чуть-чуть, и ты сломаешься. Я тебя сломаю!       — ...знаешь, есть одна поговорка, — Ютака почувствовал, как что-то твердое вдруг уперлось в его бок. Осознание рухнуло на него, как ведро ледяной воды, окутав его ужасом с ног до головы, — «Сломанное однажды не сломаешь дважды».       Юн Хва немного дрожал, прижимая пистолет к ребрам мужчины. Он так сильно давил им на чужие кости, что тот начал медленно переворачиваться, не в силах противостоять или найти смелость на то, чтобы сказать хоть слово. Через пару секунд парень уже сидел на нем, направляя пистолет в его голову.       — Ты идиот, Юн Хва... — вдруг шепнул мужчина, — Он не заряжен.       — Это ты идиот, Ютака, раз пытаешься обмануть меня, — естественно, парень знал, что он заряжен. Ему было непривычно ощущать такую увесистость оружия, но навскидку он мог сказать, что в пистолете полный или почти полный магазин, — Я не позволю тебе сделать это со мной. Во что бы то мне не стало...       Ютака впервые чувствовал такой отчетливый животный страх, не дающий ему сделать лишнее движение. Вскоре руки с пистолетом в них перестали дрожать перед его лицом, и это как раз было самым ужасным. Ему показалось, что парень всерьез намерен выстрелить.       — Да как ты не поймешь... Ты уже мой. Даже если ты уйдешь сейчас, то все равно вернешься ко мне. Давно ты не курил или не нюхал, Юн Хва? У меня в кармане порошка хватит на две дорожки.       Кай знал, чем надавить на парня. Да, тот уже немного ощущал себя не в своей тарелке, но боль от полученных по лицу ударов помогала немного отвлечься от дурной дрожи во всем теле. Ответом на предложение мужчины стал грубый плевок слюной и кровью в лицо.       — Я ухожу. Если ты пошевелишься — я выстрелю, — голос парня все еще немного дергался. Ему никогда не приходилось стрелять в живое существо, и он сомневался, сможет ли сделать это. Но ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы уговорить себя. Ютака не был живым существом, он был, скорее, пустой оболочкой человека, внутри которой было еще более глухо, чем в Юн Хва. Сколько жизней он загубил в стенах этого дома? Даже одной его смертью их точно было не окупить...       — Ты не выстрелишь... Ты не выстрелишь, Юн Хва!..       Юн Хва должен был убедить его в своей смелости. Он быстро отвел пистолет на тридцать сантиметров в сторону и оглушил их обоих выстрелом в пол. Ютака отчетливо увидел, что у него даже не дрогнула рука. Он не знал, что парень умеет обращаться с оружием, но теперь у него не осталось сомнений, что он сможет сделать то, что задумал.       — Для тебя я никакой не Юн Хва... Все здесь знают меня, как Немезиду. А с Юн Хва никто из вас даже не был знаком...       Парень не стал дожидаться, когда мужчина одуплит и придет в себя, и быстро встал. Он попятился назад, к выходу из гардеробной... взглядом парень до последнего сверлил эту дверь, не веря, что он в самом деле покидает это место. Он больше никогда сюда не вернется. Думая об этом, он впервые за долгое время испытал чувство, похожее на радость.       Парень оставил пистолет прямо на пороге квартиры Ютаки и убежал, проносясь по лестничным пролетам вниз. С каждым следующим стуком каблука по ступеньке, улыбка на его лице становилась все шире. Что-то приятное и теплое стало постепенно окутывать его тело, будто тяжелое одеяло в промозглую погоду, или любящие объятия. Приближаясь к первому этажу, Юн Хва летел по лестницам вниз, смеясь и вытирая рукой слезы с румяного лица. Он был воодушевлен самим собой, своим необыкновенно смелым поступком, который стал первым шажком навстречу чему-то новому, ослепительно светлому и радостному, напоминающему чьи-то мягкие пшеничные волосы, которые щекочут лицо...       