jael

      — Тебе не кажется это странным? — на кухне прозвучал вопрос голосом Юн Хва, когда гости уже покинули их и оставили вновь наедине друг с другом. Зенья, вытирающий тарелки после того, как Юн Хва их помоет, повернул голову в сторону возлюбленного, ожидая продолжения его слов, — То, что мы… так сильно друг к другу тянемся.       Юноше пришлось немного подумать, чтобы подобрать ответ. Во время размышления он не мог оторвать взгляда от распущенных, все еще немного влажных после душа волос Юн Хва, которые он для удобства заправил за уши. Отчего-то с прической под каре он выглядел еще меньше и моложе, чем был на самом деле.       — В этом нет ничего странного, — Зенья на секунду наклонился и поцеловал парня в макушку, тут же вызывая у того еле заметный румянец на щеках, — Ты моя первая любовь, вообще-то. Я от тебя так просто не отстану.       Юн Хва невольно усмехнулся. Он и не хотел, чтобы Зенья отставал от него. Парень и сам бы не оставил Зенью, ни под каким предлогом. Больше никогда он не сделает это… Но улыбка Юн Хва быстро сменилась беспокойством. Когда-нибудь и их чувства станут слабее, и их наверняка ждут испытания, связанные с этим. У них ведь было так мало времени, чтобы узнать друг друга лучше, и они еще до конца не понимают, во что ввязываются…       — Как-то ты не слишком обрадовался, — Зенья не мог не заметить мрачность лица парня. Юн Хва, переставший залипать в одну точку, мотнул головой и криво улыбнулся:       — Да нет, я просто… — и все-таки парень вздохнул, — Сун Мин развелся с женой спустя семь лет после свадьбы. А кто-то вообще разводится в первый год. Поэтому… мне немного страшно. Я не хочу, чтобы что-то такое случилось и с нами.       — Ну, во-первых, мы не женаты… — Зенья взял последнюю тарелку из рук парня и насухо ее вытер, — А во-вторых, никто из нас не женщина. А с ними, если честно, бывает тяжело.       Юн Хва покачал головой, вытирая руки о полотенце, которое держал Зенья, и не заметил, как его ладони оказались сжаты пальцами юноши. Юн Хва с грустной улыбкой посмотрел на него, вновь оценил всю прелесть черт его лица и, естественно, не смог удержаться от поцелуя. Весь вечер, что они сидели за обеденным столом, им жутко хотелось прикасаться друг к другу, но все-таки было как-то неловко в присутствии других. Все, что им оставалось — иногда дотягиваться до ладоней друг друга или класть руку на бедро под столом.       — …и вообще, — Зенья слегка отстранился, не в силах заглушить мысль, которая его посетила, — даже если ты когда-нибудь разобьешь мне сердце, так сильно, что я от этого умру — я не собираюсь отступать.       — У меня мурашки от твоих слов, Зен… — зашептал Юн Хва, чувствуя, как чужие руки скользят вверх от ладоней. Зенья и правда ощутил, что у Юн Хва кожа стала слегка гусиной. Пальцы юноши перескочили на его талию и сразу же поползли назад и вниз. Парень охнул, когда блондин подхватил его за бедра и поднял. Юн Хва тут же пришлось обнять Зенью и руками, и ногами, чтобы не свалиться.       — Тяжело же… — Юн Хва был смущен, но и сам чувствовал, что для юноши так обнимать его не составляет труда, — …у меня такое чувство, что ты все полтора года провел в тренажерном зале.       — Так и есть, — Зенья улыбнулся, ощущая теплые ладони Юн Хва на своем лице и глядя в голубые глаза напротив. Юноша жутко скучал по этому взгляду, отчасти пугающему с непривычки, но все же такому родному. Тем более, что парень смотрел на него как-то особенно, не так, как на других, — Физические нагрузки помогают избавиться… от всяких мыслей.       — Каких? — глаза парня слегка округлились из-за любопытства. Только через пару секунд он догадался, а улыбочка на лице Зеньи только все подтвердила, — Разве у тебя там не было… того парня?       Юн Хва, который до этого жутко боялся своей реакции на этот разговор, вдруг понял, что он даже нисколько не ревнует. Ну, может, только капельку… А вот Зенья остался совсем недоволен этим вопросом. Промолчать он не мог — нужно было объясниться. Юн Хва ведь подумал, что у Зеньи отношения с Джи Хва…       — Он ведь не сразу появился. Да и… пять минут перед сном, в душе, каждую секунду переживая о том, не застукают ли тебя — это как-то совсем не удовлетворяло. А ты дразнил меня каждый день, приходя в мои сны.       — Прости, — Юн Хва погладил большим пальцем линию брови Зеньи, и тут же поцеловал вторую, — Я не нарочно. Я честно пытался исчезнуть из твоей жизни, чтобы у тебя все было хорошо.       — Твое исчезновение и мое хорошо никак не могут быть связаны, Хва. Мне хватило времени, чтобы все обдумать и понять это. И не только это…       — А что еще?       В этот момент Зенье стало сложно говорить. Он побоялся, что Юн Хва не так его поймет или не поймет вообще, но он бы не смог молчать об этом вечно. И чем раньше он выскажет свои мысли, тем лучше будет для них обоих.       — Я подумал, что нет смысла ждать, когда ты простишь меня за тот поступок. Потому что ты, скорее всего, не простишь мне этого никогда… А я из-за этого себя съедаю изнутри, — уже на последнем слова Юн Хва вновь взялся руками за лицо юноши и мягко к нему наклонился, немного мотая головой:       — Ну что ты… Я же вижу тебя. Я знаю, что это был не ты, — невольно в голове Юн Хва вспышкой возникло воспоминание о том, как Ютака овладел им на холодном полу. Это было в сто раз хуже, чем та самая ночь с Зеньей, только потому, что Кай делал все осознанно, — Да, скорее всего, я никогда этого не забуду, но я готов многое, очень многое в тебе принять, просто потому, что люблю тебя.       — Тогда давай договоримся. Если ты вдруг когда-нибудь поймешь, что тебе слишком тяжело быть со мной из-за этого, и это тебя не отпускает — скажи мне сразу. Мы что-нибудь придумаем, — их пылающие губы почти соприкасались, но Юн Хва все никак не мог наговориться:       — Знаешь, Зен, у меня к тебе только один вопрос. Наверное, он прозвучит обидно, но откуда в тебе столько рациональности? Где ты взял пример таких здоровых отношений, которому теперь пытаешься следовать? — слова Юн Хва вызвали веселые улыбки у них обоих. Ответить на этот вопрос Зенье было легко:       — Мои родители не любят только меня. Друг с другом у них, в целом, все прекрасно… — в самом деле бывало, что юноша заставал родителей за серьезными разговорами на кухне. Бывали у них и ссоры, конечно, но чаще всего они просто разговаривали, спокойно высказывали все, что их беспокоит. Они порой были, как единый организм…       — Значит, в наших отношениях источником проблем буду я, — Юн Хва продолжил шутить, но на этом, наконец, их терпение закончилось. Так долго беседовать, чувствуя тела друг друга в неприличной близости, и ничего не предпринимать, было просто сумасшествием. Зенья вновь вытянул шею и прижался к губам напротив, бесконечно манящих и сладких настолько, что невозможно было оторваться. Он осторожно развернулся, и Юн Хва ощутил под собой столешницу, на край которой его усадили. Так парень стал немного ниже, его лицо опустилось на один уровень с головой блондина.       Их губы сталкивались снова и снова, бесконечно признаваясь друг другу в любви без слов. Оба, казалось, осторожничали, боялись спугнуть партнера, который мог в любую секунду от неверного движения раствориться, словно недосягаемый в пустыне мираж. Юн Хва с опаской скользил пальцами вверх по плечу юноши, пока его ладонь не оказалась на его шее сзади. Парень прижимал возлюбленного к себе пока прохладными руками, ощущая, как порой кожу вокруг губ колют незаметные, светлые волоски чужой щетины. Юн Хва улыбнулся, отчего поцелуй прекратился.       — Почему-то второй раз страшнее, чем было в первый, — Зенья, не открывая глаз, касался щекой чужого лица, не в силах сполна насладиться их близостью. Ему хотелось прирасти к Юн Хва, стать его полноценной частью или даже быть полностью им поглощенным — настолько сильно он желал прижиматься к нему, — Мне так не хочется портить всю романтику, но в мыслях ни одного цензурного слова. Когда смотрю на тебя... голова просто кружится.       — Так скажи... что там у тебя за мысли? Может, мы их сразу же реализуем... — Юн Хва продолжал гладить пальцами шею юноши и затылок. Он ощущал, как Зенья обнимает его обеими руками за спину и напряженно смотрит. Его глаза, мед и золото, смотрели на него, на все его постепенно горячеющее тело. Парень мог предположить, о чем юноша думает, но, конечно, хотелось услышать слово в слово... Но Зенья мотнул головой:       — Сегодня — нет. Я вряд ли выдержу долго... — Зенья ловко пробрался пальцами под свою футболку на чужом теле, лаская ладонями плотную кожу на боках и поднимаясь к ребрам, — ни одну фантазию не успеешь воплотить.       — Можем мы, пожалуйста, больше не болтать? У меня кровь уже отливает от головы, — Юн Хва тут же увидел кивок и ощутил новый поцелуй. Зенья снова подхватил его под бедрами, и они, целуясь, начали перемещаться в спальню. Парень видел, что юноша и впрямь волновался — мягко положил его на постель, очень нежно стянул футболку и слишком неловко взглянул на его голый торс. Зенья не помнил, чтобы Юн Хва был таким крепким раньше, как сейчас... Но он любил и хотел его любым.       Его губы коснулись кожи Юн Хва чуть ниже уха, выхватывая у парня шумный вздох. Каждое прикосновение к телу вызывало у Юн Хва дрожь и мелкие мурашки, а также чувство, не особенно похожее на возбуждение, но не менее приятное. Будто Зенья ласкал не его развратное тело, а обнаженные нервы, быстро передающие сигналы в мозг. Пока Зенья продолжал расцеловывать его грудь, парень не мог оторвать взгляда от него. Его пальцы бережно придерживали светлые волосы на затылке юноши, чей мокрый язык начал уверенно скользить по одному из сосков. Мягко, едва ощутимо, он заставлял сосочек твердеть и трепетать, а Юн Хва — краснеть.       Юноша хотел бы уделить ему больше внимания, но сил и терпения уже не оставалось. Он обязательно помучает парня, но в другой раз... Зенья продолжил опускаться поцелуями ниже, сопровождая каждый обжигающим выдохом. Одновременно он начал расстегивать брюки на Юн Хва, невольно чувствуя, как сильно тот возбужден. Не мудрено — язык Зеньи мог свести его с ума одним лишь своим видом. Парень с большим желанием помог юноше раздеть себя, хотя это не могло не смущать. Он остался совсем голым перед полностью одетым блондином. Самому Зенье, казалось, на это было плевать. Он будто видел Юн Хва без одежды впервые — так давно это было ранее, что все успело забыться.       Юн Хва радовало только одно — он столько раз успел сходить на лазерную эпиляцию, что волосы у него не росли по всему телу до сих пор. От этого ощущение поцелуев на гладкой коже стало только острее — Зенья касался губами самой нежной, внутренней части его бедер, заставляя его дыхание ускоряться. Юн Хва больше не мог держать его волосы, не доставал рукой до них, так что тут же закрыл свое лицо согнутыми локтями...       — Хва... — горячее дыхание опалило все, что у Юн Хва было между ног, так, что он слегка дернулся, — ...не прячь лицо.       У парня тут же застучало сердце в два раза быстрее. Пришлось послушаться, а как иначе? Хотя он и покраснел до самых кончиков ушей, происходящее не могло ему не нравиться. Зенья тоже заметил, что парня его просьба возбудила — у Юн Хва член дернулся несколько раз, наполняясь свежей кровью. Зенье не терпелось прикоснуться и к нему, но он продолжал прижиматься губами к коже рядом. Проведя языком в самой близости от мошонки, ему все-таки удалось услышать от Юн Хва полноценный стон. Тут же подняв взгляд, юноша увидел, как парень стискивает белоснежные простыни под собой пальцами и жмурится. Ему показалось, что даже от этого он мог кончить. Если бы Зенья лизнул его там же еще раз — это бы точно случилось.       — Ну же, Зен... — не выдержал Юн Хва, — дай и мне поласкать тебя тоже.       Юн Хва насладился несколькими секундами умопомрачения, когда Зенья ловко стянул с себя футболку, подцепив пальцами за воротник. Парень чуть не простонал, когда его взгляд уперся в любимый цветок на чужой груди... Он тут же потянул юношу за плечи на себя, заставляя упасть. Зенья, охнув, в последний момент уперся локтями в кровать рядом с головой парня. Он успел испугаться, а вот Юн Хва будто было все равно — он лишь хотел коснуться носиком этой черно-белой эустомы, обвести ее контуры и, возможно, даже почувствовать ее сладковатый, свежий аромат...       ...