Будь той, кто заставит поверить в любовь.

      Весна, — хорошее время года после холодов. А если это раннее тепло, — то намного лучше. Настроение у Вуд было хорошим. Экзамены сдавались на ура, а это не могло не радовать. Хотя, был в этом большой минус. Она с этой учёбой позабыла про день рождение Нэнси, который должен быть в конце месяца. Хоть сейчас почти середина, но заранее подготовиться стоит.       Лоренс, — подруга Вуд, которая имеет репутацию, некой «Звезды института», к которой чуть ли не каждый второй парень липнет. И это, безусловно, не укладывалось в голове. Что Нэнси нашла в Вуд? Но на удивление их дружба длится уже долго.       Всё началось ещё с первого курса университета, где девушки и познакомились. Правда, не в самых лучших обстоятельствах. Всё начиналось с задирания друг друга. Но в итоге эта война закончилась, перерастая в дружеские отношения.       Сейчас Вуд бежала по улице Бухареста, на которую постепенно ложился ярко-малиновый закат, а в голове была только одна мысль: «Лишь бы успеть». Она настолько спешила, что выбирать полчаса одежду, стоя напротив зеркала, — не было времени. На ней красовались тёмные свободные штаны, толстовка тёмно-зелёного цвета, под которой была футболка, и ботинки.       В выходные дни всегда было много людей, которые бродили по улицам и этот день не был исключением. Поэтому приходилось то и дело уворачиваться. Лишь бы никого не зацепить. Телефон, который она держала в руке, чтобы следить за временем, не вовремя завибрировал, и ей пришлось перевести взгляд на горящий экран мобильного телефона, на котором было сообщение от общей беседы с однокурсниками.       Она не имела представления, что можно подарить из каких-либо вещей, украшений. Поэтому верным решением было испечь на заказ всякие пончики и небольшой клубничный торт с надписью. Заведение, куда она так спешила, скоро должно было закрыться. Да и туда нужно идти заранее, чтобы тебя внесли в очередь. Ведь эта одна из лучших пекарней.       Фостерс училась в медицинском институте, — на помощника врача. Но пока она заболела и сидит на больничном. Но это не мешает ей постепенно подготавливать для Нэнси подарок. Вся эта любовь к медицине, помощи людям, зарождалась с самого детства, — когда она гуляла с друзьями в небольшой деревушке Лопатами, куда приезжала каждое лето с родителями.       — Вуд, догоняй, — радостно проговорила Лора, убегая от неё, и совершенно не смотрела под ноги.       Лора бежала так быстро, озираясь назад, убеждаясь, что её не догоняют. Но не заметила под своими ногами железный прут на дороге, об который зацепилась мысом кроссовка и воткнулась лицом в землю.       — Лора! — начала Вуд, присаживаясь рядом с подругой, поднимая её с земли. — Болит?       — Д-да, — дрожащим голосом ответила она, шмыгая носом.       Когда Вуд помогла Лоре встать, то периферийным зрением заметила тёмное пятно. Колено Лоры было разбито, а по тонкой и худой ножке, стекала струйка крови. Да так стремительно, что запачкала светлые носки.       Девятилетняя Лора вытирала скатывающие слёзы со своих щёк тыльной стороной руки. Она потянулась вниз к траве и сорвала листок, судорожно прикладывая его к ране.       — Меня… мама будет ругать… за светлые… носки.       — Не будет. Успокойся, — тихо говорила Вуд, отлепляя листочек. — Он тебе не поможет. Пойдём в дом и обработаем рану, остановим кровотечение и застираем твой носок, пока кровь не застыла.       — Это поможет? — поинтересовалась Лора, смотря своими карими и такими мокрыми от слёз глазами.       — Всё поможет, что я сказала.       Фостерс была развита не по годам. Для девятилетней девочки, — она знала многое: как обработать рану, наложить бинт, аккуратно клеить пластырь, обеззараживать ссадины. Она интересовалась медицинскими книгами не по своим классам.       Они дошли до дома Вуд. Она усадила подругу на диван и пошла за медицинскими принадлежностями. Лора осматривала свою рану. Как ссадина покрылась небольшой корочкой. Но стоило прикоснуться подушечкой пальца, то она сразу же зашипела от боли.       — Вуд!       — Будет щипать. Но ты не кричи. Я буду дуть.       — Хорошо. — ответила она, закрывая глаза, чтобы не видеть, что делает Вуд.       