jael

      Из дома Ютаки, в день, когда «вернул» ему пистолет, парень поехал прямиком к Сун Мину. Если мужчина его прогонит, парень поедет к Трою. Если и там его не примут — придется ехать к Ринго. Мужчина закроет на замок, и это тоже поможет ему очиститься от наркотиков. Юн Хва преследовал сейчас именно эту цель. К прежней жизни он не вернется, если не оставит эту дрянь... Он надеялся, что его искреннее желание убедит хоть кого-то из этих людей, и они не отвернутся от него.       Юн Хва надеялся, что Сун Мин еще не спит в несчастные девять часов вечера. Он помнил адрес его новой квартиры, но чтобы попасть даже в подъезд, нужно было преодолеть домофон. Ему придется говорить с мужчиной, даже не видя его лица... Парень совсем расстроился, боясь, что ничего не выйдет. Но, была ни была. Выбора не оставалось. Надежда у него была только на этих трех людей, которым он, вроде как, был небезразличен... Юн Хва несмело набрал номер квартиры и стал слушать трель, провозглашающую о том, что кто-то стоит под дверью.       — Слушаю, — Юн Хва ощутил, как все в животе скрутилось в узел, когда услышал голос мужчины.       — Сун Мин!.. Это я, Юн Хва... — мужчина поначалу не поверил в это, но он не смог бы спутать голос парня с чьим-нибудь другим, — ...извини, что заявляюсь без предупреждения. Мне... мы можем поговорить? Это важно.       — Я не займу тебе денег на новую дозу.       — Нет!.. Сун Мин, я... я решил, что хочу завязать.       Мужчина невольно сдвинул брови к переносице. Конечно, эти слова могли быть только предлогом для того, чтобы проникнуть к нему домой и все-таки начать клянчить деньги или типа того. Сун Мину нужно было убедиться в искренности намерений парня:       — С чего бы это вдруг?       — Я просто... Я же говорил, это все — не для меня. Видишь, как меня легко поглотила эта грязь? Я не могу сам ей противостоять. Трой правильно сказал — мне недолго останется, если я продолжу. А я... должен жить.       — Кто тебе так вправил мозги?       — Я сам, — Юн Хва не мог рассказать о своем видении с мамой. Скорее всего, это и правда сделал он сам, лишь напомнив себе об обязанности перед Нам Хёном. И даже перед Зеньей. Не важно, нужен ли он будет юноше, когда тот освободится, но он говорил, что любит Юн Хва. Значит, парень не должен причинять ему боль известием о своей смерти или пропаже.       — ...что ж, поднимайся. Взгляну на тебя, и тогда решу, верить тебе или нет.       Юн Хва стоял в прихожей Сун Мина, виновато глядя на то, как тот скрещивает руки на груди. Все чувства, от которых парень прятался, все-таки обрушились на него в один миг. Когда он бежал вниз по лестнице из дома Ютаки, он почувствовал как радость освобождения, так и вину перед теми, кому успел сделать больно. Сун Мин был в числе этих людей и обижался на парня сильнее всех. Ему даже не было его жаль или страшно за его жизнь — он чувствовал только чистую обиду, и более ничего.       — Прости, Сун Мин. Я наделал глупостей... — парень, не дожидаясь реакции мужчины, быстро осел на пол и, сложив ладони перед собой, склонился к ним же головой. Он приносил ему свои глубочайшие извинения, стоя так долго и даже несколько раз ударяясь лбом об пол. Ему казалось, что даже это не поможет пронять Сун Мина. Уж слишком строго он смотрел на Юн Хва. Но парень ошибался. Сун Мин не видел сейчас в нем ничего, кроме раскаяния. Единственное, что мужчина понял лучше, чем сам Юн Хва — это то, что парень извинялся не перед ним, а перед самим собой. Он, в первую очередь, предал не тех, кто ожидал от него лучших решений, а себя самого. Он чуть не загнал себя в могилу.       — Разве бывают такие сильные чувства?..       Юн Хва приподнял голову, не поняв вопроса.       — Разве можно так любить, чтобы почти буквально ложиться головой на несущийся поезд только потому, что расстался с любимым? Ты такой глупый, Юн Хва, — мужчина начал медленно подходить к сидящему на полу парню, опустив руки, — такой глупенький... Знаешь, всегда можно попробовать снова. Не с ним, так с кем-нибудь другим. Не должен твой мир вертеться вокруг одного человека.       — Но я не представляю свой мир без него, — Юн Хва посмотрел на протянутые ладони Сун Мина и, трусливо взявшись за них пальцами, стал подниматься, — Я знаю, что я глупый. Но я сглупил только тогда, когда позволил химии захватить себя и расстаться с ним. Теперь... я не смогу вернуться к нему. Я стал таким ужасным, что он не должен любить меня больше... Но я могу продолжить любить его. И я должен вернуться к брату.       — Почему ты пришел именно ко мне? Почему не пошел сразу в родной дом?       — Потому что... мне нужна не помощь брата. Мне... — Юн Хва стал запинаться, когда выпрямился и посмотрел на Сун Мина снизу-вверх. Он снова почувствовал то, что посетило его, когда он был один в гостиничном номере, — Мне нужна...       — Помощь родителя, — Сун Мин смотрел строго, но в его серых глазах можно было разглядеть большую любовь, которую он старался спрятать. Юн Хва судорожно кивнул, тут же опуская взгляд. Мужчина не был его отцом. На эту роль больше подходил Ринго. Но у Ринго... с детьми как-то не складывалось.       — Прости, Сун Мин. Ты не обязан брать на себя такую ответственность...       — Я уже взял ее, когда притащил тебя на твои первые съемки... — Сун Мин помог парню снять кожаную куртку, которая явно была ему не по размеру, — Видимо, так нам и придется с тобой помогать друг другу все время.       Трой не помнил, как добрался до квартиры Сун Мина. Он был одновременно рад и зол. Рад, потому что Юн Хва, наконец, объявился. Зол, потому что парень был у Сун Мина уже несколько дней, а мужчина рассказал ему об этом только сейчас. Сун Мин знал, что как только Хиггс узнает, то тут же приедет, а поначалу им это не было нужно. Да и сейчас это было не особо к месту, но Трой бы не простил их, если бы они не сообщали ему это до последнего.       