Магия эльфов

      Университет магии встретил Энху спокойствием и умиротворением, которые казались ненормальными и даже преступными после тревожного лета в Околье, нападений гоблинов и нашествия нечисти на Городище, случившееся как раз тогда, когда Энха приехала туда, чтобы воспользоваться порталом до столицы. Городище – краевой город Околья – представлял собой скорее крупную деревню, чем город, был обнесён земляным валом с частоколом, в который кое-где врезались остатки старых, почти разрушившихся имперских укреплений, и располагался на краю болот, которые испокон веков кишмя кишели и нечистью, и нежитью. Которые периодически лезли на ближайшие деревни и городки. И не сказать, что последнее нашествие было особо массовым и чем-то отличалось от всех остальных, которые переживало Околье уже не первое столетие. Но когда за валами и частоколом шныряет нечисть, когда видишь растерзанные трупы и ещё живых людей, от которых нечисть по маленьким кусочкам отрывает куски тела, чтобы насытиться их болью и страхом – это тяжело. Сидеть всю ночь за частоколом, из-за него тыкать вилами нечисть, пытающуюся пробраться в город, утром видеть растёрзанные тела и слышать крики и плач людей – а потом пройти по порталу и оказаться в оплоте спокойствия и безмятежности…       В оплоте магов, которые так нужны в Околье, но которые считают, что они нужнее здесь, в университете или во дворце, а не в провинциальной глухомани…       Энха поднялась по широкому парадному крыльцу и вошла в просторный, но темноватый вестибюль. Стены его были украшены чётким геометрическим орнаментом, окна застеклены разноцветной смальтой, а напротив входной двери на белом резном постаменте древней эльфийской работы покоился хрустальный шар размером с человечью голову. С помощью этого шара экзаменаторы узнавали, выйдет ли из абитуриента маг, или не стоит и пробовать. Его в конце лета всегда выставляли здесь, а когда поступление заканчивалось, убирали.       Энха быстро огляделась, не видит ли её кто, но вестибюль и лестницы были пусты. Поэтому она быстро вдохнула, захватила в ладони магию, невидимой взвесью разлитую в пространстве, и с выдохом приложила ладони к шару.       Если внутри шара появлялся шарик или хотя бы искра, человек считался перспективным, и его брались обучать. Если шар оставался прозрачным – значит, человек абсолютно лишён дара захвата магии.       Под руками Энхи шар помутнел, в его центре образовался намёк на сгусток, но слишком слабый, чтобы считаться искрой.       Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.       Точно так же было и в позапрошлом году, и в прошлом. Два года упорных попыток раскачать захват магии прошли впустую…       Два года и год назад это было шоком. Страшным шоком. Крушением всех её надежд. Сейчас… Наверно, она всё же была готова к этому. Надеялась, отчаянно надеялась, твердила себе, что поступит, что уделает Иржи, но… но, наверно, подспудно всё же понимала, что это пустые надежды…       Божек, охотник барона Благомила, с которым они летом ходили в разведку на гоблинскую пустошь, десять лет назад смог поступить сюда, но проучился только год: его захват магии оказался слишком мал, чтобы перевестись на второй курс. А после года обучения магами не становятся – получают лишь кое-какие теоретические знания о силах природы и ментала, но не более.       Божек до сих пор страдал, что не стал магом. Ещё два года назад Энха морщилась от его нытья и была уверена, что он слабак, а вот она-то обязательно поступит. А вышло, что у неё дар захвата магии даже меньше, чем у него.       Энха развернулась и направилась к лестнице.       