Будь той, кто заставит поверить в любовь.

      Дорога до дома заняла полчаса. Он вошёл в квартиру, закрывая за собой дверь на щеколду, и положил… эту на диван. Пока она не очнулась, — он вытащил стул и поставил его в центре комнаты. Верёвок не было. Он решил взять простынь и разорвал её на несколько длинных полосок. Баки усадил её на стул, а тряпками связал руки за спинку стула. Очень туго, что аж ткань впивалась в её кожу. Тоже самое проделал с ногами, связывая их вместе. Оторвав небольшой кусок ткани, он завязал ей рот, чтобы не смогла издать звука.       Пока она не пришла в себя, Баки присел на диван и стал продумывать дальнейшие действия. Какие задавать вопросы… Но из-за гнева ничего разумного не приходило. Только месть.       Он расстегнул рюкзак и достал из него пару слив, протирая их об свою одежду, и положил в рот. Он смотрел на этот чёртов стул. Смотря на неё, в голове появлялись обрывки прошлого, от которых Баки не мог избавиться.       — Доброе утро, Солдат.       За ней вошли ещё двое мужчин, которые сразу же посадили его в кресло и связали.       — Благодарю. Дальше я сама.       — Хорошо. Если что, жми кнопку, Саманта, — сказал один из мужчин, направляясь на выход за другим.       Она подошла к нему и затянула на его предплечье жгут. Взяла пробирку, чтобы набрать крови для анализа. После ослабила жгут. Она взяла шприц с интересной жидкостью внутри.       — В прошлый раз у нас ничего не получилось. Может получится в этот, — весело проговорила Саманта и без промедлений вколола жидкость в его организм.       Опять лезвие. Она провела кончиком по всей его руке и сразу же схватила другую пробирку, набирая в неё кровь.       — Нужно будет сравнить, что идёт не так и почему эта сыворотка не помогает так, как планировалось, — поделилась Саманта и улыбнулась. — Не отрубать же тебе вторую руку…       Она присела на стул и смотрела на Баки. Он не показывал эмоций, будто не чувствовал боли и того, что кровь капает прямо на пол. Она вновь внесла записи в карту и вышла из помещения, оставляя его одного.       Через время она вновь вернулась. Но не одна, а с сотрудником, который остался наблюдать издалека. Саманта, уже в который раз, ввела в кровь то самое вещество, делая несколько надрезов.       — Потребуется несколько минут на восстановление. Но если сделать это ещё раз, то регенерация займёт больше времени. Придётся удвоить дозу, а может даже в несколько раз. Либо сделать её ещё лучше.       — Конечно. Сделаем всё возможное. А в наших руках возможно всё!       Ладони непроизвольно сжались и челюсти тоже. Искалечить эту дрянь сейчас, — не то. Она ничего не почувствует. Нужно дать ей прочувствовать всё то, что чувствовал он сам. Периферийным зрением вновь посмотрел на неё, сжимая кулаки, и раздавил невинную сливу. Ему было сложно находиться в одной комнате с той, кто сотворила из него машину для убийств, которая сама издевалась над ним. Ему было не жаль тех, кто работал в Гидре. Он мечтал уничтожить каждого сотрудника этой организации, искоренить ненавистных людей, которые сделали из него не пойми кого, которые прочистили ему мозги.       Барнс резко встал с дивана и подошёл к ней, рассматривая её лицо слишком близко. Взгляд едва ли не прожигал в ней дыру. Ненависть. Он держал руки за спиной, сцепив их в крепкую хватку, тем самым сдерживая своё желание начать пытку. Выдохнув, он обошёл стул и прошёл в другую комнату, считая минуты до того, как Саманта придёт в себя. Уселся на кровать в спальне и смотрел в стену, — своего рода расслабление. В его «убежище» стояла тишина. В грязную и потрёпанную квартиру почти не пробирался свет вечерних фонарей. Хотя и с освещением здесь проблемы.       Шли минуты. Но ничего не происходило. Кажется, Баки перестарался и не рассчитал силу.       