Магия эльфов

      За время отсутствия Иржи в Сыскном приказе ничего не изменилось. Изъяли пару незаконных артефактов – на этот раз обыкновенных, прикрыли лавочку магических вещей, владелец которых занимался откровенным портачеством, выловили из Салашки труп мага с перерезанным горлом, нашли очередной расчленённый труп – в общем, обычная текучка. Слушать рассказ Иржи о поездке в Околье сбежался весь Приказ, его записи о результатах проверки пошли по рукам и изучились досконально. Самые скептики проверили по справочникам, чтобы убедиться – прореха не стихийная и не пробита нечистью со стороны мира демонов. А однозначно сотворена магом из мира людей.       – Это же какой силы должен быть маг, – протянул Алоис, – что проделал такую дыру?       – Коли судить по состоянию завесы, – задумчиво пригладил седые усы пан Геза, рассматривая числовые значения и схемы, – я бы сказал, что здесь колдовали долго, но не очень сильно. Или сильно, но с большими перерывами, за которые проколы успевали частично затянуться. Или без перерывов, но маг для каждого следующего колдовства переходил на другое место.       – Зачем вообще, – не понял пан Отокар, вытягивая шею, чтобы тоже рассмотреть схемы, – тёмному магу колдовать на эльфийских руинах, где сплошная светлая магия и ни капли тёмной? Чтобы сделать прокол в мир демонов в таком месте, нужны лишние усилия. Почему ему не поселиться на тех же болотах, где тёмной магии – бери не хочу?       – А ты хотел бы жить на окольских болотах? – съехидничал Безуха. – Сыро, мокро, комары, гули. Нечисть кишит, как блохи на крысах.       – В самом деле, – согласился пан Игнац. – Гора – более комфортное место.       – Там горы бесплодны, – возразил Иржи. – Воды и еды нет, нужно приносить с собой. Тоже долго не проживёшь.       – А долго и не надо. Пришёл, сделал артефакт-другой – и ушёл.       Артефактор Макарек покачал седеющей головой:       – Если щуркинские артефакты создаются путём расслоения и снятия крупнодисперсного слоя, – возразил он, – то на это нужно много времени. Изготавливаемый артефакт около месяца должен находиться под воздействием специальных артефактов. При этом каждые четыре-пять дней требуются… различные манипуляции с ними. То есть маг должен приходить туда каждые дней пять.       – А ты, когда там был, – уточнил пан Отокар у Иржи, – поисковым заклинанием не проверил наличие посторонних? На всякий случай?       – Проверил. Кроме нас троих никого не было.       – А зачем, кстати, – насторожился пан Геза, – туда полез тот ваш третий?.. Божек, – вспомнил он. – Может, он и лез артефакты делать?       – Он сказал, – покачал головой Иржи, – что искать эльфийские древности. Я его ночью магически прощупал. Как маг он слаб, примерно как наш Шимек.       – А амулет-маска, – уточнил Шимек, – заглушает только магический отсвет, который виден из мира демонов, или детекторы тоже обманывает?       – Раскачанность захвата магии приглушает, – объяснил Макарек. – Но не полностью… Иржик, как далеко ты находился от него, когда проверял магически?       – Спина к спине.       Штатный артефактор уверенно покачал головой.       – На таком расстоянии никакая маска детектор не заглушит. А кроме того, будь на том Божеке амулет-маска, Иржи почуял бы её ещё на дальних подступах безо всяких детекторов.       – А немаг, – уточнил Безуха, – не может проводить с артефактами нужные… эти… манипуляции?       Макарек снова покачал головой:       – В процессе расслоения… Да, в общем-то, в любом длительном процессе создания артефактов нельзя написать инструкцию, например: «Передвинуть базовый артефакт на два вершка или деактивировать третий стабилизатор…» Нужно точно смотреть, как изменилась структура, на какой степени выдыхания воздействующие артефакты, на какой стадии изготавливаемый артефакт… Так что здесь нужен исключительно маг.       Следователи замолчали. Версия с Божеком не выдерживала критики.       – Тогда выходит, – подытожил пан Отокар, – наш неведомый маг тихо живёт где-то в лесу у речки, кушает грибочки, а на Маяк периодически ходит колдовать… Иржик, а ты не обыскивал тот Маяк на предмет артефактной лаборатории?       Иржи признался, что нет, досадуя на самого себя, что не догадался сделать это.       – Тогда можно, – предложил пан Игнац, – прочесать ближайшие леса и поискать, где обустроился наш маг.       На него посмотрели скептически.       – Кто этим будет заниматься? – отозвался пан Геза. – Местные скажут, что это не их дело. Даже коли мы достучимся до короля и он пошлёт приказ местным баронам и наместникам, скорее всего они отпишут писульку, что всё прочесали, но, увы и ах, кроме белок и зайцев никого не нашли. А сами даже не почешутся оторвать задницы от скамеек. А коли Сыскной приказ в полном составе поедет туда прочесывать тамошние леса, боюсь, пропавших без вести магов в Мораве станет больше.       Ему ответил дружный хохот.       – Всё, что мы можем, – добавил пан Геза, когда хохот стих, – это поставить в известность тамошнего мага, который уездный. Пан Витольд Ловчек, барон Крутицкий. Как я понял, он пользуется авторитетом во всём Околье. Пускай всякие там охотники и грибники сообщают ему, коли найдут что интересное.       – Ему и так сообщают, – ответил Иржи, – если находят что интересное.       – Ну а большего мы ничего сделать не можем. Только коли наш маг – Желда он или не Желда – проявит себя как-то конкретнее.       К Макареку Иржи вместе с паном Отокаром и жбаном пива спустились под вечер, когда покончили с рабочей текучкой. Макарек убрал с лабораторного стола книги и отнёс их на маленький столик у стены, кружку с отбитой ручкой, приспособленную для перьев, и чернильницу поставил на полку. Пан Отокар разлил пиво по кружкам, Иржи принёс третью табуретку, и следователи сели и выпили.       – Тот незаконный ментальный артефакт, – сообщил Макарек Иржи, – что ты изготовил, я подверг расслоению. Процесс это долгий и ещё не закончен, но насколько я могу уже видеть, глубина пропечатки рун недостаточная.       – Даже у Иржика недостаточная? – изумился пан Отокар, едва не поперхнувшись пивом. – Это же какой силы должен быть маг?!       – Королевские маги, – объяснил Иржи, – тоже бывают разной силы. На пятый курс студенты переводятся, если уровень захвата магии достигает определённого порога – трёх четвертей тестового шара. Но у кого-то ровно три четверти, а у кого-то полный шар. И у меня уровень лишь немного превысил эти три четверти даже на выпуске.       – Выходит, нам нужно искать королевских магов, у которых уровень заполнения тестового шара больше трёх четвертей.       – Насколько я знаю, – Макарек пригладил седеющую бородку, – данные об уровне заполнения тестового шара сохраняются в университете в делах студентов.       – Это надо идти в университет, – отозвался Иржи с невольной радостью. – Там поднимать архивные документы по выпускникам.       И Макарек, и пан Отокар посмотрели на него с нескрываемым ехидством.       – Ну сходи, Иржик, – хмыкнул пан Отокар, – сходи. Утром постарайся вернуться не слишком замученным.       Настроение мгновенно испортилось. Следователи уловили и это.       – Что, – посочувствовал Макарек, – зазнобушка не даёт? Так ты, может, не так действуешь. Знаешь, можно действовать двумя способами. Можно тюкнуть по голове – и в постель. А можно долго носить ей вино, цветы и конфеты…       – А потом, – хохотнул пан Отокар, доливая себе пива, – тюкнуть по голове и в постель.       Угу. Энху. По голове. Иржи знал её уже семь лет, и за это время на собственном болезненном опыте успел чётко усвоить, что рефлексы у неё отменные, что бьёт она раньше, чем думает, и бьёт нещадно.       