Он запрыгнул в свою машину и поехал по ночной полупустой дороге, непривычно разгоняя ее почти до ста километров в час за несколько секунд. Он наполнял темные улицы звуками мотора и ужасно тяжелого металла, который теперь обожал до боли в сердце. Юн Хва чувствовал холодный ветер, задувающий в салон через приоткрытое окно, в которое курил, пока воспоминания о прошедшей неделе возвращались в его голову. Он понял, что она здорово повлияла на то, что произошло сейчас между ним и Ютакой.       Семь дней назад...       Когда Трой решил, что больше не будет работать вместе с Юн Хва, парень поначалу принял это, как довольно болезненный жест в свою сторону. Но он, отчего-то, не чувствовал обиды, что дало ему понять — это был замечательный шанс раз и навсегда завязать с этой дурацкой работой моделью. Сообщив о завершении своей карьеры Трою и Сун Мину, он уехал к Ютаке. Парень оказался там один — у Кая порой были дела, занимавшие у него много времени. Все-таки ему тоже было нужно как-то зарабатывать деньги...       Парень провел там несколько дней в одиночестве, накуриваясь и напиваясь. Он все-таки старался обходить стороной другие виды наркотиков, но к концу второго дня в доме Ютаки ничего не осталось, кроме кокаина. Юн Хва, лежа на крыше у теплого бассейна и наплевав на прохладу осени, высыпал порошок перед собой на пол и стал неторопливо собирать его в дорожки. Парень долго смотрел на них, разглядывая микроскопические кристаллики, немного похожие на рыхлый снег, и размышлял о собственной жизни. Выкуренная травка расширила его сознание, позволяя подумать о себе глубже, чем он мог делать это обычно. Он все еще помнил себя, сидящего за партой в аудитории и слушающего лекции... Помнил то, как спал в одной комнате с Нам Хёном потому, что ему было тяжело уснуть в одиночестве...       Юн Хва отчетливо осознавал, что мечтает вернуться в то время, что тогда он был куда счастливее, чем есть сейчас. И дело было даже не только в Зенье. Он был простым парнем тогда, радующимся мелочам. Вкусный завтрак с Нам Хёном, увлекательная лекция, хороший балл за тест... едва заметная улыбка Зеньи, поездка с ним на мотоцикле с ветерком. Все это складывалось в одно большое счастье, которое он тогда мог легко испытать. Теперь все это осталось в прошлом, пропало навсегда и было похоронено лишь в его воспоминаниях. Зенья теперь, скорее всего, о нем совсем не думает... Станет ли он счастливым без Юн Хва? Парню оставалось на это только надеяться...       От размышлений его отвлекли шаги на лестнице. Голова Кая показалась в пролете. Юн Хва, увидев ее, тут же безразлично отвел взгляд. Теперь он был уверен, что готов умереть и не будет жалеть о своем решении. Может, ему просто вынюхать эти три длинные дорожки и спрыгнуть в бассейн, где он быстро захлебнется? Да. Так он и сделает.       Юн Хва успел снюхать две дорожки, когда Ютака подошел к нему. Он сразу понял, что тот хочет сделать что-то опасное, когда увидел его пустой взгляд. Мужчина быстро поднял его за плечи с пола и переложил на прохладный диван. Теперь он должен был проследить за тем, чтобы у парня не случилась передозировка.       — Оставь меня, Юта. Я хочу уйти...       — Я еще не разрешал тебе уходить. Твое время придет, но не сейчас. Еще рано, — мужчина смотрел на то, как взгляд парнишки потупляется, и его сознание постепенно погружается в наркотическую тьму. Кай без труда смог понять, что Юн Хва всего лишь принял усиленную, но далеко не смертельную дозу. Не успел. Ютака попытался привести его в чувства, похлопав ладонью по щеке. Парень не реагировал, но его тело медленно и произвольно двигалось, даже радужки глаз порой перемещались, хотя точно ничего не видели.       — Да, малыш... Наконец, я могу видеть это лицо, — Кай наклонился к нему и горячо поцеловал в уголок губ, — Ты сам хочешь умереть?.. Такой шлюшки у меня еще не было...       