Он резко встал. Его взгляд зацепился за столик возле кровати, — и он ударил по нему бионикой. Разумеется, стол, — вернее доски о него, разлетелись по сторонам. Район хоть и был заброшен, — но лучше не шуметь и не привлекать внимание. Но чёрт… Он ничего не мог с собой поделать. Наконец-то она у него. Наконец-то он может отомстить.       Он быстро преодолел расстояние до гостиной, где была его «ненависть». Подойдя ближе, правая рука ухватилась за её шею, сжимая пальцы. Но ничего. Она даже никак на это никак не реагировала. Да Баки не чувствовал её пульса. Либо он был слабым, либо он неправильно трогал. Эмоции, волнение, предвкушение.       «Неужели перестарался и убил раньше времени?» В следующий миг его рука замахнулась и соприкоснулась с её щекой. Звонкий шлепок пощечины. Но вместо открыт глаз, — её голова просто дёрнулась в сторону за ударом. Только на щеке остался красный след его пальцев.       — Если ты умерла, — это принесёт мне удовольствие. Но я хотел бы видеть твои страдания, а не так просто… — зло бросил он, чеканя каждое слово, находясь в паре миллиметрах от её лица.       В этих словах было столько злобы, столько резкости, что из его рта вылетали слюни. С тем учётом, что Саманта, — работник Гидры, то без проблем сможет высвободиться из этих тряпок. Стоит сделать что-то ещё. В комнате он нашёл канатный трос. Потрёпанный уже. Но хорошо подойдёт. Он начал обвивать тросом её тело, — вокруг спинки стула и затянул потуже. Этот пульс ему не давал покоя. И он приложил два пальца на её запястье. Пульс есть. Слабый. Но есть.       Солнце уже село за горизонт. Пора бы пойти и лечь спать. Но Барнс не уснул бы, а бдел, лёжа на кровати, прислушиваясь ко всем шорохам. Сейчас его посетила мысль о том, что Саманту могут отследить и принялся рыскать по её карманам, в поисках жучков или телефона.       Он нашёл в кармане мобильный и достал его. Вместо того, чтобы телефон показал главный экран, — он просил пароль. Баки переложил мобильник в левую руку и сжал его в ней настолько сильно, что сломал, скидывая осколки прямо на пол, перед её ногами. Прослушку он не нашёл. Он не ляжет спать. Он ни за что не упустит тот момент, когда Саманта очнётся.

***

      Его взгляд уловил движение. Саманта стала медленно шевелить руками. Но верёвки и простынь сдерживали её так же, как и закрытый рот. Он стал подходить к ней и возвысился над ней, хватая её правой рукой за подбородок, приподнимая голову.       — Будешь отвечать на все мои вопросы и скажешь то, что тебе известно, — начал Баки, сильнее сжимая пальцами подбородок. — А не будешь этого делать и будешь пытаться скрыть от меня все тёмные дела Гидры, — я буду тебя пытать, чтобы ты заговорила. Только попробуй крикнуть, — и я отрежу тебе язык, выдам ручку и листок, где ты мне всё напишешь, — после этих слов он сорвал с её рта тряпку.       Разумеется, Барнс был в нетерпении, желая услышать о Гидре, о том, зачем Саманта здесь? Зачем её отправили следить за ним? Какие планы у них на него? Но он не делал сейчас ничего лишнего, — даже не думал о том, что бы начать пытать её прямо сейчас. Он сделает это. Но не сейчас. Иногда надо уметь наслаждаться и растягивать удовольствие.       Голова Вуд раскалывалась. Даже подступала тошнота. Всё как в тумане. Единственное, что она помнит, — переулок, через который хотелось побыстрее срезать и незнакомца. Вуд очень медленно открывала глаза. Первое, что она подумала, — так это то, что находится в каком-то подвале. Но кому она понадобилась? Перед глазами всё плыло и казалось, что она вновь потеряет сознание. Когда он отпустил её и отошёл на пару шагов, она стала медленно поворачивать головой, — все эти движения сопровождались болью и шипением. Всё тело затекло и Вуд не ощущала своих конечностей, — будто их вовсе нет. Она попыталась пошевелить рукой, но что-то не давало ей этого сделать. Опустив голову чуть ниже, она увидела, что её руки связаны. Но не только это… Ещё какая-то верёвка вокруг. Что за…?       — Даже не пытайся выбраться. Я затянул всё очень сильно, — он схватил стул и поставил его напротив. — Я жду пока ты сама всё расскажешь о Гидре. Лучше начни ты, пока я не начал насильно выбивать из тебя информацию.       