но то, что проникло через нос и попало в его легкие, было в тысячу раз приятнее. Запах кожи Зеньи, манящий и одновременно будоражащий каждую клетку тела Юн Хва. Парень, несдержанно прижимая юношу к себе так, что пальцы и ногти аж впивались в его спину, крепко целовал цветок, гладил его то языком, то губами, мягко покусывал... Зенья невольно сморщил брови, чувствуя такие необычные прикосновения. Он даже позавидовал такой страсти по отношению к своей татуировке — хотелось почувствовать этот поцелуй на губах. Еще через секунду юноша невольно втянул живот, резко вдыхая. Юн Хва вытянулся и провел язычком по сосочку перед своим лицом.       Каждая частичка тела юноши была для него привлекательна, и он хотел уделить им всем свое внимание. Но возбуждение уже сводило с ума, и, может быть, если они будут делать это сегодня второй раз, он успеет уделить ему больше времени... А сейчас хотелось только одного. Юн Хва сполз на кровати ниже и стал стаскивать последнюю часть одежды с тела юноши. Пояс Зеньи был практически перед его лицом, но тот любезно приподнялся, давая парню больше возможностей для маневра. Ему удалось спустить чужие штаны только до середины бедер — дальше мешало собственное тело, которое лежало как раз между ног юноши.       Юн Хва поневоле подумал, что никогда в жизни не видел более красивого, желанного члена, чем этот. Правильно говорят, что любовь слепит, и в партнере все кажется идеальным. Но Юн Хва сравнивал и приходил к выводу, что это действительно так и было. Даже Вень Ян со своими внушительными размерами особо его не порадовал. С Зеньей было по-другому — Юн Хва жутко хотелось погрузить этот светлокожий ствол, проглотить его и все, что из него вытечет впоследствии. Парень незамедлительно приступил к попытке реализовать свои грязные мысли, успел даже открыть рот, но между его лицом и членом возникла рука юноши. А в ней — квадратик из фольги.       — Хоть Джи Хва и говорил, что был девственником, я не хочу рисковать и подставлять тебя.       Юн Хва сначала удивился, но все же послушно кивнул и взял презерватив. Он быстро обтянул член Зеньи латексом, немного жалея, что не выйдет почувствовать, как он кончает... но игнорировать желание юноши было нельзя. Партнера нужно уважать. Юн Хва положил руку на ягодицу юноши и, округлив рот, жадно обхватил головку губами.       Зенья грубо простонал. У него был обзор на происходящее с такого интересного ракурса... Юн Хва приподнимался, погружая член в свой небольшой ротик, быстро увлажняя его слюной по всей длине. Юноша ненадолго зажмурился от переполняющих его чувств — он уже не помнил, когда ему в последний раз делали минет. Даже если бы вспомнил, все равно не смог бы сравнить это с тем, что чувствовал сейчас. Член во рту парня быстро покраснел и начал слегка пульсировать — Юн Хва это тоже заметил, когда прижимал ствол языком к нёбу.       Вдруг юноша выпрямился. Юн Хва тут же поднял глаза и встретился с похотливым взглядом Зеньи. Это его порадовало — блондин сильно возбужден, так, что аж глаза помутнели. Парень и сам уже замечал спутанность мыслей, а теперь, когда его любимый властный мужчина возвышался над ним, толкая член в его рот, попросту сходил с ума. Пальцы Зеньи немного погрузились в его волосы на макушке, шея и грудь заметно покраснела от сильного градуса возбуждения. Они оба, кажется, были на пределе, но нужно было держаться. Они ведь еще не перешли к самому интересному!..       Они быстро расправились с оставшейся только на юноше одеждой, и когда Зенья хотел было в страстном порыве повалить парня на кровать, тот осторожно придержал его за плечо:       — Я хочу еще, — пока блондин думал, Юн Хва сам его повалил. Еще секунда, и круглые ягодицы парня оказались над лицом юноши, а Юн Хва снова погрузил его член в рот. Зенья, резко простонав, тут же прикусил костяшки своих пальцев в кулаке. Этот парень заставлял его ехать с катушек — так сильно его возбуждал он, и все, что он делал. Теперь юноша мог насладиться шикарными видами. Он гладил пальцами мягкие формы, каждый раз приближаясь ими к анусу все ближе и ближе. Юн Хва, конечно, чувствовал это, а Зенья видел, что он чувствует. Мышца судорожно сжималась, вызывая довольную улыбку на лице блондина.       