Ютака начал быстро его раздевать. Холод и ветер не останавливали его — ему хотелось овладеть чужим телом здесь и сейчас, пока тот находится в таком вегетативном состоянии, что вряд ли даже вспомнит, что с ним произошло. Диван был слишком узок для их тел, так что Юн Хва вскоре оказался прижат обнаженной грудью к холодному полу. Мужчина, наслаждающийся собственным безумием, ввел в него пальцы почти что насухую, ведь вряд ли «бегло провести по ним языком» было равно «смазать, как следует». Благо, Юн Хва и правда ничего не чувствовал... В эти минуты он находился в своем мире, где не было ни боли, ни страха, ни несчастья — только неземное удовольствие, которое невозможно было получить в естественной среде. Его тело было слишком податливым, так, что Ютака даже мог подумать, что парню все это нравится, если бы делал нечто такое в первый раз. Но Ютака поимел много мальчишек под жестким кайфом и знал, что это всего лишь действие веществ.       В какой-то момент сознание Юн Хва озарилось невероятно светлой вспышкой, словно ядерная бомба разорвалась прямо в его голове. Тело легко реагировало на манипуляции с ним, и ему не нужен был веский повод, чтобы усилить и без того мощное удовольствие. От движений члена в заднем проходе его простата так набухла, что довольно скоро после начала фрикций он испытал оргазм. Яркий, красочный эпизод разразился фейерверком, следом за которым с неба посыпалось густое конфетти, полностью покрывшее его кожу. Он чувствовал, как оно липнет к его влажному телу и начинает охлаждать его, будто это были не цветные блестящие кусочки бумаги, а снежинки...       Оргазм неожиданно стал конечной точкой, после которой он уже начал возвращаться к реальности. Кожа и впрямь мерзла... но только от того, что он лежал на холодном полу, а вдобавок, на крыше любой порыв ветра чувствовался сильнее. Еще через секунду он ощутил боль ниже пояса, которая заставила его дернуться. Он пока ничего не понимал, но уже хотел сбежать.       — Да, мать твою... — за спиной раздалось тяжкое пыхтение Ютаки, двигающиего бедрами, — ...поерзай. Сопротивление меня возбуждает.       Юн Хва, услышав это, наоборот, замер. Перед его глазами вдруг пол превратился в замерзшую землю с сухой травой, проросшей через нее. Неподалеку лавочка, с которой он упал, когда его ударили в лицо. Внутри него снова кто-то, кто причиняет ему боль. Но несмотря на всю схожесть, были и четкие различия между происходящим и тем, что он уже пережил однажды. Теперь Юн Хва был вне сознания, а не его обидчик. Ютака все четко осознавал, и это было куда хуже и страшнее... Парень вновь был в ступоре. Кай уже сделал свое дело, поэтому смысла сопротивляться парень не видел. Это может сделать только хуже. Пусть он закончит и просто уйдет. Просто оставит его здесь, на холоде, умирать...       Юн Хва сумел абстрагироваться до того самого момента, как Ютака отстранился. Его тело било мелкой дрожью, больше от страха, чем от холода. Но Кай на это не обратил никакого внимания...       — Поживи еще, Юн Хва. Я еще хотел похвастаться тобой перед своими друзьями... Ты же будешь таким же послушным мальчиком для них, каким был для меня? — ладонь мужчины прошлась по черным волосам на затылке парня, вызывая у того крупные мурашки по всему телу. Он надеялся, что Кай просто лжет, чтобы запугать его. Но Ютака не прекращал, — Они сказали, что трахнуть Немезиду под кайфом — это интересное предложение, и готовы приехать через часок-другой. Тебе нужно приготовиться...       Мужчина смотрел на то, как Юн Хва приподнимается на трясущихся от ужаса руках. С его лица капали слезы прямо на пол, и туда же стекала густая сперма по бедрам. Ютака успел закончить в него пару раз, пока у парня был приход. Зрелище было великолепное — Кай верил, что именно сейчас парень находится в своей ипостаси. Это именно то, что он хотел видеть. Ему казалось, что теперь Юн Хва сломлен... Но он ошибся.       