Голова Вуд дёргалась, как у ребёнка, который только учится её держать. Но всё-таки набралась сил, подняла голову выше и стала смотреть на незнакомца. Он требовал, а она первый раз слышит о подобном. Слабость стала уходить, а на её место пришёл страх с осознанием.       — Что здесь… происходит? — еле-еле произнесла она, шевеля одними губами.       — Не притворяйся, Саманта! Ты знаешь, что происходит. На кой чёрт Гидра меня снова преследует? Это же она тебя прислала?       — Ч-что? — услышав незнакомое имя, которое явно ей не принадлежало, — по спине скатилась капля холодного пота.       В нём была злость, обида, отчаяние и нервозность, а также жестокость, что приходила к нему время от времени, напоминая о его второй… так называемой «личности». Баки встал со стула, и подойдя к ней, взял её за горло, начиная слегка душить. Увидев, что Саманта стала потихоньку задыхаться, Баки убрал руку, давая ей возможность вдохнуть воздуха и привести дыхание в порядок. Он не хотел, чтобы она быстро отключилась, — ведь имел на неё большие планы, желая выпытать любыми методами нужную ему информацию. А Барнс умел. Ещё как умел. Он мог заставить человека сделать то, что ему надо. Заставить бояться его.       Вуд приняли за другого человека… Его она видела первый раз в своей жизни. Но… Это его плечо она задела на улице? Когда он подошёл к ней, — она вжалась в этот старый стул, который скрипел под каждым её движением. Ему же было не жаль тех, кто работал в Гидре. Он мечтал уничтожить каждого сотрудника этой организации. Искоренить тех ненавистных людей, которые сделали его машиной для убийств, прочистив и закодировав его мозги, полностью разрушив его жизнь, которую он заслуживал, как никто, а теперь он словно изгой, который должен скрываться. И сколько это будет длиться, — никто не знал.       — Отвечай! — крикнул он ей в лицо, ударив ногой её в икру, заставляя лицо скорчиться от боли, — ведь все его движения и были тяжёлыми, сильными и до невозможности точными.       Воздуха чертовски не хватало. Его рука немного ослабила хватку на шее. Почти сразу же пришёлся точечный и сильный удар в ногу. Она дёрнулась, но верёвка впилась в тело.       — Вы меня с кем-то… перепутали, — на лбу выступила венка. — Я не… Я не Саманта.       Свобода для неё была лишь мнительным, мимолётным отвлекающим маневром, и через пару секунд он влепил ей грубую пощёчину железной рукой, — специально сняв перчатку, чтобы было больнее и остался синяк. Серебристый, прочный металлический протез блестел даже в этой темноте, словно драгоценный камень.       — Не хочешь говорить, — значит будет по-другому. Я буду пытать тебя пока ты не расскажешь мне всё, что в твоих замыслах, и я выпотрошу из тебя правду. Не сомневайся, — он отошёл, отвернувшись от неё, чтобы не видеть её покрасневшего от удара лица.       Баки тяжело дышал, пытаясь сдерживать свою злость, — ведь мог ненароком убить эту…       Боль пронзила всё тело. И её моментально кинуло в холод и дрожь. Вуд стало действительно страшно. Щека горела жарче, чем любой огонь и казалось, что половина лица онемела. Она провела языком по внутренней стороне щеки, где сразу же чувствовался вкус крови. Из глаз потекли слезы. Она боялась шмыгнуть носом, не привлекая внимание этого… психа. Хотела сплюнуть кровь, вперемешку со слюнями на пол, но попала себе на штаны. Она даже не знала, чего дальше ожидать. Как долго продлится этот ошибочный допрос? Пока что? Пока он не убьёт её? По щеке стекало что-то теплое и вязкое. Вуд выпрямила голову и поняла, что это не слезы. Он рассёк ей кожу своими ударом… Перед глазами всё начало плыть. Последнее, что она увидела перед тем, как вновь потерять сознание, — это незнакомец. Чёрт. Теперь ему вновь придётся ждать неизвестно сколько.       