Юн Хва, увлеченный чужим членом, поглаживал его твердым языком, когда ощутил прикосновение к кольцу мышц. Его личико вновь загорелось, и он был рад, что Зенья сейчас его не видел. За то он видел кое-что другое, и это заставляло Юн Хва, наверное, краснеть еще сильнее. Все так смущало и одновременно заводило, что парень не находил себе места и не понимал до конца, что чувствует. Естественно, похоть была сильнее каких-то глупых предрассудков, поэтому он готов был отдаваться Зенье так, как тот только пожелает.       Юноша потребовал у парня смазку, и ему быстро ответили, где ее взять. Вскоре пальцы Зеньи стали скользкими и коснулись входа в любимое тельце над ним. Это увлекало его сейчас даже больше, чем то, чем там Юн Хва занимался. Юноша проталкивал средний палец в розовый анус, с наслаждением наблюдая, как каждая фаланга постепенно оказывается в распаленном теле. Он отчетливо чувствовал, как стенки внутри пульсируют и сжимаются... Разве можно было выдержать такую пытку?! Зенья вдруг заговорил:       — Остановись пока, Хва, я уже хочу кончить... — Юн Хва не смел ослушаться. Нехотя он выпустил член изо рта, в самом деле замечая, как он затвердел, как увеличилась его почти фиолетовая головка. Парень и сам ощущал нечто похожее, потому что пальцы Зеньи уже скользили внутри него, массируя слегка чувствительные стенки. Юн Хва хорошо чувствовал, что пальцы юноши повернуты вниз, отчего задевают какие-то нервные окончания, тянущиеся к самой простате, но еще не достигают ее самой. Парень уперся прямыми в локтях руками в кровать и осторожно прогнулся в спине, выставляя бедра выше, чем талию. Тогда пальцы юноши впервые скользнули по самой простате, и Юн Хва смазано это почувствовал.       Парень дал понять о верности чужих движений сладким стоном. Но Зенья не спешил — его пальцы вдруг вовсе отстранились, оставляя в теле парня непривычную уже пустоту. На место пальцев пришел язык. Юн Хва тут же обернулся, смущенный и удивленный, но, когда сильнейшая мышца в человеческом теле проникла в него, он обмяк. Зенья сжимал его бедра пальцами, проникая языком настолько, насколько мог. Ему хотелось доставить Юн Хва удовольствие любым возможным способом, и самому хотелось почувствовать что-то такое приятное. Он был готов вылизать каждый сантиметр его тела, если парню это понравится.       — Зен... — Юн Хва стиснул пальцами чужое бедро, ощущая внутри себя движения, отличные от тех, которые можно было совершать пальцами. До простаты он, конечно, не доставал, но и это было не хуже, — ...хва... тит...       Парень сильно запинался от испытания, похожего на мелкие удары током каждый раз, когда язычок выходил и входил полностью. Юн Хва вдруг оттолкнулся от кровати и прогнулся назад, наполняя комнату свои долгим, соблазнительным стоном. Он не заметил, перевозбудившись, что уже сидит на лице юноши, погружая его в головокружительные ощущения. Зенья еще в прошлый раз распробовал такую своеобразную власть, когда Юн Хва согласился поиметь его в рот и сделал это немножечко грубо. Зенье это сильно понравилось... но он еще не понял, было это потому, что это делал Юн Хва, или ему в принципе нравилось такое в постели.       Юн Хва как будто и не собирался отстраняться, осторожно двигаясь бедрами на чужом языке. Его никогда так глубоко не ласкали языком, так что ощущения, ставшими в новинку, хотелось продлить по максимуму. Он тоже почувствовал опасность того, что может кончить вот-вот, поэтому сжал пальцами свой член у самого основания. Это немного помогло, но Юн Хва понял, что больше не готов ждать. Торопливо он перебрался на бедра юноши своими и, наконец, увидел его лицо. Прежде, чем их тела соединились, они поцеловались снова, успев соскучиться друг по другу. Парень ощутил на чужих губах привкус смазки, и это заставило его промычать от удовольствия.       