Поход в университет расстроил, потому что, как оказалось, к Энхе пришли Мнишек и Злобка и позвали на богослужение в храм в честь какого-то праздника, так что ждать её в ближайшее время не приходилось. А в архиве Иржи просидел до первой стражи, проверяя папку за папкой и тщательно читая данные по королевским магам. Тех, кто заполнил бы тестовый магический шар полностью, вообще не существовало, а наибольшие показатели заполнения за последние пятьдесят лет оказались у семи магов. Из них четверо были мертвы и их смерть подтверждена официально. Один обитал во дворце. Один держал участок границы за Кивейскими болотами. И последним оказался тот самый Желда Хойничек.       Когда Иржи принёс эти данные в Сыскной приказ, следователи некоторое время молчали.       – Ещё один аргумент в пользу того, – пан Геза пригладил седые усы, – что в Околье действует Желда Хойничек. Но нам сейчас нужен не он, а артефакт, созданный королевским магом, который был бы сильнее Иржи.       – Таких живых только двое, – пан Отокар пробежался по списку глазами. – Один дворцовый и один пограничный.       Следователи посмотрели друг на друга. Дворцовый был ближе, в полуверсте. Но идти на поклон к дворцовым индюкам… Легче съездить на границу.       – Вот ты и съезди, Иржик, – похлопал его по плечу голова Сыскного приказа.       – Не забудь привезти зазнобушке лапку гуля, – напутствовал его пан Отокар.       – Эта зазнобушка, – буркнул Иржи, – сама целого гуля может притащить.       От портала в Заполошье – маленького городка, считавшегося, однако, краевым – он добирался до границы три дня. На юге Моравы шли затяжные дожди, и прямую дорогу через болота затопило. Пришлось делать большую петлю и огибать их с севера. Дороги там, которые никогда никто не мостил, тоже были размыты, и конь увязал в них порой по колено. До крошечной деревеньки на семь дымов, где жили два пограничных мага, Иржи, промокший и продрогший, добрался к вечеру третьего дня. Дверь дома – деревянного сруба с несколькими пристройками – открыла немолодая женщина. Она сообщила, что хозяин должен вернуться только завтра, однако гостеприимно пригласила в дом.       Хозяин в самом деле вернулся утром следующего дня, когда хозяйка уже накормила Иржи гречневой кашей, сдобренной мёдом и брусникой, и поставила перед ним кружку травяного настоя. Маг бросил замотанный в верёвки труп ак-гуля во дворе, снял в холодных сенях высокие сапоги, пропитанные специальными настойками, чтобы не пропускать влагу, и вошёл в горницу.       Был он невысокий, Иржи всего по плечо, худощавый и жилистый. Светло-рыжие волосы мокрыми прядями ниспадали на плечи, а бородка была значительно темнее шевелюры.       – Иржи, – представился Иржи, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. – Сыскной приказ Велеграда.       – Длугош, – сипло отозвался маг, отвечая на рукопожатие. Иржи заметил у него на горле неровный шрам. – Марта, завари шалфея.       Хозяйка поставила перед ним миску с кашей, насыпала в железную кружку едко пахнущих листьев шалфея, залила холодной водой, поставила эту кружку в большой чугунок с горячей водой и сунула в печь.       – Что ж, Иржи, – сипло заговорил маг, покончив с кашей и вымыв руки из глиняного кумгана, подвешенного к потолку. – Чем же я заслужил внимание Сыскного приказа?       Вместо ответа Иржи вынул из заплечного мешка один из щуркинских артефактов и положил перед Длугошем.       – Тебе такое знакомо?       – Разумеется, – пожал он плечами и взял в руки артефакт.       Иржи насторожился. Не просто знакомо, но и «разумеется»?       Однако стоило Длугошу магически прислушаться к артефакту, как на его лице отразилось сначала сомнение, потом озадаченность, а затем и удивление. Он вынул из поставца у стены блокнот и перо с чернильницей и переписал в него руны с артефакта. Некоторое время всматривался в них, затем уверенно покачал мокрой ещё головой:       – Беру свои слова обратно. Это изготавливал не я.       – Ты изготавливаешь такие артефакты? – уточнил Иржи.       – Смотря в каком смысле «такие», – глянул на него Длугош. – На носителе такой формы – да. Такой направленности – да. Мне приходится создавать внушайки, потому что через Кивейские болота – знаешь ты это или нет – идёт контрабанда дури. И мне этих поставщиков дури приходится вылавливать и выпытывать у них всё, что им известно. С внушайками, как понимаешь, это сделать значительно проще. Но именно такие связки рун, – он кивнул на лист – я не использую и никогда не использовал. А к тому же твой артефакт, – он снова взял его в руки, – выдохшийся, на нём осталась только мелкодисперсная магия.       – Есть основания считать, – возразил Иржи, – что он не выдохшийся, а был таким и изготовлен. Потому что действует он очень сильно, но при этом незаметно.       – Это естественно, потому как чем на более мелкодисперсных слоях идёт воздействие, тем меньше это воздействие заметно… Только такой мелкодисперсный артефакт я не смогу создать при всём моём желании. Если уж ты сильный маг, то создавать артефакты и заклинания иначе, как крупнодисперсные, ты не сможешь.       – Чем сильнее маг, – пытливо глянул на него Иржи, – тем до более глубоких слоёв магии он может впечатать руны. И есть предположение, что этот артефакт, – он кивнул на щуркинский лазурит, – был изготовлен крупнодисперсным, однако потом подвергся расслоению, и с него сняли крупнодисперсный слой.       Длугош задумался.       – Может быть, – признал он. – Но какое отношение к этому имею я?       – Ты сказал, – напомнил Иржи, – что изготавливаешь артефакты на носителе такой формы. Почему?       Длугош усмехнулся.       – В том, чтобы быть очень сильным магом – а мой уровень тебе, я полагаю, известен – есть свои неудобства. Одно из них – это то, что я не могу создавать артефакты в полную силу на носителе обычной формы. Чтобы не быть голословным… У тебя есть пустой носитель стандартной формы, которым ты можешь пожертвовать? Я могу, конечно, пожертвовать своим, но не хотелось бы.       Иржи достал из заплечного мешка пустой каплевидный лазурит и отдал Длугошу. Тот взял его в пальцы.       – Итак, артефакт у тебя тёмный. Значит, я создаю тёмный накопитель.       Иржи чётко ощутил сначала одну волну тёмной магии, затем вторую. Длугош протянул ему лазурит.       – Проверяй.       Иржи проверил. Лазурит был заполнен тёмной магией под завязку.       – Теперь руны, – Длугош забрал камешек и прочитал руны на бумажке. Прикрыл глаза, пошевелил губами, чтобы запомнить последовательность и связи. Снова открыл глаза, опять прочитал, снова закрыл и вслух повторил. Некоторое время сидел, сосредоточившись, формируя у себя на магии нужные руны, затем кивнул.       – Я готов. Визуализировать нужно?       – Если не трудно.       Маг положил накопитель себе на левую ладонь, правую поднял сверху. Под ней засветились руны, Иржи кивнул, что именно те, что были записаны на бумажке, и Длугош чётким движением впечатал их в накопитель.       Тот рассыпался на мелкие осколки.       – Вот, – маг продемонстрировал эти осколки Иржи. – Так бывает всякий раз, когда я пытаюсь создать артефакт на обычном носителе в полную силу. Мне приходится либо надевать амулет, который немного блокирует захват магии, либо брать носитель другой формы. Именно такой, – он показал на круглый уплощённый лазурит с отверстием посередине. – Такая форма напор моей магии выдерживает.       Иржи задумчиво смотрел на осколки лазурита в его ладони. Вот и объяснение, почему щуркинские артефакты создаются на носителях нестандартной формы – потому что маг, создающий их, слишком силён. Осталось только понять, как с них снимают крупнодисперсный слой. Ну и найти, кто это делает. Потому что Длугош не лгал, когда говорил, что к щуркинским артефактам он не причастен – Иржи и сам чувствовал, что это не ложь, и детектор в рукаве это подтверждал.       Иржи достал из своего заплечного мешка лазурит округлой формы и передал его Длугошу.       – А сейчас, – попросил он, – создай, пожалуйста, такой же артефакт на этом носителе.       Длугош усмехнулся и взял лазурит в руки.