Он слышал её дыхание, которое было более глубоким, — да и артерия на её шее пульсировала. Баки видел, что по её щеке стекает струйка крови. Барнс подошёл к Саманте и взялся правой рукой за её подбородок, поднимая голову выше, и повернул её назад, а серые глаза сразу же вцепились за то, что он сделал. На щеке была не такая уж и большая рана. Мало. Нужно было больше. Сильнее.       «Стоило не держать себя в руках, а ударить сильнее…» — пронеслось в голове.       Вуд вновь увидела перед своими глазами то помещение, в котором она очнулась в первый раз. Она не чувствовала насыщенности воздуха. Только тяжесть. Перед собой она всё так же видела того мужчину, который смотрел на неё со страшной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего, а в его руке был нож. Ей стало не по себе, а по спине пробежались мурашки. Мужчина всё ещё продолжал улыбаться и, резко откинув стул, на котором сидел ранее, стал медленно подходить к Вуд, прокручивая карманный ножик.       Паника и страх покатилась ледяным и тугим узлом по животу и уткнулась в рёбра, — рядом с сердцем, которое и без того больно сжалось. Его фигура уже стояла и возвышалась над ней с той самой улыбкой, которая, кажется, была неотъемлемой частью. Вуд отчётливо видела неестественный огонь в его глазах. От него пахло запекшейся кровью и стоило ему показать свою вторую руку, на которой было очень много шрамов, — она поняла откуда был этот запах.       Мужчина протянул к её лицу изуродованную правую руку и сделал несколько надрезов левой. Кровь стала стремительно вытекать из ран, заливая пол и ноги Вуд, пачкая её одежду. Он сделал ещё надрез и в этот раз поднял руку выше, чтобы кровь оказалась на лице Вуд. Она сразу же почувствовала во рту привкус крови и стала плеваться, ощущая, как всё лицо покрыто этой кровью.       — Моя кровь на твоих руках, — сказал он.       Вуд не могла пошевелить телом и продолжила смотреть на него. Он порезал тряпку, которая сковывала её, и грубо схватил Вуд, притянув ближе к себе, и острое лезвие впилось в её кожу, делая глубокий порез. И ещё один. Отпустив её руку, он стал втыкать нож в её бедро. Боль и жжение тут же пронзили всё тело. Вуд от такого распахнула глаза и закричала изо всех сил, — голос оказался чужим. Посмотрев вниз и увидев под стулом огромное количество крови, голова вновь закружилась и она, кажется, вновь потеряла сознание.

***

      Медленно открыв глаза, она с трудом отлепила веки, щурясь из-за слабого света. Выпрямив голову и посмотрев вперед, Вуд увидела перед собой его. Он сидел на стуле, смиряя её тяжёлым взглядом серых глаз. И она тут же вжалась в спинку стула, который заскрипел под ней. Тело болело и изнывало, а перед глазами она всё ещё видела те пытки.       — Нет-нет, — начала она, пытаясь кричать, но голос пропал. — Не надо. Мне больно…       Барнс же в свою очередь смотрел на неё. Он ждал часов восемь, пока она придёт в себя. И всё это время он сидел на стуле, следя за ней. За это время он даже успел сделать вывод, что не стоит трогать её металлической рукой. Вдруг следующий раз может стать летальным и не видать ему информации. Она осматривала себя. Ничего нет. Ничего… Господи…       «Неужели это всего лишь сон?»       Барнс думал, — долго думал, чем же ему надавить на неё таким, что бы раскололась и рассказала обо всём на одном духу, без запинки и сопротивления. Естественно, он считал, что это та самая шпионка, которая была причастна к самой ненавистной, «чёрной» организации. Гидра не щадила никого. Абсолютно. И он не щадил их сотрудников, убивая на месте. Однако, эта зеленоглазая девушка нужна была ему для того, чтобы выведать её планы и задачи, — ведь это было ценной информацией для него.       Вуд не совсем понимала то, что сейчас происходит вокруг. Он видел, что Саманта потеряна и если он продолжит допрашивать её, то ненароком ударит ещё. Может в этот раз даже сильнее, потому что агрессия в нём жила сама по себе на таких людей. Он решил встать со своего стула, чтобы немного походить по квартире, а перед этим думал: стоит ли ей вновь закрыть рот? Но не стал этого делать. Ранее он предупреждал о последствиях. Если ей не дорог язык, — то пусть кричит на здоровье. Он подошёл к рюкзаку, в котором ещё лежали сливы и взял несколько, протирая их об свою кофту, переводя взгляд на Саманту, которая опустила голову вниз.       