Она вылила обеззараживающую жидкость на колено, а Лора начала кричать. Вуд, как и обещала, сразу же начала дуть, после намочила ватный диск той же жидкостью и приложила к ране.       — Потерпи. Нужно убрать всю возможную грязь, что попала на коленку. — Вуд встала с пола и взяла в руки окровавленный носок. — Я пойду пока замочу его в перекиси, а потом отмою кровь и повешу на улицу. Ну а после, я сделаю нам чай с печеньем. По рукам?       — По рукам, — Лора хлопнула своей ладошкой по ладони Вуд и улыбнулась.       Вуд управилась быстро и отмыла пятно. На улице было действительно тепло. Так что, пока они будут наслаждаться чаем и вкусным печеньем, солнце припечёт и носок на раз-два высохнет.       Она не первый раз помогла Лоре. Да и не только ей. С каждым новым годом в Лопатами Вуд обзаводилась новыми знакомыми, которые не блистали осторожностью. Дети… чего с них взять.       Был один случай. В одиннадцать лет Вуд перематывала бинтом голову одного паренька, который рассёк себе лоб. Крови было много. Она была уверена, что это было сотрясение, а проверяла это по симптомам, которые были очевидны.       Вылечить бы она никак его не смогла. Поэтому в тот же вечер, когда Дилан ударился, Вуд пошла к его родителям и сказала, что им нужно в больницу. Семья сразу же подсуетилась и повезли его к врачу ближайшего города Бузэу.       Дилан всячески сопротивлялся. Ведь не хотел пропускать костёр, который они планировали разжечь и посидеть возле, жаря хлеб и зефир. Но все ему твердили, что перенесут эти планы, когда он станет чувствовать себя лучше.       — С ним всё будет хорошо? — спросила Лора, смотря на Вуд.       — Конечно. Сотрясение не серьёзное. Пару дней спокойствия и отдыха. И всё будет хорошо.       — Не представляю, что мы делали бы без тебя, — сказал Ирек, — их общий друг, обнимая Вуд.       Когда Дилану стало лучше, то они, как и обещали разожгли костёр. Они сходили в небольшой лес, набрали сучков, а кто-то даже принёс из дома дров, чтобы подольше посидеть у костра. Компания была из пяти человек: Вуд, Лора, Дилан, Ирек и Эмма.       Все пятеро собрали свой небольшой бюджет, — пару монет мелочи и отправились в магазин, прикупить хлеба, зефира и сладкой газированной воды.       Парни разожгли костёр, а девчонки нашли тонкие, но длинные палочки, на которые накололи булку и сладости. Все были такие радостные и уплетали даже подгоревший хлеб.       — А кем бы вы хотели стать, когда вырастете? — первой спросила Эмма. — Вот я бы хотела стать волонтёром. Открыть своё агентство пособи бездомным и пострадавшим.       — Ну, я бы хотел стать пожарным, — ответил Ирек. — Помните, прошлым летом я потушил бабушкин участок сухой травы?       — Конечно. Как такое забудешь? — подключился Дилан. — Я бы хотел быть ветеринаром.       — Я бы хотела быть какой-нибудь бизнесвумен, — сказала Лора, жуя зефир. — Либо пекарем или кондитером. У меня много всяких мыслей на будущее. А ты Вуд?       — Ну, тут очевидно… Хотела бы стать врачом.       — Думаю, ты справишься. Вон как ловко смогла сказать, что у Дилана сотрясение. Ты нам как местный врач.       — Согласен, — подтвердил Дилан слова Лоры.       Когда Фостерс исполнилось пятнадцать, — она с родителями вновь приехала на дачу. Но кроме Эммы и Дилана никто не приехал.       Лора уехала жить в Соединенные штаны. Ирек перебрался в Корею. Общение с ними сошло на минимум. Даже писали они друг другу достаточно редко. Это лето было хуже всех тех, которые были в жизни.       Дни сменялись неделями, а месяца, — годами. Дружеские отношения с друзьями детства сошли на ноль. Скоро совершеннолетие и грядущее поступление в институт. Там Вуд ожидало много всего интересного. Она решила остаться в Бухаресте и поступить в родном городе.