Парень выпрямился, как мог. Кай смотрел на его голую спину и опущенные плечи, не ожидая от него совершенно ничего. Он его не боялся и думал, что Юн Хва еще сохранил силы для каких-либо действий. Кривой поступью он подошел к Ютаке, стоящему спиной к бассейну и успевшему прикурить сигарету. Парень оказался достаточно близко, чтобы почувствовать запах табака, который уносило ветром в противоположную ему сторону. И тогда, посмотрев в темные глаза, не имеющие дна, он вдруг толкнул мужчину в грудь. Кай издал короткий вскрик как раз перед тем, как рухнуть в воду. Юн Хва моментально понесся прочь, вниз по ступенькам на первый этаж, чуть не спотыкаясь несколько раз.       Он знал, что у мужчины есть пистолет и даже точное его местоположение. У него ушло несколько жалких секунд, чтобы забрать его из его спальни — Ютака оказался довольно предсказуем, и он хранился в сейфе за картиной. Парень даже знал пароль, ведь мужчина сам несколько раз посылал его сюда за заначкой наркотика. Под кайфом Кай мог делать безрассудные вещи, и это была одна из них. Юн Хва схватил оттуда пистолет и несколько драгоценных вещей, в том числе те самые часы, которые потом нашел в сумке. У него не было с собой денег, так что он подумал, что это пригодится. Он хотел сбежать. Желательно из страны...       На выходе из пентхауса парень стянул какую-то шубку с вешалки и, наспех накинув ее на плечи и прижав к себе покрепче сумку, убежал. В последний момент, когда парень уже закрывал дверь, то увидел Ютаку на лестнице. Именно этот побег он вспомнил после, когда так же мчался по этим ступенькам и спешил к себе в автомобиль. Тогда он тоже уселся в машину и быстро уехал, куда глаза глядят. Уже по пути парень думал, куда податься, но на ум никто не приходил. Он еще сомневался, что Трой и Сун Мин хотят ему помочь. Заявляться домой к брату было даже опасно — вдруг Ютака будет его преследовать? А Ринго тут же посадит его на замок. В записной книжке телефона было еще много совершенно ничего не значащих для него имен. Пока он ее прокручивал, взгляд успел зацепиться за еще одно имя, но он совершенно не знал, чего ожидать от его обладателя.       «Ян».       — Ты серьезно хочешь уехать? — спокойно спросил Ян, сидя вместе с Юн Хва на кровати в гостиничном номере. Ни к кому из них домой ехать было нельзя. Адрес Юн Хва Ютаке был известен, а местоположение Вень Яна было узнать не так сложно, если обратиться к верным людям.       — Не знаю... — Юн Хва нервно потягивал сигарету, заметно дрожащую в его руке. Вень Яну с самого начала не понравилось то, что Юн Хва ему позвонил. Это могло значить только одно — ему больше совем не к кому обратиться. Так оно и оказалось. Ян не мог отказать, слыша почти рыдающий голос парня на том конце телефона. Тем более, он не просил о многом. Встретиться, связать с людьми, которые помогут без особого шума уехать из Кореи. Конечно, такая просьба жутко его напугала... А когда они встретились, Ян не поверил, что перед ним действительно Юн Хва. Такого убитого взгляда он, кажется, ранее ни у кого и никогда не видел...       — Я просто хочу, чтобы все это закончилось, — Юн Хва встал и бесстыдно швырнул окурок в приоткрытое окно. Ему захотелось оказаться на месте этой истлевшей сигареты прямо сейчас, — Все, что есть вокруг меня, пытается меня уничтожить. Я согласен даже умереть, но сделать что-то с самим собой духу не хватает...       — Не говори так, Хва. Незачем тебе умирать.       — Ты так считаешь? Мне уже кажется, что смерть — это лучшее, что сейчас может случиться со мной, — Юн Хва всего лишь размышлял вслух. Он не пытался добиться этими словами поддержки от Вень Яна, нет, ни в коем случае. Он меньше всего хотел, чтобы юноша начал его убеждать в том, что его жизнь важна.       — Хва, успокойся... — Вень Ян вдруг тоже поднялся на ноги и, подойдя, обнял парня со спины за плечи. Лицо Юн Хва даже не изменилось. Он продолжил молча смотреть в окно, — ...я достану тебе новый паспорт и билеты, куда захочешь. Только пообещай, что не умрешь.       — Не могу.       — Почему все это с тобой происходит? Мне уже кажется, будто ты сам притягиваешь неприятности...       — Я тоже думал об этом. Проблемы сами находят слабых людей, — Юн Хва мягко развернулся прямо в объятиях Вень Яна. Он был намерен уехать, наверное, только ради того, чтобы считаться для Нам Хёна пропавшим без вести. Он найдет свой конец, рано или поздно, но скорее всего рано. Совсем рано.       — А ты разве слабый человек?       Юн Хва пожал плечом. Он уткнулся носом в чужую грудь, впервые за последние полгода ощущая простое человеческое тепло и наслаждаясь им. Он боялся, что больше никогда этого не почувствует. Вень Ян был, наверное, слишком добрым, раз решил поделиться этим теплом с ним, ничтожным человечком, который не заслужил этого.       — Да. Я боюсь даже себя самого. Я убежал от любимого, убежал от себя, начав принимать. Это... наркотики приходят только к тем, кому не хватает духу найти иное решение своих проблем.       — Юн Хва, мир знает достаточно примеров, когда люди бросали их и становились лучше, чем были до. Почему ты не веришь в то, что сможешь вернуться к прежней жизни?       — Ян, в моей жизни больше никогда не будет Зеньи... — Юн Хва плотно закрыл глаза, испугавшись, что в глазах наберется слишком много слез, и юноша это увидит, — так что она уже не станет прежней.       — Это тоже звучит сомнительно. Все имеют право на второй шанс. Пойми это. Не закапывай себя сам, — Ян прижал парня к себе еще немного крепче, — Зенья не единственный, кто сможет полюбить тебя так же сильно. У тебя есть брат, который не разлюбит тебя никогда. И...       Юноша замолк. Ему не хотелось говорить о своих чувствах лишь ради того, чтобы заставить парня жить. Это было неправильно. Юн Хва имел полное право отвергнуть их, если они не были ему нужны, и это не обязывало его продолжать существование. Жить нужно ради себя, а не ради кого-то другого. Так Вень Ян считал. Но Юн Хва успел понять его и без слов. Как жаль, что юноша никогда не смог бы заменить ему Зена. Как бы сильно они не были похожи, все равно они были совсем разными. Потому Юн Хва и не верил, что кто-то сумеет любить его так же или хотя бы очень похоже на то, как это делал Зенья.       — Так странно осознавать, что лучшее чувство на свете разрушило мою жизнь и не сделало меня счастливым, — Юн Хва, мягко улыбнувшись, приоткрыл глаза, — Прости, Ян. Я обидел тебя тогда...       — Не бери в голову. Это я должен извиниться, что оставил тебя. Если бы я только... если бы мне хватило ума забрать тебя, то, может, ты бы... — Ян начал запинаться, волнительно вспоминая тот момент в доме у Ютаки. Парень успокоил его прикосновением ладони к лицу и доброй улыбкой:       — Брось... Не в тот день, так в другой я бы нашел того, кто привел бы меня к тому, где я сейчас. Это было неизбежно.       — Может быть, тогда тебе стоит принять это испытание и пройти его с достоинством? Жизнь не подкидывает нам страдания просто так... Они порой окупаются большим счастьем.       — Не надо было мне тебя впутывать. Я и не думал, что ты будешь меня отговаривать... — парень повернул голову и стал смотреть в окно, где деревья знатно колыхались от порывов ветра, — Сделай, пожалуйста, то, о чем прошу. Я обещаю, никто из вас не узнает о моей смерти.              