Конечно, стоило бы покормить её. Если она умрёт от голода, то он так и не узнает о планах Гидры. Но Баки не будет делать это сейчас. Даже и дня не прошло. Он посчитал, — пусть это будет ей небольшим уроком. На удивление в этой квартире был газ. Правда вот почему его ещё не отключили? Этот вопрос не особо интересовал его. Хотя, с одной стороны, — раз подача воды и газа есть, а значит кому-то в скором времени будет дело до этого здания. Но он считал, что к тому времени уже справится с этой ситуацией. Он прошёл на небольшую кухню и поставил чайник на плиту, и достал из полки единственную кружку, которая здесь была. Чай от стащил из магазина.       «Нет… Если так дело пойдёт, то мне придётся выбивать из неё информацию, потому что сидеть с ней неделями я не готов», — пронеслось в голове.       Чайник вскипел, пока он думал. Кухню сразу же заполнил аромат трав и мяты, скрывая хоть на время запах пыли и сырости. Присев за стол, он стал пить горячий чай, — да такими большими глотками, будто от это не был кипяток. Он смотрел прямо на Саманту. Она не двигалась. Не пыталась шевелиться. Лишь вдыхающие плечи были свидетелем того, что она жива.       «Какая нежная… А работать в Гидре не нежная? Я выбью из тебя всю дурь. Обещаю.»       Он просидел около часа за этим столом. Налил в стакан холодной воды и пошёл в гостиную, опять занимая место напротив неё и лишь слегка толкнул её по ноге. Но реакции никакой не было. Баки вылил стакан воды прямо ей на голову. Вода стекала по волосам, по щеке, по запёкшейся крови, которая теперь смешалась с водой.       Вуд тут же подняла свою голову, ощущая на совершенно сухих губах влагу. Зелёные глаза уставились на него.       — Пожалуйста… не бейте меня снова. Мне больно.       — Лучше помолчи, если не хочешь, чтобы я врезал во второй раз, — твёрдо произнёс Барнс, отставляя пустой стакан в сторону. — Я хочу услышать от тебя всё: планы Гидры, цель твоего визита, где находится ваша база и зачем вам нужен я. И повторю ещё раз: я вытрясу из тебя правду любыми способами, — особенно выделив предпоследнее слово, прошипел Баки, ударив её правой рукой в живот, — недостаточно сильно, чтобы повредить органы, но достаточно, чтобы наставить ушибы. Она сильно зажмуривалась, надеясь, когда откроет глаза, — то откажется дома. Но нет. Всё ещё здесь. Всё ещё с ним.       — Мне нечего рассказывать, — еле слышно сказала она, опустив голову вниз. — Я вас… даже не знаю. И не знаю, что… что вы хотите от меня.       — Сколько бы ты не лгала, не пыталась мне лапши на уши повесить, — я всё равно не поверю! — Барнс повысил голос, держа свой устрашающий статус.       Он смотрел и рассматривал её подробнее: кровь стекает от удара по щеке вместе со слезами, тело дрожит, как и губы. Прекрасно. Это то, чего он хотел добиться. Он желал, чтобы каждый сотрудник Гидры страдал так же, как и он.       — Я не знаю, что такое Гидра! Не знаю я ничего! Меня… — она не смогла сдержать всхлип. — Меня зовут Вуд… Вуд Фостерс.       Фостерс опустила руки и уже поняла, что не увидит света. Так же, как и не почувствует свежего воздуха. Здесь будет её конец. Что остается делать? Просто молчать? Кажется, это его только разозлит. Придумать ответы на его вопросы? Кажется, мозг не может здраво функционировать. Как же она жалела, что пошла вечером через ту улицу. Вуд лишь опустила голову и расслабилась, прикрыв глаза.       — Не притворяйся, Саманта. Не заставляй меня тебе повторять. Возможно, стоило начинать сразу с пыток. И ты бы мне всё выложила, не успев помучаться. Но я тебя пожалел. Я даю тебе возможность рассказать всё самой и быть пока ещё в полном порядке, потому что пытаю я беспощадно, жестоко и сильно. Не советовал бы меня злить, — прошипел он, наклонив старый стул назад и тот жалостно заскрипел.       