Но она не Божек. Она не будет ныть…       В библиотеке было тихо и пусто, пахло бумагой, пергаментом и чернилами. Сквозь смальтовые окошки проникал солнечный свет, рассеиваясь на высоких массивных стеллажах из потемневшего от времени дерева, на таких же массивных столах и стульях. Весь прошлый год Энха, выдавая книги студентам, смотрела, как они работают за этими столами, пододвинув к себе магический светильник, перелистывая страницы и делая выписки в конспекты – и отчаянно завидовала им и так же отчаянно мечтала тоже оказаться на их месте. Но никакие упражнения – ни стандартные, которые рекомендовали магистры, ни хитрые, которые придумали Вито и пани Збигнева – старушка-библиотекарша, с которой работала Энха, – не помогли раскачать захват магии. Она, как и Вито, попала в очень редкий тип магов, у которых уровень захвата не меняется с тренировками…       Энха прошлась по библиотеке, осторожно провела пальцем по корешкам книг, поднялась в свою комнатку, бросилась на кровать и только здесь позволила себе разреветься – отчаянно, навзрыд, захлёбываясь слезами. Жизнь казалась безнадёжной и бессмысленной. Ни Вито, ни Околью от неё пользы никакой нет. Здесь она – как прислуга, магистры смотрят на неё свысока. Возвращаться домой к родителям и вытачивать и расписывать посуду… К семейному делу Энха не испытывала отвращения, оно ей вполне нравилось. Только точить посуду – и всё равно давиться ощущением, что она бессмысленно проживает жизнь. Всю жизнь мечтать стать магом, а остаться никем…       Может быть, если бы и Иржи не стал магом, это было бы больно, но не так. Но Иржи поступил сюда. Более того, он смог отучиться все пять лет и получил статус королевского мага. А она…       Энха почувствовала, как кто-то сел рядом с ней на кровать, и чья-то небольшая сухая рука погладила её по голове.       – Ханичка, что случилось?       – Ничего…       Пани Збигнева вздохнула:       – Я буду права, если предположу, что магический шар опять не показал тебе искру?       Энха, не глядя на неё, села и вытерла глаза рукавом котты.       – Да.       Наверно, надо уехать. Вернуться в Околье, бить с Вито гоблинов и нечисть и рано или поздно сложить голову. Нападения гоблинов становятся всё чаще, через прореху на Маяке лезет нечисть, пока что безобидная, но кто знает, что будет дальше. Когда-то эта нечисть дойдёт и до Крутицы, а Вито – не самый сильный маг, чтобы долго сдерживать её. Сильные маги сидят во дворце и развлекают короля и придворных, а целый край, полный нечисти, нежити и гоблинов, висит на одном средней силы маге…       Но Вито просил. Просил перелопатить библиотеку. Просил поискать сведения о гоблинах и нечисти – вдруг она найдёт что-нибудь, что поможет защитить Околье. И она обещала…       А ещё бросить всё и вернуться в Околье – это потерять Иржи. Окончательно…       Пани Збигнева последний раз погладила её по голове и убрала руку.       – Знаешь, Ханичка, – помолчав, произнесла она, поправив наброшенную на плечи шаль. – Не всегда то, что кажется крушением всех надежд, на самом деле является таковым. Может быть, несбывшаяся мечта – это шанс на нормальную жизнь. Потому что жизнь мага – не мёд, Ханичка, далеко не мёд. Пан Вито – барон на своей земле, и ему дворец не смеет сильно приказывать. А обычным магам-простолюдинам приходится ой не сладко…       Она взглянула на лицо Энхи – и поняла, что её помощница сейчас такие слова не воспримет. Пусть они и насквозь правильные и справедливые.       – Знаешь, Ханичка, – подумав на этот раз дольше, снова заговорила она. – Раньше, когда королём был дядюшка нынешнего короля, чтоб ему фейерверк в штаны попал, у каждого краевого и у многих уездных магов были слабые маги-помощники. Это сейчас их отсеивают после первого курса, а тогда цеплялись и за таких. Их обучали всему, что они хоть как-нибудь могли воспринять – чувствовать магию, создавать заготовки для артефактов и пользоваться рунами. Да, у них не было столько сил, сколько у магов, обучавшихся несколько лет, но всё же и они кое-что умели. Создавать слабые артефакты – так точно. И прекрасно чувствовали магический фон. И ты, Ханичка, можешь тоже попробовать.       Энха с надеждой повернула к ней зарёванное лицо.       – Правда?       – Абсолютно, – подтвердила старушка. – Захватить магии ты можешь очень немного. Но всё же шар у тебя не остаётся кристально прозрачным. Оставался бы он прозрачным – тогда увы. Но что-то ты захватываешь, а значит, можно попробовать пустить эти крохи в дело. А умение чувствовать магию – и вовсе очень полезный навык.       Верила ей Энха или нет – она сама не знала. Но хотела верить. Как утопающий хватается за соломинку – так и ей хотелось схватиться за этот, пусть и призрачный, но шанс. Может, она сможет создавать артефакты. Пусть и слабые. Быть пусть и слабым и мало на что способным, но магом…       – Ну вот, – удовлетворённо кивнула пани Збигнева, увидев, что она перестала плакать. – Так-то лучше. Давай-ка мы с тобой сейчас попьём чайку, ты отдохнёшь с дороги, расскажешь о своих приключениях, потом мы с тобой начнём собирать учебники для этих обормотов, что зовутся студентами. Некоторые из них – ты не поверишь – уже приходили сюда. Позавчера Горимир полдня здесь просидел, а вчера Иржи наведался…       Энха почувствовала, как по телу прошла волна жара, и понадеялась, что не покраснела.       – Что ему было надо? – она попыталась спросить это максимально равнодушно.       – Магическое слежение. Он сказал, что эта книга есть у них в Сыскном приказе, но её кто-то забрал, и он решил заглянуть сюда… Вот, о чём это я… Да, скомплектуем мы с тобой учебники нашим обормотам, а вечером подумаем, с чего тебе стоит начать.       Энха слабо улыбнулась.       С комплектацией учебников они провозились до вечера – как оказалось, в этом году одним курсам какие-то предметы убрали, другим курсам добавили, точного списка, у какого курса какие предметы, не было, и Энхе и пани Збигневе пришлось немало повозиться, чтобы разобраться, что кому надо. Потом пришёл магистр нежитиеведения и потребовал заменить одни учебники на другие, мол, эти неполные. Пани Збигнева покрутила пальцем у виска, ехидно хмыкнула, что другие учебники ещё более неполные, но велела Энхе поменять, как сказали. Потом пришёл магистр ментальной магии, долго листал разные учебники и тоже велел заменить. Пани Збигнева согласно покивала и доложила ему, что нужных учебников только пять штук, а второму курсу их требуется двадцать один. Магистр поморщился, буркнул себе под нос, что студентов набрали, а нормально работать не дают, и пошёл к ректору. Вернулся он через полчаса, бросил, что они с ректором пришли к решению, что новые учебники не годятся – Энха и пани Збигнева поняли, что ректор не согласился выделить денег на их допечатку – и величественно удалился. Потом ввалился бледный студент третьего курса и с вытаращенными глазами попросил книгу по зельям. Пани Збигнева посмотрела на него и попросила Энху принести книгу по противозачаточным и абортивным зельям. Студент из бледного стал зеленоватым и убитым голосом спросил, как она догадалась.       В общем, освободились они только поздно вечером. Энха, которая не спала эту ночь, отбиваясь от нечисти в Городище, уже валилась с ног от усталости. Пани Збигнева оценила её состояние и хотела занятия перенести на утро, но Энха, которой не терпелось приступить к магии как можно быстрее, упёрлась и попросила сейчас.       – Что ж, – смирилась пани Збигнева, – сейчас так сейчас… Будь добра, Ханичка, подай мне вон ту шкатулку с вон той полки.       Энха принесла ей покрытую лаком резную деревянную шкатулку. Внутри неё оказалось с десяток круглых лазуритов размером с перепелиное яйцо. Пани Збигнева вынула один, а шкатулку с остальными попросила поставить на место.       – Это магический накопитель, – она протянула лазурит Энхе. – Именно этот – светлый, то есть наполненный природной магией. Начнём мы с тобой с умения чувствовать магию. Тебе проще будет почувствовать светлую, поэтому с неё и начнём. Только сделаем мы не так, как обормоты-студенты, а наоборот. Наши обормоты сначала читают теорию, а потом пробуют на практике. Ты попробуй сначала на практике, потому что теория, на мой взгляд, только засоряет мозги. Не вся, конечно, я не настолько законченный ретроград, но в данном случае, я считаю, лучше попробовать обойтись без неё. Так вот, Ханичка. У тебя в руках светлый артефакт. Попробуй почувствовать его магию. Как-нибудь. Просто почувствовать, что этот лазурит напитан… не только камнем.       