      Первый курс. С самого первого дня ничего не задалось, а получилось нажить себе недоброжелательницу. Да причём весьма симпатичную. За которой, небось, бегает половина института. Всё началось со случайного столкновения с этой самой девушкой-недоброжелательней, которую звали Нэнси.       Прошло пару месяцев от начала учебного года. Было спокойно и тихо… пока по новостям каждого канала не стали показывать Нью-Йорк, на который обрушилось нечто ужасное. Неземные существа разных размеров. В тот момент, вся Земля узнала, кто такие Мстители. Вуд лично не встречала тех людей, которые бы не сопереживали пострадавшим Нью-Йорка. Благо то, что произошло, никак не пошло дальше и не дошло до Европы.       Когда прошло время с того события, то по коридорам института Вуд только и слышала то, что девчонки нахваливают своего определенного Мстителя. Больше всего на слух попадался Капитан Америка. Вуд не следила за новостями и то, что вообще происходило в мире. Ей было достаточно того, что она слышала на переменах.       На втором курсе решила сама, что пора бы хоть с кем-то подружиться. Особо в этом не нуждалась. Ведь всё своё свободное время она тратила на обучение. Но иногда хотелось поболтать с кем-нибудь. Дать голове отдохнуть. И не превратиться окончательно в зубрилу.       Нэнси всем своим видом показывала, что не рада Вуд, когда та попадалась ей на глаза, а происходило это часто. Ведь они учились на одном потоке. Но потом… это стало постоянно. В конце второго курса их поселили вместе, потому что негоже было селить первый курс в комнате со старшим и с мальчиками.       В один из вечеров отношения между соседками изменились. Лоренс влетела в комнату как ошпаренная, прикрывая глаза руками. Вуд же не могла остаться в стороне. Просто потому что, не привыкла молчать, когда другим плохо. Поэтому и заговорила первой.       — Что случилось?       — Отвали, ладно? Тебя это не касается!       — Зачем так грубо? Я просто хотела узнать, почему ты такая расстроенная. Да и уж лучше выговориться, чем держать всё в себе…       — Чэт… он променял меня на первокурсницу, — тихо произнесла Нэнси, проводя ладонью под глазами. — Сказал, что я высокомерна и ни с кем не считаюсь.       — Ну, он прав. Но знаешь, никогда не поздно что-то изменить, а в твоём случае, начать с себя, — спокойно сказала Вуд и встала со своей кровати, подходя к постели Лоренс и присела рядом, обнимая её.       — Я что, настолько ужасна? — спросила она, утыкаясь в плечо Вуд. — Я же ничего ему плохого не сделала.       — Каждый совершает ужасные поступки. Главное осознать это и постараться изменить. Он не последний парень на земле. Так что, не стоит лить слёз.       — Почему ты так добра ко мне? После того, что я тебе сделала, говорила? Почему?       — Если быть на всех злой и всех ненавидеть, то жизнь перестанет иметь краски, которые и так с каждым годом тускнеют.       — Мы можем дружить?       — Конечно! Да.       Летом Вуд осталась в Бухаресте, а родители сообщили, что продали домик в Лопатами. Фостерс стало грустно. Ведь она проводила там каждое своё лето. Ностальгия накрыла с головой. Это, то самое место, где она здраво приняла свою будущую профессию. Возможно, чуть позже, она съездит туда и посмотрит, что стало с деревней.       С наступлением третьего курса всё стало сложнее. Не в плане учёбы, — это давалось Вуд на раз-два, а с заселением новых студентов. Девушки как-то спонтанно приняли решение съехать с общежития. Лора переехала жить к своему парню, с которым давно была знакома. Но вот встречаться они начали недавно, а Фостерс сняла квартиру.       С продажи домика в деревне её родители решили подкинуть ещё денег и купить Вуд квартиру. Ремонт хороший. Не супер. Но и шиковать ей не нужно. Правда, до института дорога была не из близких. Примерно час езды на общественном транспорте. Зато, недалеко от её дома был прекрасный Японский сад.       С деньгами на обучение тратиться не пришлось. Ведь ещё на первом курсе Вуд идеально сдала проходные экзамены и поступила на бюджет. Учится она в университете медицины и фармакологии имени Кароля Давилы.       Тёплое время года Фостерс провела хорошо и даже познакомилась с парнем, который жил по соседству, — через пару домов. А познакомились они в том самом парке. Между ними сразу же возникли чувства друг к другу. Они проводили всё свободное время вместе. Даже было такое, что Лиам оставался на ночь у Вуд.       Ей казалось, что это счастье и она отдавала всю себя этому парню. Целое лето. Пока с началом учёбы не стала погружаться в обучение. Ведь это была её мечта, а от них просто так не отступают. В один из вечеров буднего дня сентября между ними всё изменилось.       