Первое, что услышал Трой, войдя в квартиру Сун Мина — это приглушенный истошный крик. Мужчина встречал его с хмурым и подавленным выражением лица. Эти звуки — выкрики, рыдания, мольба, — начались еще прошлой ночью и почти не прекращались. Юн Хва был заперт в комнатушке без окон и лишних предметов мебели, которыми мог бы причинить себе вред. Сун Мин постоянно слышал, что там с ним происходит. Это не позволяло ему отлучаться из дома — нужно было следить, как парень себя чувствует. Ему пришлось взять небольшой отпуск на работе, чтобы заняться Юн Хва целиком и полностью.       — Скоро придет доктор, поставит ему капельницу... — Сун Мин вдруг устало опустил голову и потер висок ладонью. Трой быстро подошел к нему, хватая за свободную руку и многозначительно глядя в глаза. Всем своим видом он говорил, что он рядом и готов сделать что угодно, чтобы помочь. Мужчина знал это и без открытых слов. Они неспешно развернулись и направились в сторону той самой комнаты. Трой так и не отпустил мужскую руку, и даже невольно сжимал ее крепче, пока они приближались.       За обычной белой дверью, казалось, творится какое-то зверство. Юн Хва кричал, срывая голос, бил руками по стене и полу, хрипел и рыдал. Хиггс, слушая, поневоле погружался в свои воспоминания, когда он так же сходил с ума, лишенный очередной дозы. Может быть, Юн Хва удастся оправиться легче — он подсел всего на полгода и на не особо сильные вещества, в то время как Трой убивал себя около трех лет чистейшим героином. Он долго переламывался, к тому же не один раз — без срывов не обошлось. Благо, теперь он был чист уже долгие годы, сильно изменился в характере, став более открытым и свободным, и нашел себя в постоянной работе, которая занимала мозг, не давая ненужным мыслям в него прокрасться.       — Как ты его нашел, Сун Мин?       — Он сам пришел.       Трой не верил в эти слова. Потому что все оказалось так, как говорил Зенья при их единственной встрече.       — Ждите и обрящете...       Сун Мин не совсем понял, о чем Трой говорит, но переспрашивать не стал. Еще немного они простояли перед дверью, прежде, чем услышали вместо простых криков отчетливые слова:       — ...Сун Мин! Сун Мин! — повторял парень. Было слышно, что он сидит прямо под дверью и пытается говорить в щель между ней и стеной, — Я знаю, ты меня слышишь... пожалуйста... убей меня, пожалуйста... убейте меня! Прошу, кто-нибудь... я больше не могу...       Трой невольно зажмурился. На миг его тело снова ощутило то, через что ему пришлось пройти. Когда в голове рой мыслей, словно насекомых, жалящих и без того воспаленный и бурлящий, как каша, мозг, а тело будто выворачивается наизнанку, крутит каждый сустав, каждая кость пытается найти себе другое место под кожей. Неспроста этот процесс называется именно «ломкой». Тебя и вправду будто всего переламывает, или даже перемалывает...       — Терпи, Юн Хва... — Сун Мин приблизился к двери и стал говорить с ней, — Потерпи еще немного, золотце, скоро все пройдет... все пройдет...       — Я хочу домой, Сун Мин! — Юн Хва опять сорвался на крик, и его ладонь начала постукивать по двери, — Я хочу к маме... Я хочу к брату... Я хочу... к нему... — Конечно, парень говорил о Зенье. Все это было затеяно, по сути, только ради него. Сун Мин сомневался, что Юн Хва пытается вернуться только из-за брата или себя. Все это Зенья. Любовь к нему вогнала его в эту комнату, и эта же любовь будет его оттуда вызволять. И Сун Мин, и Трой оба верили, что парень справится. Конечно, не без их помощи и внимания, но он сумеет поставить себя на место и зажить снова так, как жил ранее.       — Я не знаю, стоит ли говорить что-то Ринго, или они потом сами все обсудят... — Сун Мин без зазрения совести игнорировал слова парня, который так и продолжил кричать и бить кулаками дверь. Они с Троем решили отойти, чтобы можно было поговорить спокойно.       — Нет, лучше ты скажи. Им лучше не встречаться. Ринго может не сдержаться и заставить его остаться с ним, а дальше все начнется снова. Юн Хва нужно вернуть домой, так, чтобы никто из них больше не появлялся в его жизни...       — Когда он придет в себя, поговори с ним о его финансах. Может быть, ему стоит заиметь свою недвижимость. Главное, чтобы никто не охотился за ним, как безумец.       — Ринго вряд ли станет. Насчет Ютаки... не знаю. Придется приглядывать за ним еще какое-то время...       — Эй, Зен!       Юноша стоял с сигаретой в руках на парковке университета. Близился май, а пока теплый апрель радовал сухой и солнечной погодой. Зенья стоял рядом со своим мотоциклом и начал крутить головой, чтобы найти того, кто позвал его по имени. Это оказалось несложно — черная макушке стремительно приближалась к нему. Юн Хва ослепительно улыбался, переходя с бега на шаг и обратно, пока не подскочил к Зенье. Он тут же обнял его, просовывая свои руки под его и цепляясь за спину. Юноше показалось, что парень обнял его так, будто они не виделись уже очень давно. Зенья еще нахмурился — они ведь каждый день ездят отсюда на мотоцикле домой, то к нему, то к Юн Хва, чтобы сделать домашнее задание.       — Я соскучился по тебе, — Юн Хва блаженно улыбался, поглаживая Зенью по спине пальцами, — ...поедем? Ты сегодня обещал прокатить меня по городу. Помнишь?       — Конечно, — юноша тут же уселся на свой байк и начал его заводить. Юн Хва, чуть ли не хлопая в ладоши от радости, запрыгнул на него следом, прижимаясь к Зенье грудью. Юноша, наконец, тоже не смог сдержать улыбки. Этот Юн Хва всегда такой милый, что хочется затискать его, как котенка... Зенья поддал газу, и они тронулись с места. Он слышал, как порой Юн Хва смеялся, когда его волосы щекотали ему лицо. Чувствовал, как маленькие пальцы сжимаются крепче на животе, пока они проезжали повороты. Зенья наслаждался ветром, бьющим в лицо и чувством близости любимого прямо позади себя. Он отчего то не помнил, встречаются они с Юн Хва или просто дружат, но это для него было не особо важно. Он был рядом — этого ему уже было достаточно...       Когда они заехали на длинный мост через реку, Зенья любовался видами. Вода бежала под ними, бугрилась от скорости течения. Он надеялся, что Юн Хва это тоже видит. Ему хотелось показать парню все, что могло бы вызвать улыбку на его лице... Зенья так был рад тому, что Юн Хва рядом с ним, что в какой-то момент блаженно запрокинул голову, подставляя лицо солнцу и закрыл глаза...       Резко втянув воздух носом, Зенья распахнул глаза. Перед ним белый потолок их общей камеры, под ним жесткая железная кровать, на нем — влажное от пота легкое одеяло. Ему пришлось как следует отдышаться, чтобы понять, что все это ему просто приснилось. Эти сны постоянно его одолевали. Обещание прокатить Юн Хва все еще никак не выходило у него из головы. Теперь даже Джи Хва перестал в них появляться. Юн Хва терпеливо дождался своей очереди, когда из своего уголка в юношеском сердце смог снова погрузить Зенью в любовь к нему, смело вытесняя из его фантазий Джи Хва целиком и полностью.       И хотя им обоим были назначены сроки, которые должны оба закончиться в июле, Зенья уже не раз слышал какие-то разговоры о том, что Джи Хва могут выпустить пораньше за идеальное поведение. Их никто ни разу не застукал, когда они занимались всякими непотребствами, так что характеристика у Джи Хва и правда была безупречной. Это Зенья тут пару раз ввязывался в драки и даже все-таки был пойман с сигаретой. Ему тут чалиться теперь точно до самого последнего дня назначенного срока.       В этот день теплого апреля они больше не пытались выращивать цветы на грядках. Зенья был против этого. Он сказал, что Джи Хва может заняться этим в одиночку, но сам он больше приближаться к этой грядке не намерен, под предлогом, что, оказывается, он умеет ухаживать только за комнатными растениями. Джи Хва расстроился, но виду не подал. Ему просто показалось, что Зенья опять пытается минимизировать общение с ним. На самом деле, это было не так. Зенья просто всегда был таким. Одиночкой по сути, и он не очень хорошо понимал, как строятся дружеские отношения. Он даже не думал, что его отказ от цветов может быть расценен, как что-то неприятное, что-то личное.       — Ну, есть что-нибудь для меня? — спросил юноша за обедом, сидя как раз напротив Санитара. Мужчина даже немного грустно мотнул головой. В газетах про Юн Хва уже давно ничего нового не писали. Журналы с его фото больше не появлялись. Зенья нервничал. Долгое молчание не могло оставить равнодушным. Еще тогда, когда Трой пришел к нему на беседу, он начал беспокоиться, хотя и не показал этого «синевласке». Ему было предельно ясно, что Юн Хва в беде, но также ясно ему было и то, что он не будет принимать ничью помощь насильно. Он привык решать свои проблемы самостоятельно и всегда противился, когда Зенья выручал его, так или иначе...       — Долго еще ты будешь спрашивать? — Джи Хва задал этот вопрос, когда они уже сидели в комнате отдыха. Зенья читал книгу, поднеся ее к лицу ближе, чем стоило бы для сохранности здоровья глаз. Вопрос был ему совершенно не понятен. Они молчали уже добрых полчаса.       — Что спрашивать?..       — ...про Юн Хва, — Джи Хва немного поджал губы, как только произнес это имя. Уже долгие месяцы в нем копилась обида. Зенья, находясь рядом с ним, глушил свою боль, но он не был в силах залечить рану, которую Юн Хва в нем оставил. Джи Хва не знал, что Зенья даже не пытался забыть своего любимого. Его каким-то образом устраивало то, что с ним происходило. Джи Хва сам взялся за эту «работу» — отвлекать его от дурных и болезненных мыслей, и не требовать от него взаимности.       — Буду спрашивать, пока не выйду отсюда и не найду его.       — Так ты еще и собираешься его искать? Зен... — парень повернулся лицом к юноше, не отрывающем глаз от книги. Он следил за тем, как Зенья часто моргает, оттого, что буквы на листе расплываются, — Я думал, ты придешь ко мне, когда освободишься...       Наконец, эти слова стали причиной, по которой юноша опустил руки с книгой в них на колени. Их взгляды встретились. Зенья выглядел так, будто парень должен был понять все по его лицу. Он и пытался донести Джи Хва все без слов. Не хотелось говорить вслух вещи, которые наверняка причинят ему боль...       — Джи Хва... Я не думаю, что мы должны видеться после того, как выйдем отсюда.       — Ты, должно быть, решил так пошутить?! — Джи Хва на секунду повысил голос, но, побоявшись привлечь ненужное внимание, притих, — Что значит «не должны видеться»? Я готов помогать тебе столько, сколько это будет нужно.       — ...я давно хотел поговорить с тобой об этом, — Зенья осторожно повернулся к парню полубоком, чтобы была возможность смотреть в его лицо, не вертя шеей, — Мне кажется, что это... твоя помощь... она ничего не меняет. Все равно я все время думаю о нем, и мои чувства ни на каплю не стали слабее.       — Может быть, тебе просто нужно больше времени! Я готов провести с тобой годы, Зен, лишь бы только избавить тебя о всех мыслях о нем.       — Понимаешь, Джи Хва... — на секунду в голову Зеньи поникла, а на лице, наоборот, возникла улыбка, — Я больше не хочу от них избавляться.       — Зенья... — слова юноши жутко ранили парня. Он ведь делал для него все, что мог сделать в нынешних условиях. Заботился, отдавался ему, говорил обо всем, что было интересно Зенье. Но все это оказалось совершенно не тем, что юноше было нужно...       — Я много думал об этом. Твои попытки мне помочь... — Зенья ненадолго замолчал, подбирая слова, — Они не дают мне увидеть тебя настоящего. Когда мы только встретились, мне правда было с тобой интересно. Ты был самим собой. А теперь... ты пытаешься угодить мне, но из-за этого я не могу увидеть твоего лица.       — Но я же... Это и есть я, правда. Я всегда был таким... — Джи Хва стало жутко обидно. Он и впрямь отдавал всего себя Зенье, забывая о своих интересах, тратя все свое время на Зенью и занимая себя мыслями только о нем. Он и впрямь не заметил, как растворился в юноше, позабыв о себе самом... А его слова о том, что он был таким всегда, не были ложью. Джи Хва был человеком-зеркалом.       — Тогда... мне жаль. Ты не тот человек, который мне нужен.       — Я буду таким, какой нужен тебе!       — Ну хватит, Джи Хва, — Зенья немного строго осадил парня, заставляя его притихнуть снова, — Не нужно пытаться изменить себя ради того, кого любишь. Это неправильно. Будь самим собой. Тебя обязательно кто-нибудь полюбит.       — ...но я хочу, чтобы меня полюбил ты.       — Джи Хва, ты же взрослый парень. И должен понимать... — Зенья с тяжелым вздохом захлопнул книгу, которую все еще держал в руках, — ...что нельзя заставить кого-то полюбить. Это жестоко.       — Но ты сам сказал, что будешь искать Юн Хва, когда выйдешь… — парень чувствовал, что на глаза начали наворачиваться слезы. Конечно, он знал, что не может ничего требовать от Зеньи, но он надеялся, что время, проведенное вместе, поможет юноше понять, что рядом с Джи Хва можно быть счастливым. Зенья видел это, но сделать парня счастливым в ответ по-настоящему никогда бы не смог.       — Этого я не говорил. Я сказал, что найду его. Это... неизбежно случится.       — Романтик хренов, — Джи Хва обозленно посмотрел на него и скрестил руки на груди, — Заканчивай читать свои книжки, а то совсем уже поумнел. И говоришь ерунду, которую я не понимаю...       Джи Хва стремительно встал на ноги и ушел от него. Зенья с приятной тоской на сердце проследил за ним. Парень все же дал ему много за то время, что они провели вместе. В основном, он смог неосознанно убедить его в том, что он любит Юн Хва все еще так же крепко, как в самый первый день, когда сумел признаться себе в этом. Зенья был уверен, что ему и правда не придется его искать. Он знал, что парень сдержит слово и дождется его возвращения...       — Когда-нибудь обязательно поймешь, Джи Хва... — Зенья снова уткнулся в книжку, чтение которой уже приносило боль его напряженным глазам. Они слезились, и он осторожно вытирал их пальцами, не понимая, от чтения ли это или от переизбытка чувств.       Через несколько дней Джи Хва освободили.       Шум вечернего города всегда привлекал к себе особое внимание Юн Хва. Парень незаметно раздвинул пальцами две створки жалюзи и выглянул в окно. Оно было приоткрыто на проветривание, и парень немного наклонился, чтобы втянуть носом приятный июльский воздух. Лето... Юн Хва улыбнулся собственным мыслям. Прошлое свое лето он пропустил, провел его совсем не там, где ему на самом деле хотелось бы. Да и это лето ему не особо удалось провести приятно — он проводил время на работе с утра до ночи, так же, как решил сделать это сегодня.       — Эй, Юн Хва. Опять задерживаешься? — уходящие коллеги посмотрели на одиноко сидящего за своим столом у окна парня, который уверенно кивнул им в ответ и немного неловко стал поправлять волосы, собранные в низкий недлинный хвост.       — Да. Нужно доделать кое-что...       — Жаль, жаль... А я хотел тебя на чашечку кофе пригласить, — молодой коллега игриво подмигнул ему, но Юн Хва лишь усмехнулся и незадачливо помотал головой. Шутник... Они попрощались, парень остался один в офисе, где через пару минут автоматически приглушили свет. Он не был до конца честен с ребятами, ведь оставался не только ради того, чтобы поработать, а чтобы дождаться своего начальника и уехать домой вместе с ним.       В этот раз не пришлось ждать долго. Дверь начальника, которая была прямо напротив его стола, открылась. Юн Хва наклонился в сторону, чтобы увидеть его, обогнув монитор. Сун Мин выходил, ослабляя галстук на шее и расстегивая две пуговицы в верхней части рубашки. Они встретились усталыми взглядами, но оба тут же улыбнулись друг другу.       — Юн Хва... что там у нас завтра, быстренько расскажи... — мужчина уверенно прошел мимо, заставляя парня подскочить и последовать за ним. Парень немного опешил от вопроса, но быстро собрался. В руке у него был телефон, в который ему приходилось смотреть на скором ходу, пока он догонял Сун Мина:       — Завтра в восемь утра у нас общее собрание. В десять у вас просмотр новых предложений от рекламного отдела... На три часа дня назначена встреча с представителем компании «Хильд», хотят предложить нам свой новый продукт, чтобы выпускаться под нашим брендом... требуется и ваше личное присутствие. Я предупредил Су Вон, что ей тоже нужно там быть.       — Нет, отмени. Она не пойдет.       — Но... кто тогда пойдет с вами? — парень в стенах офиса к Сун Мину обращался на «вы». Иногда и дома мог сказать так, забывшись, и тогда Сун Мин его ласково ругал.       — Юн Хва пойдет, — парень, услышав, послушно кивнул и начал вбивать это имя в своем телефоне вместо имени «Су Вон», пока до него, наконец, не дошло. Они как раз вошли в лифт, и парень непонимающе посмотрел на мужчину, — Тебе пора посетить хоть одну деловую встречу. Думаю, ты готов.       — Но разве...       — Разве я не назначил тебя всего лишь секретарем, да-да, я понимаю... — Сун Мин тихо выдохнул, но на его лице возникла добрая улыбка, — Это был всего лишь предлог. Я думал тебя поднатаскать, и... хочу, чтобы ты стал моим личным помощником.       — ...