Энха с внутренним трепетом посмотрела на синий с белыми прожилками камешек у себя на ладони. Почувствовать…       – Я специально не буду говорить, как это делать. Попробуй сама. Если… Если в течение месяца ничего не выйдет, что ж, будем переходить к теории.       – Месяца? – Энха испытала сначала разочарование, а потом упрямо сжала губы. Надо будет – она и месяц будет таскаться с этим камешком. А надо будет – и больше!       – Умение чувствовать магию, Ханичка, – успокоила её пани Збигнева, – это далеко не самый простой навык. Студенты начинают заниматься этим на втором курсе, но даже к третьему не у всех получается. И это не зависит от уровня захвата магии.       Поднявшись в свою комнату, Энха ополоснулась водой из ушата, переплела косу, разделась до нижней рубахи и подштанников и уселась на кровать. Посмотрела на накопитель у себя в ладони, сжала его, закрыла глаза и попробовала почувствовать что-нибудь. Кроме гладко отшлифованного камня, уже нагретого теплом её ладони, она не почувствовала ничего. Попробовала захватить магию и послать её в камешек. Новых ощущений не появилось. Энха попробовала ещё и ещё раз – без успеха. А потом почувствовала, что засыпает.       Она сжала накопитель в ладони и легла, сунув руку с ним под подушку. Завтра попробует. Завтра…       За окном, забранном кусочками цветного стекла, уже темнела ночь, далеко слышались голоса, музыка, смех. Люди гуляли, а некоторые будут гулять и всю ночь.       А в Околье уже все спят, запершись по домам. Даже в Городище – краевом городе, обнесённом стенами и валами и считающемся безопасным. Потому что по ночам там властвует нечисть. В мире демонов, откуда она появляется, солнца нет, и его лучи для неё болезненны. Вот она и прячется днём по всем тёмным закуткам: сжимается до размеров кулака и забивается в щели. А ночью разворачивается опять. И выйти ночью на улицу, особенно вне укреплённого города или замка, рискуют только самые отчаянные.       А сильные королевские маги, которые могли бы проредить и нечисть, и гоблинов, и позакрывать прорехи – они развлекают короля и его двор…       Утро выдалось суматошным. Сразу после завтрака в библиотеку привалил весь первый курс, жаждущий учиться. Все тридцать девять человек. В библиотеке стразу стало не протолкнуться, а среди новоявленных студентов Энха обнаружила Злобку – свою приятельницу, с которой она познакомилась в позапрошлом году, когда вместе пытались поступать. Их было тогда трое – девушек из провинции, приехавших покорять университет магии. Третьей была Татуня, и её тогда приняли, а Энху и Злобку – нет. Энха попыталась поступить второй раз через год, Злобка нет. И вот сейчас, через два года, она всё же поступила…       – Привет, – Злобка ловко протолкнулась к стойке и радостно чмокнула Энху в щеку.       – Привет, – Энха вернула ей улыбку, тщательно скрывая обиду на свою судьбу и зависть к Злобке… Хотя нет, Злобка была хорошей девушкой, и Энха ей не завидовала… хотела, по крайней мере, не завидовать. – Тебя приняли на этот раз?       – Как видишь, – довольно отозвалась Злобка. – А тебя, смотрю, нет? Сочувствую… Хотя кто знает, как оно там лучше. Я за эти два года познакомилась с несколькими нашими уездными магами, они мне мно-о-ого «интересного» понарассказывали.       Энха поставила на стойку перед ней стопку учебников, выбрав ту, где и книги оказались менее потрёпанные и замызганные, и по содержанию были более полные.       – Эй, – возмутился какой-то студент, по виду то ли небогатый аристократ, то ли богатый мещанин, – я первый стоял! И я староста! Мне первому надо.       Судя по говору и манере выражаться, всё же мещанин.       – Недовольные сейчас выйдут, – сухо ответила Энха фразой, ставшей привычной за прошлый год, – и вернутся последними… Пани Збигнева, её можно записывать.       