Пока Юн Хва лежал на возлюбленном и целовал его, их твердые члены оказались зажаты между их тел. Парень невольно ерзал, заставляя их, кажется, твердеть еще, хотя уже было некуда. Юн Хва так же прижимался грудью к чужой, вдруг ощущая, что два их возбужденных соска встретились и зацепились друг за друга на секунду. Это вскружило ему голову, и он осознал — все, больше он не вынесет. В спальне и так уже было так жарко, что можно было задохнуться от горячего и тяжелого воздуха. Или это просто они задыхались, переполненные чувствами? Не важно. Главное, что Юн Хва настолько не хотел отстраняться от Зеньи, что так и не включил кондиционер, предпочитая потерять сознание от переизбытка углекислого газа.       Юн Хва приподнялся. Зенья слегка дрожащей рукой протянул ему смазку, парень так же судорожно ее взял ладонью. Парень выдавил ее на чужой член, не жалея. Зенья запрокинул голову, чтобы отвернуться — он бы не выдержал смотреть на Юн Хва, который уже весь порозовел и опускался на его пульсирующий член, обволакивая его своей раскаленной от возбуждения плотью. Они оба, только приступившие к полноценному половому акту, уже были взмокшие и красные, будто насиделись в жаркой бане. Юн Хва требовательно смотрел на возлюбленного, пока, наконец, не дождался взгляда в ответ. Зенья, быстро утонувший в его глазах, сразу понял, что тот хотел бы сказать. «Не отворачивайся».       Юн Хва, двигаясь смело, ощущал каждый сантиметр члена, проникающего внутрь. По его уже вялому телу шли разряды, когда Зенья хватал его за бедра, когда его рука проходилась по горячей груди и ласково трогала сосок, когда добиралась до его зацелованных губ и проводила по ней длинными пальцами. Парень в какой-то момент успел обхватил палец и затянуть в свой горячий рот, не отводя взгляда от лица блондина и сладко его посасывая. Юн Хва чувствовал себя опьяненным, хотя сегодня не выпил не капли. Зенья и правда был сильнейшим наркотиком для него, заглушающим весь негатив окружающего мира и заставляющим его отрываться от земли — так с ним было приятно, что напоминало по ощущениям полет. Или свободное падение... да какая разница, если им обоим хорошо?       Зенья тоже чувствовал нечто похожее. Когда Юн Хва так на него смотрел, он сам ощущал себя всего лишь мальчишкой, угодившим в путы коварной паучихи, которая поимеет его и тут же высосет из него все жизненные соки. Зенья тоже был жертвой чар Юн Хва, но от глупых мужчин, пытающихся принудить парня к тому, что они хотели, а Юн Хва — нет, Зенью отличало как раз отсутствие желания его подчинить. Наоборот, сам Юн Хва хотел подчиняться ему, хотел, чтобы юноша был тем единственным, которого он будет слушаться. В хорошем смысле, конечно же...       Юн Хва и сейчас захотел этого. Он любил быть сверху, когда его трахали, но еще больше он любил Зенью. А тому, вроде, тоже нравилось быть сверху. Парень перехватил ладонью руку юноши, пальцы которой были у него во рту, и тут же потянул его вбок. Зенья легко поддался — Юн Хва мог вертеть им, как хочется, и он был согласен. Если бы парень вдруг сказал, что хочет вставить в него член, вряд ли Зенья отказался бы и от этого. Что угодно он сделает. Что угодно, и как угодно.       — Юн Хва... — когда Зенья оказался над парнем, и тот прижал бедра к его бокам, они заглянули друг другу в глаза. Юноша долго смотрел в лицо парня молча, наслаждаясь им, задыхаясь от собственной любви к нему. Юн Хва долго ждал, не понимая, что Зенья хочет сказать, но, когда тот дотянулся рукой до его щеки, парень все понял. Невольно он улыбнулся, ощутив прикосновение. Их лица были сантиметрах в двадцати друг от друга, и они только смотрели в глаза напротив. Зенья поначалу хотел сказать, что любит, но подумал, что это, вроде, и так понятно.       Парень смотрел, переполненный чувствами, в лицо возлюбленного. Это был, наверное, самый романтичный момент в его жизни — мокрый, слегка смущенный Зенья дрожаще дышал, сходя с ума от собственного обожания. Они оба испытывали некоторый страх, что могут кончить сейчас же, а пока они смотрели, то смогли немного успокоиться. И все-таки Зенья решился подать голос:       — ...люблю...       — Что? — шепнул Юн Хва, не разобравший половины проглоченных от волнения слов.       — Я люблю тебя. Всего тебя, — юноша не дал парню ответить, впившись в его губы. Наконец, его бедра пришли в движение. Парень вновь начал постанывать, ощущая нежные толчки в свое тело. Их губы долго не отрывались, увлажняясь слюной и снова распухая от жадности и порой грубых укусов. Юн Хва так хотел признаться юноше в любви в ответ, но тот ему не давал — поцелуй был слишком хорош, чтобы парень был в силах его прекратить. Они, наконец, ощутили, что их тела соединились всерьез. И физически, и ментально, влюбленные настроились на одну волну, по которой передавали запредельное блаженство.       Уже через пару минут Юн Хва снова пальцами впивался в лопатки юноши, отправляя свои стоны в потолок, ведь Зенья ласкал его влажную шею губами. Блондин втягивал тонкую кожу в рот, причиняя удовольствие на границе с болью и оставляя следы. Этого ему и хотелось — отметить парня собой, отделить его от всех этими алыми пятнами, заставить его принадлежать только ему одному. Юн Хва, в свою очередь, невольно проводил скользящими пальцами по чужой спине, царапая кожу. Он на секунду вспомнил, как увидел засос на шее юноши от чужих губ, и его лицо тут же озарилось улыбкой. Теперь Зенья сам оставлял на нем такие, а Юн Хва рисовал на его спине полосы. И этот обмен заставлял их обоих наслаждаться полной принадлежностью друг другу.       Тело Юн Хва становилось мягким, как вата. По крайней мере, именно так он себя чувствовал. Твердая плоть проникала в него вновь и вновь, поцелуй долго не прекращался, и они уже несдержанно стонали в чужие губы. Кровь продолжала течь по артериям и венам в ускоренном режиме, но, казалось, замирала в области ниже пояса. Зенья чувствовал это отчетливо — анальная мышца парня ощутимо пульсировала, то обхватывая член юноши крепче, то немного его отпуская. Юноша все-таки отстранился на пару сантиметров от губ Юн Хва, чтобы отдышаться. Тут же Юн Хва смог разглядеть, как с виска юноши стекает прозрачная капля пота вниз, к щеке. Оба уже были на пределе.       — Я тоже люблю тебя, — судорожно зашептал парень, обнимая возлюбленного ногами за талию. Он вынудил юношу проникнуть глубже. Зенья начал совершать короткие вздохи, даря Юн Хва свое горячее дыхание, которое тот сразу поймал губами. Парень ощутил, что член внутри него сильно дергается, почти что бьет по простате, а живот Зеньи прижал его собственный член жаркой кожей. Юн Хва прогнулся в спине, зажимая свой член еще сильнее, и тут же ощутил под своей талией крепкую руку юноши. Зенья прижал его, слушая его нежные стоны и чувствуя, как маленькое тело подергивается в его объятиях.       Еще через пару секунд Юн Хва почувствовал, как Зенья опускается на его тело своим и слегка придавливает к кровати. Парень прислушивался к его сбивчивому дыханию и к тому, как стучит сердце в груди возлюбленного. Юн Хва не хотел открывать глаза. Он мечтал раствориться в этом моменте, навсегда остаться рядом с Зеньей, вечно ощущать его сердцебиение своей грудью... Как жаль, что это было невозможно. Зенья вскоре перевернулся на спину, боясь, что парню тяжело держать его на себе. Через несколько секунд Юн Хва протянул юноше сигарету из пачки. Им пришлось немного приподняться и прижаться спинами к изголовью кровати. Юн Хва постарался пододвинуться как можно ближе к возлюбленному, потому их плечи и головы соприкасались.       — А я думал, что брошу курить там, — тихо сказал Зенья, улыбаясь уголком губ и выдыхая густой синеватый дым, — Но ты мне так нервы трепал, что не получилось.       — Я трепал? — Юн Хва вдруг весело улыбнулся, поворачиваясь лицом к Зенье, и, увидев на его лице улыбку тоже, понял, что все в порядке. А ведь он успел немного испугаться, что Зенья говорит всерьез, — Знаешь, ты тоже... не сахар.       — Учитывая, как ты жадно отсасывал, я бы не был так уверен, — Юн Хва тут же засмеялся, смущенно и кокетливо. Еще пару минут они сидели молча, и было только слышно, как они затягиваются и выдыхают. Парень постоянно пытался взглянуть на юношу и ловил на себе его ответный взгляд. Они оба все равно не смогли друг другом насытиться, так что эти сигареты — всего лишь перерыв на несколько минут, чтобы после него погрузиться в удовольствие немного отдохнувшими и обновленными.              