Середина недели. Вуд пришла домой уставшая. Можно сказать без ног. Но в подъезде её поджидал парень. Он ей ещё летом говорил, чтобы она дала ему ключ от квартиры. Но Вуд отнекивалась и оттягивала этот момент. Но вечно тянуть резинку нельзя. В конечном итоге она порвётся.       — Ты поздно, — проговорил он, сверля Вуд парой голубых глаз. — Я тут мёрзну.       — Да брось. На улице ещё, можно сказать, лето. Вечера тёплые. Да и в итоге, не я тебя заставляла сюда приходить и ждать меня. Верно?       — А я говорил, что лучше бы ты дала мне ключи. Тогда бы уже приготовил что-нибудь на ужин.       — Во-первых, — даже у моих родителей нет ключей от этой квартиры, а во-вторых, — я не голодна. Перекусила на вечернем занятии.       — Что между нами? Ты изменилась! — довольно громко сказал Лиам. — Со мной проводишь мало времени. Думаешь, секс на выходных это как-то компенсирует? Да. Но не до конца.       — Лиам, я не могу разорваться. Для меня учёба на первом месте сейчас. И вообще, я не ездила к семье уже две недели, а проводила выходные с тобой, а не с ними. Разве это ничего не значит? — говорила Фостерс и достала из сумочки ключи. — Что тебе не нравится?       — Я блять, уже сказал, что мне не нравится! — прокричал он, хватая Вуд за локоть. — Я хочу проводить с тобой время. Быть вместе. А ты отнекиваешься своей чёртовой учёбой! Блять! Ты ебаная зубрила!       — Вот как?! Хорошо, что ты сейчас об этом сказал! — она резко дёрнула рукой, стряхивая его противную хватку с себя. — Сейчас не лето! Если тебе плевать на свою учёбу и будущее, так почему я должна следовать твоему грёбаному примеру?!       — Вуд… — начал Лиам, выставляя перед собой руки. — Извини. Давай обсудим всё внутри?       — Пошёл вон! Забудь сюда дорогу! Всё кончено!       — Да и пошла ты… сука! Блять. Потом, когда захочешь оседлать мой член, не приходи, — крикнул он.       — Таким, как я зубрилам, нет дела до члена! — последнее, что сказала Вуд и захлопнула дверь в квартиру прямо перед его носом.       — Сука! — произнёс он и стукнул кулаком по металлической двери.       В этот день настроение было окончательно испорчено. И первым делом она позвонила Нэнси. Хоть настроения не было из-за слов Лиама, но рассказывала она это с улыбкой и смехом.       Это был предпоследний курс в университете. Поэтому Вуд решила, что все отношения будут после. Иначе, боялась, что они закончатся так же, как и предыдущие. В этом году группа Вуд решила устроить посиделки у костра, где все вместе пожарят еду и будет выпивка. Это напомнило детство и без всяких колебаний она согласилась.       Наступила долгожданная зима. Вуд очень хотела украсить квартиру к Новому году, обвесить комнату гирляндой. Всё в жизни будущего врача шло хорошо. Даже слишком. В выходные она вместе с Лоренс гуляли, обкидывая друг друга снежками. А после, когда обе замерзали, шли в кафе и пили вкусный кофе, поедая пончики. Сам праздник Вуд встретила в кругу семьи. Зимнюю сессию она сдала хорошо, — лучше всех из своего потока. Дальнейшие планы были отпраздновать весной день рождение Нэнси.       С момента крушения Халликериев прошло чуть больше недели. Но Барнс слишком плохо ориентировался в днях, которые сменялись неделями. Поэтому он старался всё записывать в заведенный блокнот. Все воспоминания были обрывками, которые он старался собрать воедино. Но всё было тщетно. Барнс был очень осторожен и аккуратен, потому и скрывался ото всех людей. То, что произошло на одном из кораблей, Баки помнил, словно это было вот-вот. Но по записям прошло это всё не сегодня и не вчера.       В период падения корабля, он видел, как тело какого-то мужчины стало свисать головой вниз, а после сам корабль столкнулся со зданием и его тело полетело прямиком в воду с бешеной скоростью. Да и ему самому было сложно устоять при такой тряске. С тем учётом, что он был ужасно вымотан.       