Старушка-библиотекарша, восседавшая на стуле за стойкой, взяла приготовленный заранее формуляр и прочитала имя.       – Кто же это тебя, девонька, осчастливил-то таким именем? – не стала скрывать она ехидного веселья.       – Батюшка, – не обидевшись, засмеялась Злобка и пододвинула к ней стопку книг. – Это ещё ничего, вот мою сестру вообще Страшкой зовут.       После первого курса за книгами пришёл второй. В прошлом году их поступило сорок два, сейчас осталось двадцать один. И двоих своих приятелей, с которыми Энха в прошлом году иногда выбиралась в город, она среди них не увидела. Значит, их признали неперспективными и отчислили…       С третьекурсниками провозились долго. Их было всего пятнадцать, но с ними пришёл куратор и заявил, что некоторые книги не те. Энха попыталась объяснить, что они комплектовали по новому списку, на что он холодно потребовал делать своё дело и не лезть в дела магистров. Такое отношение было неприятным, но за прошлый год она уже привыкла, поэтому спросила, какие книги менять. Куратор стал потрошить стопки, студенты толпились в сторонке и смотрели на это без энтузиазма. Желания учиться у них было ещё меньше, чем у второго курса, а к тому же у некоторых вчера явно был весёлый вечер, а потому утро выдалось не слишком весёлым.       Куратор требовал поменять учебники природной магии. Энха пыталась возражать, что те, что он требует, уже скомплектованы для четвёртого курса, а экземпляров на два курса у них нет. Куратор снова потребовал не лезть не в своё дело и делать так, как он говорит. На выручку пришла пани Збигнева, у которой язык был подвешен не в пример лучше, чем у Энхи, и куратор вынужден был сбавить тон, однако не сдавался. Студенты мялись у стены, а из коридора уже заглядывал четвёртый курс.       К стойке подошли Горимир и Мнишек.       – Энханна, – с безупречной вежливостью склонил голову Горимир, – можно ли нам взять те книги, что уже скомплектованы?       Энха мысленно поморщилась от этого имени, однако поправлять не стала. Горимир всё же герцог…       – Можно, – кивнула она. – Только если окажется, что это не те учебники…       – Ничего страшного, – со своим вечным потусторонним взглядом отозвался Мнишек. – У нас есть и руки, и ноги, и мы всегда сможем прийти и поменять. А если не окажется нужного учебника, найти, где достать.       С Мнишеком, сыном жреца, она познакомилась два года назад, когда они поступали в университет. Он поступил, а она…       Энха внесла в формуляры Горимира и Мнишека книги, и они, поблагодарив и забрав книги, ушли. Затем к стойке подошла Татуня – Энхина приятельница, с которой она поступала два года назад. И Татуня, деревенская девушка из неведомых Новосёлок, тогда поступила. Потом её дар захвата магии раскачался настолько, чтобы она смогла перейти на второй курс, а вот теперь, как оказывается, и на третий.       Не надо ей завидовать, не надо. Или на худой конец не надо показывать, что завидует. Татуня не виновата, что судьба была милостива к ней и немилостива к Энхе. И тем более не виновата, что Энха очень сильно хотела быть магом.       – Привет, – улыбнулась Татуня. Её улыбка, неловкая и неуверенная два года назад, теперь выглядела уверенно и словно бы даже где-то свысока.       – Держи, – улыбнулась в ответ Энха, тоже выставляя ей стопку книг получше. На этот раз никто возмущаться не стал – то ли не заметили, что стопка чуть лучше, то ли не посчитали это поводом для возмущения, то ли не горели желанием усердно учиться.       