нет, Сун Мин! — Юн Хва одновременно испугался и обрадовался. Ему и секретарем было не так легко быть, справляться с обязанностями и не допускать критических ошибок. Видимо, Сун Мин считает, что за эти полгода он достиг хорошего результата и заслужил небольшого повышения.       — Что значит «нет»? Завтра на собрании объявлю о твоей новой должности. Это не обсуждается, — мужчина с легким прищуром смотрел на парня. Он ждал его реакции. В случае отказа, у него был туз в рукаве, небольшой сюрприз для Юн Хва. Он бы и так сообщил ему о нем рано или поздно, но его можно было использовать, как аргумент за то, чтобы Юн Хва согласился на новую должность.       — Сун Мин... ты ведь затеял это все только ради того, чтобы я всегда был под твоим присмотром. Я готов продолжать работать, если ты считаешь нужным, но вряд ли я справлюсь с ролью личного помощника...       — Личный помощник проводит с начальником, официально, еще больше времени.       — На нас уже и так косо смотрят... думаешь, никто не понимает до сих пор, что я живу у тебя?       — Мне плевать, золотце мое. Пусть понимают, — Сун Мин вдруг прижал парня к себе одной рукой за плечи, широко улыбаясь, — Главное, что мы с тобой договорились, что мы...       Сун Мин протянул последнее слово, заставляя парня продолжить вместо него. Юн Хва нехотя закатил глаза, но не мог не сделать то, о чем просил мужчина. Их отношения и впрямь сильно изменились. Никто из них более не держал в голове ни одной похотливой мысли по отношению ко второму. Парень, молча повозмущавшись еще немного одним лишь взглядом, кивнул:       — Мы теперь, как отец и сын. Я помню... Но Сун Мин, ты слишком молод для того, чтобы у тебя мог родиться такой взрослый сыночек! И вообще, тебе что, так хотелось мальчика?.. — Юн Хва не мог не упомянуть того факта, что у мужчины оба ребенка были девочками, одна старше второй на год. Он уже не раз успел повстречать их, когда их привозили в гости к мужчине.       — Ну, вообще-то... если бы я заделал первенца в шестнадцать, то у меня мог быть ребенок твоего возраста, — мужчина потрепал парня по волосам, заставляя его фыркнуть. Испортил прическу!.. Юн Хва начал собирать хвостик заново, чем невольно привлек внимание Сун Мина.       — Не хочешь подстричься?       — Ты серьезно хочешь поиграть в моего папочку? — Юн Хва даже хихикнул, но Сун Мин спросил без негатива. Просто он не понимал, отчего парень решил так поменять свой стиль, — Нет, не хочу старую прическу. Боюсь увидеть Немезиду в зеркале...       — Ну что ты, золотко... Ты больше никогда не увидишь его. Прости меня сто тысяч раз, за то, что стал им из-за меня...       Они негласно стали называть период зависимости Юн Хва, как его превращение в Немезиду. Так было проще, и Юн Хва не приходилось каждый раз окунаться в воспоминания о собственных ошибках.       — Не начинай снова. Я же говорил — ты не причем... — Юн Хва, разблокировав двери машины Сун Мина ключом, сел за руль, тогда как мужчина занял пассажирское сиденье. Они должны были ехать в дом бывшей жены Сун Мина, чтобы забрать девочек. Мужчина обещал им устроить однажды веселую ночевку вместе с Юн Хва, которого они успели полюбить. Он иногда всерьез задумывался о том, что не был бы против стать отцом в шестнадцать, если бы его ребенком был Юн Хва. Он хорошо умел быть старшим братом. Все-таки в этом у него был большой опыт.       — Боже мой, ты посмотри на них! Ну что за красотки, что за платья на вас? Вы что, принцессы? — Юн Хва, радостно улыбаясь, сидел на корточках рядом с машиной и прижимал к себе двух девочек, которые расцеловывали его в щеки, — Вы в них так похожи, я даже запутался! Кто из вас Ён Сук? Кто Ён Хи? Я совсем ничего не понимаю, боже, боже...       Девочки наперебой начали называть свои имена, чем заставили Юн Хва и Сун Мина рассмеяться. Им пришлось немного постараться, чтобы посадить этих пяти- и шестилетнюю девочек на заднее сидение и пристегнуть.       — Так, доченьки, ведите себя тише, — Сун Мин и сам пристегнулся при дочерях, — Юн Хва-аджосси за рулем, не стоит его отвлекать. Поговорите пока со мной, а то я даже завидую ему...       — Папочка, не надо! Мы тебя любим сильнее! Не обижайся! — дети снова верещали, вызывая улыбки на взрослых лицах. Естественно, их разговоры нисколько не отвлекали Юн Хва от дороги, но Сун Мин не мог изменить своей строгости. Он любил девчонок, но старался дать им и должное воспитание, а не только баловать. Юн Хва даже был рад за них, потому что у всех детей должны быть и папа, и мама. У него самого папы не было, и, может быть, это тоже повлекло за собой многие проблемы, которые происходили в его жизни. Может быть, поэтому он привлекал внимание потенциальных обидчиков... Его ведь никто не учил по-мужски отстаивать свои права.       Они довольно быстро добрались до дома. Юн Хва успел приноровиться к машине Сун Мина, так, что даже подзабыл, каково это — ездить на своем Порше. Он вообще собирался продать его и купить еще одну квартиру. Они с Троем ранее уже приобрели одну хорошенькую недвижимость в спокойном районе города. У Юн Хва было достаточно денег и подарков, чтобы купить себе еще одну элитную квартиру или даже целый дом, но парень берег их и постепенно приумножал на вкладе. Он знал, что эти деньги, рано или поздно, ему пригодятся.       В доме, конечно же, все моментально занялись ужином. Девочки делали вид, что помогают, переодевшись их своих прекрасных платьев в пижамки и заставив всех остальных в доме надеть их тоже. Сун Мин, конечно, чувствовал себя нелепо, но желание детей — закон. Девочки сидели на столе, пока Юн Хва старательно взбивал венчиком несколько яиц в миске, а мужчина нарезал вяленое куриное мясо. Они собирались приготовить яичницу... потому что у обоих не было особых знаний и умений в кулинарии.       — Папа!.. а наша мама говорит, что вы с аджосси встречаетесь! — Ён Сук болтала ногами, улыбчиво глядя на смущенных вопросом Сун Мина и Юн Хва. Юн Хва стал терпеливо ждать, понимая, что слова обращены мужчине, и ему придется с ними разбираться.       — Этого не может быть, Ён Сук. Юн Хва — мой хороший друг. Он ваш любимый дядюшка, или даже старший брат. Да, мы с ним, конечно, любим друг друга... — Сун Мин ненадолго замолчал, ловя на себе удивленный взгляд парня, — ...но это почти то же самое, что и моя любовь к вам. Я люблю вас, потому что вы — мои дети, мои родные люди по крови. А Юн Хва... он тоже родной, но не по крови, а по сердцу, по душе.       Нескладная речь выдавала волнение мужчины. Видимо, ему придется серьезно поговорить с мамой дочерей, раз уж она решила рассказывать детям такие вещи, как эта…       — Папочка, это как-то сложно понять... — Ён Хи печально свесила голову, в самом деле ничего не понимая. Юн Хва невольно посмеялся — Сун Мин не сумел выразить свою зрелую мысль на детском языке, так что парень попытался взвалить эту ответственность на себя:       — Ваш папа хочет сказать, что очень рад, что у вас появился старший братик Сон Юн Хва, — парень тут же подошел к девочкам, которые начали радостно обнимать его, хихикать и гладить его темные прямые волосы, немного похожие на папины. Юн Хва при том не выпускал миску из рук, взбивая яйца до однородности и даже небольшой пенки на них.       — Мы тоже очень рады!..       — Я тебя люблю, Юн Хва-хён!..       — И я люблю хёна!       — Нет, я люблю сильнее! — дети вешались на шею парня, радуя своими улыбками глаза Сун Мина. Мужчина был готов смотреть на это вечно, вечно радоваться смеху своих детей, ради чего был легко готов записать Юн Хва в их ряды тоже. А еще он был рад, что помог парню забыться, переключить внимание на свою новую жизнь, в которой не осталось ничего от болезненного прошлого года. Девочки сильно помогали в этом деле тоже, но он пока не мог отблагодарить их за это.       Юн Хва все-таки стал личным помощником Сун Мина. Он долго смущенно улыбался и кланялся на собрании, когда мужчина объявил об этом при всех. Жаль, что слухи от этого стали только сильнее. Некоторые издания не уставали упоминать Юн Хва, говорить о том, что Сун Мин подмял эту звездочку под себя и заставляет плясать под свою дудку, скорее всего, снабжая его дозами наркотиков. Поэтому Юн Хва не читал газет и в интернете игнорировал всякие новостные издания.       — Сун Мин? — парень теперь сидел прямо в кабинете мужчины, за своим личным небольшим столом у входа. Он теперь занимался почти тем же самым, что делал Трой когда-то для него — планировал всю жизнь Сун Мина, кроме, конечно, назначения встреч с другими бизнесменами и инвесторами. Он лишь передавал мужчине информацию о них, и тогда Сун Мин сам решал, стоит тратить время на них или нет... — Хочу сказать тебе кое-что.       — Говори, пока у меня есть свободные пять минут... — мужчина что-то увлеченно писал, но парень сумел отвлечь его своим голосом.       — Я... решил, что могу теперь жить один.       — О, — Сун Мин удивленно округлил рот, но не поднял глаза на него, — Знаешь, я рад, что ты набрался смелости и решил съехать. Но... я думал, ты поедешь снова жить с братом.       — ...мой брат теперь живет с девушкой, и я не могу им помешать.       — Черт возьми, а парень не промах, да? Поздравляю, — они оба вдруг посмеялись. Юн Хва тоже, когда на днях узнал это от брата, обрадовался. Нам Хён сказал, что безумно в нее влюблен. Юн Хва лишь попросил быть осторожным — предупредил, к чему могут привести сильные чувства. Нам Хён все понимал. Ему до сих пор было ужасно больно и обидно за то, что случилось с Юн Хва и его отношениями с Зеньей.       — Немного не по себе, даже когда просто думаю о том, что снова окажусь один, среди стен…              — Заведи себе кошку или собаку. Или еще что-нибудь, за чем придется ухаживать, — мужчина, наконец, остановился и посмотрел на Юн Хва. Парень выглядел задумчиво. Ранее ему ничего такого в голову даже не приходило, а теперь Сун Мин посадил в его разум семя, которому предстояло позже прорасти, — Будет, кому встречать тебя с работы…       Юн Хва согласно промычал. Идея была здравая. В таком случае, он бы хотел завести кошечку, чтобы она лежала вместе с ним на диване или в постели. Для собаки он сам был слишком пассивным, и тогда это она бы выгуливала его, а не Юн Хва ее. Мысли об этом заставили парня улыбнуться. Отчего-то именно в эту минуту он ощутил, что, наконец, снова стал самим собой, таким, каким был около двух лет назад.              Юн Хва, осторожно протерев очередную полочку от пыли в своей новой квартире, тяжело выдохнул. Он носился по дому с самого утра, лишь однажды сделав перерыв для приема пищи. Шел третий день с момента, как он переехал в нее. Там, конечно, и так было чисто, но парню хотелось довести ее состояние до идеального. В новую жизнь ему хотелось войти в полной чистоте.       Все коробки с вещами были разобраны. Юн Хва, к сожалению, не мог отказаться от большей части своей одежды. Он не мог больше носить некоторые вычурные наряды, в которые его одевали Ринго или Ютака. Трой даже из этого умудрился извлечь выгоду — его одежду продали с молотка по ценам выше, чем он ее покупал, ведь она принадлежала самой Немезиде, «богине светских тусовок, сидящей на троне из марихуаны и кокса». Да, и такое высказывание Трой однажды вычитал в какой-то газетенке. Хорошо, что сейчас о Юн Хва почти перестали вспоминать. Многие теперь думают, что он снюхался и умер, и безумно жалеют о потере этого красивого лица. Только сам Юн Хва совершенно ни о чем не жалел.       