Что-то внутри него спорило, будто второй голос, который рвался наружу. От самого корабля скоро ничего не останется. Поэтому Барнс прыгнул следом. То самое чувство или внутренний голос просто не дали осесть на дно тому незнакомцу и, подплыв ближе, он ухватился за его локоть и потащил в сторону берега. Скинув его на побережье, Барнс ещё пару секунд осмотрел его разбитое лицо, борясь с желанием закончить своё задание. Но собственные ноги увели его в сторону. Он провалил поручение. Откуда-то взявшийся голос внутри противоречил тому, на что его запрограммировали.       Слова того незнакомца на корабле ещё не выходили из головы, которая и без всего этого болела. Интерес обуздал Солдата и ему захотелось разузнать о себе как можно больше информации. Сидеть и ждать нельзя. Нельзя никому доверять. Только себе.       Странная, но хорошая идея посетила его, что: стоило бы переодеться и начать маскироваться. А вот где взять эти вещи, — он пока не знал. Первым делом стоило бы скрыть металлическую руку. Он передвигался слишком быстро. Но в то же время старался не привлекать внимание. Он дошёл до менее оживлённого переулка, а периферийным зрением он увидел куртку с капюшоном. Она пахла отвратительно. Но другого выбора не было.       Он прошмыгнул магазин одежды. Денег на оплату не было. Поэтому пришлось украсть пару вещей: штаны, кофту и ещё по мелочи. Он ходил по отделам, не привлекая к себе лишних глаз, а когда запихал пару вещей под куртку, то поспешил скрыться. Стоило бы найти себе какое-то жильё. Желательно заброшенное. Он забрёл к каким-то потрёпанным домам. Кирпичи крошились. Окна местами выбиты. То, что надо. Он воспользовался пожарной лестницей и забрался на пятый этаж, влезая в окно.       Его внимание привлекла крайняя дверь. Он вошёл внутрь. Ужасно. Но он не будет задерживаться в ней дольше, чем неделя, а постарается скрываться в разных местах. Всё было покрыто толстым слоем пыли, а половицы от его веса скрипели. Он вытащил из-под одежды вещи и поспешил снять вонючую куртку. Внутри квартиры нашёл ещё одну дверь. Ванная. Вернее то, что он неё осталось. Он увидел раковину и подошёл к ней ближе, действуя по интуиции, и прокрутил ручки. Из крана брызнула коричневая струя воды. Но постепенно она стала светлеть. Была только холодная вода. Да и это сейчас не было важно. Он принялся отмывать руки от крови, попутно снимая с себя чёрный костюм, от которого придётся избавиться. И не просто выкинуть, а сжечь.       Ему было плевать, что вода с одежды стекает прямиком на пол. Он отмывался от грязи, от следов своей крови и того парня. Тело пылало огнём, а ледяная вода даже шла на пользу, остужая. Над раковиной висело разбитое зеркало, в которое он смотрел и видел... сам не знал кого. Зрительный контакт был нарушен ударом в и без того сломанное зеркало. Осколки упали в раковину.       В этой квартире он нашёл рюкзак и блокнот. Правда, местами уже исписанный. Но ничего.       За последние пару недель он сменил около пяти квартир и останавливаться не желал. Картинки жизни с каждым днём виднелись ярче в его голове. Но сопоставить им правильный порядок было очень сложно. Его преследовала тревога, что вот-вот он сдаст своё местонахождение. И было принято решение покинуть страну. Его сбивала лишь одна мысль, что он впервые за столько времени не знал, что делать. При выходе на улицу, он озирался по сторонам и следил за всем происходящим одними глазами, не поворачиваясь телом, чтобы не выглядеть подозрительным.       В один из дней он решил выбраться на прогулку, раздобыть себе еды. Идя по улицам Вашингтона, он по случайности наткнулся на красивое здание, где была вывеска: «История Капитана Америки». Но его привлекло первое слово, а внутри появилось чувство, отдаленно напоминающее надежду, что он сможет разузнать что-то о себе.       Людей внутри было много. Это играло на руку, что можно было затеряться в толпе. Но при входе он заметил камеру. И явно она здесь не одна. Придётся вести себя сдержанно. Это либо выставка, либо музей. И не прогадал. Его внимание привлекли фигуры людей, одетые в костюмы, а позади них большой плакат, на котором он увидел того парня… с корабля.       