Следом за Татуней за книгами подошла ещё одна студентка… В итоге, когда пани Збигнева наконец-то поставила на место зарвавшегося куратора, в библиотеке осталось только пять третьекурсников. Куратор, только сейчас заметив это, разразился длинной тирадой, мол, он тут старается для них, а они не ценят, в итоге оставшиеся пять студентов забрали стопки, скомплектованные ранее, и под облегчённый вздох Энхи и пани Збигневы покинули библиотеку, уступив место четвёртому курсу, до которого дожили всего шесть человек. Среди них был и тот, кто немало подпортил жизнь Энхи в прошлом году и которого Энха сильно надеялась не увидеть в этом. Четверокурсники посмотрели на свои стопки без всякого энтузиазма, равнодушно и снисходительно забрали их и отчалили. Пятый курс в составе всего двух человек соизволил явиться уже тогда, когда Энха отправилась разводить самовар, чтобы попить чаю. Пришлось вернуться. Двое пятикурсников, имевших вид важный и гордый, забрали причитающиеся им учебники и предъявили списки дополнительной литературы, из-за чего Энхе пришлось полазить по стеллажам. В общем, освободились библиотекари только к обеду, спустились в харчевню и пообедали. Магистры собрались почти все, и если с пани Збигневой раскланивались почтительно – всё же королевский маг с многолетним стажем и графиня – то Энху не все удостоили даже кивка.       Энха со старательно спрятанной злостью опустила ложку в перловую полевку, удерживая себя, чтобы не стукнуть ею посильнее. Взять бы всех этих напыщенных индюков да забросить ночью в окольский лес. И посмотреть, сколько спеси с них собьёт одна только ночь там, где люди живут годами!       Вернувшись в свои покои, Энха наконец-то развела самовар и заварила чай. Пани Збигнева принесла небольшую коробку рассыпчатого печенья, и библиотекари наконец-то смогли попить чай в спокойной обстановке.       – Вот что, Ханичка, – заговорила пани Збигнева, помешивая ложечкой чай, – предлагаю пока что не гнать коней и не пытаться ухватить всё и сразу. Пока ты пробуешь чувствовать магический фон, я бы предложила тебе изучать руны, их значение и написание… Да, – хихикнула она, увидев выражение её лица, – я знаю, что у тебя с рунами гораздо лучше, чем даже у магистров. И пишешь ты их, в отличие от этих же магистров, не абы как, а как надо. И можно было бы переходить к наполнению их магией, но это лучше делать всё же, когда ты эту магию чувствуешь. Потому что сейчас, Ханичка, студенты начинают одновременно и фон учиться чувствовать, и создавать артефакты, и творить заклинания. И получается полная ерунда, потому что многие из них даже не чувствуют, какую магию подают, светлую или тёмную, особенно те, у которых одинаковый дар захвата и светлой магии, и тёмной. Ты-то, Ханичка, понятное дело, захватишь и подашь только светлую, но не почувствуешь её… Поэтому, давай подождём, когда ты научишься воспринимать фон хоть как-нибудь и хоть какой-нибудь.       Энха неохотно, но кивнула, хоть ей не терпелось начать создавать артефакты. Может, пани Збигнева права, и лучше в самом деле не распылять силы. А пока она будет пробовать почувствовать фон, почитать что-нибудь о прорехах и гоблинах – помимо обычных студенческих учебников, которые она и так все перечитала в прошлом году.       Пока студенты после обеда занимались кто учебными диспутами, а кто практическими занятиями, Энха, пользуясь тем, что в библиотеке никого нет, поискала книги о прорехах. Нашла несколько, заварила себе ещё чашку чая и устроилась в кресле в верхней гостиной.       – Ты печеньем-то угостись, Ханичка, – напомнила ей пани Збигнева, выглянув из своих покоев. – А то мы что-то заговорились с тобой и не притронулись к нему. Это Иржи вчера принёс, – она лукаво глянула на помощницу.       Энха, уже протянувшая было руку за печеньем, резко отдёрнула её.       Из памяти ещё не стёрлись воспоминания, когда Иржи, учась на втором курсе, подарил ей «амулет», из-за которого она на седмицу покрылась зелёными пупырышками. Тогда ещё она лелеяла надежду, что когда-нибудь она станет магом и сможет ответить ему тем же, и это несколько примиряло её с тем позором. Сейчас же надежды взять реванш не осталось…       Но осталось недоверие ко всем подаркам Иржи. Да и к подношениям остальных студентов тоже. Потому что и они в прошлом году, пользуясь наивностью Энхи и её неспособностью чувствовать магию, пытались дарить ей подарки с «сюрпризом». Приняв разок такой «подарок» и испытав на себе неприятные последствия, она перестала принимать что-либо. Даже вещи, которые заведомо невозможно напитать магией, вроде печенья или лент для волос. Мало ли это она думает, что магию можно вливать только в камень, а вдруг на самом деле можно куда угодно, даже в еду?       – Нет, не хочу, – поспешно отказалась она, чувствуя, что от одного вида печенья у неё начинают течь слюнки.       – Да ну, – хитро захихикала старушка. – Неужто и ты, как эти томные аристократочки, взялась блюсти фигуру? Да тебя и так после этого твоего Околья откармливать надо.       – Я потом его попробую, – пообещала Энха, закрывая коробку с печеньем и убирая её на полку. – Я сейчас наелась за обедом, не влезет.       Потом можно будет это печенье Дече скормить. Или Злобку с Татуней угостить.       Следующие две седмицы прошли спокойно. Студентов в библиотеку приходило мало, пани Збигнева и Энха внесли в каталоги несколько новых книг, списали несколько, которые уже годились только на растопку камина, навели порядок на стеллажах. В свободное время – а его было сейчас много – Энха пыталась почувствовать фон накопителя, выданного ей пани Збигневой, и читала книги о прорехах.       … В незапамятные времена мир людей и мир демонов никак не пересекались, природа была чиста, девственна и лишена разума. Но затем стали появляться крошечные проколы между мирами. Тёмная магия коснулась первых эльфов, которые были так же невинны и лишены разума, как и природа, и эльфы под воздействием тёмной магии постепенно обрели разум и создали ту великую цивилизацию, многочисленные остатки которой находят повсеместно. Однако сами эльфы пользоваться тёмной магией так и не научились. И когда сейчас среди людей встречаются маги, способные к захвату только светлой магии или неспособные раскачать захват, это говорит о том, что столетия назад среди их предков примешалась эльфийская кровь.       Энха невесело усмехнулась и перелистнула страницу. То, что в её венах течёт эльфийская кровь, льстило самолюбию. Только вот от того, что она назовёт себя эльфом, она не станет магом…       Тёмная магия была подвластна только людям, но люди тогда ещё не знали, что с тёмной магией нельзя колдовать так же свободно и много, как со светлой. И это привело к катастрофе. Люди начали использовать огромное количество тёмной магии, не зная, что делают при этом проколы в мир демонов. Как итог – в мире скопилось огромное количество тёмной магии, которая повсеместно разъедала границы между мирами, и сквозь образовавшиеся прорехи в мир людей хлынули нечисть и демоны. Демоны вселялись в тела покойников или их тонкие оболочки, и получалась нежить. А кроме того тёмная магия вступала в конфликт с шаманской магией низших рас, таких как гоблины и тролли, и они, ополоумев от этого, пошли войной и на эльфов, и на людей.       Вот как!       Шаманы как-то обрабатывают своей магией гоблинов, когда те собираются пойти на людей, - это Энха знала. Также знала, что в Гоблинской пустоши тёмного фона нет, но он появился на западном склоне Маяка, где гоблины, отправляясь походом на людей, становятся на ночёвку. Видимо, они и в тот раз там постояли, и этого хватило, чтобы случился конфликт тёмной и шаманской магии. И это вогнало их в состояние безумия.       Это нужно обязательно сообщить Вито. Только что он сможет сделать? Разве что взять мужчин и завалить место стоянки гоблинов у западного подножия Маяка, вынудив их перенести её в другое место, где нет тёмного фона. Потому что вызывать в Околье королевских магов, чтобы они закрыли прореху – Энха прекрасно знала, бесполезно. Вито год за годом слал в столичный Магический приказ просьбы закрыть прореху на Невежьей пустоши, и каждый раз получал отказ: мол, он маг – вот пусть сам с прорехой и справляется. А то, что он всего лишь уездный маг и что ему не под силу повлиять на прореху, никого в столице не волновало…       А вот с чувствованием магии дело не сдвигалось с мёртвой точки. Лазурит-накопитель Энха таскала с собой постоянно, при каждой возможности