Юн Хва прожил в отеле еще несколько дней, пока документы готовились. Так он и продолжал курить травку, но от нее уже не поднималось настроение, как раньше. Из дома Ютаки он стащил траву и так же несколько грамм порошка. В тот самый день, когда Вень Ян должен был привезти ему документы, парень принял их. Он распластался на кровати в своем номере и ждал. Думал, может все-таки получится убить себя этой небольшой дозой...       И хотя она была маленькой, все равно оказалась достаточной для того, чтобы посмотреть картинки. Все началось безобидно, он нежился в постели и наслаждался каждой секундой прихода, пока в какой-то момент дверь в его номер не открылась. Юн Хва, тут же словно рухнувший обратно на эту твердую и неудобнейшую кровать, поднял голову. Увиденному он не поверил. У двери стояла женщина с пышными рыжими волосами и голубыми глазами, чертами лица прекрасная до безумия. Юн Хва тут же весь затрясся и попытался встать с постели, но женщина подошла сама. Тогда он убедился в том, что ему не показалось...       — Мама? — знакомая улыбка женщины заставила слезы хлынуть из глаз. Он прижался к ней, присевшей на край постели, и вмиг стал таким маленьким, ничтожным, как горошинка, которая однажды зародилась в мамином теле и появилась на свет только потому, что она этого захотела. Его голова лежала на ее коленях. Она была такой теплой... и пахла так же, как всегда. Домом.       — Прости меня, родной, что оставила тебя так скоро, — Юн Хва, услышав ее голос, повернул голову. Ее заботливая рука скользнула по лбу и волосам на макушке, а после начала стирать горячие слезы с его лица, — я так много не успела дать вам с братом...       — Нет, мама, мамочка... — Юн Хва говорил хрипло, оттого, что слезы его душили, — Ты же не виновата. Это просто... ты была нужнее на небесах...       — Мальчик мой... вам я была нужнее. Я бы помогала вам. Я бы помогла тебе...       — Ты всегда говорила, что мы должны оберегать друг друга с Хёном, но... Ты не думай, что он не справился. Это я... я дурак. Не вини его, ладно? — он смотрел на ее милое лицо, пытаясь раствориться в ее любящей улыбке. Может быть, он уже умер, и она пришла его забрать? Пусть так. За ней он бы пошел куда угодно — хоть на край света, хоть даже прямиком в ад.       — Ни его, ни тебя я не буду винить. Только себя, — наклонившись, женщина поцеловала Юн Хва в лоб. Это прикосновение родных губ помогло парню немного успокоиться, так что слезы, наконец, перестали катиться из глаз. Ему не хотелось с ней расставаться, но он отчего-то понял, что это был поцелуй на прощание.       — Мамочка, нет. Ты не виновата. Ты боролась до конца, чтобы оставаться с нами. Ты была очень смелой и сильной, и не опустила руки... Смерть тебя не пугала, но ты не сдалась ей так просто...       — Помнишь, что Нам Хён часто говорил про нас с тобой?..       Юн Хва распахнул глаза. Он отчетливо помнил, как младший братец часто по-доброму дразнил его, когда у Юн Хва начал прорезаться характер:       — ...он говорил, что мы с тобой похожи. Что я на тебя похож.       Парень увидел улыбку на лице матери снова. Он ответил правильно, но не сразу понял, почему она спросила у него именно это. На что она намекала? Неужели... она хотела, чтобы и он был таким же стойким перед лицом невзгод, происходящих в жизни? В этой суматохе он совсем позабыл о родной мамочке, которая никогда бы не позволила ему сделать то, чего он так хотел. Какая смерть, Юн Хва?.. Ты сошел с ума. Она бы никогда не простила тебе этого. И Нам Хён бы не простил. Вы же две неделимые части друг друга... Как он будет жить, даже если ты пропадешь навсегда? Ты хоть подумал, что с ним творится сейчас, когда ты пропал на столь долгий срок?..       — Юн Хва? — парень снова услышал чей-то голос и посмотрел в сторону двери. Он отчетливо увидел на входе Зенью, но тут же помотал головой, чтобы вернуть свое сознание в реальность. Что за странные гости решили посетить его сегодня? Может, он и правда все-таки умирает?.. Но нет — Юн Хва не сумел смахнуть иллюзию с туманных очей и любовался своим возлюбленным, не зная, что на самом деле это был Вень Ян.       — Зен... — парень вдруг понял, что лежит головой на подушке, а не на материнских коленях. Он с тоской провел по ней ладонью, словно пытаясь вновь ощутить ее тепло и заботу. Тем временем юноша подошел к нему и посмотрел четко в глаза. Так Ян хотел убедиться, что Юн Хва в адекватном состоянии. Парень вдруг сел, вытирая лицо ладонями от засыхающих слез. Он молча смотрел на лицо Зеньи перед собой, не зная, что можно сказать, а чего говорить лучше и не стоит… Юн Хва вдруг испугался. Он помнил свое желание доказать любимому, что он остается достойным человеком даже после их расставания, что поймает свой попутный ветер и умчится вперед, в беззаветную жизнь... Поэтому ему стало страшно, что все случится наоборот. Что Зенья пришел, чтобы посмеяться над ним и унизить, ничтожного и отвратительного, падшего на самое дно и даже не пытающегося оттуда выбраться. Но Юн Хва ошибся. Зенья бы никогда ему не сказал неприятных слов...       — Я по тебе так скучаю… — ласковый шепот проник в его ушко, когда Зенья дотянулся своим лицом к его, — Не оставляй меня, прошу. Я сойду с ума без тебя. Я люблю тебя, моя Жакаранда…       Юн Хва невольно притянул его к себе за шею и обнял, крепко вжимаясь в его плечо лицом. Он снова начал плакать, поняв, сколько людей подведет, если решит свести счеты с жизнью. Зенья ведь говорил ему, что любит… говорил… он не мог его обмануть. Поэтому нельзя причинять ему эту боль… Юн Хва теперь жалел о том, что посмел так высоко вздернуть нос и из-за этого перестал видеть всех своих близких. Он ведь думал только себе и жалел себя, забывая, что другим тоже может быть больно.       — Юн Хва, ты в порядке? — Зенья в объятиях парня плавно превратился в Вень Яна. Он даже почувствовал, что от юноши пахнет иначе, что заставило его отстраниться и заглянуть ему в лицо. И правда, Ян…       — ...прости, Ян. Я не могу уехать. Я передумал.       — ...что?       — Я не уеду, — Юн Хва смотрел прямо в глаза юноши, заставляя его поверить в правдивость своих слов, — Не могу. Мне нужно дождаться Зенью из тюрьмы. Я ведь обещал ему.              — Что с тобой случилось, Хва? — Ян не верил своим ушам. Конечно, он был ужасно рад слышать такое, но все еще закрадывались сомнения, что Юн Хва пытается умышленно его обмануть, чтобы просто успокоить. Разве могло его решение измениться за эти несколько суток, пока он пребывал в номере один на один с собой? Может быть, он говорит эти слова только потому, что принял дозу кокаина и ему привиделось что-то? В принципе, так оно и было, но Юн Хва собирался перенести свое желание и в трезвую голову тоже. Этот выбор был окончательным. Он не мог поступить настолько эгоистично.       — Я просто... Подумал, что мой уход никому не сделает лучше. Только мне. Так что я даже не умру счастливым... потому что я счастлив только тогда, когда счастливы люди, которых я люблю. И которые любят меня.       — Так это же... — Вень Ян вдруг швырнул из рук в сторону новый паспорт для парня и билеты на самолет, забив даже на то, что потратил на них свои собственные деньги, — ...это же замечательно, Юн Хва! Господи, как я рад... Считай, что ты уже сделал одного человека счастливым, — юноша наклонился и крепко обнял парня вновь, наконец, ощущая, что он обнимает его, именно его в ответ. Юн Хва будто ожил. Ян отчетливо чувствовал, как от него снова исходит то самое всеобъемлющее тепло, которое он ощутил при первой их встрече. Такое своеобразное волшебство, дарующее радость тем, кто рядом.       — Мне нужно закончить свои дела в этом дешевом мире глянцевых обложек и вернуться в свою старую жизнь. Там... — Юн Хва нервно сглотнул, вспомнив лицо матери и Зена, — ...меня там ждут.