Сегодня вечером к нему в гости должен приехать Нам Хён. Младший обещал наведаться со своей девушкой, чтобы они могли познакомиться. Юн Хва не имел ничего против. Только вот пришлось встать пораньше в свой выходной и вылизывать теперь каждый уголок. Но для Юн Хва все это было только в радость. Жизнь снова забила ключом. Он получал неплохие деньги на работе, в его владении были две квартиры по городу и новая машина, которая была куда проще, чем подаренная Ринго. Парень даже чувствовал себя неловко, когда они с Троем ее продавали. Будто он воспользовался добротой мужчины и прибрал к рукам часть его имущества… Хиггс над ним смеялся, говоря, что Ринго от этого не обеднеет даже на полпроцента.       Парень перестал задумываться о том, чтобы завести питомца. Он решил начать с кое-чего более простого, что могло его подготовить к серьезному шагу в виде кошки или собаки. Разобравшись с пылью, он как раз пошел проведать своих подопечных, ютившихся на просторном, светлом балконе. Юн Хва не забыл и лейку с чистой водой, чтобы их напоить… Открыв стеклянную дверь, он оказался в неком подобии того самого места, где они с Зеньей однажды обменялись поцелуем, который парень никогда бы не смог забыть. В неком подобии спальни Зеньи…       Юн Хва стал подходить к каждому цветочному горшку, поливая растение и тут же повторяя про себя его название. Он не дошел еще до латыни, ему нужно было сначала запомнить хотя бы их имена на своем родном языке. Парень держал жалюзи на окнах закрытыми, чтобы прямые лучи солнца не иссушили растения, но щели между делениями все же присутствовали, создавая на листьях и противоположной стене своеобразный рисунок. Пока Юн Хва был здесь, эти линии ложились и на его лицо, нагревая кожу в том месте, где прорезалось солнце.       Растений было немного. Юн Хва подумал, что этого пока хватит. Возможно, когда-нибудь их станет больше. Была даже вероятность, что они потом заполонят всю квартиру, проползут в каждую комнату, и парень будет жить в оранжерее. Он даже заранее не был против этого.       Юн Хва давно ничего сам не готовил. Когда он жил на той злосчастной съемной квартире, то постоянно питался едой из доставки. По правде, тогда у него не было толком времени, чтобы готовить что-то самому. Теперь, когда он был помощником Сун Мина, то, по сути, должен был уделять мужчине еще больше времени. Но тот был слишком снисходителен и самостоятелен, чтобы постоянно держать его при себе. Тем более, уровень доверия Сун Мина к нему возвращался в норму, так что он мог отпускать Юн Хва надолго и даже не звонить ему аж целый день…       Так вот, он давно не готовил сам, но сегодня был первый раз за долгое время, когда он попробовал вновь. Ему показалось, что даже получилось съедобно, а незамысловатый салат даже вышел вкусно. Но насчет него он не успел себя надолго приободрить — что стоит приготовить салат? Взять и смешать готовые ингредиенты. Поэтому он и получился… Юн Хва озадаченно смотрел на накрытый стол и кривил рот. Выглядело все, конечно, не очень солидно. Но ведь и Нам Хён и его дама сердца — не королевская семья. Все пройдет нормально, главное не переживать…       Пока Юн Хва пялился на свои блюда, в дверь позвонили. Парень, тут же оставив полотенце, которое зачем-то держал в руках, отправился открывать дверь. Волнение все равно его окутало. Интересно, что это была за девушка, которая заставила его брата влюбиться? Достойна ли она быть рядом с ним, или после встречи Юн Хва вежливо намекнет, чтобы младший поскорее с ней расстался? Да и будет ли Нам Хён вообще его слушать, если он так скажет?..       Парень, тихо выдохнув в попытке последнего приготовления к встрече, открыл дверь. Широкая улыбка на его лице сменилась на внезапный страх, охвативший его на секунду. Юн Хва дернулся и охнул, когда увидел на пороге незнакомца.       — Вы кто?! — машинально выкинул он, прикрывая дверь и глядя на этого высокого человека в черном, побеспокоившего его так не вовремя. Он, все-таки, ждет гостей, а этот неизвестный решил ему помешать и занять его драгоценное время своим присутствием.       Может быть, просто дверью ошибся? Юн Хва, наконец, взглянул на незваного гостя, как следует. Он хотел было начать себя убеждать, что Вень Ян решил заглянуть к нему на новоселье. Это ведь он был высоким крепким парнем со светлыми волосами, собранными в пучок на затылке? Да нет… Вень Ян не был таким красивым…       — Зень.. я, — шепотом пролепетал Юн Хва, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он был счастлив, что все еще держится за дверную ручку, иначе тот час упал бы и, скорее всего, потерял сознание. Долго Юн Хва не мог поверить, что видит его своими глазами, а не в очередном преследующем его еженощно сне, где тянет к нему руку, но никогда не дотягивается. А теперь вот, казалось, даже не нужно прикладывать усилий, чтобы к нему прикоснуться.       — Зачем ты пришел? — Юн Хва строго спросил, не позволив юноше ничего сказать. Он хотел заговорить его первым, чтобы не позволить ему сказать ни слова, чтобы вынудить его уйти и больше не вернуться. Юн Хва помнил свое обещание, что дождется его, но… хоть он был безумно рад его видеть, настолько, что хватался за ту же дверную ручку крепче, но теперь чтобы сдержать себя и не наброситься на Зенью с объятиями… он все равно должен был спровадить его. Нечего ему было здесь делать…       — Извини, не хотел тебя напугать, — Юн Хва на секунду засомневался, действительно ли это все-таки Зенья. Он так давно не слышал его голоса, что уже успел его подзабыть... — Я просто… хотел тебя увидеть. Убедиться, что ты в порядке.       — Конечно, я в порядке, — парень пытался идти в наступление, чтобы отпугнуть Зенью от себя. Это был его вечный и излюбленный способ попытаться оттолкнуть от себя кого-либо. Но, как мы помним, с Сун Мином он совершенно не сработал, и было мало шансов, что сейчас что-то изменится.       