Баки выглядел угрожающе, словно обезумевший хищник и говорил абсолютно серьёзно. Солдат уже выпытал нескольких «отростков» Гидры, пока не подался в бега, выуживая информацию. Каждый ему сдался, ведь пытки были невыносимы. Но Барнс не получил нужной информации. Те мужчины кричали, вопили на всю квартиру, умоляли перестать и пощадить их. Но в конечно итоге, — все были убиты. Ведь они бы могли привести организацию к нему, а ему этого не хотелось.       Барнс схватил её за волосы и резко потянул вниз, заставляя поднять голову и смотреть ему прямо в глаза, в которых было полно ярости, что распирала его, заставляя обычного Баки бороться с той самой машиной для убийств, которая сидела где-то глубоко. Глупо думать, что перекодировка мозга уйдет полностью. Нет, тот солдат будет жить в нём до конца и проявляться в разных ситуациях, если он не сможет с ним справляться и контролировать.       Когда он схватил её за волосы и оттянул, боли никакой уже не было. Будто Вуд приняла то, что с ней делают. Приняла свой конец. Ведь, если будет сопротивляться, то будет больнее. Не так ли? Поэтому, она просто, мокрыми от слёз глаз, смотрела в его и никак не могла понять, что с этим парнем не так? А живой ли он вообще? Может робот?       — Разве… — Фостерс проглотила очередные слюни с кровью, но благо вкус стал менее ощутимым. — Разве ваша Саманта может быть обычным подростком, который учится в институте?       Зря она всё это спросила. Это лишь ещё сильнее разозлило Баки, который и так пытался сдерживаться. Его раздражало то, что эта женщина так упорно врёт, продолжает говорить, когда он приказал ей молчать или выдавать ценную информацию. Разве так сложно быть послушной девочкой? Почему нельзя просто послушать его и заткнуться? Издав тихий, звериный рык, он взял её за подбородок, сжав горячие пальцы до невозможности, будто намереваясь сломать ей челюсть. Он приблизил своё лицо слишком близко, почти касаясь своим носом её носа.       — Лучше молчи, нежели говори ложь. Ты меня так ещё больше злишь. Ещё хоть одно слово про твою, якобы, невиновность и я буду на грани, чтобы тебя убить. Уяснила?!       Одернув от Саманты руку, он встряхнул ей, будто трогал только что что-то очень омерзительное. А ведь и вправду для него приспешники Гидры были омерзительны, словно слизняки или какая-нибудь такая дрянь.       Вуд старалась отвлекаться от боли, которую он ей вновь причиняет, хватаясь за её лицо. Разве уже нельзя понять, что ту, которую он признал в ней, не хотела бы свести так счёты с жизнью и рассказала бы всё? Но уловив в его взгляде темноту, — она поняла, что он видит в ней именно ту, которую ненавидит.       Он влепил ей сильную пощечину правой рукой. Его рука приложила ей по щеке, где и так была рана, которая снова заболела. Она опустила голову вниз, чувствуя, как по щекам вновь стекают слёзы. Он был в раздумьях. Разве мог он ошибиться? Разве привязанная на стуле брюнетка, — не Саманта? Не та, которая проверяла его состояние и смеялась с того, как он кричал от боли и молил перестать? Определенно она. Баки не мог ошибаться.       — Ты слышал, что он говорил о каком-то парне на мосту? — спросил мужчина у сотрудника Гидры, ведя разговор прямо возле металлических дверей, за которыми находился Зимний. — Нельзя допустить, чтобы он стал копаться в своей голове.       — Ты прав, — ответила Саманта, которая подошла к двум мужчинам. — Нужно с этим что-то сделать.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю обнулить его память. Это лучший вариант.       — Но… — начал мужчина, но тут же был перебит.       — Что, но? Вы хотите, чтобы он вспомнил того парня и, не дай что, убежал? — спросила она, подходя ближе к коллегам, наклоняясь к их ушам. — Это лучший способ. Тем более, я могу ввести в него одну сыворотку, которую на днях сделали в левом крыле.