Синдром Ван Гога

Ту-дуф — ту-дуф — ту-дуф — ту-дуф — ту-дуф — ту-дуф Стучат колёса поезда. Хосок открывает глаза и тут же морщится от яркого ослепляющего света. Он потирает лицо руками и вспоминает, что было вчера. Покидать милый маленький городок Сюрен было тяжело. Юноша прожил там всего около шести месяцев, но тесно привязался к природе, к обстановке, к милой Хо… Он очень скучал по своей подруге уже сейчас, не представляя, как он будет жить в большом необъятном Париже, где будет искать вдохновения и писать картины. Он не хотел туда ехать, не хотел уезжать из Сюрена, но должен был. Там, в Париже, его брат, и ему сейчас нужна помощь и поддержка. Конечно, Хосок очень волновался за Чонгука, от него не было писем уже две недели. Между тем младший отправлял свои послания каждый день, не жалея бумаги, чернил и времени. Юноша был очень обеспокоен внезапным интересом старшего брата к тому странному художнику. Насколько ему было известно, некоего «Чудика» звали Ким Тэхён, и он рисовал сомнительные картины. Разрушенные здания, листья, искусанные гусеницами и вредителями, раненые звери, люди с увечьями… Хосок волновался, что этот странный художник может плохо повлиять на и так шаткую психику брата. Раньше и он писал, но после смерти родителей Чонгук совсем перестал. До этого страшного события у него получались прелестные младенцы, обворожительные иллюстрации мифических сюжетов Древней Греции и Древнего Рима, а теперь Чонгук, убитый горем, отказался наотрез от этой карьеры. Говорит, что искусство напоминает ему об отце. Отец… Он был тихим и молчаливым человеком, всегда говорил, что Чонгук — его «наследник» и ему достанется всё «имущество» отца. Под имуществом он подразумевал мольберт, целый ящик тюбиков краски, кисти, холсты, а ещё лучшую его шляпу. Черную, с синей атласной лентой. Она была для «особых случаев». В ней его и похоронили. Он умер полгода назад, корабль затонул прямо около порта. Отец — единственный, кого удалось опознать. Мать не смогла справиться с известием о его смерти и скончалась от сердечного приступа прямо с письмом в руках, так она его любила… Это был большой удар по братьям. Хосок не смог справиться и сразу же уехал подальше, во французский город Сюрен, даже не побывав на похоронах. Для Чонгука это было самым страшным предательством, он, можно сказать, отрёкся от живописи. За этим последовала сильнейшая апатия и меланхолия, которая не отпускает его и по сей день. Теперь Хосок страшно жалеет о том, что вот так гнусно обошёлся с Чонгуком, ведь братья не виделись с момента, когда узнали о смерти родителей. Кто знает, как старший брат отнесётся к нему. Простит ли? Будет ли злиться? А может, сделает вид, что Хосока просто не существует? Пока парень пребывал в раздумьях, за окном тянулись бесконечные необъятные поля, леса, от которых веяло свежей хвоей, бескрайние степи… Картина завораживала, а размеренное постукивание колёс словно убаюкивало. Он чувствовал, что едет домой.