Юн Хва послушно поднял руки, чтобы Зенья мог обтереть полотенцем его обнаженный торс, как следует. Была уже глубокая ночь, они решились-таки остановиться, пожалев тело парня. Зенье не хотелось разорвать его или натереть в первый же день. Но, придя в ванную, они все равно не смогли удержаться и, поклявшись, что на сегодня это точно последний раз, занялись любовью в душе. Зенья, поневоле вспоминая свое времяпрепровождение в тюрьме, где так же приходилось делать это исключительно в душе, был счастлив от того, что Юн Хва не прячет свои стоны. Они опять много целовались, и Зенья наставил новых засосов и укусов на шее парня. Тот был только рад.       Теперь они, вытерев друг друга, хотели отправиться в спальню. Юн Хва сказал, что перед этим нужно обязательно сменить постельное белье, ведь то, которым сейчас была застелена кровать, уже можно было выжимать. Когда они, держась за руки, шли как раз этим заняться, Юн Хва вдруг потянул юношу в совершенно другую сторону.       — Пойдем, хочу кое-что показать тебе, — парень говорил тихо, стараясь скрыть свою улыбку в полутьме. Он уверенно вел Зенью в сторону балкона, надеясь порадовать юношу своими достижениями в цветоводстве. Если несколько дней ухода за растениями можно было назвать «достижением».. Юн Хва осторожно открыл балконную дверь, и они шагнули через порожек. На балконе было свежо — Юн Хва старательно следил за температурой, выставляя комфортную для зеленых существ. Зенья пока ничего не видел — жалюзи так и были плотно закрыты и не пропускали даже уличный свет. Но вскоре его лицо озарилось розовыми лучами, которые он никогда бы не смог спутать с чем-то другим. Фитолампа...       — Хва... — жалко сорвалось с губ Зеньи, когда он увидел приятные на вид и довольно ухоженные цветы, — Ты... Почему?..       — Я знал, что ты когда-нибудь придешь ко мне. И я хотел... — Юн Хва, освещенный полезным для цветов светом, подошел снова к Зенье и не заметил, как тот сгреб его в объятия, — ...сделать тебе приятно.       Зенья, прижимаясь губами к макушке парня, оглядывал все цветы. Он находил среди них все больше и больше знакомых видов, и понимал, что здесь есть только те цветы, которые были когда-то у него дома. Не те же самые конкретно, а их разновидности. Юн Хва не очень разбирался в цветах, но, очевидно, выбрал только те, которые успел запомнить, пока ходил к нему в гости. Особенно сложных в уходе у него не было, и юноша уже начал прикидывать, какие можно было бы добавить в коллекцию... но быстро себя одернул, заглядывая Юн Хва в лицо:       — Хва, мне так неудобно у тебя оставаться. Я не могу жить у тебя, у меня ведь даже еще нет работы...       — Ну и что? Я могу обеспечить нас обоих, об этом даже не переживай, — Юн Хва приподнялся на носочках и подарил Зенье короткий, сладкий поцелуй в уголок губ, — Можешь быть домохозяином, если хочешь. Будешь обустраивать уют в доме и выращивать свои цветы.       Они оба вдруг заулыбались, понимая, что это полная нелепица. Зенья бы не смог так жить, ему была необходима независимость после того, как приходилось много лет жить на обеспечении родителей. Он уже был слишком взрослым и слишком желал свободы, чтобы позволить Юн Хва быть единственным добытчиком. Парень сам решил его успокоить, не дожидаясь, когда юноша начнет оправдываться:       — Найдем тебе работу... купишь себе новую машину, байк, да вообще все, что хочешь. Я всегда буду рядом и буду тебе помогать... Все будет хорошо, — Зенья, слушая его, кивал. Конечно же, все будет хорошо. Пока они вместе друг с другом, плохо быть попросту не может. Зенья, нежно поцеловав парня сначала в губы, а затем в лоб, прижал его к себе и закрыл глаза. Счастливая улыбка не сползала с их лиц, пока они оба погружались в теплые воспоминания под этим розовым светом. Теперь они не расстанутся, никакая божественная и человеческая сила не сможет их более разлучить... Юн Хва, повернув голову вверх и глядя на лицо любимого, тихо сказал:       — Хотелось бы, чтобы существовало слово сильнее, чем «люблю»...       — ...и того бы не хватило, чтобы описать мои чувства, — Зенья подарил парню очередной поцелуй, который, наконец, растворил их друг в друге и в этой сокровенной ночи, воссоединившей их сердца навсегда и навечно.