Зенья тоже, когда дверь открылась перед ним, подумал, что ошибся. Человек за ней был уж точно не похож на Юн Хва. По крайней мере, того Юн Хва, с которым он успел немного повстречаться. Зенья тоже не мог не заметить, что Юн Хва, все-таки, был мужчиной, и с возрастом его тело немного менялось, приближая его облик к тому, как он должен выглядеть. Конечно, феминности в нем не особо убавилось, а низкий хвост на голове, наоборот, только ее прибавлял. Но лицо у него стало тверже, и плечи не были больше такими худыми и острыми. Удивительно было, как за год можно преобразиться… Но Зенья понял, что это Юн Хва, когда увидел на нем одну их своих любимых белых футболок с маленькой нашивкой в виде кактуса в области сердца.       — Так ты… просто пришел посмотреть? — Юн Хва задал вопрос слишком неосторожно, но понял это только через несколько секунд. Зенья тоже не ослышался. Вопрос прозвучал, как вызов. Юн Хва хватило только еще на пару мгновений... Все его обещания и домыслы о том, что Зенья не должен больше быть с ним, полетели в помойку. Они оба сорвались со своих мест и вцепились друг в друга, словно все еще пытаясь проверить, что они оба настоящие, живые, из плоти и крови, а не из фантазий.       По щекам Юн Хва слезы начали бежать сразу, как только их губы соприкоснулись. Он так пытался противиться тому, что происходит, так хотел оттолкнуть Зенью и сказать «я тебя не достоин», но руки не слушались, губы не слушались, мысли не слушались! Зенья не заметил, что, обнимая возлюбленного за талию, приподнял его над полом. За то Юн Хва заметил. Его ноги сами плавно согнулась в коленях и потянули носочки… Такой истинной эйфории он, кажется, не чувствовал еще никогда.       Прошла примерно вечность по их ощущениям, когда они нашли в себе силы разорвать поцелуй. Юн Хва вновь опустился на пол, продолжая смотреть голубыми, чистыми глазами вверх, изучая каждый миллиметр на лице Зеньи. Кажется, морщинок на нем прибавилось… Но как они были прекрасны, как Юн Хва мечтал их все сейчас же расцеловать и запомнить. Он хотел, чтобы этот новый, малознакомый Зенья принадлежал ему точно так же, как тот предыдущий.       — Я правда… — начал горячо шептать блондин, закрывая глаза, — …пришел… чтобы просто посмотреть. Я не учел, что мне этого будет мало…       Юн Хва ловил каждое его слово своими губами и втягивал их в себя, заставляя их тут же превращаться в красные пятна на коже и щеках. Сдержать улыбку было невозможно. Рядом с Зеньей парень чувствовал себя совершенно не так, как без него. Хотелось улыбаться… делиться с ним своей радостью и счастьем, но и не только. Печаль и грусть тоже приходилось бы делить пополам, как бы сильно этого делать не хотелось.       — А раньше ты спрашивал разрешение перед тем, как поцеловать меня, — Юн Хва судорожно стискивал чужие предплечья пальцами, и ему не хватало сил, чтобы промять мышцы под ними. Господи, каким же взрослым и мужественным Зенья успел стать! Его кожа, до этого светлая и с характерным желтоватым подтоном, была сейчас слегка загорелой. Видимо, они в колонии часто работали летом под открытым небом…       — Тюрьма прибавила мне наглости, — Зенья наклонился вновь, но вместо того, чтобы снова впиться в любимые губы, прижался ко лбу Юн Хва своим. Теперь он убедился — никто не смог бы его заменить, никто бы не выгнал Юн Хва из его сердца, как бы ни старался. Он был готов ради него хоть сейчас же вернуться за решетку, или опять разбиться на машине, или участвовать вновь и вновь во всех тех драках, где знатно получал сам.       — Почему ты не предупредил, что придешь? Я бы тогда пригласил Нам Хёна в гости в другой день…       — Я не знал, где ты, поэтому утром пришлось сначала заявиться к нему. Я надеялся застать тебя там же… но Хён любезно дал мне твой адрес.       Юн Хва невольно улыбнулся. Хорошо, что брат не стал спрашивать у него на это разрешения, иначе они с Зеньей могли и не встретиться. И это стало бы самой большой ошибкой в жизни Юн Хва…       — Ты… — парень замялся, чувствуя, как слезы начинают душить и не дают продолжить такой простой и одновременно сложный и очень важный вопрос, — …останешься?       Зенья кивнул, не отстраняясь. Юн Хва снова ощутил влажные дорожки на своих щеках, которые ласковые руки юноши сразу же начали стирать. Он не стал просить Юн Хва успокоиться. Будь он сам чуть сентиментальнее, то и сам бы не сдержал слез в такой момент. Конечно же, он останется. Без Юн Хва он своей жизни не видел.       — Только… тогда, прежде всего, я должен все тебе рассказать, — парень мягко отстранил свое лицо немного назад, шмыгая носиком и окидывая Зенью виноватым взглядом. Он чувствовал свою обязанность поведать все, что с ним случилось, пока юноши не было рядом. Но Зенья вдруг уверенно мотнул головой и коснулся большим пальцем губ Юн Хва, призывая его к молчанию.       — Если тебе не хочется, то и не надо, — а Зенья будто знал, что ему не хочется. Когда прошло несколько секунд, и Юн Хва не рвался продолжить рассказ, Зенья начал говорить сам, — Я так мечтал об этой встрече, Хва… не могу даже придумать, что сказать, чтобы объяснить все, что на душе… я бы так хотел, чтобы существовало слово сильнее, чем «люблю»…       — …и того бы не хватило, чтобы выразить все чувства, — Юн Хва с улыбкой продолжил фразу за юношу, чем заставил его понимающе закивать. Парню казалось, что они с ним совсем и не разлучались ни на денек. И что с ними такое творилось, когда Зенья был за решеткой, а Юн Хва видел его максимум раз в две недели?.. Это лютое жжение в груди разрывало их изнутри, когда приходилось расставаться надолго. И только сейчас, встретившись, истерзанные их сердца, наконец, искупались в прохладном молоке взаимной любви… и это помогало заживлять раны.