Он перевёл взгляд в сторону и увидел рядом парня, которого видел в… отражении зеркала. Подойдя ближе, он стал вчитываться в то, что было прописано на стенде и поспешил записать имя в свой блокнот. Когда он обернулся, то увидел огромный стенд с именем, которое записал и стал подходить ближе, переписывая информацию. Но долго стоять и что-то писать, — было заметно. то, что он не успел написать на листок, старался запомнить и, уже по уходя, переписал, что запомнил, находясь в переулке.       Оставаться в штатах уже было опасно. С тем учётом, что он сам подверг себя риску, заходя в музей под прицелы камер, которые без проблем раскрыли бы его. Было принято решение покидать страну и перебираться в Европу, — на общественном транспорте и пешком. По возможности делать это предельно осторожно.       Выбор упал на столицу Румынии, — Бухарест. Он посчитал, что затеряться среди большого количества людей, — удобный вариант. Время, чтобы перебраться сюда, — заняло у него месяц. Может чуть больше. Он останавливался в небольших городках, ища пустующие квартиры, в которых не оставался больше двух дней.       Перебрался он в город зимой и довольно быстро нашёл себе жильё. По правде говоря получше чем те, в которых останавливался ранее. Он не оставлял за собой следов и хвостов. В Бухаресте он посетил пару магазинов одежды, где вновь украл пару вещей. На этот раз больше и складывал их в рюкзак.       С наступление весны он уже знал кто он и как его зовут, а в столице чувствовал себя не настолько уязвимо. Даже позволял себе иногда прогуливаться по городу. За два месяца пребывания в Бухаресте, — Баки неплохо изучил этот городок. Недалеко от места, где он поселился был красивый парк, сделан в виде сада. Японский сад, который запал в душу, где он ощущал себя спокойно и непринужденно.       Когда еда в доме закончилась, Барнс решил выйти вечером на улицу и набрать продуктов. Денег было мало. Поэтому и выбор был не велик. Он направлялся на рынок, что был в паре кварталов от его убежища, предварительно скрыв свою металлическую руку перчаткой, но, чтобы это не выглядело глупо, надел вторую.       На улице было много людей. С одной стороны, — это хорошо. Но с другой, — ему казалось, что за ним следят. От паранойи никуда не деться. Баки то и дело обходил женщин, мужчин, подростков. Дойдя до нужного места, он стал выбирать овощи и фрукты. Они могли лежать долгое время в холодильнике и не так быстро портиться. Запихнув еду в портфель, он стал направляться обратно домой.       Спина болела из-за большего веса протеза, который то и дело тянул его вниз. На фоне бионики, рюкзак был слишком лёгким. Даже едва ощутимым. Но с невнимательными людьми ему приходилось постоянно уворачиваться, напрягая и без того больную поясницу.       Вуд шагала быстро, продолжая обходить людей, ища лазейку между ними, чтобы проскочить. Но какой-то парнишка перед ней резко остановился. Из-за чего ей пришлось обходить его. Но не посмотрев по сторонам, случайно столкнулась с каким-то мужчиной, ударяясь об его плечо, которое было словно железным.       — Прошу меня простить… — довольно быстро проговорила она, осматривая его.       На нём красовалась кепка, из-под которой были видны волосы, а взгляд был холодным. Поэтому Вуд, испугавшись, решила добавить.       — Я… случайно.       Не дожидаясь ответа, Вуд продолжила идти дальше. Её испугал его взгляд. Она даже не посмотрела назад. Ей не хотелось ещё раз встречаться с парой стальных глаз. Это столкновение отняло у неё время. Поэтому Вуд повернула за угол, решаясь пройти через проулок, срезав полпути. Её фигура скрылась за поворотом. Правда, эта улочка не освещалась. От слова вообще. Из-за высоких зданий даже отголоски заката не пробирались сюда. Вуд постоянно наступала в лужи, пачкая края штанов.       При виде этой девушки Баки замер на месте и ещё долгое время смотрел в землю. Эта особа казалось ему до боли знакомой и только тогда, когда флэшбэк накрыл его с головой, — он вспомнил её.       Он сидел прикованный к креслу. Его руки и ноги сжимали тугие ремни. В комнате было слишком тихо. Но он слышал посторонние голоса, которые исходили из коридора. Скрип железной двери, в которой показалась женская фигура. Она держала в руке металлический поднос, на котором лежало пару шприцов.       — Наши встречи стали чаще. Кажется, руководству Гидры, нравится то, какую услугу я делаю для них… и для тебя, — сказала она и поставила поднос на столик рядом с Баки.       