пробовала почувствовать в нём, как выразилась пани Збигнева, что-то помимо камня, но не чувствовала ничего. Никак. Она даже тайком взяла пособие по основам магии и почитала, как это делается. Учебник был написан, на её взгляд, заумно и выспренно, через некоторые фразы и термины приходилось продираться, как сквозь заросли кустарников в лесу, но для себя Энха уяснила, что основной способ – это послать в артефакт магический импульс и «воспринять» отклик. Именно это она раз за разом проделывала, но безрезультатно. Вторым вариантом было, наоборот, вытягивание из артефакта «магической ткани», однако это, при неосторожном использовании, было чревато разрушением артефакта. Энха попробовала и так и тоже безуспешно.       Подловив момент, она якобы мимоходом спросила у Татуни, как у неё с чувствованием магического фона. Татуня несколько снисходительно отмахнулась, объяснив, что научилась его чувствовать ещё в начале второго курса и не видит в этом ничего сложного. Просто взять артефакт, послать магический импульс и понять, какой пришёл отклик. А те, у кого не получается, – просто неумехи или слабаки и скоро вылетят из университета.       Слабаки… Энха покивала и натянула на лицо улыбку… Студенты учатся, у них есть практические занятия, где магистры им показывают, как делать, у них высокий дар захвата магии – и всё равно у некоторых долго не получается. А у неё и дар захвата, считай, никакой, и не направляет её никто – на что же ей рассчитывать?       Успокоил немного Мнишек с третьего курса. Он пришёл в библиотеку за очередной книгой, время близилось к вечеру, в читальном зале никого больше не было, и они разговорились. И Энха его спросила, как он чувствует магический фон.       – Светлый чувствую превосходно, – признался Мнишек со своим вечным, несколько потусторонним взглядом. – Я его всегда чувствовал, с детства. А тёмный до сих пор, считай, никак. По косвенным… признакам догадываюсь, что он есть, но не всегда.       – А почему так? – рискнула спросить Энха. – У вас же есть практические занятия, где магистры помогают…       – Магистры? – усмехнулся Мнишек, заправив за ухо упавшую на лицо прядь светлых волос. – Помогают? Когда у нас на втором курсе были практические по магическому фону, магистр Халлек приходил, раздавал всем накопители и уходил. В конце занятия опять приходил, собирал накопители и уходил. Даже не спрашивал, получилось или нет. Когда мы его просили помочь, он говорил, что нам всё читали на лекциях, и помогать нам в его обязанности не входит. Когда у кого-то из нас получалось уловить фон, мы могли подсказать друг другу, но не всегда помогало. Потому что все чувствуют по-разному. Например, я чувствую светлый фон, но объяснить, как я это делаю, не могу, хоть режь. Я не посылаю никаких импульсов, я просто смотрю на светлый артефакт и знаю, что он светлый. Горимир, когда берёт в руки тёмный артефакт, говорит, чувствует холод, а светлый – тепло. Вилем светлый фон не воспринимает, а на тёмный говорит, что чувствует ветер в голове. А у Татуни и Йосефа всё как по книгам: послали импульс и получили отклик.       – Из-за чего так? – удивилась Энха. После рассказа Мнишека стало легче, и перестало казаться, что она бездарь и у неё ничего не получится. Может, ей тоже нужно попробовать не импульсы посылать, а что-то другое делать?       Мнишек со своим вечным немного отсутствующим взглядом пожал плечами:       – Не знаю. Мы пытались спрашивать магистров, они говорили делать как в книгах и конспектах и не задавать глупых вопросов.       После того, как Мнишек ушёл, Энха расставила по местам книги и снова взяла в руки лазурит-накопитель. Повертела его в пальцах, попыталась прислушаться к своим ощущениям.       На улице вечерело, по небу бежали редкие облака. Ветер за окном раскачивал ветви старой липы. В библиотеке темнело, где-то начал стрекотать сверчок.       Если попробовать сделать как-нибудь по-другому, а не посылать импульсы или не пытаться вытянуть фон из него? Только как?..