Девушка взяла первый шприц и сняла колпачок, выпуская лишний воздух, и поднесла иглу к его рук. Найдя вену, быстро ввела содержимое.       — Сегодня опиум, а потом, попробуем кое-что другое. Правда будет больно. Но ведь ты ничего не скажешь? — эти слова звучали с некой издёвкой.       Сотрудница Гидры ввела препарат в организм, а после присела на стул, наблюдая за его состоянием, и записывала симптоматику в карточку. У него расширились зрачки, участилось дыхание, а по лбу скатывались капли пота. Его тело стало расслабленным и вздутые венки пропали.       — Мы хотим тебя усовершенствовать, поэтому… — начала говорить она и взяла другой шприц, проделывая с ним то же самое, что и с прошлым. — Через пару минут приступим к самому интересному.       Она взяла в свои руки острый карманный нож и подошла ближе, проводя остриём по его руке, из которой сразу же потекла кровь.       — Специально для тебя… наши сотрудники разработали усовершенствованную сыворотку регенерации, чтобы ты, был лучше всех и справлялся с заданиями лучше!       С момента надреза прошло минут десять, а рана стала затягиваться. Она сразу же поспешила это записать, а после сделала порез поглубже. Ладони Баки сжались в кулаки. Но лицо оставалось неизменным… без какой-либо эмоции.       В этот раз на восстановление потребовался чуть ли не час. А значит, что-то пошло не так. Изначальная сыворотка не хотела взаимодействовать с улучшенной. Она вколола ему ещё один специально-разработанный укол и сделала надрез, как и предыдущий.       Эта рана затянулась за полчаса. Она вновь сделала пометку.       — Так… значит, работает один раз. Что ж, придётся проводить такое чаще, чем раз в день, — она улыбнулась так сильно, что в уголках глаз залегли морщинки.       Злость. Гнев. Его ладони непроизвольно сжались в кулак до такой степени, что ткань перчаток затрещала. Челюсть сжалась так сильно, что можно было увидеть четко выраженные жевательные мышцы. Он видел, как та… завернула за угол и пошёл следом за ней. Слишком скрытно. Он даже не слышал собственные шаги. Лишь тишину. Глубоко в душе Барнс ликовал, что смог увидеть кого-то из той злополучной организации, которая издевалась над ним. Большую радость ему бы присели страдания этой сотрудницы.       Сейчас этот срез выглядел непривычно. Впереди себя она не видела просвета. Прибавив шаг, она стала подходить к выходу, который был чем-то заставлен. Чёрт. Не пройти. Придётся возвращаться. Бежать. Лишь бы успеть до закрытия пекарни.       Она никогда не жаловалась на галлюцинации. Но впереди смогла разглядеть кого-то разглядеть. Почему она не слышала, что кто-то идёт за ней? Она надеялась, что это просто игра света.       — Эй?       Баки видел перед собой её и стал двигаться к ней. Он не контролировал свои действия. Он шагал к ней, — она откупала назад. Пока некуда было двигаться. Он зажал её. Баки продумал весь исход, что его кто-то мог здесь поджидать и, — это обычная ловушка. Но все опасения разом пропали. Он потерял связь с реальностью. Барнс следил за каждым её движением, а когда она открыла рот, — его бионика ухватилась за тонкую шею, прижимая её сильнее к стене.       Воздуха стало в два раза меньше. Она жадно хватала воздух ртом, пытаясь крикнуть, позвать на помощь. Никакие слова не срывались с губ. Когда она пыталась вырваться, царапая его руку, то хватка становилась сильнее. Сейчас у него была одна задача: обездвижить и допросить. Но не здесь. Поэтому он ослабил хватку и развернул её к себе спиной, прижимая предплечье к шее, и медленно надавливал, чтобы она… Нет. Не умерла. А потеряла сознание.       Когда она перестала сопротивляться и расслабилась, Баки прекратил. Он закинул её себе на плечо, стараясь совладать с желанием не убить её сразу. Он медленно стал подходить к центральной улице, выглядывая и осматриваясь. Солнце уже садилось.       Всё-таки не зря он изучил город, и зайдя за другой поворот, скрылся в тёмной улочке, через которую можно было идти по неосвещённым улицам до своего убежища. В голове уже были представления, как он будет вести себя, и главное, совладать со злостью, которая была на грани гнева.